Читать книгу "Дорога к рассвету – 2"

– Завари крепкого чаю, Володя, если тебе не трудно…

– Да что ты, Поли! Совсем не трудно, – добродушно отозвался парень и направился в кухню.

А Полина, крепко обняв себя руками, представила, как Егор сейчас бы отнёс её на руках в постель и, усадив её к себе на колени, начал бы укачивать, как маленькое дитя, а потом напоил бы её крепким чаем, плеснув в него несколько капель пустырника, а она уснула бы в его руках…

– Я тебя не буду трогать, Полин, – прервал её фантазии голос Володи, и девушка, открыв глаза, вернулась в реальность, посмотрев на молодого мужчину затуманенным взглядом, полным печали.

– Ну, ты понимаешь, о чём я, – продолжал Володя, стоя в дверях. – Когда сама будешь готова, скажешь. Я подожду. Ни о чём не думай. Пей чай и ложись спать.

В воспоминаниях Полины прозвучали жёсткие и упрямые слова Егора: « Я буду брать тебя, когда захочу, где захочу и сколько захочу». Девушка вздрогнула. Володя подошёл к ней и, присев на корточки напротив девушки, произнёс:

– Я тебе помогу. Синяки легко вылечить, душу сложнее. Но и с этим справимся. Я знаю лекарство для души.

– Какое же? – равнодушно спросила Полина.

– Забота, ласка. Вот какое. Это и есть лекарство для души. Скоро я тебя вылечу, исцелю, – уверенно ответил парень, поглаживая коленку девушки. Полина сжалась и натянула подол платья, пытаясь закрыть колени. Володя с сожалением вздохнул, но отстранился.

Письмо

Любовь – мучение.

Мария Эбнер-Эшенбах

Кошмар пережитого вернулся, когда Полина получила письмо от Егора. Письмо принесла Маша и сказала, протягивая конверт подруге:

– Он написал на мой адрес, Полин. Извини, но я считаю, ты должна прочитать.

Девушка молча взяла конверт из рук Маши и села прямо на пол, дрожащими пальцами надорвала уголок конверта, вытащила тонкий лист тетрадной бумаги, исписанный крупным размашистым почерком Егора и, совершенно забыв о присутствии Маши, начала читать. Сначала строчки прыгали перед её глазами, но, усилием воли девушка заставила сосредоточиться и стала жадно читать эти прыгающие строчки, написанные твёрдой и уверенной рукой бывшего мужа:

«Полина, любимая моя девочка, дочитай эти строки до конца, прошу тебя, не рви письмо сразу! – Полина взволнованно вздохнула, чувствуя подступившие на глаза слёзы, и продолжила читать. – Я больше не попытаюсь нарушить твой покой, но это письмо, прошу тебя, дочитай до конца.

Я совершил чудовищную ошибку, которую уже не исправить. Особенно невозможно это сделать здесь, где я сейчас нахожусь. Как медленно, убийственно медленно здесь тянется время! Каждая секунда как вечность. Не видеть тебя, не знать, что с тобой – это самая тяжёлая мука.

Я слишком сильно тебя любил. Так сильно, наверное, нельзя любить женщину. Такая любовь всё разрушает. Я слишком сильно боялся тебя потерять, слишком сильно ревновал. Когда я не смог удержать тебя заботой и вниманием, я попытался сделать это силой. Но сила – это самый слабый, самый недейственный способ в любви.

Прости меня, Полина, милая, такая желанная девочка! Я так виноват перед тобой. Я знаю, что ты мне не ответишь, я не смею даже просить тебя об этом. Просто прости меня. Надеюсь, что этот твой парень, которого ты предпочла мне, сможет о тебе позаботиться. Полиночка, не бойся ни меня, ни моей мести. Если любишь его – будь с ним. Я заставлю себя смириться с этим. Не бойся того, что я вернусь и опять начну преследовать тебя. Я не буду делать это, я хочу, чтобы ты была счастлива, моя девочка. Если тебе для этого нужен он, я позволю тебе быть с ним. Я надеюсь, что у тебя всё будет хорошо, но я хочу, чтобы ты знала – ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью. Срок не вечен, он закончится. Я обязательно вернусь. И если, когда я вернусь, я увижу, что ты счастлива с ним, то не стану вмешиваться в твою жизнь, кроха моя. Но если что-то у тебя пойдёт не так, Полина, знай, что я буду рядом и всегда буду готов помочь тебе, девочка моя, ничего не требуя взамен.

Мне необходимо знать, что ты счастлива, и я всё, что в моих силах, сделаю для этого. Даже если для этого нужно отдать тебя другому мужчине. Просто прости меня, Полиночка, и не бойся моего возвращения. Я не буду вмешиваться в твою жизнь.

Будь счастлива, моя девочка, а я не перестану любить тебя ни на секунду. Но я не потревожу тебя, не стану делать тебя несчастной.

И ещё, в том, что случилось с нами, целиком и полностью только моя вина. Кто бы и что бы ни говорил, никого не слушай. Никто и ни в чём не имеет права обвинять тебя.

Пусть Бог хранит тебя, любимая. А обо мне не переживай и не думай, со мной всё в порядке. Думай только о нашем сыне, почаще ему улыбайся, у тебя такая красивая улыбка, Полиночка. И не плачь, особенно из-за меня. Береги себя ради нашего сына»

Письмо закончилось, и, дочитав последнюю строчку, Полина закрыла лицо ладонями и громко, отчаянно разрыдалась, упав на пол. Маша подошла и осторожно подняла письмо с пола. Она молча и растерянно смотрела на рыдающую подругу и понимала, что никакими словами её не утешить. Наконец, она просто положила письмо обратно на пол и вышла, прикрыв дверь. Пусть выплачется, это всё в себе не удержишь, подумала Маша и села на ступеньку крыльца, решив, никого не пускать в дом, чтобы никто не помешал её подруге.

А Полина, перечитав письмо ещё раз, разорвала его на множество мелких кусочков и, собрав их в кучу, открыла дверцу печки и бросила их в пламя. Она не хотела, чтобы кто-нибудь ещё прочитал строчки, написанные только ей, чтобы кто-то хоть на мгновение смог заглянуть в её истерзанную душу.

Глубокая ночь. То время, когда даже в отряде стояла тишина, ещё немного и настанет рассвет. Егору не спалось. Он лежал на шконке и вспоминал. Эти воспоминания терзали и мучили его душу, принося с собой мрак и безнадёжное отчаяние. Он ясно осознал, что упал в самую бездну, ту бездну, что с самого раннего детства так пугала его своей бездонной тёмной глубиной. Для его матери не было возврата из этой бездны, но он, её сын, выберется, обязательно выберется из неё! Ему придётся карабкаться одному, но он сможет, он справится, ему хватит воли и силы. Перед глазами стоял образ любимой девушки. Ему до физической боли не хватало её. Днём хоть можно отвлечься, а ночь возвращала мучительные страдания вновь и вновь. Егор вспоминал стройное девичье тело, которое так возбуждало его, и которым он никогда не мог насытиться. Даже имея Полину, он продолжал её хотеть. Молодой мужчина вспоминал, как мог обладать ею всю ночь, до самого утра с небольшими паузами на отдых, ему нравилось её безропотное послушание. И его девочка терпеливо всё сносила, ни разу не пыталась протестовать. Она по первому требованию приходила к нему. Егор поморщился, сжав пальцы в кулак, а затем разжал их и обхватил ладонями лицо. Он её потерял, потерял безвозвратно. Она терпела всё, потому что любила его, а он не понимал этого. Он пользовался её терпением и покорностью. Он сам её отпустил к другому, позволил безумной бездумной яростной ревности ослепить его. Когда он вспоминал, как его Полина обнимала того парня после бандитского налёта на прииске, то ощущал жгучую боль в висках, он обхватывал голову ладонями и сильно сдавливал. Он совершил роковую ошибку, позволив безумной ярости ослепить его разум. Как он мог отдать свою любимую в руки тому пацану? Нужно было запереть её дома, держать возле себя, не позволять им встречаться, а вместо этого он завёл глупые никчёмные отношения с Тоней. Как глупо он поступил, как легко своими же руками разрушил своё же счастье. Сейчас таким желанным телом его девочки наслаждается другой, всё, что принадлежало ему, Егору, принадлежит теперь другому. От бессильной ярости Егор вскочил со шконки. Он метнулся к окну и обратно в бесцельном отчаянном движении, как дикий зверь взаперти… волк, попавший в капкан.

Бальзам для израненной души

В старом книжном шкафу было много книг. В руки Полине попался сборник стихов, и девушка открыла его наугад, прочитала первые попавшиеся строки:

Цветы садов, цветы полей…

А люди их срывают часто!

А люди часто губят их!

Порою люди их лелеют,

Но не для них, а для себя…

В цветах находят « развлеченье»,

Души не видят у цветов…

Нет тяжелее и позорней

Судьбы доступного цветка!

Книга выпала из рук Полины. Девушка почувствовала, как её губы задрожали, на глаза нахлынули слёзы. Она невидящим взором смотрела перед собой. Перед глазами проносились события прошлого… Вот она с Егором близка в первый раз… Как же она тогда была неопытна, пуглива! И как требователен и ненасытен был её любовник… Размазанная по губам помада, дрожь в ногах от страха, желание угодить ему… Первая близость с ним потрясла. Сорванный цветок… чёрный жасмин. Нежный бутон, помятый в безжалостных руках… Вот Егор дарит ей дорогие вещи, наряжает, развлекается с ней, играет в восхитительную игру под названием страсть… ажурные чулки, шёлковое нижнее бельё… безумно дорогие платья, которые он мог сорвать с неё, разорвать безжалостно. Его красивая игрушка, кукла со стеклянными глазами. Его не заботили её чувства, он не замечал её боли. « У вас нет души, вы дешёвые потаскухи, три дырки и ничего больше!» – звучали его злые слова в её сознании. Тогда она всё ещё любила его, а он грубо её изнасиловал. И тогда любовь сменилась ненавистью к нему и презрением к себе… грязной, осквернённой, покорной.

Растирая слёзы ладонью по щекам, Полина подняла книгу с пола и открыла на другой странице.

Прост и ласков как помыслы крошек,

У колонок веранды и тумб

Распускался душистый горошек

На взлелеянной пожити клумб.

И нечаянно или нарочно,

Но влюбился он в мрамор немой,

Точно был очарован он, точно

Одурачен любовью самой!

Но напрасно с зарёй розовел он,

Обвивая бесчувственный стан:

Не для счастия камень был сделан,

И любить на умел истукан.

Девушка опять посмотрела вдаль, не замечая строчек. Володя, её мальчик, прост и ласков. Она всегда видела, чувствовала его любовь с первой встречи. Любовь играла с ним, дурачила его, но не давала того, чего он так страстно желал всей душой. Он отходил в сторону, позволяя любимой быть счастливой с другим. Полина осознала, что она за всё время, с тех пор, как позволила Володе быть близким с ней, не ответила на его чувства. В постели с ним она была холодна и бесчувственна, как ни старался Володя растопить лёд её души. Близость с ним была другой, не как с Егором. Девушке непривычно было то, что мужчина с ней нежен, не унижает её. Наоборот, она сама почувствовала свою власть над ним. Володя весь замирает под её губами, руками, счастлив до экстаза, она имеет над ним необычайную силу, которую может дать только влюблённый мужчина. Полина вздрогнула, дочитав:

И опал разноцветный горошек,

Алым снегом мечтаний опал!

Нет, нет! Такого не должно произойти, она не допустит! Его любовь – родниковая вода в ладонях жарким летним полднем. Держишь в ладонях, чувствуешь свежесть и прохладу, и бережно несёшь, боясь расплескать. Нет! Хватит допускать воспоминаниям об Егоре владеть её душой. То, что было с ней до Володи – боль, жестокость, унижения – это только для того, чтобы сейчас она смогла понять искренность, нежность, любовь и научилась ценить их и беречь. Ведь нельзя же ценить то, что легко даётся. Такова жизнь. Значит так и нужно к этому относиться. Надо простить себя. Она не холодный бездушный мрамор, она живая девушка, она живёт. Она должна простить себя, забыть и жить дальше – чтобы ничего не мешало, иначе будущего не будет. Полина отложила книгу, встала с пола, взяла телефон и набрала номер Володи и сразу же услышала его весёлый голос:

– Поли, что стряслось?

– Очень страшная вещь, – серьёзно произнесла Полина и услышала в его голосе волнение и тревогу:

– Полинька, что?!

– Я ужасно, просто страшно по тебе соскучилась, – ответила девушка.

Несколько секунд длилось молчание в телефонной трубке, а затем зазвучал его прерывающийся от сильного волнения голос:

– Это не помехи связи? Я со своей Полинькой разговариваю? Повтори! Повтори ещё раз, что ты сейчас сказала!

Полина рассмеялась и произнесла:

– Повторять не буду. Ты прекрасно всё расслышал. Если я тебя сейчас не увижу, то умру.

– Не надо умирать! – подыграл ей Володя. – Я мигом всё бросаю к чёртовой матери и мчусь к тебе, капризная девчонка!

Больше двух месяцев Полина не подпускала к себе Володю. А он не давил на неё и ничего не требовал. И вот теперь, когда девушка наконец-то смогла пересилить себя, позвонила Володе и позвала его, это произошло. И то, как это произошло, удивило и её и его. Когда парень пришёл и, схватив на руки Полину, закружился вместе с ней по комнате, девушка рассмеялась. Но стоило только им зайти в спальню, как от веселья Полины не осталось и следа. На лице девушки появился испуг и покорность. Она молча встала на колени, как только Володя начал расстёгивать ремень. Пальцы молодого мужчины запутались в её волосах, но он не стал сжимать её голову ладонями, как это делал Егор, и не наматывал её волосы на свою руку, причиняя боль, как всегда делал это Егор. Володя просто стоял, не шевелясь, позволяя Полине делать то, что она делает. Его дыхание становилось прерывистым, тяжёлым, дрожь прошла по всему его телу.

– Поли, милая моя… – выдохнул Володя и хриплым голосом произнёс, – Не могу больше… Так долго тебя хотел, не смогу терпеть…

Парень легонько отстранил девушку от себя, приподнял её. Полина послушно развернулась и легла на кровать. Она встала на четвереньки, широко раздвинув ноги и низко опустив голову, приготовилась к грубым жёстким толчкам внутри себя. Но, вопреки тревожным напряжённым ожиданиям, мужские ладони нежно дотронулись до неё и начали ласкать, его губы покрывали поцелуями её спину. Девушка всё-таки не расслабилась, решив, что момент грубого вторжения оттягивается. Пальцы мужчины начали ласкать девушку между ног, он медленно осторожно начал проникать в девушку. Так же осторожно он начал двигаться в её теле. Полина тихо стояла на четвереньках, позволяя мужчине проникать в неё. Но её тело не было расслабленно, она с напряжением переносила вторжение, пусть и такое осторожное и неторопливое, внутри себя. Руки Володи обхватили девушку за талию, мужчина аккуратно перевернул Полину на спину. Она опять послушно с готовностью широко развела ноги. Но Володя не торопился, его руки нежно ласкали девичье тело, губы покрывали поцелуями её всю. Он шептал Полине нежные слова, но при этом чувствовал, что она просто терпеливо сносит его желание, ничего не чувствуя и не откликаясь. Но, тем не менее, безразличие девушки не сделало его страсть меньше, Володя почувствовал, как напряжение нарастает в нём всё сильнее. А когда он нежно провёл пальцами по щеке Полины и коснулся её губ, девушка захватила его пальцы в рот и начала посасывать. Мужчина застонал, теперь он не мог больше сдерживаться. Он снова вошёл в неё, обжигающая волна страсти и вожделения накрыла его, он уже был не в силах владеть собой, его толчки стали чаще, судорога пронзила всё его тело. Это был яркий сильный по остроте оргазм. Но даже в этот момент Володя осознавал, что его любимая остаётся холодной и безучастной ко всему.

Он лёг рядом с ней, шептал ей нежные слова, гладил её волосы, произносил слова благодарности. Полина тихо лежала, лишь только чуть придвинувшись к нему и позволяя себя ласкать.

– Володя, тебе правда понравилось со мной? – неожиданно задала вопрос девушка.

– Да я сам себе завидую, – беспечно рассмеялся Володя в ответ. – Я так долго этого ждал, и выходит – не зря. Я кончил как бог.

– Не преувеличивай! – произнесла она, смущаясь.

– Нисколько не преувеличиваю. У меня аж в глазах потемнело, башку снесло. Это не шутки, – ответил Володя с не меньшим энтузиазмом.

Полине вдруг стало грустно оттого, что она так долго лишала Володю этого.

– Ты можешь это делать, когда захочешь, – произнесла серьёзно девушка.

– С твоей стороны это рискованное заявление, Поли, – стал подтрунивать над девушкой Володя. – Не боишься, что я вообще тебя из постели выпускать не буду?

Полина не ответила. Она закрыла глаза, прижалась к его влажной горячей груди щекой. Руки мужчины гладили её по спине, губы касались её лба. Так, чувствуя его ласки, девушка заснула. А Володя ещё долго лежал без сна. Секс с Полиной был потрясающий, но при этом было видно, что девушка ведёт себя в постели как хорошо обученная проститутка. Она механически проделывала всё то, что доставляет удовольствие мужчине. Этому обучил её Егор. Володя усмехнулся про себя: « Обучил её Егор, а пользоваться буду я». В этот момент он чувствовал своё превосходство над соперником, и то, что девушка не чувствует ничего, его не смущало. Чувствует или нет, а секс с ней на высоте. Она проделывает такие штучки, на которые не каждая девушка соглашается. И это её умение достанется именно ему. Володю не смутило и то, что Егор выдрессировал девушку в сексе как дрессируют животное – на страхе и унижении. Он не думал о том, что последствия той ночи, когда бывший муж Полины жестоко изнасиловал её, сказались на девушке, на её поведении, психике и нанесли тяжёлую рану её душе. Он думал лишь о том, как хорошо ему будет в постели с Полиной.

Долгими зимними вечерами казалось, что посёлок вымирал, ожидая прихода весны, когда всё опять вновь оживёт, а мёртвое снежное безмолвие наполнится звуками и движением. В такие вечера Полина любила перебирать книги в старом книжном шкафу, а потом, выбрав книгу, сесть в кресло, поджав ноги и укутавшись в плед, их читать. Чтение неожиданно захватило девушку, она могла читать увлечённо, запоями. Полина открыла для себя новый мир, неведомый ранее. В этом мире были захватывающие и опасные приключения, благородные мужчины, готовые прийти на помощь в любой момент, красивые женщины, которых любили чистой и красивой любовью, без примеси грязной похоти… Там не было лжи, а друзья не предавали, справедливость всегда побеждала зло. Там было всё гармонично и правильно, как и должно было быть. Но почему-то так не происходило в реальной жизни… Сюжеты увлекали девушку, она читала книгу за книгой. Ей нравилось всё, что она обнаруживала в шкафу на полках – сказки Киплинга, детективы Конан Дойля, приключения Жуля Верна и Майн Рида, юмор Марка Твена, суровая романтика Джека Лондона, остроумные рассказы О’Генри, и с театральной юности любимые пьесы Шекспира – они стали её лучшими собеседниками и единомышленниками. Но больше всего Полине полюбился томик стихов Северянина и других поэтов серебряного века. Эти стихи девушка перечитывала вновь и вновь, и они ей не надоедали.

Володя не мешал ей, он считал, что это занятие – своего рода психотерапия, и не отвлекал девушку, если она была поглощена чтением. Он только улыбался или добродушно посмеивался, когда видел заглавие очередной книги Полины – всё это он открыл для себя ещё в школьные годы и прочитал в ранней юности, в отличие от девушки. В то время, когда Полина читала, Володя предпочитал что-то мастерить вместе с Дениской или строить с ним железную дорогу или смотреть фильм. Володя больше походил на старшего брата, чем отчима. Вместе с мальчиком он ходил в лес и на рыбалку, они дурачились и в шутку боролись. Володя старался не беспокоить Полину. Он считал, что если она никуда не хочет ходить, никого не хочет видеть и разговаривать, то, значит, для неё так лучше. Значит, ей требуется именно так восстановить душевные силы. Володя только тогда отвлекал Полину от чтения, когда она, увлекаясь, забывала поужинать. И так каждый вечер, придя с работы, Полина пряталась от внешнего мира за страницами книг, а в выходные дни вообще не выходила из дома.

Ещё Полина полюбила, уложив Дениску спать, подолгу сидеть в темноте возле растопленной печки и наблюдать, как сквозь небольшие щели в плите плещут языки пламени, и слушать, как весело трещат дрова. Тогда Володя усаживался рядом с Полиной на пол и начинал что-нибудь рассказывать о своём детстве, об отце, с которым он ещё мальчишкой ходил в тайгу и учился охотиться, о детских шалостях и школьных хулиганствах.

– А где сейчас твой отец? – поинтересовалась Полина.

– Он умер года четыре назад, отравился палёной водкой, – небрежно ответил парень.

– Извини, – смутилась Полина и постаралась перевести тему, – А ты в детстве был непоседой?

– А как же! От моих выходок учителя с ума сходили, – весело подтвердил Володя и задорно подмигнул.

Полина слушала парня, улыбалась, а иногда и смеялась. В такие минуты ей казалось, что они одни в глухой тайге в избушке, занесённой снегом, отделённые от всего остального мира темнотой и сугробами. Полине казалось, что она опять попала в детство, где есть место волшебным добрым сказкам и обещанию счастья.