Читать книгу "Дорога к рассвету – 2"

– Так он же помочь… Володя, мне же тяжело одной… – с отчаянием произнесла Полина, унизительно оправдываясь.

– Скоро я поправлюсь. И вообще, это не повод его сюда приваживать. Да и сын твой помочь может, – выговаривал Володя.

Полина впервые почувствовала обиду от слов « твой сын», от того, как он это произнёс.

– Он помогает, Володя. Но он ещё маленький, – Полина отвернулась, боясь расплакаться.

Володя понял, что расстроил девушку, поспешил сгладить грубость своих слов:

– Поли, ну, что ты… Ну, потерпи немного. Я скоро встану, да и врач говорит, что рука нормально срастается.

– Да, конечно. Выздоравливай и ни о чем не беспокойся, Володя, – произнесла Полина в ответ, взяла с журнального столика пустую кружку и тарелку, быстро вышла.

Молодая женщина собрала со стола грязную посуду, стала её мыть. Вдруг кружка, из которой пил чай Володя, выскользнула из её рук, упала на пол и с шумом разбилась. Полина наклонилась, чтобы поднять осколки, горячие слезы обиды застилали глаза. « Это не чашка, это наша с Володей жизнь разбилась сейчас», – с горечью подумала девушка, испытывая суеверный страх. Она осторожно собрала осколки и выкинула их в мусорное ведро.

Егор закрыл капот и обтёр руки, запачканные в машинном масле, тряпкой. Он с довольным видом посмотрел на свой грузовик. Теперь должен завестись. Мужчина сел в кабину, завёл двигатель. Машина размеренно зашумела. Так и есть, его старания не пропали впустую. Мотор снова заработал как надо. Впрочем, в том, что машина его не подведёт, Егор не сомневался. В отличие от людей. Те всегда его предавали и, как не раз Егор убеждался, положиться ни на кого, кроме себя, нельзя.

Вот его старенький грузовичок от стараний и заботы Егора снова будет служить ему верой и правдой. А любой из окружающих его людей с лёгкостью предаст его при первом же удобном случае. В детстве его мать, несмотря на все старания Егора сделать её жизнь лучше, несмотря на всю его заботу и любовь, всё равно предпочитала выпивших, мерзких, наглых мужиков. А Полина… Егор вспомнил, как девушка больше суток пролежала на кровати, отвернувшись к стенке, и проплакала. И как она билась в истерике в руках брата. И всё из-за кого? Из-за никчемного пацана, который, напившись, разбился сам и угробил машину. Которую, кстати, Егор сам старательно перед этим отремонтировал. Егор не понимал отчаяния Полины. Ладно бы мужик был стоящий. И это был бы несчастный случай в тайге. Так этот пацан же сам, и только сам виноват! Хорошо, что не угробил ещё кого-нибудь, кроме себя. Егор не понимал водителей, которые позволяли себе сесть за руль выпившими. Сам он себе такого не позволял никогда. Один только раз он напился почти до беспамятства и сел за руль – в тот страшный день, когда Полина его выгнала.

Ну что этот пацан сделал такого, чего он, Егор, не смог сделать для Полины? Почему она так привязана к нему, несмотря на полную его несостоятельность? Егор с тоской в душе вспомнил тот вечер, когда они с Володькой подрались на приёме для американских инвесторов. Егор тогда весь вечер украдкой наблюдал за Полиной. Она была так вызывающе соблазнительна, до безумия красива. Она надела тогда короткое красное платье и чёрные чулки в крупную клетку. Егор, заметив то, как другие мужики с жадным интересом посматривали на неё, от злости погнул и сломал железную вилку. Тоня испугано смотрела на него, боясь что-то ему сказать. А у него от жгучей ревности в голове помутило. Егор чувствовал нутром, что именно в ту ночь его Полина отдалась другому.

Егор больше не появлялся в посёлке. Он уехал на деляну, где и чинил свой старенький грузовик. Он уехал специально, чтобы не видеть Полининой радости, ради которой он отдал свою кровь, капля по капле. Он любил эту женщину уже за гранью жизни и смерти. И для него было важно, чтобы отчаяние, которое так напугало его тогда в Полине, покинуло её. Тогда, глядя на неё, лежащую неподвижно на кровати, он решил, что если не оживёт она, не будет жить и он. И если ради этого надо подарить жизнь этому никчемному пацану, он это сделает. А если было бы уже поздно, он бы сам лежал возле её ног столько времени, сколько понадобится Полине отойти от горя. Сейчас на душе Егора было спокойно, он чувствовал, что с его Полиной в этот момент всё в порядке.

Июньская гроза

Но судьба неожиданно сама снова свела их друг с другом. После несчастного случая с Вовкой прошло уже больше месяца, и всё это время Егор не бывал в Таёжном. Но в самом начале лета Егор поехал на прииск по дороге, пересекающей просёлочную. Пошёл сильный дождь, настоящий летний ливень. Уже у въезда в посёлок, где просёлочная дорога встречалась с дорогой, ведущей на прииск, Егор заметил сквозь стену дождя машину на обочине. Ясно было, что она сломалась. Неподалёку от машины виднелась тоненькая девичья фигурка в лёгком белом платьице. Девушка стояла под проливным дождём, насквозь промокшая и отчаянно махала рукой в сторону его грузовика. Егор узнал уазик Иваныча. « Да ведь это же Полина», – догадался он и притормозил, выскочил из грузовика и подбежал к девушке, набросил на неё свою сухую куртку.

– Полинка, чего же ты стоишь?! Простыть хочешь? – сердито произнёс Егор.

– Егор, как хорошо, что я тебя встретила здесь! – искренне обрадовалась девушка. – Я пытаюсь поймать машину вот уже несколько минут. Матвею Ивановичу срочно в город нужно, а уазик сломался.

– Чего ему приспичило? Чего сам на дорогу не выскочил? В тепле отсиживается! – Егор раздражался всё больше.

– Да с сердцем плохо ему. Егор, помоги, отвези его в больницу!

– Да уж помогу. Не впервой, – улыбнулся он и с усмешкой добавил, – Я смотрю, дежурным ангелом уже стал. Полинка, садись в мой грузовик живо!

– Нет, я не поеду. Здесь подожду, – отказалась девушка.

– Полина, ты промёрзла ведь, промокла насквозь.

– Езжай, Егор! Отвези Иваныча. Я здесь подожду, на обратном пути меня заберёшь.

Егору пришлось согласиться на просьбу девушки. Он помог Ивановичу забраться в грузовик и повёз его в город.

Прошло чуть больше часа, когда машина Егора снова показалась на дороге. Всё это время Полина сидела в сломавшемся уазике и куталась в куртку Егора. Дождь не утихал. Она смотрела в окно на сплошную стену из ливня. Егор остановился рядом, открыл дверцу уазика и приказал:

– Полинка, быстрей ко мне! За вашей машиной я позже с тросом вернусь и заберу.

Полина с радостью приняла его приглашение. Она промокла насквозь и дрожала. В кабине грузовика было не намного теплее, поэтому девушка продолжала зябнуть.

– Ну, вот, скажи мне, Полина, шофёров у Иваныча что ли нету? Обязательно надо мою девушку заставлять ехать в такой ливень? – раздражённо проговорил Егор, заводя мотор и выезжая на просёлочную дорогу, ведущую в деревню.

– Я не твоя девушка! – вспыхнула Полина.

– Ещё как моя, – спокойно и уверенно возразил Егор, – Вся, от макушки до кончиков пальчиков ног.

– Как Иваныч? – девушка решила сменить опасную тему, – Егор, ты довёз его до больницы?

– Да куда бы я его ещё дел. Отвёз и даже в приёмный покой сдал. Ему сразу какие-то уколы сделали, под капельницу положили, сказали, что ему полный покой сейчас нужен. Чего это его так скрутило?

– Не знаю. Давление, наверно. Как хорошо, что мы тебя встретили. Если бы не ты, мы бы ещё долго здесь проторчали. Пока я тебя ждала, ни одной машины не проехало. Страшно представить. У Матвея Ивановича снова мог инсульт случиться от высокого давления.

– Да вот ты, мадемуазель Полин, со мной, помнится, ещё за прошлый раз не рассчиталась, когда я кому-то тоже жизнь спас, а теперь у тебя новый должок появился, – весело усмехнулся Егор.

Полина промолчала. Когда Егор остановил грузовик возле своего дома, он произнёс:

– Дальше не повезу, Полинка. У меня переоденешься, обсохнешь, согреешься. И не возражай.

Полина не возражала. Она была рада возможности оказаться в тепле и поспешила укрыться от дождя в доме, когда-то подаренным ей мужем.

Девушка робко прошла на веранду, разглядывая обстановку. Как она соскучилась по этому дому! Но Полина сразу же заставила себя не думать об этом.

– Проходи в свою комнату, Полиночка, – ласково произнёс Егор. – Снимай всё мокрое, возьми мою тёплую рубашку.

Егор достал из шкафа фланелевую рубашку и протянул её девушке. Пока Полина переодевалась, Егор хотел было затопить печку, но сухих дров не оказалось, и он достал обогреватель.

Полина растерянно стояла в когда-то их общей спальне и смотрела на фотографии в рамочке. Фотографии стояли на тумбочке рядом с кроватью, их было две. Девушка взяла их в руки. На одной фотографии чуть в отдалении стоял мальчик, её сын, а на второй она увидела себя и Катю. Снято было вдалеке, наверно, на сотовый телефон, но лица отчётливо видны. Полина догадалась, что эти снимки её бывший муж сделал тайно, так, чтобы ни она, ни дети этого не заметили. Девушка поставила фотографии обратно на тумбочку и легла на кровать, укрывшись шерстяным одеялом. Как же давно она не была в этом доме, её бывшем доме! В этой комнате, когда– то бывшей её, в этой кровати под этим родным уютным одеялом, которое она сама покупала… Теперь здесь было как-то пусто, и дом выглядел одиноко, сиротливо, даже заброшено, как нежилой. В комнату вошёл Егор.

– Я здесь редко бываю, – произнёс он, читая мысли Полины, – Всё в тайге, да на лесопилке живу. Вот и сыро здесь, надо дом протопить и прогреть. Я чай поставил, скоро пить будем. Полинка, вот ещё носки тёплые надень.

Егор достал из шкафа шерстяные носки и сбросил одеяло с ног Полины. Не успела девушка возразить, как её холодные ступни оказались в горячих мужских ладонях. Пальцы Егора ласково провели по тонким изящным лодыжкам, но надевать носки на ноги девушки он не спешил.

– Сейчас согреешься, крошка, – ласково произнёс мужчина. Поглаживая и лаская ступни Полины, он добавил, – И дома уже теплеет.

Внезапно послышались раскаты грома. Полина вздрогнула от испуга.

– Полина, дети у тебя где сейчас? – неожиданно поинтересовался Егор.

– С Машей в городе гостят, у неё родственники там, – ответила девушка, не решаясь пошевелить ногами в руках мужчины.

– А Вовка? – с напряжением в голосе спросил Егор.

– А ты не знаешь? Он же на соседнем с вашим участке, – объяснила Полина, слабо пошевелив ступнями. Пальцы Егора выпустили её ступни. Девушка быстро опять прикрыла ноги одеялом.

– Да видел его пару раз. Ещё не вернулся?

– Нет, конечно. Он на всё лето уехал.

– Тем лучше, – ответил Егор.

Полина удивлённо взглянула на бывшего мужа, но поздно поняла ход его мыслей. Руки Егора уже проникли под одеяло и начали жадно ласкать её озябшее тело. Они обжигали, заставляя вспоминать то, как прежде они ласкали её. Как и раньше, казалось, его ладони успевали пробежать везде по всему телу мгновенно. Полина начала вырываться.

– Тише, тише, девочка моя … – шептал возбуждённо мужчина, горячими губами прикасаясь к её шее, – Я буду всё делать осторожно… Очень осторожно. Не бойся, малышка. Я не причиню тебе ни боли, ни вреда.

Полина по опыту знала, что сопротивляться бесполезно. Значит, её бывший муж ещё тогда на трассе решил потребовать с неё расплаты за спасение Володи. Под руками Егора девушка обмякла, отдаваясь воле сильного. Гром прогремел снова над самой крышей. Но теперь Полине было всё равно. Она с изумлением осознала, что не хочет сопротивляться и вырываться. Девушка закрыла глаза, чувствуя стремительные настойчивые ласки мужчины. Он обхватил ладонями её лицо, целовал в глаза, в волосы. На миг отпрянув от Полины и с наслаждением любуясь ею, Егор произнёс отчаянно:

– Хотя бы одну ночь, Полиночка. Но пусть эта ночь будет моя… Он не узнает, ни о чём не узнает. Никто не узнает. Я так долго этого ждал, целых три года и после… Вечность ждал…

Он не давал девушке отстраниться, начать сопротивляться. Скинув с неё одеяло, Егор раздел её быстро и проворно. Полина не поняла, как оказалась совсем без одежды. Жадные губы мужчины были везде на её теле. Он проводил ладонями по всему её телу и целовал торопливо, исступлённо.

– Девочка моя, какая же ты сладкая на вкус… Я так часто тебя вспоминал… Что хочешь проси, любимая. Всё сделаю. Только разреши мне сейчас быть с тобой… – быстро шептал Егор, расплетая влажные волосы девушки.

Полина замерла под ним, почти не дышала. А он любовался её телом, целовал и гладил её всю, потом раздвинул её ноги и проник в неё, уверенно, в своём праве. Полина чувствовала, как её голова кружится. « Что же я делаю…» – пронеслось в её сознании. И в ту же секунду все мысли исчезли, осталась только одна: « Пусть… пусть всё будет так». Егор владел ею, обладал. После того, как всё закончилось, девушка была уже готова стать его жертвой на всю ночь, но он встал, взял свою одежду и вышел. Полина осталась одна в постели. Она лежала, укутавшись в одеяло. На пол упали так и не одетые на неё Егором шерстяные носки. Страсть её бывшего мужа была сильной, стремительной, с напором, но в этот раз не принесла боли, которую так помнила Полина. Пригревшись, девушка задремала.

Проснулась она под вечер, когда дождь утих, и сразу почувствовала, что в доме заметно потеплело. Полина поняла, что Егор всё-таки растопил печку. Немного пахло дымом, но дрова уютно потрескивали, и живое тепло шло плавным потоком из кухни в комнату. Как только она подумало о Егоре, как он возник в дверях.

– Проснулась, соня, – произнёс он с улыбкой, – Твоя одежда уже высохла. Одевайся, спящая красавица, и пойдём чай пить.

Егор снова исчез, прикрыв дверь. Полина улыбнулась и поднялась с кровати. Пока она одевалась, то удивлялась тому, что совсем не чувствует неловкости от того, что между ними сегодня случилось. И, вместо того, чтобы захотеть уйти как можно быстрее, ей, наоборот, хочется остаться. Ей не хотелось никуда идти, никуда спешить, хотелось остаться здесь, как в тайном убежище.

На кухне посредине стола стоял чайник, в тарелке аккуратно порезан хлеб, рядом чашка с маслом и сыром, синяя стеклянная сахарница была до боли знакомой. Её тоже Полина покупала сама.

– На скорую руку приготовил, – объяснил Егор, придвинув для Полины стул и наливая в её кружку чаю, – У меня здесь ничего особенного нет. Но если ты проголодалась, Полинка, я могу в магазин сходить и ужин приготовить по-быстрому. Только скажи, что нужно.

– Ничего больше не нужно, этого достаточно, – поспешно перебила Полина, испугавшись, что он сейчас уйдёт куда-либо, даже на минуту отпускать его не хотелось.

– Тогда пей чай. Я помню, ты с молоком любишь, Полинка. Но молока нет, даже сухого. Но чай не горячий, тёплый, как ты любишь.

– Спасибо, Егор, – с теплотой произнесла Полина, присела на стул и взяла кружку с чаем в руки.

– Если бы знал, что сегодня тебя встречу, Полиночка, приготовил бы что-нибудь, что ты любишь.

– Да ничего особенного не нужно, – ответила девушка.

Егор протянул ей ломтик хлеба, намазанный маслом с кусочком сыра. Полина взяла хлеб и начала есть. Она вдруг вспомнила, как Егор заставлял её обязательно съедать на завтрак хотя бы кусочек хлеба. Он помнил, что она любила пить чай с хлебом и сыром. Но такие воспоминания, нахлынувшие внезапно, оказались совсем некстати. Егор заметил, как грусть проскользнула в её взгляде, и осмелился спросить:

– Полина, милая моя, хоть иногда… Я могу тебя видеть?

– Нет, не проси! – встрепенулась девушка и сжала дрожащими ладонями кружку. – Не нужно. Этого не должно повториться.

– Я не прошу о многом, Полина. Просто не говори мне нет, скажи – может быть. Мне этого будет достаточно.

Полина поставила кружку на стол и отвернулась от стола. Она закрыла лицо руками. Егор в одно мгновение оказался рядом, присел на колени перед ней и обхватил её ноги ладонями.

– Я должна уйти. Отпусти меня, Егор, – с отчаянием произнесла она. – Я не могу стать твоей любовницей. Ты же сам меня уважать за это не будешь!

– Полиночка, любимая моя, как ты можешь такое говорить, – так же отчаянно возразил Егор. – Как я могу тебя за что-то осуждать! В том, что случилось, виноват только я один. То, что ты с ним – это моя вина. Пока ты спала сейчас, Полинка, я даже на секунду не мог тебя оставить одну. Боялся, что если я уйду за продуктами, а ты в это время проснёшься, то сбежишь.

– Егор, – Полина отняла руки от лица и жалобно продолжила, – Не надо. Мне это тяжело. Я этого не вынесу.

– Ну, хорошо, Полиночка, хорошо, моя девочка, не буду настаивать. Если для тебя это так тяжело, не стану тебя тревожить. Но это не значит, что я от тебя отказываюсь, – произнёс Егор твёрдо и решительно, но, всё же успокаивая Полину обещанием, которое он заведомо не сможет сдержать.

– Егор, мне нужно идти. Я должна ночью быть дома. Это важно.

– Я провожу, – сдержанно отозвался Егор, не выпуская её коленей из своих ладоней.

– Нет! Я сама, – встрепенулась Полина и решительно отстранила его руки, встала со стула. Егор поднялся следом за ней. Она прошла на веранду, и он последовал за ней.

Егор надел на девушку свою куртку.

– Холодно после дождя. Полина, не возражай, – предупредил он её протест и, прислонив девушку спиной к двери, опёрся двумя руками об стену. Мужчина не трогал её, но она оказалась в плену его рук.

– Скажи, Полинка, тебе хорошо с ним? – он пытливо посмотрел в её глаза.

– Да, – спокойно, не сомневаясь, ответила она и не отвела взгляда, продолжая смотреть на него, – Мне хорошо с ним, Егор.

– Ладно, пусть он заботится о тебе. Но если мне что-нибудь не понравится, я прекращу ваши отношения.

– Да какое ты имеешь право! – задохнулась от возмущения Полина.

– Имею. Ты моя, – спокойно и твёрдо возразил Егор. – Полина, ты с ним только потому, что я тебе это позволяю.

– Нет! – Полина попыталась выскользнуть, но руки мужчины крепко взяли её за плечи.

– Ты моя, Полина. Если я не с тобой, это ничего не меняет. А сейчас иди, уже темнеет. И не волнуйся, я своё слово сдержу. Для меня самое важное – это твой душевный покой. Иди к нему сейчас. Всё равно ты моя. Ты моя больше, чем его, – Егор ослабил руки, и Полина вырвалась. Она открыла дверь, выбежала на улицу. Егор провёл ладонью по ручке двери, к которой только что прикасались её такие нежные пальчики.

На сеновале

Июль выдался жарким, сухим. Началась пора сенокосов. От скошенной травы стоял сладкий дурманящий запах разнотравья. Дети бегали по полю и прыгали в копна сена. Егор косил траву, но время от времени он бросал взгляды на играющих ребят, находя среди них взглядом худую светловолосую Катю. Иногда девочка сама подбегала к нему, что-нибудь говорила, смеясь и торопясь, словно боясь не успеть за своими словами, и опять убегала. Егор заметил, как подошли ребята постарше, они собрались купаться в реке. Среди ребят выделялся Денис, вытянувшийся за лето и повзрослевший. Малыши увязались за ними.

– Денис, с Катьки глаз не спускай! – крикнул ему вслед Егор.

Мальчик серьёзно кивнул ему в ответ. Поле опустело, лишь стрекозы и шмели жужжали над цветами. Но у Егора испортилось настроение. Только издали он мог наблюдать за детьми, только иногда по счастливой случайности мог соприкасаться с их жизнью. Работа больше не шла. Решив передохнуть, Егор вернулся во двор, вылил на себя ведро воды, а затем снял мокрую рубаху. И в этот момент он заметил, как промелькнуло светло розовое девичье платье. « Наверно, Лиза», – равнодушно подумал он, но всё-таки пошёл следом. В большом, сбитом из старых досок, сарае уже был собран стог сена. Именно туда мелькнуло нежно-розовое платье. Егор узнал её, ещё не увидев. Он почувствовал её присутствие интуитивно, и только потом заметил взглядом. И всё в нём напряглось, задрожало. Он тихо подошёл к ней сзади и обхватил крепкими ещё мокрыми руками. Полина ахнула от неожиданности и испуга, попыталась убрать его руки своими руками, но это было бесполезно. Егор крепко держал её в своих объятиях.

– Милая моя… – выдохнул он. – Как же я по тебе скучал…

– Егор, отпусти! Где Катя? Я её ищу. Мне сказали, она была здесь, – тяжело дыша, проговорила Полина.

– Здесь была. Ушла купаться, – ответил Егор, всё ещё крепко держа девушку.

– Как купаться?! – запаниковала Полина, вздрогнула в испуге. – Она опять может утонуть!

– Да не бойся ты так, Полина. Денис ведь с ней, присмотрит. Они к коровьему броду пошли, там мелко. Захочешь, а не утонешь.

– Нет! Я должна пойти и привести её! Пусти же меня, Егор!

– Ничего с ней не случится. Лучше побудь со мной немного, малышка, – проговорил Егор и начал жадно гладить тело девушки ладонями. Полина попробовала извиваться, но высвободиться ей это не помогло, а её движения, наоборот, ещё больше распалили мужчину. Его горячие губы припали к её шее, руки ласкали бёдра, поднимая вверх лёгкий шифоновый подол платья. Полина перестала извиваться. Как же глупо она попалась! Девушка понимала, что из рук Егора ей не вырваться, ни мольбы, ни слёзы – ничего не поможет. Она обречённо затихла в его руках. Егор подтащил девушку к стогу сена и, бросив на скошенную траву свою влажную рубашку, положил на неё девушку. Он задрал подол платья и проворно стянул с Полины трусики, приспустил бретельки платьица и высвободил тяжелые девичьи груди из лифчика. Мужские губы жадно обхватили розовый сосок, а сильные руки крепко удерживали тонкие запястья девушки у неё над головой. Полина чувствовала, как её тело предательски откликается на его ласки. Мужчина отпустил её руки и начал горячими шершавыми ладонями ласкать её груди. Егор ласкал её тело под тонкой тканью платья, нежно целуя и поглаживая и одновременно удерживая девушку, чтобы она не вырвалась. Раздвинув её ноги, он вошёл в неё и начал размеренно двигаться. Полина закрыла глаза, а Егор, наоборот, пристально смотрел на неё, не отводя тяжёлого взгляда. Он наблюдал, как её щёчки покрылись слабым румянцем, как подрагивают её тонкие веки, как дрожат длинные ресницы.

– Моя девочка. Только моя… – прошептал он с нежностью. – Моя любимая…

Когда Егор, тяжело дыша, отстранился от девушки, она чуть приоткрыла глаза и из под ресниц заметила его взгляд.

– Отвыкла ты от меня, Полинушка, – тихо произнёс Егор.

В сарае пахло сеном, было душно. От его страсти и от жары силы покинули Полину. Она лежала рядом с Егором, не пытаясь отстраниться, только натянула задранный подол на бёдра и поправила лифчик, спрятав свою грудь. На большее сил не хватило. Через некоторое время Егор опять потянулся к девушке.

– Ещё хочу, – требовательно произнёс он, обнимая рукой её талию.

– Пожалуйста, не надо… – жалобно попросила девушка, стараясь отстраниться от мужских рук.

Егор внимательно смотрел на неё, а затем откинулся на спину и отпустил Полину.

– Хорошо, не буду, – ответил он. – Только не убегай, Полиночка. Побудь ещё немного со мной.

Полина удивилась его уступчивости. Раньше Егор и внимания бы не обратил на её просьбы, просто взял бы её силой столько раз, сколько ему было необходимо, чтобы утолить своё жадное грубое желание.

Девушка лежала молча. Егор протянул руку и вытащил соломинку из её волос.

– Знаешь, Полинка, я всё время мучительно прокручиваю в памяти прошлое до того момента, когда всё рухнуло, – неожиданно произнёс Егор. – Эти мысли стали навязчивыми. Если бы только можно было вернуться в ту точку отсчёта… Как бы я этого хотел! Вернуться в тот момент, когда я начал терять всё, что мне дорого.

Полина молчала. Она открыла глаза и внимательно смотрела на него.

– Мне казалось, Полина, ты будешь ревновать, когда я задерживался с работы, проводил время не с тобой. А ты даже этого не заметила, – проговорил Егор с такой тоской в голосе, что у Полины занялось сердце.

– Заметила, – отозвалась она. – Мне было больно.

Егор, как пружиной подхваченный, вскочил с сена и сел напротив девушки.

– Заметила? – недоверчиво переспросил он. Его серые глаза горели чёрным огнём. – Но почему же ты молчала, Полинушка?! Не отвечай. Тебе было с кем отвлечься от меня. Я только одного не учёл – того, что такая красивая девчонка долго не будет одна. И мне быстро найдётся замена.

– Нет, замену нашёл ты! – горячо возразила Полина.

– Только чтобы позлить тебя, Полинка. Глупо. Это был очень глупый и недальновидный поступок.

– Почему ты тогда не вернул меня, Егор? – Полина повернулась к нему. Её взгляд был напряжённым и выжидающим. – Я ждала тебя…

– Думал, вернёшься. А ты ушла насовсем. Надо было тогда бежать следом, удержать тебя, а я… остался с Тонькой в том гараже, – Егор помедлил прежде, чем продолжить. – А уже потом хотел таким способом разлучить вас. Надеялся, ты ему про нас расскажешь, и он сам уйдёт. Или он сам заметит, как ты от меня тогда под утро вернулась. Но ты не рассказывала, и это ещё больше меня злило. Значит, он тебе и вправду небезразличен.

– Он узнал. Узнал всё, что случилось в ту ночь, но не ушёл, – тихо произнесла Полина.

– А потом… чем хуже, тем лучше. Поговорка такая есть. Это про меня. Уже всё равно было. Опять срок, опять зона. Драка, так драка. Да хоть бы и убил я Борьку тогда даже, всё равно стало. Убийство, так убийство. Три года или пять лет сроку. Да хоть бы и десять… Господи! Если бы можно было всё исправить! Не позволил бы в тот вечер тебе уйти к Вовке! Ни за что! В ногах в твоих бы ползал, валялся… пока бы не простила. Полинка! Милая моя, любимая… И сейчас бы это моя дочка играла в поле, венок плела, цветы собирала… А мой сын, кровиночка моя, не избегал бы меня, не смотрел презрительно при встрече.

Полина задумчиво молчала, потом произнесла, накручивая на тонкий пальчик соломинку:

– Мне тогда очень плохо было… жить не хотелось.

Егор смотрел на девушку и жадно любовался ею. Как она соблазнительна! Её стройные ножки, которые чуть прикрывала лёгкая шифоновая ткань, её шоколадные волосы, разметавшиеся на сене… В глазах начинало темнеть от страсти.

Полина приподнялась, села. Егор в одно мгновение придвинулся ближе. Его пальцы пригладили растрепавшиеся волосы девушки.

– Егор, помнишь, ты сказал, что я могу у тебя попросить всё, что хочу? – спросила она.

– Да, родная. Всё, что захочешь, проси, – с готовностью отозвался Егор.

– Не делай этого больше. Не заставляй меня изменять мужу.

– Он тебе не муж, – резко и сердито возразил Егор.

– Это неважно!

Егор положил ладони на плечи девушки и начал гладить их нежно.

– Этого не могу сделать, Полинка. Всё, кроме этого. Любую другую просьбу с радостью выполню. А эту не могу. Не будь жестокой, Полина.

– Но ты же обещал, Егор! – с горечью упрекнула его девушка.

– Только не это. И, вообще, я не понимаю, чем он так лучше меня?! Всё лето его нет рядом с тобой. Тебе, Полька, что, совсем не хочется побыть с мужиком?

– После тебя, Егор, мне этого долго не хотелось, – с вызовом произнесла Полина и, решительно отстранившись, встала и начала отряхивать платье от соломинок.

– Ладно. Про эту тему говорить не будем. Ну, а по-хозяйству как? Всё лето ты одна с детьми, и в огороде тоже одна всё делаешь. Хочешь сказать, тебе с этим пацаном лучше? Не надоело тебе, Полинка, сопли ему утирать? Или, может, наоборот, тебя устраивает, что его постоянно дома нет?

Полина с возмущением смотрела на Егора.

– Да что ты знаешь! – в сердцах произнесла она. – Когда мне было плохо, со мной был он, а не ты!

И Полина быстро отвернулась, смахнула ладонью слёзы, предательски выступившие из глаз. Егор подошёл к ней, но дотронуться не решился.

– Прости меня, милая, прости. Я очень виноват перед тобой. Полиночка, маленькая моя… Ну, не плачь только. Но хоть иногда, хоть ненадолго разреши мне видеть тебя. Разреши мне, родная, помочь чем-нибудь. Ну, тебе же трудно одной. Денис, конечно, настоящим мужиком растёт, но ведь он ещё ребёнок. Чего он там может сделать! Давай, хоть изгородь поправлю, ведь упадёт совсем скоро.

– И пусть упадёт! Не нужно, чтобы соседи потом обсуждали, как ты до меня приходил! И забор Володя осенью подправит. Не нужно ничего, Егор, – ответила небрежно Полина и поспешно отвернулась.

– От меня не нужно, – уточнил сердито и с досадой мужчина. – От меня ничего не нужно! Не знал, что женщина, которую я люблю, может быть такой жестокой. Злопамятной и жестокой.

Егор резко повернулся к дощатой двери, с силой распахнул её и вышел из сарая. Полина вздрогнула от его последних слов, щёки её стыдливо зарделись, она вся вспыхнула и метнулась за мужчиной вслед. Она быстро догнала его, схватила его за руку и, прерывисто дыша, быстро произнесла:

– Ну, хорошо, Егор. Разрешу я тебе, а что люди скажут?

Егор внимательно посмотрел на неё и невозмутимо ответил:

– Скажут, что я своему сыну помогаю. А почему бы и нет, Полина?

– Ну, не знаю… – растерянно смотрела на него Полина. – Люди разные… Не все так это поймут. Пойдут разговоры по деревне, Володя узнает… Лучше уж я как-нибудь сама потихоньку…

– У тебя раньше ладошки мягкие были, Полина, – сказал Егор, взяв ладони девушки в свои крепкие мозолистые руки. – И вся ты была такая… нежная, трепетная, как бабочка на цветке. А сейчас, – он раскрыл ладони девушки и медленно провёл по ним пальцами, заставив этим прикосновением Полину вздрогнуть. – Сейчас они жёсткие, потому что ты сама всё делаешь. Да и характер у тебя испортился. Ты уже не та нежная девушка, какой я тебя встретил. Ты стала сердитой, злой, равнодушной. Подумай над моими словами, Полина. Я не прошу много. Мне необходимо видеть сына и помогать ему.

Егор отпустил ладони Полины и пошёл через огород к полю. Девушка метнулась за ним, произнесла ему вслед:

– Ну, хорошо, Егор, хорошо! Мне и в самом деле нужна помощь. Я и не знала, кого попросить… Катю нужно завтра срочно свозить в город, показать врачу и взять справку, иначе её в садик не допустят. А мне с работы завтра никак нельзя.

Егор резко обернулся и с готовностью произнёс:

– К восьми утра подъеду. Всё сделаю.

Пристыженная, Полина виновато улыбнулась в ответ и, развернувшись, пошла к просёлочной дороге.

На следующий вечер Катя вернулась домой довольная, с подарками. Она нетерпеливо вытащила содержимое ярких пакетов и начала хвастаться обновками и гостинцами – красивыми лакированными туфельками и куклой в пышном бальном платье, дорогими конфетами и полным пакетом фруктов.

– Мамочка, смотри! Смотри, сколько подарков мне купил дядя Егор! Я сначала не хотела к врачу идти, я боялась, а дядя Егор пообещал купить мне всё, что я хочу. Если я не буду бояться, вот. Смотри, мамочка, мы и тебе купили подарок. Дядя Егор сказал отдать это тебе, – возбуждённо рассказывала девочка, доставая из пакета коробочку с духами. Полина восхищённо ахнула. Катя держала в руках её любимые духи – « Чёрный жасмин», очень дорогие духи, а потому ей недоступные. Дрожащими пальцами Полина осторожно взяла коробочку из рук дочери и также осторожно открыла, достала изящный флакончик, приоткрыла его и вдохнула тонкий уже забытый аромат. Она закрыла глаза, воспоминания вихрем промчались перед ней – её юность, парк, где произошла их первая встреча с Егором, кафе « Флориан», театральное училище, сцена… Давно, очень давно, в прошлой жизни, когда она играла в театре, её сопровождал аромат этих дорогих изысканных духов. Их дарил ей Егор. И вся она тогда была изысканная, как эти духи, как фарфоровая статуэтка… Не такая, как сейчас. Как это вчера сказал ей Егор. Что с ней стало теперь? Она огрубела не только руками, но и сердцем, душой.