Текст книги "Место, забытое временем. Часть 3. Восстановить равновесие"

– Что с ним? – спросил Север.

– Жить будет, – сказал Сергей Евгеньевич, – он там сзади, – сказал он. Мы вместе направились к концу толпы. Там несколько парней с отвлекающего маневра несли своих друзей на носилках. Пять человек лежали в них. Досталось не только Паше.

– Почему Алексей не помог? – спросил Арсений про врача лагеря. Их ведь Темный орден к себе увел от нас.

На этот вопрос Алексей ответил сам, оказавшись поблизости.

– Помог сколько смог, – сказал он. – К сожалению, мои силы не безграничны. В лагере подлечим.

Неподалеку от Алексея я увидела Константина и Надежду. Они выглядели здоровыми.

– Я помогу, – сказал Макс и принялся лечить парней на носилках. Хватило только на Павла, чтоб полностью поставить его на ноги. Он поблагодарил, поднявшись.

– Кто все эти люди? – спросил Костя.

– Члены темного ордена, которые не родились на этой земле и не были ему преданы, – ответил Павел. – Когда я отключился во время пыток, думал, что уже умер. Ведь замок практически опустел. А потом начало происходить что-то странное. стены буквально задрожали, – увлеченно рассказывал он. – Я нашел ключ и отрыл наших. Потом еще и других пленников. Мы поспешили убраться оттуда, так как замок дрожал все сильнее. Как мы только выбежали на уличу с еще некоторыми людьми, то замок исчез в облаке пыли.

– Точно, – сказал Арсений, – там было написано, что материя уничтожиться.

– Посмотрим, что случилось с нашим лагерем, – сказал директор. – Не думаю, что он полностью исчез. Ведь кроме замка у темного ордена была небольшая деревня из каменных домов. Она не куда не делась. Люди, кто хотел покинуть темный орден, из тех, кто остался, отправились с нами в лагерь, а некоторые в город… Хорошо, что мы вас встретились.

– А где Юля? – спросил беспокойно Александр. – Мы знаем, что Юля это Юрий, – напомнил Александр.

– Возможно, она исчезла вместе с воинами, – грустно сказал директор. – В любом случае, идем в лагерь. Разместим там людей, вы расскажите по дороге, как прошла ваша экспедиция.

Так и решили. Большой толпой пошли в лагерь, до которого оставалось совсем немного. Уже вечером мы были на месте. Высокий забор, ворота с индикатором личности – не исчезли. Остались главные корпуса и домики, но на месте учебного корпуса с библиотекой образовалась зеленая поляна.

Все кто был в лагере, когда время менялось, ни кто не пострадал. Все вовремя вышли, когда стены здания задрожали. Нам об этом чуть позже рассказали учителя и дети. Временно, мама осталась со мной в лагере, мы сходили в столовую, потом я ее привела в домик, где жила, оставила ее там, а сама пошла к директору, у меня с ним намечался еще один серьезный разговор. И не только у меня. По дороге в лагерь мы с друзьями договорились, что затронем вопрос нашего отцовства уже в лагере. Я не собиралась ждать, когда Сергей Евгеньевич освободиться. Надо все выяснить здесь и сейчас. К тому же не хорошее предчувствие на счет папы не покидало меня.

Я понимаю, что ему сейчас было некогда, но когда я сказала, что разговор важный и не отлагательный, преграждая ему путь в коридоре белого здания, мы с ним остались в кабинете наедине.

– И о чем ты хотела поговорить? – спросил он.

– О многом, но, сначала скажите, что с моим папой. – Ведь я вспомнила, как видела его в лагере.

– Он в полном порядке, у себя дома, – спокойно ответил он.

– Сидит дома, зная о лагере и о том, что со мной случилось? – мой сарказм можно было резать ножницами.

– Ты наверняка догадалась, что мы изменили ему память, – спокойно говорил он, но настороженно.

– Но как именно? – спросила я.

– Сильно, – отвел он взгляд. – Мы думали, твоя мать погибла. Он думает, что она погибла при родах, а ты учишься в школе-пансеоне по гранту. Стой, не бросайся с кулаками! – громко сказал он.

Да я в принципе и не хотела, только если так, разок вмазать, чтоб фингал остался. Хороший, большой такой.

– Вы же понимаете, что теперь должны вернуть все на место, – Твердо сказала я.

– Давай позовем Константина и поговорим с ним, – сказал директор.

Сергей Евгеньевич вызвал Константина, и он пришел к нам. Мы ему объяснили ситуацию.

– Можно я поговорю наедине с вами, – обратился он к директору.

– Лика, – посмотрел на меня директор, предлагая выйти.

– Нет! – твердо сказала я. – Все, что касается моей семьи, обсуждайте со мной.

Они переглянулись, и все же согласились.

– Я скажу прямо, – начал Константин, – я умею восстанавливать память только очень частично. Например, когда ты была в коме, старался помочь тебе. А у Сергея – твоего папы, удален большой образ памяти, к которому привязаны многочисленные моменты. Он помнит все ваши развлечения, игры, но Марии там нет. Я могу восстановить только некоторые такие моменты. Например, когда ты только родилась, и еще несколько важных. Но это все равно не восстановит ему память. Это будет как амнезия – частичная потеря памяти, но часть эта будет большая.

– А зелье какое-нибудь поможет? – спросила я.

– Я такого не знаю, – сказал Константин.

Я посмотрела на Сергея Евгеньевича.

– Я тоже, – ответил он.

Черт! Мне нужно такое зелье! Нужно! И кто сказал, что я не смогу его сделать? Я смогу сделать то, что поможет папе после восстановления памяти Константином полностью восстановиться

– У вас в кабинете, как обычно много разных веществ и травок в шкафчиках? – спросила я.

– Да, – кивнул он.

– Я знаю, как его сделать. Вернее интуиция подскажет, – уверенно сказала я.

Я открыла шкаф с травами. Мне нужно сделать зелье, которое поможет вспомнить папе маму. С такой мыслью я взяла травку, горелку, сухой спирт, и начала… добавляла, мешала, резала, строила непонятные конструкции из стеклянных пробирок, где-то взяла аппарат Кипа, интуитивно поняла, как все работает и что нужно. За всей моей работой Константин, и директор, молча, наблюдали. Возилась я долго. Очень долго. Наверное, часов 6. За окном была не то, что глубокая ночь, – начинался рассвет. Когда я все сделала, просто свалилась без ног на диванчик.

– Все! – сказала я.

– Невероятно! – мотал головой Константин.

– Это самое яркое проявление твоего дара, которое я видел, – сказал Сергей Евгеньевич, – ты не просто приготовила, ты изобрела! Хотя, возможно, в книге зелий и есть что-то подобное, – задумался он.

– Надеюсь, утром мы все сделаем и все получиться, – сказала я, зевнула и уснула на этом же диванчике, хотя боролась со сном. Я еще не спросила его о другом.

Меня ни кто не будил, я проснулась сама. Сначала не понимала, что происходит и где я, а потом все стало на свои места.

За столом сидел директор и что-то строчил.

– Что пишите? – спросила я.

– О, проснулась! Да составляю список, кто теперь будет доставлять еду в лагерь.

– А что с прежними поставщиками? – спросила я.

– Раньше большую часть нам присылали из другой реальности, а теперь как понимаю, больше это сделать невозможно, – говорил директор.

– Присылали еду? – удивилась я. – А с чего им это делать? Я не понимаю…

– Ты многого не понимаешь, – сказал Сергей Евгеньевич и отвлекся от документов. – В этом лагере не я самый главный, еще давным-давно директор лагеря переместился в другую реальность с остальными первооткрывателями… Я, можно сказать – главный в лагере на земле, а за мной приглядывают люди, у которых и власти и влияния гораздо больше. И некоторые действия, которые я совершаю, являются прямыми приказами сверху.

Я сидела с открытым ртом. То есть глава города другого мира директор нашего лагеря на самом деле?

– Думаю теперь мне это можно не скрывать от вас, когда их контроль закончился. Ну ладно, пойдем в столовую, а потом за твоей мамой и к тебе домой со мной и Константином. Исправим все недоразумения.

– А сколько времени? – спросила я.

– Около двенадцати. Я решил дать тебе выспаться. Не волнуйся, я договорюсь, чтоб нас накормили.

– Не сомневаюсь, – сказала я, представив, как он забегает в столовую и говорит с использованием дара: «Несите лучшее вино и конфеты!», а ему отвечают: «Сам делай, у нас детская столовая!» Хотя алкоголь у них в кладовке есть, это мы точно знаем.

Как только мы зашли в столовую, к нам на встречу пошла Люда, полноватая женщина, но повар от Бога!

– Сергей Евгеньевич! – обратилась она. – Продукты доставили!

– В смысле? – остановился он.

– Ну… от туда-то. Вы вчера сказали, что все, экономия, не будет больше поставок нам от них, а сегодня прислали, – развела она руками.

– Не чего не понимаю, – сказал директор. – Лика, то, что я тебе сказал, не распространяй пока, ладно? – серьезно спросил он.

– Ладно, – кивнула я.

– Не распространяй! А то проблем на наши головы упадет столько…

– Да поняла я! – сказала я.

– Люд, можешь нам что-нибудь сообразить? – попросил директор. – А с поставками потом разберемся.

– Конечно, у меня ни кто голодным не останется! – ответила она.

Мы сели за ближайший столик. Нам дали хороший обед. Но как только мы взяли вилки, в столовую забежал юноша:

– Сергей Евгеньевич! Вот вы где. Тут какой-то мутный пацан пришел. Точно не из лагеря, в одежде Темного ордена. Говорит, вы его знаете.

– Где он? – спросил директор.

– Напротив главного ждет.

– Юля, – сказала я тихо. – Это точно.

Мы встали и быстро пошли туда. Видимо нормально поесть нам так и не удастся. Как только мы подошли, я сразу узнала, хоть и видела один раз в жизни.

– Юля! – крикнула я.

– Лика! – сказала она в ответ.

Мы обнялись.

– Где ты была? – спросила я.

– А у вас что случилось? Кто эти все люди? Где здание? – спросила она.

– Это очень длинная история, – сказала я. – Мы обязательно все расскажем.

– Пойдем ко мне, – сказал директор, – а Лика пока за… Юрием сходит.

Я кивнула и побежала искать его. Он был с Катей в домике.

– Юрий! – окликнула его, как только зашла. – Идем!

– Что случилось? – спросила Катя.

– Расскажу чуть позже, – довольно сказала я.

И мы с «Юлей» вышли и пошли к директору.

– Что случилось то? – спросил он.

– Юля нашлась, – ответила я.

Он сам ускорился. Ну и я тоже. Мы поднялись в кабинет директора.

– Привет, – сказал Юрий своему телу.

– Привет, – сказала Юля, разглядывая свое тело. – Меняй. Обратно.

– Без вопросов.

«Юля» положила «ему» на плечи руки и закрыла глаза. И «он» закрыл. А потом они открыли, отошли на два шага и Юля, со всего размаха, как профессионал, кулаком зарядила Юрию.

– Эй, – встал директор, – прекратить!

Они больше и не собирались драться.

– Ты хотя бы представляешь, что мне пришлось пережить?!! – крикнула на него Юля.

– Ну,… мне тоже, – потирал он ушибленное место.

– Поверь, ему с нами не сладко было, – сказала я.

– Ты хотя бы знал гад, чего ждать! А я очухалась связанная и сначала вообще не поняла, что произошло. Если бы не твои друзья, которые сразу меня по имени позвали, я бы… даже не знаю, что произошло бы! А что с моими волосами?! Ты не ухаживал за ними? Ну, конечно, откуда тебе знать! А ногти? О, Господи, ты грызешь ногти!

– Юль, остынь, – сказал директор.

– Да он… вы не представляете, какого мне было, когда я первый раз с пацанами в душ пошла! – кричала она.

– А какого мне? Я вообще узнал, что значит месячные! Как вы вообще с этим живете?!

– Ты сам это сделал. Зачем вообще? – говорила Юля возмущено.

– Так. Стоп!! – громко сказал директор. – Сейчас Юрий расскажет, почему это сделал, а Юля расскажет, где была. Юрий?

– Эта способность у меня с детства. На самом деле я не знаю чье это тело и где сознание. Раньше я не мог это контролировать. Потом научился немного. Но тогда, когда вы бежали, я подумал, что это очень хороший вариант уйти из замка. Тогда меня все достало, и я давно хотел это сделать. А тут подвернулся такой случай. Прости. Я сожалею, что это сделал. Не думал, что у тебя жизнь настолько… необычна и не скучна. Слушай, а что у меня все тело болит? – спросил он.

– А вот теперь я расскажу, что со мной было… – сказала Юля. – Во время дежурства я помог, тьфу ты, помогла сбежать своим. Потом началось, блин, целое расследование. И вышли на меня. Я отнекивалась, как могла, и алиби себе заранее обеспечила. Но этого не хватило. В общем,… оказалась я у Хакера. Эдженс привел. Вот, а когда я там уже была без сознания, он вынес меня, а Хакера то ли вырубил, то ли убил, не знаю. Показал куда идти к городу, сказал, что б в больницу шла. Это и сделала. В больнице сказала, что подралась. Обнаружили сотрясение мозга в легкой степени, трещину в голени, трещины в ребрах… В общем, почти неделю провалялась там, залечивали мне все раны и ссадины. Это тебе еще повезло, что раны немного затянуться успели!

– А сотрясение что? – спросил он.

– Нормально уже все с тобой. Только пока не советую спортом заниматься. И раны обрабатывай пока, а то шрамы останутся, – сказала она, немного успокоившись.

– Шрамы то ладно, а нога? А-а, гипс что ли?

– Типа того. Какая-то специальная повязка укрепляющая. В ней лучше около месяца ходить.

– Ясно. Спасибо, – сказал Юрий.

– Теперь, думаю, вам надо все рассказать друзьям, – сказал директор, – а Юли узнать, что было с остальными… Лик, а у нас с тобой дела.

– Помню, – сказала я. Нужно вернуть память отцу.

– Какие? – спросила Юля.

– Не важно, – ответил директор, – Идите.

Директор и я остались, а Юля с Юрой пошли к нашим, чтоб дого-долго разговаривать.

– Надеюсь, по дороге они не поубивают друг друга, – сказал директор.

– Интуиция говорит, что всякое возможно… – обнадежила я его.

– Умеешь ты подбодрить, – сказал Сергей, – ну ладно, идем за Константином и пойдем.

– Подождите, – сказала я. – у меня к вам есть еще вопрос… мы узнали от Константина, что… – вздохнула, не зная как сказать. – В общем, что наши отцы не наши. Я имею в виду нас девятерых. Это так да?

– Мне рассказали, что это правда вскрылась, – тяжело сказал он.

– То есть биологические отцы это… воины темного ордена? – спросила я.

– Когда-то они были в лагере с нами, – сказал Сергей Евгеньевич.

– Можно узнать, кто именно это был? – спросила я осторожна.

– Нет, – резко ответил директор. – Это не важно. Тех, кого из вас не успели забрать из семей, выросли в любви, а кто в лагере, в такой же заботе. Не стоит ворошить прошлое. Лучше забудьте это. Так и передай друзьям.

– Но ведь остались какие-то записи? – спросила я.

– Анжелика, хватит! – сказал он, прямо смотря мне в глаза. Его убеждение подействовало, и я убавила пыл. Но желание выяснить правду не исчезло.

Дверь резко открылась. Там был весьма нервный и запыхавшийся Константин.

– Нам звиздец. Полный. К нам годовая проверка с вышки… – сказал он.

– Что?! Это невозможно! Где они? – подскочил директор.

– Уже поднимаются сюда. Будут тут чрез несколько минут… Э—э Анжелика? – только заметил он меня.

– Здрасте, я так понимаю, со мной дела откладываются… – сказала я, видя нервного Константина

– Точно! Давай скажем, что у на нас неотложные дела! – сказал Константин. – А к вечеру придумаем что-нибудь.

– Они наверняка уже все знают, – сказал Сергей Евгеньевич, нервно стуча пальцами.– Давай реально попробуем сказать, что у нас дела. Ведь они нас просто по стенке размажут, а потом соберут в аккуратную кучку как прежде.

Таким я Сергея Евгеньевича еще не видела. Он реально боялся проверку с вышки. Может это люди из другой реальности? Но ведь больше нельзя переходить из одной в другую. Так Арсений говорил, когда переводил надписи на стенах.

– Так я пойду? Попозже зайду? – спросила я.

– Да, – сказал Сергей.

– Нет! – почти одновременно сказал Константин. – Я ее даже почищу потом, если надо. Может, так мы избежим…

– Хватит. Надо отвечать за свои решения, – твердо сказал директор. – Лика, ты не чего не расскажешь не кому в какой либо форме, что тут было. Скажи, чтоб весь лагерь расходился, что б ни кого тут не осталось. И быстро, – сказал он с нажимом. – С твоими родителями мы разберемся попозже. Беги лика, быстрее! Скажи всем, чтоб уходили! Куда угодно, но лучше к городу. И не приходили сюда минимум неделю, а лучше несколько. Я сообщу, как можно будет возвращаться.

Я встала и быстро вышла. Что происходило, я плохо понимала. Вышла, пошла вниз к выходу. На лестнице встретила трех весьма странных личностей. Мы встретились взглядами, и от их взгляда почему-то стало как то не по себе. Одеты одинаково: ярко красные рубашки, черные брюки и серебристый чемоданчик, что в таком только деньги перевозить или оружие. Прошла дальше. Один, кажется, остановился и посмотрел мне вслед.

– Потом, – сказал ему другой.

Я ускорилась, интуиция говорила, что надо от них бежать скорее. Но побежала я лишь тогда, когда они точно не увидели бы этого.

Я выбежала на улицу и побежала в первый ближайший домик, открыла дверь и сказала:

– Сейчас же уходите из лагеря к городу! Минимум на неделю! Приказ директора! И остальным скажите в этом секторе. Это не шутка, быстро!

Так я побежала дальше. К нашим домикам. То же самое сказала в несколько других домов. Забежала к себе. Мама была тут с Лерой, Витой и её родителями.

Я сказала то же самое.

– А что случилось, Темного ордена же больше нет? – спросила Вита.

– Не знаю, – ответила я. – Но директор чего-то очень испугался. Так что собираемся и валим. И побыстрее. – Я, Лера, Вита, начали бросать вещи в чемоданы и рюкзаки. Кидала только одежду, так быстрее, а остальное не важно. За минуту справилась. Девочки тоже.

– Уходим, – сказала я.

Мы вышли из домика и все пошли из лагеря. Некоторые уже тоже уходили. Убеждение директора на меня хорошо подействовало. Тому, кого я видела по дороге, тоже сообщала приказ Сергея Евгеньевича.

– А ведь некоторым не куда идти! – сказала Вита.

– Я просто передала что делать. Не знаю, почему такое решение. Вообще не понимаю, что происходит, – говорила я нервно. Паника директора передалась и мне. Почему он хочет, чтоб все покинули лагерь?

– А по-моему, ты что-то знаешь, – сказала Вита.

– Я пообещала, простите, я не могу, – сказала я и голова заболела.

– Ладно, потом разберемся, – сказал отец Виты, – идемте.

Мы вышли из лагеря за ворота, как и многие другие и двинулись к городу.

Так мы подошли к реке, посыпать ее порошком не пришлось, тут было много людей, и это сделали уже другие, что можно было перейти по замершей реки.

– Не чего себе! – удивилась Витина мама. И моя тоже смотрела большими глазами.

Так мы перешли дальше. Вита с родителями решили, что сядут на автобус и поедут домой. Деньги у них сохранились, на билет хватит. У меня и у мамы денег на билет не было, поэтому мы шли домой, да и идти не далеко. Осталось придумать, как я скажу папе кто это, и как сейчас сказать маме, что папа её не помнит. Но как то, да сказала маме эту новость.

– Он узнает меня. Раз он думает, что я умерла при родах, значит, помнит, как я выгляжу. Узнает. – Была уверена моя мама.

И тут я поняла… Север. Ему некуда идти. Сердце сжалось в ничтожный комочек. Надеюсь, он что-нибудь придумает, заночует у друзей. Да, точно. Он не пропадет. А потом мы встретимся через неделю другую. Снова в лагере.

Было конечно большое желание пойти обратно, проверить, нашел ли он, где будет жить эту неделю. В конце концов, в соседнем городе есть детский дом, на крайняк они могут там посидеть некоторое время… Приказ директора запрещал мне вернуться за ним, как бы я ни хотела. А хотя может он уже ушел раньше с другими.

Но потом я найду своих друзей. Обещаю, найду!

На сердце было тяжело. Как только мы вышли в Жуково, с Витой мы попрощались и пообещали друг другу, что еще встретимся.

Дома, когда мы зашли, папа нас узнал. И маму тоже. Сначала у него был шок, потом он долго её обнимал и целовал, плакал, а потом мама рассказала, что в больнице ошиблись, а все это время она не знала, что у неё есть ребенок (в больнице сказали, будто я умерла), и мама от горя уехала сразу в другой город, где у неё была квартира, которую она сдавала. И там она жила, пока случайно не узнала, что я жива. История, конечно, хлипинькая, но другого по пути мы не смогли придумать. Но папа поверил. Поверил, что врачи ошиблись, сказали ему, что она умерла, маме сказали, что я умерла. Осталось ждать Сергея Евгеньевича и Константина с зельем, которое я сделала. Надеюсь, они придут не через месяц, чтоб поправить ему память. Что все-таки такого страшного может случиться с лагерем из-за этой проверки, раз директор всех выгнал, да еще и так срочно?

Продолжение следует…