Читать книгу "Дорога к рассвету – 2"

Драка на лесопилке

Ночью Полину разбудил стук в окно. Девушка вздрогнула, прежде чем проснуться. Набросив халат, она прошла на веранду, включила свет.

– Поли, это я! – услышала она голос того, о котором так тосковала всё это время. И вмиг тяжесть отлегла от сердца. Девушка поняла, что он всё знает, но не отталкивает её. Полина распахнула двери и упала в его объятия.

– Володя, – прошептала девушка, прижалась к мужчине и спрятала лицо в вороте его широкой расстёгнутой куртки, пахнущей лесом и холодом.

– Полинька, ну что же ты босая! Ну-ка иди ко мне, – произнёс Володя и легко подхватил девушку на руки, внёс в дом.

Полина смотрела, как мужчина раздевается, мимоходом рассказывает об участке, новых разработках. Она слушала, но слов не слышала. Только одно было главным, только одно волновало – вот он, рядом с ней.

– Володя, ты есть будешь? – спохватилась Полина.

– Ну что ты, Поли. Итак разбудил тебя посреди ночи. Иди ложись, отдыхай.

– Нет, без тебя не пойду, – по-детски заупрямилась Полина.

– Да и я с тобой, – с улыбкой ответил мужчина. – Иди, Поли, иди. Я переоденусь в чистое и к тебе приду.

Полина ушла в комнату и легла в постель. Она ждала Володю, свернувшись в одеяле, как в коконе. Наконец он пришёл.

– Володя, ты знаешь, что я с Егором виделась возле гаража? – сразу спросила Полина, и её сердце замерло, как перед прыжком с высоты.

– Знаю, – коротко ответил он.

– И что? – девушка задала вопрос, почти не дыша от волнения.

– Я тебе доверяю, Поли. Если виделась с ним, значит, так нужно было. На глазах у всех ведь, не тайком, – спокойно ответил Володя.

– Я хотела его попросить не встречаться с Катей, – произнесла, оправдываясь, молодая женщина.

Мужчина ответил:

– С этим я сам разберусь, Поли. Тебе не нужно переживать об этом.

– А я не хочу, чтобы ты с ним разговаривал.

– Я не буду, – легко согласился Володя. – Я сам буду Катеньку в садик водить, не Денис. И приглядывать за ней стану.

– Хорошо. Но Денис, если хочет, пусть видится с Егором.

– Как хочешь. Не переживай.

– Ты не думаешь, что я с ним… – осмелилась спросить мучивший её вопрос Полина, но договорить не смогла, смутилась.

– Да нет же, Поли, нет. Всё, спи, завтра тебе на работу, и так не выспишься.

Полина закрыла глаза. И ей некстати подумалось о том, что если бы это приехал Егор, вот так вот внезапно, ночью, да ещё после месяца разлуки, то он бы сначала набросился на неё, как голодный волк, даже парой фраз бы не смог с ней переброситься от нетерпения. Но эти мысли сейчас были совершенно не к месту. Девушке не спалось, тревога не отпускала её.

– Володя… – начала Полина и помедлив, продолжила, – Если тебе кто-нибудь скажет про меня…

– Поли, я же ведь не пацан, чтобы всему верить, – раздражённо ответил мужчина. – Я тебе верю. Не бойся, не надо так переживать. Ну, видела его, ну, говорила с ним, и что? Всё, Поли, спи, и прекрати всякие глупости выдумывать. Мне вставать завтра рано, я выспаться хочу.

Полина притихла и больше Володю не беспокоила. Главное, что он сейчас с рядом с ней, её любимый. Ласковый, верный, преданный. Маша иногда шутила, что Володя ходит возле Полины как телёнок возле тёлочки. Поэтому Полина и боялась за него, что он может сделать против такого коварного жестокого хищника, как Егор? Один его волчий взгляд вселяет страх и лишает воли, куда уж Володе с ним тягаться… Они же как свет и тьма… Нужно любыми способами самой уберечь своего любимого мальчика от бывшего мужа, сделать всё возможное и невозможное, чтобы они не встретились, и Егор не причинил ему вреда.

Они столкнулись на лесопилке. Лесовоз Егора ещё загружался, когда Володя приехал с Матвеем Ивановичем за досками для ремонта столовой.

Егор с вызовом глянул на своего соперника. Володя прошёл мимо, но Егор его окликнул, желая спровоцировать на выяснение отношений.

– Забирать брёвна будешь те, что останутся, не войдут в мой лесовоз. Тебе не привыкать за мной подбирать, и брёвна, и бабу после меня.

Володя резко обернулся и остановился. Рабочие поодаль тоже переглянулись и притихли.

– Она моей подстилкой была, перед тем, как под тебя лечь. Я ею первый попользовался, – с наглой циничной усмешкой произнёс Егор и внезапно осёкся. Поодаль он увидел своего сына. Оказалось, что мальчик приехал вместе с Вовкой и Ивановичем, и просто задержался возле машины. «Вот какой же я идиот…» – подумал про себя Егор. Он осознал, какую непоправимую глупость совершил, но было уже поздно. Его сын всё слышал. Володя стремительно набросился на Егора и, ни слова не говоря, начал его бить. Егор легко отвечал на удары, мгновенно заметив, что перед ним уже не тот пацан, которого он когда-то без всякого труда завалил в драке. Теперь Володя стал сильнее, решительнее. Они дрались отчаянно, исступлённо, не замечая никого и ничего вокруг. Ни того, как испуганно кричал Денис, ни как сбежались рабочие, окружили их полукругом и стали с азартом смотреть. Володя и Егор валялись по снегу, поднимались и снова сбивали с ног друг друга, пока не прозвучал внезапный выстрел. Матвей Иванович держал ружьё и громко ругался:

– Японска мать! Шоб вас пидняло да гепнуло! Я зараз ментов вызову! Обоих заберут в кутузку! Вовка, сына постесняйся! Напужали мальца.

Володя отпустил Егора, оттолкнул его с презрением от себя и подошёл к Денису. Мальчик схватил Володю за руку, тревожно смотря в его оцарапанное о твёрдый снег лицо. Шатаясь, Володя пошёл к машине, поддерживаемый мальчиком.

– Все расходимся! – скомандовал Иванович. – А вы молодцы, вместо того, чтобы разнять их, глазеть в круг столпились. Тьфу на вас на всех!

Матвей Иванович сплюнул с досадой, махнул рукой и пошёл к машине.

Егор стоял неподвижно, не замечая того, что его руки содраны в кровь, а лицо тоже исцарапано. Не это сейчас имело значение, а слова Иваныча. То, что он Дениса назвал не его сыном, а сыном Володи! Это был удар посильнее, чем кулак Вовки, проехавшийся по его скуле.

О нашумевшей в посёлке драке на лесопилке Полине рассказал Денис. Молодая женщина, молча, потрясённо слушала сына.

– Мама, он назвал тебя нехорошим словом, и дядя Володя начал его бить. Он специально задирался к дяде Володе, – возбуждённо говорил Денис.

– Денис, сынок, успокойся, – произнесла Полина и погладила мальчика по голове, прижала к себе. – Егор больше не сделает этого.

– Мама, ну что ты ему можешь сделать? – недоуменно спросил сын.

– Ничего, Денис. Я поговорю с Володей, он меня послушает и не будет больше лезть в драку.

– Но я бы тоже так сделал. Он же не мог по-другому! – возмутился Денис.

Вечером Полина обработала ссадины на лице и руках Володи перекисью, смазала зелёнкой. О произошедшем на лесопилке мужчина не хотел говорить. Полина и не стала расспрашивать. Ей стало понятно, что спокойной жизни у неё больше не будет. Егор не выполнит своего обещания держаться подальше от её семьи.

Уже на следующий день Егор снова пришёл к ней в дом. Полина вытирала полотенцем помытую посуду. Молодая женщина была в доме одна. Накормив всех завтраком, она последняя уходила в контору.

– Что ещё? – сердито спросила она появившегося на пороге мужчину.

– Где Денис? Мне нужно с ним поговорить, – произнёс Егор.

– Его нет, – резко ответила Полина.

– Я уже вижу. Тогда зайду за ним в школу.

– Нет! – встрепенулась, как от удара Полина. – Не смей к нему подходить!

– Мне нужно ему всё объяснить, – спокойно, но упрямо продолжил Егор.

– Всё, что ты можешь сказать, он уже слышал вчера! – взвилась от возмущения девушка.

– Полина, погоди, не кипятись, – произнёс Егор и приблизился к ней. – Выслушай меня.

– Не подходи! – девушка испуганно метнулась от стола, возле которого вытирала посуду и схватила большой острый нож. – Ты меня больше не тронешь. И Дениса тоже. И Вовку. Я убью тебя.

Полина произнесла это лихорадочно, задыхаясь от страха и волнения, она выставила перед собой остриё ножа. Пряди волос выбились из аккуратно собранной причёски.

– Полина, думай, что говоришь. Тебе со мной даже с ножом не справиться. Положи нож на место, пока сама не поранилась, – спокойно произнёс Егор.

– Только подойди… – произнесла девушка дрожащим голосом.

Егор медленно надвигался на неё. Потрясённое сознание девушки неожиданно начало концентрироваться на мелочах: только в эту секунду она заметила все следы вчерашней драки: побитые в кровь костяшки пальцев мужчины, припухлость от удара на скуле, царапины на щеке. Полина в панике воскликнула:

– Не подходи! Ну, пожалуйста, не подходи!

Мужчина насмешливо смотрел ей в глаза. Зрачки девушки были расширены от страха, руки, державшие рукоятку ножа, сильно дрожали. Во взгляде её голубых глаз плескалась паника. Она тяжело и прерывисто дышала.

– Да я не боюсь за свою жизнь, Полинка, – спокойно ответил Егор.

Руки девушки, держащие нож, задрожали ещё сильнее, но рукоятку она не выпустила. Полная невозмутимость мужчины, его циничная насмешка лишали Полину воли. Егор всё так же насмешливо и дерзко с вызовом глядел прямо в испуганные глаза девушке, в которых отчаяние смешивалось с ужасом. Он, не отрывая взгляда с её глаз, вплотную приблизился к ней и резко схватил нож ладонью прямо за самое остриё лезвия. Полина вскрикнула от неожиданности, почувствовала, как рукоять ножа выскальзывает из её пальцев, как рука Егора с силой выхватывает его. Она разжала пальцы. Нож остался в окровавленной руке Егора. Девушка с ужасом смотрела, как острое лезвие глубоко разрезало его ладонь, и густые алые капли крови капают на деревянный пол. В глазах у неё потемнело, тошнота нахлынула жаркой волной. Полина выбежала из дома и помчалась через двор на улицу, не разбирая дороги, ничего не видя перед собой на пути. Сбежав по натоптанной тропинке за сараи, девушка прижалась спиной к забору и медленно сползла вниз на колени. Тошнота не проходила, сильные спазмы сжали живот, но темнота в глазах начала отступать. Только тогда Полина поняла, что сидит на снегу в лёгком шёлковом платье.

Когда Полина вернулась озябшая и пришедшая от холода в себя, в доме никого уже не было. Даже следов крови на полу не осталось. Девушка помнила, что они были – алые пятна густой крови. Полину опять начало подташнивать от воспоминания о них. Она быстро прошла на веранду и стала надевать сапоги и пальто, уже давно пора быть в конторе.

Уже вечером, возвращаясь домой с работы, Полина заметила возле магазина Лизу. Молодая женщина знала, что Егора иногда видят с этой девчонкой, поэтому и подошла к ней.

– Лиза, с Егором всё в порядке? Ты сегодня видела его? – Полина спросила напрямую, не тратя времени на приветствие.

Лиза усмехнулась, разглядывая молодую женщину.

– А что с ним должно быть не так? – поинтересовалась она.

– Ты видела его сегодня или нет?! – с отчаянием прокричала Полина, не в силах терпеливо выслушивать Лизу.

– Да видела, видела… Рука у него перемотана, швы медичка из леспромхоза ему ещё утром наложила. Он сказал, что неудачно за проволоку зацепился. А тебе-то что до него? Он мой уже, – произнесла с вызовом Лиза, и глаза её гневно сверкнули.

– Да ради бога! – выдохнула с облегчением Полина, не обращая внимания на раздражение Лизы. – Главное, чтобы заражения не было.

Полина резко развернулась и пошла домой. Лиза задумчиво смотрела ей вслед. Ей не понравилась такая ничем не прикрытая тревога в поведении Полины. « Между ними явно есть отношения», – подумала Лиза.

На следующий день Лиза примчалась в Егору в гараж.

– Как твоя рука, не болит? – участливо спросила она.

– Ты зачем пришла? – проигнорировав её вопрос, раздражённо спросил Егор.

– Я вчера Полину видела, – произнесла Лиза и уточнила, – Твою бывшую.

– И что? – во взгляде Егора возник живой интерес.

– Она о тебе спрашивала. Переживала. Я ей ответила, что ты уже со мной, и пусть она о тебе не беспокоится. Между вами же уже ничего нет? Так ведь? – Лиза пытливо вглядывалась в глаза мужчины.

– Дура ты, – насмешливо перебил её Егор. – Полина всегда будет моей женщиной.

– А как же я? – ошарашено пролепетала Лиза.

– А ты мне для перепиха нужна. Что же здесь непонятного, – уже раздражённо проговорил Егор и отвернулся к открытому мотору уазика.

– Но она ведь замужем! – возмутилась девушка.

– Ну и что? Полина была и останется моей женщиной. И ничего в мире этого изменить не сможет, даже она сама, – произнёс мужчина и хлопнул крышкой капота, закрывая мотор.

– Но а я как же? – всё так же настойчиво, с упорством Лиза пыталась выяснить отношения.

– Я тебе ничего не обещал. Ты сама захотела перепихнуться. И не бесплатно, заметь. Деньги ты взяла.

– Егор, прекрати! Почему ты так со мной? Да, я взяла деньги, но ведь в этом нет ничего такого.

– Между нами сразу всё было понятно, Лиза. Ты брала деньги за свои услуги. Я тебя не осуждаю. Просто называю всё, как это на самом деле есть.

– Вот значит как? – возмутилась Лиза. – А её муж об этом знает?

– Что мы с тобой спим, и я тебе за это плачу? – невозмутимо уточнил Егор.

– Да нет же! Про тебя и про Польку?

– Знает, Лиза, знает. Но тебя это не должно касаться. Всё иди, я машину сейчас выгонять из гаража буду, – произнёс Егор и, больше не глядя на девушку, сел в кабину и стал заводить мотор.

Воспоминания

Тропинка была покрыта снегом, по ней не ходили с осени. Ветвистые сосны отбрасывали тени на снег. Егор шёл по снегу, прислушиваясь к тишине. Вот и старая берёза, о которой говорила Маша, теперь нужно свернуть к реке, и на пригорке будет могилка Екатерины Васильевны. Так и есть, несколько молодых берёзок притаились за оградкой. Егор подошёл к могилке, положил цветы, которые принёс с собой, рядом с прошлогодним букетом искусственных ромашек. Десять жёлтых роз выделялись ярким пятном на снегу. На надгробии, где была фотография Екатерины Васильевны, лежал снег. Егор осторожно смахнул его рукой и присел на корточки рядом с могилкой. Лесная тишина, снег и лёгкие порывы ветра успокаивали маету в душе мужчины. Он прислушался к тишине, вдохнул ещё морозный апрельский воздух и вдруг вспомнил Андрея Болконского на поле Аустерлица. Только вместо дуба – берёзы и сосны. Но зато душевное состояние у него с Болконским сейчас схожее. Раненый Болконский вдыхал жизнь с жадностью и оценил её сполна, оказавшись на волосок от смерти. Сейчас, вернувшись из заключения, Егор тоже вдыхал жизнь сполна и тоже с жадностью. « Странно ведут себя люди, бестолково и глупо, – размышлял Егор, – Каждый день преодолевают какие-то самими же и выдуманные трудности, так стремятся к карьере, богатству и не получив этого, становятся несчастными. А нужно всего лишь радоваться каждому дню… Вот прямо каждому!» Егор сам удивился ходу своих мыслей. И как это раньше он не замечал, как непередаваемо красиво солнечный свет розовеет в вершинах сосен, как сладостно дышать свежим весенним ветром. Нужно было отдать три с половиной года жизни в колонии строгого режима, чтобы понять это. Первый срок Егор перенёс значительно легче, да и тянулся он всего лишь два года. И душу грела уверенность, что Полина ждёт его возвращения. Второй срок – это погружение в беспросветное отчаяние. Время тянулось чудовищно медленно, и он знал, что его возвращения никто не ждёт. И первым сроком и вторым Егор работал в гараже, вторым сроком даже приятеля завёл Михалыча, старше его на двадцать лет. С ним и работал и жил в бараке. Проблем с другими осужденными тоже не было, наоборот, его побаивались и даже погоняло его как-то узнали – Волк. Так и звали, и сам он начал забывать, что его настоящее имя Егор. Что-то не туда опять мысли пошли… Егор встряхнул головой, прогоняя прочь воспоминания. И в тот же миг другие, но уже почти забытые воспоминания опять нахлынули на него. Роман Толстого он читал в школе с увлечением и вообще ходил на уроки литературы с увлечением. А всё из-за Любови Алексеевны. Учительницу русского языка и литературы Егор обожал настолько, что при нём и остальные мальчишки на уроке у Любови Алексеевны боялись шуметь. Слушал её Егор, затаив дыхание, и всё время старался угодить ей во всём. То книжки схватит, чтобы в библиотеку отнести, то за журналом в учительскую побежит, то мел принесёт, то втихаря конфеты в её сумочку бросит и, конечно же, читал запоем и с увлечением все книжки по школьной программе, чтобы блеснуть знаниями перед Любовь Алексеевной. Тридцатилетняя разведённая учительница, молодая и красивая, старалась делать вид, что не замечает его внимания. Но иногда могла не удержаться, кокетливо хлопнуть ресницами, улыбнуться не как ребёнку, как мужчине. Он, пятнадцатилетний пацан, и считал себя уже взрослым настолько, что осмелился пригласить её на танец на осеннем балу. Она его предложение, конечно, приняла, но держалась отстранёно, смущёно. Оно и понятно, кругом любопытных глаз много. Из-за неё Егор не подчинился требованию тётки Зои поступать после девятого класса в ПТУ, а пошёл в десятый класс. Тётка поворчала немного, да и уступила. Подросший мальчик был неоценимым помощником. Вся мужская работа была на нём, кроме того и подрабатывал он уже к этому времени, мог сам несколько стогов сена накосить, которые потом тётка продавала весной в два раза дороже, чем осенью. И с дядей Мишей он дрова возил и тётке, и на продажу сельчанам. А когда у тётки Зои сломалась стиральная машинка, он её смог починить. Тётка тогда нарадоваться не могла, что новую машинку покупать нет надобности, и утюг потом починил и розетки. И всё равно тётка попрекала куском хлеба. Егор удивлялся, как это тётка, сестра мамы, совсем на неё не похожа. Мама такая утончённая была, изящная как танцовщица, красивая до умопомрачения. А тётка полная, приземистая и всегда злая, всегда всем недовольная. Егор тётке старался угодить, лишь бы только не попрекала. А маме тогда он от жалости и переполнявшей его нежности к ней делал всё, что ему по силам. Мама и не просила никогда ни о чём… Вот и к Любови Алексеевне он испытывал такую нежность, что порой за горло хватало его от переизбытка чувств. Он вспомнил, как в последний его год в школе стоял такой холодный апрель со снегами, метелями даже, а потом началась долгожданная весна, настоящая, не календарная. Цвела черёмуха, и кто-то открыл двери школы. Они стояли распахнутые настежь и впускали весну. Здание школы было небольшое, деревянное. Длинный тёмный коридор наполнился ароматом черёмухи. Этот аромат проникал в каждый класс, в каждый закуток и вызывал странное волнение и ожидание чего-то такого хорошего… Обещание счастья, вот что он вызывал. А после уроков Егор поджидал на школьном крыльце учительницу литературы. А когда она вышла, он взял у неё тяжёлую стопку тетрадей и напросился проводить её до дома. Они шли по деревенской улице, а вокруг, везде, где только могли видеть глаза, цвела черёмуха – в каждом огороде, в каждом переулке и даже вдали во влажных низинах, за деревенской дорогой, уходившей к реке… Аромат пьянил, будоражил, заставлял испытывать беспричинный восторг и радость. Любовь Алексеевна остановилась возле большого раскидистого куста черёмухи, вдохнула нежный аромат и произнесла:

Сыплет черёмуха снегом,

Зелень в цвету и росе.

В поле, склоняясь к побегам,

Бродят грачи в полосе…

Егор подхватил охотно, с горячностью:

Никнут шелковые травы,

Пахнет смолистой сосной.

Ой вы, луга и дубравы,

Я одурманен весной….

Любовь Алексеевна улыбнулась. Они часто вот так разговаривали – она начинала какую-нибудь строчку из литературного произведения, а он подхватывал, продолжал. Они пошли дальше по тропинке в тени деревьев, и Любовь Алексеевна сказала:

– А знаешь, как цветут сады в Украине?

Конечно, Егор этого не знал. Он никогда не был не только в Украине, а где бы то ни было ещё.

– И как же? – с теплотой во взгляде поинтересовался он.

– Представь, – с воодушевлением начала она, – Зацветают вишня, абрикосовые деревья, чуть позже яблоня, груша… И такой аромат стоит! За много метров от самих садов. К селу моему подъезжаешь, ещё садов не видно, а аромат уже повсюду! И долго цветёт всё. Не как у нас. Вот, смотри, черёмуха. Да после первого же дождя с ветром осыпется и всё!

И это всё Любовь Алексеевна проговорила с таким отчаянием, что Егор не выдержал, дотронулся до её руки и запальчиво произнёс:

– Не расстраивайтесь, Любовь Алексеевна! Я школу в июне закончу, осенью в армию уйду, а потом… Потом я вернусь и обязательно увезу вас в Украину!

Молодая женщина рассмеялась. А Егора как разряд током прошиб насквозь. Такое от её руки тепло шло, что он поспешно отдёрнул свою руку, как будто боясь обжечься.

– Я всё для вас сделаю, – серьёзно сказал он, глядя на неё тёмно серым взглядом.

– Мальчишка! – насмешливо произнесла она и пошла дальше по тропинке. Егор не стал спорить. Мальчишка, так мальчишка. Но ничего, вот вернётся он после службы в армии, он уже не мальчишкой будет.

– Я из армии вернусь и… – начал он, но она его перебила.

– Таки я буду старухой, – словно прочитала она его мысли, опять рассмеялась.

– Не будете, – серьёзно произнёс он, – Я повзрослею, а вы останетесь всё такая же.

– Ой, не смеши! – махнула рукой Любовь Алексеевна, – Пошли уж быстрее, что ли. Мне ещё на почту нужно успеть забежать.

На выпускной вечер тётка его не пустила. Сказала, что денег нет ему костюм покупать, да и не зачем, всё равно племянника в армию заберут. А там и малой костюм станет, когда он вернётся. И на банкет денег не дала. Егор пришёл на торжественную часть, ему вручили аттестат, он постоял немного на крыльце, общаясь с одноклассниками. Они настойчиво звали его на вечер вместе с ними, но он так же настойчиво отказался. Стыдно ему было и за свою старую рубашку и уже чуть коротковатые брюки. Он знал, что придёт Любовь Алексеевна, и не хотел, чтобы она его таким увидела. Уж лучше завтра он к ней придёт в рабочей штормовке дяди Миши и его же камуфляжных штанах. И пришёл он на следующий день в школу, огромный букет полевых цветов набрал. А она опять насмешливо взглянула на него и рассмеялась.

– Иди, хлопец, мне не до тебя сейчас! – отмахнулась Любовь Алексеевна, – Через полчаса комиссия с районо приезжает. Иди, не мешай.

И он ушёл. Осенью его в армию забрали. Когда он вернулся, то оказалось, что Любовь Алексеевна снова вышла замуж и уехала из их посёлка.

Об этом ему сразу же с некоторой долей злорадства сообщила тётка, накрывая стол к обеду:

– Учительница-то твоя замуж выскочила. За военного, в городе с ним познакомилась. Собрала быстро вещи и с ним уехала, даже свадьбу здесь справлять не стали, так торопилась.

И сделала паузу, с любопытством ожидая реакции Егора. Парень продолжал молча есть суп, только руку, держащую ложку, сильнее сжал. Не дождавшись должной реакции, она продолжила:

– И то хорошо. А то вся деревня обсуждала, как ты за ней волочился. А она смеялась над тобой. И ведь выбрал же себе бабу старше себя на пятнадцать лет.

– Любовь Алексеевна не баба, – тихо, но твёрдо возразил парень.

– Конечно, не баба, – усмехнулась тётка, сев за стол и налив себе тарелку супа, – Тебе двадцать, её тридцать четыре. Разведёнка, второй раз замуж выскочила. Да и ты хорош! Чего от тебя ожидать – то путнего! Весь в свою мамку пошёл. Она та ещё шлюшка была.

Егор стукнул кулаком по столу.

– Моя мать не шлюшка! Не позволю так говорить о ней, – со злостью произнёс парень.

Тётка Зоя даже есть перестала от неожиданности.

– Вот как?! – возмущённо переспросила она и прищурилась злым взглядом, – Шлюха она и была! Да и твой отец не лучше.

– Мой отец? – изумился парень и посмотрел на тётку широко раскрытыми глазами, – У меня был отец?!

– Так ничего удивительного, – с ехидством ответила тётя Зоя, – Приехал в деревню молодой мужик, срок только отсидел и сразу к другу сюда рванул. Ну, где уж он Соньку увидел, не знаю. На танцах может, а может на станции. Она училась тогда в железнодорожном, практику у диспетчера проходила. Да так и не доучилась, бросила. Стал он до неё приходить, но она повстречалась немного с ним и испугалась чего-то, стала его избегать, даже на танцы ходить перестала. Только он ведь её не оставил в покое, после работы выловил, в машину запихал и увёз. Несколько дней Соньки не было, и дня через три-четыре прибегает она до Ритки своей подруги, грязная, в одежде рваной, с синяками по всему телу. Из города пешком бежала, боялась даже попутку поймать. Убежала она от него, а он здесь на следующий же день появился, начал её по всей деревне искать, и ко мне приходил. Только не нашёл, уж не знаю, где Ритка её прятала. Снасильничал он над Сонькой в городе, несколько дней насильничал. И нашёл бы он её здесь, конечно. Взгляд у него такой волчий был, жуть какой. И нюх звериный, такого не обманешь. Нашёл бы он её, и страшно подумать, что сделал бы, да только Бог отвёл. В клубе во время пьяной драки его ножом зарезали. Сонька потом обнаружила, что брюхатая. Только поздно обнаружила, избавиться от тебя захотела, да срок уже большой был. Вот и пришлось ей рожать, а как родила тебя, так загуляла. По рукам пошла девка после того, как вся деревня узнала, что её мужик в город увозил.

Тётка Зоя говорила и говорила, а когда заметила, как побледнело лицо парня, так, что ни кровиночки в нём не осталось, осеклась и испуганно замолчала. Егор стремительно встал, серые глаза его горели нездоровым блеском, желваки задвигались. Он с силой оттолкнул рукой деревянный стол, так резко и стремительно, что вся посуда посыпалась на пол, со звоном и позвякиванием. Тётка Зоя в испуге отпрыгнула, облившись супом.

– Ты что делаешь? – просипела она в испуге.

Егор ничего не ответил, даже не посмотрел на неё, стремительно кинулся к двери и выбежал из дома. Тётка Зоя беспомощным взглядом обвела кухню, весь пол которой был засыпал битой посудой, а стол перевёрнут столешницей вниз.

Несколько дней Егор не появлялся дома. До тётки дошли вести, что её племянник находится у бывшего одноклассника Славки Осипова, где они оба ушли в загул. Продавщица Лида рассказала тётке Зое, как Славка с Егором ходят к ней в магазин, и ничего, кроме бутылок водки, не покупают. Тётя Зоя сразу же метнулась к Славке Осипову. Уже подойдя к дому, увидела на скамейке племянника, выглядевшего относительно трезвым.

– Егор, изверг! Что же ты делаешь! – набросилась она на него, – А ну-ка пошли домой! Не хватало мне в доме одного пропойцы, теперь будут два!

Она схватила парня за плечо, но он отшатнулся от неё.

– Егор, ты не слышишь, что ли?! Идём домой! Картошку копать надо, через два дня, сказали, дожди пойдут. Я же одна не справлюсь! И с гаража приходили, тебя спрашивали, почему ты на работу не выходишь. Ты же должен был выйти работать, ты забыл что ли, окаянный?

Егор поднял голову и пытливо посмотрел на тётку.

– Тёть Зой, – тихо произнёс он, – Мне-то как дальше жить после этого?

– Как жил, так и будешь жить, – удивившись вопросу, бездумно ответила она.

– Нет, тёть Зой, – помотал головой парень, – Как раньше жить не получится. Раньше я не знал…

– Что не знал? Про отца, что ли? – переспросила женщина.

– Да, про отца, – Егор сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели, – Я узнаю, что родился потому, что мой отец изнасиловал мою мать. Мой отец насильник и бывший зек. Моя мать хотела избавиться от меня. Она не хотела, чтобы я родился. Зачем я родился, тёть Зой? – парень взглянул на тётку Зою так, что у неё сжалось сердце. Столько боли было в этом взгляде! И здесь женщина поняла, что наделала. Она обхватила племянника за плечи и запричитала испуганно, по – бабьи подвывая:

– Ох, божечки, божечки! Да что же я дура полная наделала! Да какой чёрт меня за язык-то дёрнул! Ты не слушай меня, не слушай, Егорушка! Забудь! Ох, забудь!

– Да как забыть?! – Егор резко освободился от её рук и вскочил со скамейки, – Да у меня же вот тут, – парень отчаянно стукнул себя в грудь кулаком, – Такая мерзость появилась! И сидит во мне и продохнуть не даёт!

– Ох, Егорушка! – завыла в голос тётка, – Ох, прости меня, окаянную! Прости, бога ради! Ох, не губи ты меня! Я же тебя как родного растила! Всё думала, вырастишь ты, помощником мне на старости лет будешь. А выходит, я сама тебя и загубила! Ох, пожалей меня, Егорушка! Пожалей! Ведь, кроме тебя, меня и пожалеть некому! Ну, пошли домой, пошли, родной мой…

Она вскочила, вцепилась в рукав куртки племянника и истошно закричала:

– Без тебя не уйду! Здесь возле дома валяться буду! Растила тебя неблагодарного! Отблагодарил ты меня!

На улице стали появляться люди, привлечённые шумом и криками. Егор подхватил женщину под руки и сказал:

– Пошли, тёть Зой. Пошли домой. Не останусь я здесь больше. Пошли домой.

– Да пошли, пошли, – заторопилась тётка, – Сейчас баньку натопим, ты помоешься, оденешься в чистое, проспишься, а завтра на работу выйдешь.

Он вёл тётку под руку, стыдливо отворачиваясь от любопытных глаз прохожих.

А ночью, забравшись на сеновал, вспоминал Любовь Алексеевну. И то, как она проводила ладонью по пышным распущенным волосам, и её улыбку, и голос, который он так зачаровано слушал. Но больше всего ему нравилось, что она была шатенкой, как и мама… Он преклонялся ей, как святыне. Он даже мысли не допускал о плотских с ней отношениях. У него была подруга Танька, старше его на семь лет. В неё он выплёскивал избыточный тестостерон.

Он вспоминал свою первую юношескую любовь. Но вспоминал как-то без надрыва, с лёгкой грустью и нежностью, он не чувствовал душевных страданий. Видно, права оказалась Любовь Алексеевна, что не отнеслась к его юношескому наивному увлечению серьёзно. А потом жизнь закрутила его. Егор быстро нашёл работу в шиномонтажной мастерской при заправке, а вскоре встретил Батахова, который предложил ехать с ним в город.

Всё это Егор вспоминал теперь без грусти. Была любовь к голубоглазой учительнице и была… Что же теперь? Но внезапно что-то сильно кольнуло в сердце, и Егор удивлённо замер. А ведь были же у него и чувства нормальные и отношения! Именно к Любови Алексеевне и были! И нежность была, и забота, и приятное предчувствие встречи. А после танца с ней он вообще чувствовал, как душа поёт! Значит, может он, может испытывать нормальные чувства! Чудовище, которое живёт в нём и завладело его душой, можно изжить, избыть! Только как же теперь подойти к Полине… В ту роковую ночь он наслаждался её страхом, чудовище внутри него завладело его душой, всей его сущностью полностью. Тогда с ним произошло то, чего он боялся – в ту ночь он стал подобием своего отца, того чудовища, которое его породило. И долго потом, уже протрезвев, он вспоминал эту ночь с омерзением к самому себе. Но сейчас страх в глазах любимой девушки болью отзывался в его сердце. Он вновь представил, как подошёл к её калитке, как Полина увидела его, как страх заплескался в её больших таких любимых глазах… И простынь выпала из её рук. А вчера она схватила нож – это была крайняя степень её страха. Да не сможет он сейчас подойти к ней! Не может он видеть её страха перед ним, не хочет её пугать. Тогда как? Как же приблизиться к ней и не напугать? Егор в отчаянии взглянул на надгробие. С фотографии на него смотрела добрым и понимающим взглядом Екатерина Васильевна. Она, казалось, совсем не осуждает его за то, что он сделал с её внучкой. Егор даже стыдливо и досадливо отвёл глаза. Не достоин он такого взгляда, ох, не достоин… Но не выдержал, посмотрел опять. И опять Екатерина Васильева встретила его взгляд добрыми понимающими глазами. Мужчине даже показалось, что она его ободряет. От этого вообще стало неловко, Егор поднялся и медленно пошёл по заснеженной тропинке.