Читать книгу "Дорога к рассвету – 2"

Проклятие Полины

«Малышка моя, где же ты?» – с тревогой думал Егор, снова и снова набирая номер телефона и слушая гудки. На работу Полина так и не вышла, Иванычу передали, что она заболела. Уже возле лесопилки Егор нашёл Володю и, преградив ему дорогу, требовательно спросил:

– Что с Полиной?

– У неё температура, сильный жар. Наверное, где-то простыла, – нехотя ответил Володя и добавил: – А тебе– то что? Иди и о Тоньке беспокойся, я сам о Полине позабочусь.

– Знаю я, как ты позаботишься, – усмехнулся презрительно Егор и резко развернувшись, пошёл к машине. Голова нестерпимо болела, просто раскалывалась после водки, в большом количестве выпитой вчера. Но слова Вовки заставили его резко протрезветь и забыть о похмельном синдроме.

Егор, несмотря на то, что его рабочий день только начался, оставил работу в гараже и поехал к дому Володи. Когда он вошёл в дом, то сразу, не раздеваясь, устремился в комнату, где спала Полина. Он дотронулся до её лба ладонью.

Девушка открыла глаза и испуганно взглянула на Егора.

– Полина, ты лекарства приняла? – требовательно спросил он.

Девушка сжалась под одеялом, но она была слишком слаба, чтобы сопротивляться.

– Я ничего не принимала, – тихо ответила она. – Егор, уходи, оставь меня в покое.

– Где здесь аптечка? – поинтересовался Егор, не обратив внимания на её слова.

– Нет ничего, – слабым голосом ответила Полина. – Я просто полежу немного, само всё пройдёт.

– А твой геолог, почему за лекарством не сходил? – со злостью спросил Егор, он упорно не называл Володю по имени.

Полина не ответила, отвернулась лицом к стене. Егор вышел, завёл машину, а через пятнадцать минут он уже вернулся. Заварил крепкий чай с мёдом, заставил Полину выпить лекарство. Девушка послушно выпила, её давно мучила жажда, а встать за водой не было сил.

Егор успокаивающе прикоснулся губами к её ладошке, горячей и сухой. В его глазах была ничем не прикрытая тревога, он тихо произнёс:

– Прости меня, малышка, это всё я виноват. Напился пьяный, с катушек слетел, не смог себя контролировать.

Полина молчала. Егор осёкся и тоже замолчал, заботливо поправил одеяло, подоткнув его концы, и вышел из комнаты. Вскоре девушка уснула. Он пробыл рядом с Полиной весь день, забросив все дела и отключив телефон. К вечеру она опять уснула спокойным сном, температура спала. А когда вернулся Володя, то удивился, застав у себя дома Егора. Егор молча вывел его на улицу и со злостью спросил:

– Как ты мог её оставить одну в таком состоянии?

– Полина сказала, что немного полежит и ей станет легче, – растерянно пробормотал Володя.

У Егора заходили желваки, он с трудом сдержался, сжав до боли кулаки.

– Вот что, геолог, – с усмешкой произнёс Егор. – Полина сейчас спит, не буди её, потом дашь лекарства, я на столе оставил. Если температура ещё раз резко поднимется, звони сразу мне, ты всё понял? Я могу тебе её доверить?

Володя от неожиданности растерялся и пробормотал:

– Да, иди, я всё сделаю.

– Одну её не смей оставлять, – угрожающе произнёс Егор. – Ты за неё головой отвечаешь.

Володя смотрел, как муж Полины уходил, стремительно, как будто боялся передумать и вернуться.

Полина осталась дома, несколько дней не выходила на работу. Она боялась Егора, боялась снова встретиться с ним. Её тело помнило все унижения и боль, причинённые этим мужчиной. О том, что Егор жестоко её изнасиловал, Полина решила не говорить Володе. Володя ни в коем случае не должен этого узнать. Девушка боялась повторения давней истории. Она боялась, что её Вовка, узнав обо всём, постарается её защитить, и либо убьёт Егора и сядет в тюрьму, либо Егор покалечит её любимого, как когда-то он покалечил Замятина. Полина знала, что в драке Егор был безумен, он мог перейти тот предел, за которым полностью терял над собой контроль. Девушка старалась не показать Вовке, как ей плохо, старалась, чтобы он не заметил синяков на её теле. Она носила свитер, а Вовка смотрел на неё и ни о чём не догадывался. Полина улыбалась принуждённо, прятала взгляд, была излишне весёлой и беспечной. Володя не замечал странностей. Конечно, так обмануть Егора у неё бы не вышло. Егор бы сразу заметил и слишком неестественную живость, улыбку и одновременно печаль и страх в глазах. Егора бы насторожило то, что девушка вот уже несколько дней ходит в одном и том же свитере, не переодевая его и даже не снимая, когда жарко. Да, с Егором бы её ухищрения не прошли, но Вовка не замечал странностей. Полине стоило огромных усилий казаться беспечной и спокойной, когда душа её была полна боли и невыплаканных слёз. Мужчина, которого она любила, предал её с другой женщиной, а потом сам же осквернил её, унизил, безжалостно измывался над ней всю долгую ночь, во время которой она несколько раз почти теряла сознание. Она была беззащитной, беспомощной, как игрушка в его руках. Этого Полина не могла простить, это было выше неё. Когда она вспоминала ночь, казавшуюся ей чудовищно бесконечной, животную похоть мужчины, его глаза, в которых отражалось помутившиеся от алкоголя и ревности сознание, она вновь испытывала чувство страха, как будто она попала на растерзание к беспощадному, не знающему жалости, зверю.

Она боялась выходить из дома, хотя знала, что если Егор захочет её найти, то для него не будет преград. Но пару дней муж её не беспокоил. В душе Полины уже стала зарождаться надежда, что Егор смирился с её уходом и нашёл в себе силы отпустить её к другому мужчине, как ближе к вечеру третьего дня её добровольного заточения дома он опять пришёл к ней. Полина сидела на кухне и штопала куртку сына, когда Егор появился на пороге её дома. Шитьё выпало из рук девушки. Она с немым отчаянием смотрела на мужчину. Егор читал в её бездонных голубых глазах страх, но на этот раз это его не радовало.

– Полина, не бойся меня. Я тебя и пальцем не трону, – сразу сказал он, приближаясь к ней.

Девушка поднялась из-за стола и беспомощно вжалась в угол, наблюдая, как мужчина приближается к ней. Егор подошёл вплотную, но не тронул жену.

– Полина, тебя всё ещё морозит? Тебе холодно? – с тревогой спросил он.

– Нет… Нет, нет, – быстро произнесла дрожащим голосом девушка.

– Ты себя как чувствуешь? Ничего не болит?

– Нет, – тихо ответила Полина.

– Тогда почему ты в свитер кутаешься? Дома же тепло, – Егор внимательно смотрел девушке в глаза. Полина обвила себя руками, ещё больше сжалась под его взглядом. Рука мужчины приподняла рукав свитера, обнажив запястье, на светлой коже которого темнело пятно, оставленное его сильными пальцами.

– Вот почему, – догадался он и презрительно усмехнулся: – Неужели твой хахаль до сих пор не заметил, что его девчонку поимел другой мужик?

Полина вздрогнула, но не ответила. Егор продолжал:

– Ты решила ничего не говорить ему, Полина? Боишься, что он узнает и откажется от тебя? А я вот, Полинка, от тебя хоть какой не откажусь. Возвращайся ко мне, Полина. Я тебе обещаю, что не попрекну им, вспоминать не буду. Ты не бойся меня, я тебе больше никогда не сделаю больно.

Неожиданно для Полины, Егор опустился перед ней на колени и обхватил ладонями её ноги, прижался щекой к её коленям.

– Прости, прости меня, моя девочка. Я так виноват перед тобой. Прости за то, что я натворил. Я так боялся потерять тебя, я ради этого и связался с Тонькой, чтобы тебя позлить, ревновать заставить. Это подло, я знаю. Полиночка, девочка моя милая, родная, я только тебя люблю, только ты мне нужна. Вернись ко мне, маленькая моя. Я тебя на руках носить буду, всё, что ты захочешь, сделаю. Не отталкивай меня, я тебя умоляю. Ну, что мне сделать, чтобы ты меня простила?

Полина постаралась оттолкнуть его руки, она чувствовала, как он прижался губами к её коленкам. Жар от его губ проходил сквозь тёплые шерстяные колготки. Глаза Егора горели чёрным огнём, в них была мольба, раскаяние, сожаление. Но было поздно. Если бы он тогда, когда она пришла к нему, встал на колени и попросил прощения, Полина, ни минуты не сомневаясь, простила бы его. Но та ночь встала между ними… Она разделила их жизнь на до и после, она разделила их жизни навсегда. Полина молчала, из её глаз текли слёзы.

– Полиночка, любимая, прости. Всё для тебя сделаю, всё будет так, как ты скажешь, – умолял Егор, лаская её ноги ладонями. – Я не смогу без тебя, не проживу без тебя… Мне жить незачем без тебя. Распоряжайся моей жизнью, Полина. Она твоя. Я её к твоим ногам сейчас бросаю. Только прости, Полиночка, только прости…

Полина тихо, но твёрдо сказала:

– Отпусти меня, не прикасайся. Никогда больше.

Егор беспомощно разжал ладони, чуть отстранился от девушки, но с колен не встал.

– Я не буду трогать тебя, Полина, только вернись ко мне, – с отчаянием прошептал он.

– Уходи! Я тебя ненавижу! Уходи! – истерично закричала девушка и бросилась к двери. Егор не пошевелился, не попытался задержать её.

Уже в дверях Полина обернулась и с отчаянием сказала:

– Будь ты проклят! Я тебя ненавижу! Я никого так раньше не могла ненавидеть, как сейчас тебя! Если бы только дьявол забрал тебя… Да ты сам и есть дьявол, ты не человек!

Полина выбежала из дома, хлопнув дверью. Егор в отчаянии закрыл ладонями лицо. Ладонями, которые ещё минуту назад ощущали тепло Полины. Он долго стоял на коленях, закрыв руками лицо, мрак накрыл его, мрак и смертельный холод бездны, в которую сейчас его толкнула любимая женщина. Он чувствовал, что летит во мрак, жизнь его стремительно рушится, разбивается на куски, а душа истекает кровью, горит адским огнём и нестерпимо болит. Он убрал ладони с лица, с его глаз катились слёзы, впервые после похорон матери.

Снова суд и приговор

 
…И каждому волку – зубы и злость.
Снова за окнами белый день,
День вызывает меня на бой.
Я чувствую, даже закрыв глаза, —
Весь мир идет на меня войной.
 
 
Виктор Цой «Белый день»
 

Отчаянное желание хоть как-то облегчить нестерпимую боль заставило Егора остановить машину возле круглосуточного магазина. Он купил бутылку водки и начал пить её прямо на крыльце магазина из горла. Он нуждался в анестезии, иначе боль разорвёт его изнутри, он не мог вмещать в себя столько боли. Опустошив бутылку больше чем на половину, он сел за руль. На секунду его посетило страшное и дикое желание включить полную скорость и рвануть на прииск, к своему гаражу, вокруг которого была бетонная стена. Он въедет в неё на всей скорости, и всё для него закончится. Но какая-то сила остановила его, когда он уже поворачивал ключ зажигания, а нога тянулась к педали газа. Нет, он не должен делать этого, этот страшный поступок заставит Полину мучиться чувством вины. Он не может так поступить с ней. Это чудовищно жестоко – заставить её взять вину за его смерть на себя. И он медленно спустил сцепление и так же медленно нажал на газ. Водил он прекрасно, профессионально, даже когда от спиртного помутилось в голове. Он подъехал к бару возле федеральной магистрали. Вышел из машины и закурил. Мыслей не было никаких, только бледное лицо Полины стояло перед его глазами, а в голове звучал её полный презрения голос: «Я тебя ненавижу! Будь ты проклят! Ты дьявол, а не человек!» Егор понял, что не вынесет одиночества, он зашёл в бар. Несмотря на то, что это место находилось за посёлком, здесь было много знакомых с прииска. Егор взял недопитую бутылку и поставил её перед собой. Официантка, молоденькая девчонка в короткой юбке, сразу же устремилась к нему, призывно виляя бёдрами.

– Егор? Ты почему в пятницу вечером один? Я могу к тебе присоединиться? – игриво спросила она, прекрасно зная, что жена этого симпатичного мужика, который ей так нравился, ушла к другому.

– Любушка, принеси мне ещё водки и оставь одного, – ответил Егор.

– Хочешь напиться, да? – участливо спросила она. – Если тебе понадобится простое человеческое участие, позови меня.

Девушка улыбнулась и отошла, скрывая разочарование. Но к Егору сразу же подошли двое знакомых с прииска Борька и Коля.

– Ладная деваха, – заметил Коля. – Чего ты её отослал, Егор? Ты же теперь холостяк.

– У меня есть жена, – упрямо произнёс Егор, наливая в стакан, поданный Любой, водки и залпом выпивая её.

– Да, ладно, братан, какая она тебе жена. Обычная потаскуха, – усмехнулся Борька.

– Что ты сейчас сказал? – ледяным тоном произнёс Егор, сжимая кулаки так, что костяшки пальцев побелели.

– Потаскуха твоя Полина, – опять нагло ухмыльнулся Борька. – Я тебе ещё тогда говорил, когда ты с зоны вернулся, как она крутила с Вовкой геологом.

– Борис, прекрати, – попытался вмешаться Николай, видя, как на лице Егора заходили желваки.

– А чего это прекрати? Думал, эта красотка верность тебе хранить будет? Да она, небось, уже с половиной рудника погулять успела.

– Чего ты несёшь! Уймись! – закричал Николай. – Егор, да не слушай ты его, у него язык помело.

– Да, она красивая потаскуха. Слаба на передок, возле Вовки – то как вилась! Пока ты срок мотал, они тут на глазах у всех… – нагло глумясь, ржал Борька.

– Не слушай его, он просто злится, что она ему от ворот поворот сделала. Он сам к ней подкатывал не раз, – пытался погасить назревающий конфликт Николай.

– Полина не потаскуха, – произнёс Егор.

– Ещё какая потаскуха, даёт без разбору, – ржал Борька.

Егор стремительно встал, отбросив столик, и подлетел к Борису. Секунда и удар его кулака отбросил Борьку в угол. Парень, потирая ушибленное лицо, мгновенно вынул нож из-под куртки и снова набросился на Егора. Посетители повскакивали из-за столиков, столпились в круг, послышался истошный визг Любы.

– Милицию! Чего же вы стоите! Вызывайте милицию! – кричала полная барменша за стойкой. – Борька же его сейчас убьёт!

Егор проворно, что удивительно для его состояния алкогольного опьянения, схватил запястье нападающего и резко развернул его. Борька закричал от резкой боли и стремительно дёрнулся всем телом. Нож всё ещё был в руке Борьки, и именно на него он и налетел животом, пытаясь увернуться от болезненного захвата Егора. Борька со стоном повалился на пол, из-под его рубашки показалось тёмное пятно. Егор поднял ладони, они были в крови, в чужой крови.

– Господи! Убил! Ты его убил! – в ужасе закричала бледная как мел Люба.

Егор покачнулся и сел на пол, закрыл лицо окровавленными ладонями, сознание путалось, в глазах был туман. Так его и обнаружил вызванный Любой наряд милиции.

Опять покаяние. Новые отношения

Маша влетела в дом взволнованная, раскрасневшаяся. Она скинула шерстяной платок с головы и, не снимая пальто, села на стул. Полина стояла возле окна, нервно теребя пальцами поясок халатика.

– Машенька, что? – в нетерпении напряглась Полина.

– Пять лет в колонии общего режима, – произнесла сдавленно подруга и вздохнула, расстёгивая пуговицы пальто. – Чаю нальёшь?

Но внимательно взглянув на побледневшую Полину, добавила:

– А может лучше чего покрепче, а, подруга? Ты сиди, я, пока не разделась, за водкой схожу. А хочешь, закуски какой приготовь.

Когда Маша вернулась, Полина уже достала стаканы и открыла банку маринованных помидоров.

– Ничего не готовила сегодня, – объяснила она.

– И не надо! – согласилась Маша, раздеваясь. – Мы же не поесть хотим, а выпить.

Полина разлила в стаканы водку, с нетерпением дожидаясь, пока Маша усядется за стол.

– Ну, давай, подруга! Чтоб всё как-нибудь образовалось, – предложила тост Маша, но Полина уже выпила, не дожидаясь тоста и, не запивая и не закусывая, потянулась опять за бутылкой.

– Ты это, Полька… Захотела, как твой Егор напиться? – с тревогой спросила Маша.

– Мой Егор … – тихо с отчаянием повторила Полина. – Маша, расскажи, как суд прошёл.

– Да как… Судья впаял парню ни за что. Егор ведь напился сильно, почти невменяемый в тот вечер был, но он же не убивал! Барька, как очухался в реанимации, заяву на Егора написал. Вот ведь сволочь, и ранение несерьёзное, даже ни один орган не задет был, а заявление накатал! Но все же видели и на суде все подтвердили, что это Борька с ножом на Егора набросился. У Егора не было оружия, он только защищался.

– Но Егор же первым его ударил, – возразила Полина.

– А ты знаешь, девонька, из-за чего он Борьке по морде заехал? Борька начал тебя оскорблять, сказал, что ты с Вовкой крутилась, пока твой муж на зоне был, потаскухой тебя назвал. Колька свидетель, он на суде всё сказал. Вот Егор-то и не вытерпел, дал ему по его наглой морде.

– Господи! – растерянно произнесла Полина, – Значит, все уже считают, что это из-за меня драка произошла? Что это из-за меня Егора посадили?

– Да, Полинка, – не стала утаивать подруга. – Все в деревне так и говорят, что ты стерва, Полька. Подвела мужика под статью. А сама с другим любовь крутишь.

– Какой позор … – прошептала Полина.

– Да не расстраивайся ты так! Поговорят, да и забудут. Авось, что другое в деревне похлеще этого случится, отстанут от тебя.

– Да, это я виновата … – Полина закрыла ладонями лицо и расплакалась.

– Полинка, да ты что! Ну-ка, перестань! Ты не виновата, что у Борьки язык, как помело, всю грязь метёт. Что он сразу за нож хватается.

– Я в другом виновата, Маша! – с отчаянием воскликнула Полина и, встав из-за стола, прошла в комнату и села на диван. Она закрыла лицо руками, её тонкие плечи судорожно вздрагивали. Маша метнулась к подруге, обняла её, прижала к себе.

– Я прокляла его, Маша! Я грех на душу взяла! В тот же день, как я его прокляла, это всё и случилось. Что мне делать теперь, Маша? – сквозь рыдания произнесла Полина.

Маша гладила девушку по руке, сосредоточенно нахмурив брови и что-то обдумывая, наконец, она решительно произнесла:

– Кажется, я знаю. Выход только один. В церковь тебе надо, к батюшке, покаяться. Батюшка скажет, что делать.

Полина перестала плакать, она опухшими от слёз глазами смотрела на Машу. Судорожно сцепив пальцы, она кивнула:

– Да, Маша, ты права. Только я одна боюсь.

– Я с тобой поеду, нужно каяться и молиться. Тогда Бог простит.

– А Егору это поможет? – с надеждой спросила Полина, – Моё проклятье не будет больше преследовать его?

– Поможет, непременно поможет. Вот увидишь, его ещё досрочно освободят, – попыталась ободрить подругу Маша, но этим только вызвала новый приступ отчаяния.

– Второй раз, Маша, он попадает из-за меня на зону! А я … – и Полина, не договорив, опять разрыдалась.

После посещения церкви на душе отпустило, стало легче. Полина молилась, плакала и снова молилась… А Маша терпеливо ждала подругу у входа в храм. Наконец, когда Полина вышла из церкви, Маша, вглядевшись в заплаканное лицо девушки, увидела в нём не отчаяние, а надежду.

– Полиночка, Бог тебя простил, я уверена. А люди… и люди простят, – произнесла Маша, беря Полину под руку и помогая ей спускаться со ступенек.

– Как я могу быть с Володей, как будто ничего не произошло? – прошептала Полина.

– Ты это, Полька… Не дури! Егор сам первый себе другую бабу нашёл, вот пусть она, эта Антонина, и ездит к нему на свиданки. А ты должна заново свою жизнь строить с человеком, который тебя любит, между прочим. А что в деревне о вас скажут, тебя касаться не должно.

Полина сидела на диване, закутавшись в плед, и читала книгу. Она не заметила, как к ней приблизился Володя. Когда парень обнял Полину за плечи, она вздрогнула и обернулась. Её испуганный взгляд поразил Володю. В глазах девушки плескался животный страх. Книга выскользнула из рук Полины и с шумом упала на пол.

– Полинька, я тебя напугал, да? – спросил Володя, ошеломлённый реакцией девушки на прикосновение. – Прости меня, не подумал.

Полина взяла себя в руки и улыбнулась, видя его искреннее огорчение.

– Нет, Володя, всё в порядке. Я просто задумалась, – поспешила загладить неловкость Полина. – Книжку вот у тебя в книжном шкафу нашла, зачиталась.

Володя поднял с пола книгу, глянул на обложку и прочитал: « Ветер богов».

– Это не моя, от прежней хозяйки осталась, от бабы Ксении. Муж её покойный книги страсть как любил читать, а самой бабе Ксении они сейчас без надобности стали. Вот она мне целый шкаф с книгами оставила, не стала забирать. Но я раньше эту книгу читал, очень интересная, оторваться не мог. Это, кстати, наш, дальневосточный писатель. Если, Полинька, тебе понравилось, возьми почитай ещё Григория Федосеева «Смерть меня подождёт». Тебе и эта книжка должна понравиться, Поли. Ты же любишь тайгу, – посоветовал парень и аккуратно положил книгу на столик рядом с диваном.

– Обязательно прочитаю, – улыбнулась Полина. – Я не знала раньше таких писателей, – и девушка спохватилась. – Ой, ты же голодный, наверное, Володя! А я картошки сварила, сейчас накрою на стол.

– Нет, нет, не вставай. Я сам всё приготовлю, – возразил Володя и легонько удержал девушку, попытавшуюся встать.

– Нет, я всё-таки сама, – сказала Полина, отстраняя его руку и откидывая плед. Подол ситцевого платья задрался, когда девушка попыталась встать. Володя увидел на внутренней стороне бедра тёмный синяк.

– Что это, Поли? – спросил парень с недоумением.

Полина поспешно натянула подол на колени и небрежным тоном произнесла:

– Да так… ерунда. Об стул ударилась нечаянно.

Её объяснение было слишком быстрым, движения излишне суетливыми. Девушка отвела взгляд.

– Как же ты так? – ещё больше удивился Володя.

– Да поспешила, просто, вот и зацепилась об стул, – объяснила Полина, стараясь закончить неприятный разговор и пытаясь встать с дивана. Но Володя уже почувствовал неладное, он проворно схватил девушку за тонкие запястья. Полина поморщилась от боли.

– Я сделал тебе больно, Поли? Какая же ты нежная … – Володя осёкся, так как в этот момент девушка попыталась вырвать руку из его захвата, рукав кофты задрался и обнажил тёмные синяки на запястьях.

– Полина, что это? – растерянно спросил парень. – Тоже об стул ударилась?

Полина натянула рукава на запястья. Её губы задрожали, а на щеках появились красные пятна. Девушка упорно молчала.

– Кто это сделал, Полина? – еле сдерживая ярость, спросил парень.

Полина молчала.

– Можешь не отвечать, – произнёс Володя. – Твой бывший муж? Я прав? Поли, я же не глупый. Я давно заметил, что с тобой что-то не так. Ты не подпускаешь меня к себе, постоянно выдумываешь какие-то причины. Ты стараешься избегать прикосновений. Я давно догадываюсь, что это неспроста. Расскажи мне всё, не бойся.

– И ты станешь презирать меня? Уйдёшь от меня? Ты не сможешь быть со мной после этого, – тихо прошептала девушка, обхватив плечи руками.

– Да что ты такое говоришь? Я хочу тебе помочь, милая моя, – ласково и терпеливо произнёс Володя, нежно обнимая Полину. – Я хочу знать, что произошло. И почему ты это скрываешь от меня? Ты мне расскажешь сейчас всё.

– Мне стыдно. Я не хочу, – опять замотала головой девушка.

– У тебя синяки по всему телу. Почему ты скрыла от меня? Я бы не позволил ему. Я бы не дал ему над тобой издеваться!

– Вот поэтому и молчала! Я боялась, что всё повториться как в тот раз. Что либо ты его убьёшь, либо он тебя. Ну почему? Почему со мной так?! Почему всё повторяется?! В чём я виновата?! – в отчаянии плакала девушка.

– Поли, успокойся. Ты ни в чём не виновата. Расскажи мне, что тогда произошло. Это началось, когда ты пришла ко мне тем вечером? Это тогда началось, я спрашиваю?! – Володя встряхнул девушку за плечи. Полина быстро произнесла:

– Он ревновал меня к тебе. Но, Володя, скажи, разве я давала тебе повод? Разве я как-то так вела себя?

Мужчина серьёзно посмотрел на неё и ответил:

– Нет, ты никогда не давала повода. А если я делал что-то, вольности какие себе позволял, ты это сразу пресекала. Полина, ты верно и предано ждала его из зоны, я даже восхищался твоей верностью. Хотя и огорчало это меня… Все знают, как ты его ждала. Помнишь, сколько раз я тебе предлагал переехать ко мне из рабочей общаги? Но ты не соглашалась, ютилась в одной комнатушке вместе с сыном. Сколько парней на прииске и в самом посёлке хотели с тобой завести отношения, помнишь? Скольким ты нравилась и сейчас продолжаешь нравиться?

– Егор с ума от ревности сходил, просто безумно ревновал. А что сейчас, Володя? Все обвинили меня в том, что с ним случилось. Все в посёлке считают меня неверной гулящей женой.

– Но ты никому не давала повода. Ни разу за два года. И ты знаешь, и я знаю, что ты ни в чём не виновата.

– Он мне не поверил… Егор к тебе ревновал. Когда он освободился, кто-то сразу рассказал ему про тебя. Егор не поверил мне … – тихо произнесла Полина и отошла к окну, посмотрела вдаль на заснеженную дорогу. Первый снег кружился пушистыми хлопьями, обещая к утру полностью укрыть землю. Девушка продолжила с печалью в голосе. – Он был моим любимым… Ради него я отказалась от сцены и театра. Я сбежала на край света, бросив друзей и дом. И теперь я на краю света в этом забытом богом и людьми месте совершенно одна…

Володя подошёл к Полине и обнял её за плечи.

– Ты не одна. Ты со мной, – возразил он. – Да между нами ничего не было. Но знаешь, почему он так безумно ревновал? Потому что видел, как я к тебе отношусь. Но это не даёт ему права так с тобой обращаться. Он взял тебя силой уже после того, как ты ушла ко мне. Полина, почему ты мне сразу не сказала, когда это произошло? Зачем ты пытаешься скрыть это? Что он с тобой делал? Полина, расскажи мне всё! Я должен знать!

– И так всё понятно, Володя. Не заставляй меня говорить об этом! Я не хочу! – девушка отстранилась от его рук.

– Сколько раз он вот так безнаказанно насиловал тебя? Он бил тебя? А ты молчала! Полина, нельзя так!

– Егор меня не бил. Да, он был груб, но он ни разу меня не ударил.

– Он насиловал тебя!

– Это случилось всего один раз. Это наша семейная ссора. Я не хочу это обсуждать.

– Полина, ты не права! Это психология типичной жертвы. Ты сразу мне ничего не рассказала, и это была твоя ошибка. Я бы заставил его ответить за это!

– Вот поэтому ничего и не рассказала! Я не хотела, чтобы он причинил тебе вред. Володя, если после того, что он сделал, тебе неприятно быть со мной, я уйду. Я всё пойму. Но я не позволю тебе ломать жизнь из-за меня.

– Полина! Я взрослый человек, я не дитя малое, я мужчина. Не надо меня опекать. Да, Поли, один раз в тайге ты спасла мне жизнь. И сейчас ты пытаешься отгородить меня от всего этого, от неприятностей и разборок. Но это не тот случай, Поли! Ты должна была мне всё сказать!

– Сказать, что мой муж меня изнасиловал? Я бы не стала подавать заявление в милицию. Я уже прошла через это один раз. Тогда на суде десятки людей смотрели на меня, а прокурор и судья заставляли об этом рассказывать в подробностях!

– Я бы тебя не принуждал обращаться в милицию. Но я, лично я, должен был знать! Я бы увёз тебя отсюда.

– Опять сбегать? Опять оставлять всё и бежать? Но мне некуда уже бежать… Почему, ну почему, это всё повторяется опять?! Что со мной не так, Володя, что? – Полина резко поднялась с дивана, подошла к окну. Тихо кружились снежинки. Влажные и тяжёлые, они прилипали к оконному стеклу. К утру разойдётся снежная буря. А пока снег тихо падает, щедро рассыпая кружево хрупких красивых снежинок. Молодой женщине показалось, что одна из этих снежинок – она сама, Полина. Ей вспомнился ещё один вечер, два с половиной года назад. Она вот так же стояла около окна и смотрела в сад. И за окном была не северная студёная мгла, а тёплая южная ночь. Цвели белые кусты жасмина. Тот вечер тоже был особенный. Тогда её мужа приговорили к тюремному заключению. Как и сейчас. И опять по её вине! Она опять была легкомысленной и эгоистичной. Декорации за окном другие, а душевная боль и пустота внутри – всё та же.

– Полинька, всё так. Просто ты красивая, очень красивая. На тебя смотришь, и глаз оторвать нельзя. А люди так устроены. Это не твоя вина, Полина, – ворвался в её думы голос Володи.

– Как? Как люди устроены? – с вызовом, в котором слышалось отчаяние, спросила Полина, повернувшись лицом к парню.

Володя приблизился, погладил девушку по волосам, нежно провёл пальцем по её щеке, затем осторожно, но настойчиво усадил на диван и начал говорить:

– У меня бабушка была красавицей. Даже в старости, как я помню, оставалась красивой. А в молодости, так вообще, глаз не оторвать. И судьба её не сложилась счастливо.

– Но почему? – всё с тем же отчаянием спросила Полина.

– Потому, что люди так устроены. Женщины ей завидовали, ревновали к своим мужьям. А мужчины все хотели ею обладать. Бывает, идёшь по тайге, и на пути попадается красивый нежный цветок. У девяти из десяти путников возникает одно желание – сорвать. Присвоить себе, даже уничтожив его при этом. И эти девять из десяти – на самом деле очень много, подавляющее большинство. Полина, ты не должна себя винить. Один мужчина захотел попользоваться, потом второй. И никому из них нет дела, что красота хрупкая. Красотой не пользоваться надо, а беречь её.

– И как же всё-таки сложилась судьба твоей бабушки? – заинтересовалась Полина, позабыв о собственных горестях.

– Да так… В юности много поклонников вокруг неё ошивалось, аж глаза разбегались от такого богатого выбора. Вот она и не знала, кого и выбрать. Она весёлая была, разбитная, бабушка моя, Раиса Васильевна. Потом замуж вышла, но не получилось у них, что-то не заладилось. Она со вторым закрутила, потом с третьим. Нужный человек, её человек, ну, ты понимаешь, о чём я говорю… Так вот он не смог прорваться к ней через бесчисленную толпу поклонников и ухажёров. А всем остальным она нужна была только для развлечений. Они поверхностно к ней относились, старались насытиться её красотой. А что в душе было у Раисы Васильевны, никто об этом не задумывался. Мимо такой яркой и красивой женщины невозможно было пройти равнодушно. Бабушка любила повторять, не родись красивой, а родись счастливой.

– Вот и у меня счастья нет … – тяжело и грустно вздохнула девушка.

– Будет, Поли! Обязательно будет! – уверено произнёс Володя и ласково улыбнулся. – Ты мне нужна не для забавы. Я ведь сначала в тебя влюбился, а потом уже красоту увидел. Помнишь, Поли, я тебя в первый раз увидел в бушлате, валенках, шапке-ушанке? Только глаза твои и увидел…

– И этого оказалось достаточно?

– Для меня – да. В сердце так кольнуло тогда… Это потом уже я и твою фигуру разглядел без бушлата-то… И лицо разглядел. А вот тогда – только глаза. Поэтому всё у нас будет хорошо, Поли. Только больше ничего от меня не скрывай. Как подумаю, что он делал с тобой, так такая ярость поднимается.

Полина неосознанно отметила про себя, что Володя повторил слова её брата, когда тот узнал про Замятина. Возможно, это хороший знак, но тогда почему она не чувствует сейчас того же к Егору, что и к Замятину? Почему в глубине души она ищет оправдания для своего мужа? Почему не может ненавидеть его, как ненавидела Замятина? Почему?!… Полина вдруг вспомнила, как её бывший муж заваривал крепкого чаю, когда ей нужно было успокоиться, и попросила Володю: