Читать книгу "Круэлла"

Глава 9

Рабочие дни Эстеллы в дизайнерском доме Баронессы пролетали один за другим, и постепенно обстановка стала для неё привычной. Привычной, насколько это возможно, когда твоя начальница – безжалостная модельерша, склонная к перепадам настроения и очень легко выходящая из себя. Эстелла вставала рано и добиралась до мастерской раньше других. И с этого момента до самого обеда с головой погружалась в свой мир: делала наброски, работала с манекенами, шила и перешивала. Каждая смена приносила новый рулон ткани, новую искру вдохновения.

А затем, когда желудок Эстеллы уже начинал урчать, Баронесса заглядывала в мастерскую. К плюсам можно было отнести то, что её появление обычно отпугивало голод, поскольку в дизайнерском доме не приветствовалось, чтобы сотрудники ели на работе. К минусам – то, что никогда нельзя было угадать, в каком настроении окажется Баронесса на этот раз. Иногда она была прохладной и сдержанной (что в её случае можно было приравнять к дружелюбию). В другие дни – холодной и презрительной. А бывала и ледяной – прямо как зима в Арктике. И всё же пока Баронесса одобряла творческие эксперименты Эстеллы и предоставляла ей пространство для развития, Эстелла была готова мириться с её жутким характером.

Так проходили день за днём. И хотя каждую ночь, возвращаясь в Берлогу, Эстелла была выжата как лимон, она ещё никогда не чувствовала себя такой счастливой.

Одним поздним утром Эстелла как раз собиралась добавить последний штрих фасону, который набрасывала на бумагу, когда услышала узнаваемый стук каблуков Баронессы. Положив карандаш, Эстелла поднялась с рабочего места и взглянула на часы: половина двенадцатого. Да, примерно в это время Баронесса отправляет одного из сотрудников за обедом.

В следующее мгновение в помещение вошла Баронесса. Джеффри, как всегда, шёл следом. Баронесса окинула мастерскую взглядом и задержала его на Эстелле.

– Замарашка, – позвала она. Эстелла посмотрела на свою одежду. Это она про неё? Но она почистила свои вещи только прошлой ночью. Хотя руки действительно не помешало бы отмыть от чернил. – Сходи за моим обедом. – И Баронесса сделала заказ, который заставил бы попотеть даже опытного официанта. Эстелла слушала внимательно, стараясь запомнить каждую мелочь. Баронесса заказала кружочки огурца определённой толщины, точное число веточек петрушки, незамедлительно уточнив, что они должны быть срезаны, а не сорваны. Когда Баронесса закончила, Эстелла кивнула и поспешила прочь. Нужно было раздобыть еду прежде, чем заказ улетучится у неё из головы.

К счастью, Баронесса была постоянным клиентом одного ресторана, так что персонал привык к её особому стилю и запросам, поэтому официант не моргнул и глазом, когда Эстелла проговаривала заказ. Она ждала, и волнение всё росло, а время тянулось ужасающе медленно. Баронесса ненавидела ждать. Когда еда наконец была готова, Эстелла пулей помчалась в мастерскую и взбежала вверх по лестнице.

Эстелла остановилась перед дверью кабинета. Она была открыта, но Баронесса была занята беседой с двумя незнакомцами. Её лицо было бесстрастным. Эстелла не решилась войти.

– Поскольку нам принадлежат универмаги, в которых выставлена ваша продукция, – говорил один из мужчин, – мы подумали, что можем подкинуть вам идею.

Другой мужчина в точно таком же костюме и с точно таким же выражением лица, как у компаньона, согласно кивнул.

– Дать обратную связь.

Баронесса вскинула идеальную бровь.

– Отлично, – сказала она. Мужчины уже было выдохнули, но затем она продолжила: – Позволите, я начну? Вот моя обратная связь. Вы низкого роста, толстые, пахнете гнилой рыбой, абсолютно не обладаете чувством цвета, но притворяетесь, что это не так. – Мужчина пониже неловко заёрзал на стуле, и Эстелла была готова поспорить, что он попытался к себе принюхаться. Баронесса повернулась к его компаньону. – Ваши доходы ниже двенадцати с половиной процентов, клиентопоток ниже пятнадцати. – Казалось, мужчину удивило, что Баронессе известны такие цифры. – Да, я проверяю информацию лично. Ваш магазин не реставрировался со времён последней бомбёжки; люди просто не знают, что им делать – покупать или искать укрытие. – Эстелла слушала её тираду, испытывая нечто среднее между страхом и восхищением. Она ещё никогда не слышала, чтобы кто-нибудь (в особенности женщина) говорил столь смело и уверенно. Наблюдать за этим было одно удовольствие, хотя Эстелла ни за что не хотела бы оказаться на месте отчитываемых. Баронесса не закончила. – Большую часть денег, предназначенных для ремонта, вы присваиваете себе и прячете в швейцарских банках. – Она на одном дыхании выдала точный номер счёта, и мужчины побледнели. – И вы считаете, что ваши идеи мне нужны? – наконец произнесла она довольным голосом, откидываясь на спинку кресла. – У меня всё. Ваша очередь. Я вся внимание.

Компаньоны быстро встали со стульев.

– Хорошего дня, – выдавил мужчина повыше, после чего развернулся и ретировался из кабинета. Другой воротничок поспешил за ним. Когда они проходили мимо Эстеллы, она почти была готова поклясться, что один из них хлюпает носом.

В то же мгновение Баронесса подняла взгляд.

– Обед! – произнесла она, по всей видимости, уже позабыв о предыдущих посетителях. – Живо!

Эстелла поспешила войти и вручить Баронессе её обед. Она надеялась только, что еда не слишком остыла и что семь пучков срезанной (а не сорванной) петрушки не увяли за это время.

Подавшись вперёд, Баронесса изучила еду так же внимательно, как она изучала фасоны. После чего кивнула.

– Наконец-то хоть кто-то компетентный, – произнесла она. Эстелла вспыхнула от похвалы и только собиралась поблагодарить Баронессу, как со стороны двери послышался какой-то звук. Обернувшись, она увидела, как в кабинет ввалился незнакомый юноша. Баронесса вздохнула. – И кто-то некомпетентный. – К удивлению Эстеллы, Баронесса продолжила обращаться к ней напрямую. – Это Роджер, мой юрист. Хотя большую часть времени он проводит в захудалом баре, бренча на пианино.

– Привет, – поздоровался Роджер, поднимая руку с документами в приветственном жесте.

– Привет, – поздоровалась Эстелла. Затем, сообразив, что неплохо бы сказать что-нибудь ещё, добавила: – Пианино – это здорово.

Игнорируя обоих, Баронесса достала из контейнера с едой два огуречных кружочка и, устроившись на тахте в углу кабинета, положила их на глаза.

– Время для моего девятиминутного восстановительного сна, – объявила она. – Эстелла, сложи мой обед.

«Она знает моё имя!» – подумала Эстелла, быстро делая, что велено. Она ни разу не слышала, чтобы Баронесса называла кого-то из мастерской по имени. Как это понимать? Неужели что-то изменилось?

Складывая остатки еды обратно в контейнер, Эстелла повернулась к Баронессе.

– Хорошо, – сказала она.

В то же мгновение Роджер произнёс:

– Я могу…

Но никто из них не был удостоен ответом. Баронесса провалилась в сон.

Обменявшись взглядами, Эстелла и Роджер тихонько вышли из кабинета. Эстелле была знакома поговорка «Не буди лихо, пока оно тихо». Если то, что только что произошло, можно считать поворотным моментом в их с Баронессой отношениях, лучше не рисковать.

Эстелла лишилась покоя. Хотя Баронесса продолжала бросать ей крохи внимания, Эстелла понимала, что может потерять её благосклонность в любой момент. От этого постоянно во время работы и особенно при каждом поручении её нервы были натянуты как струна. И это утро не было исключением. Выйдя на балкон перед самым обедом, Баронесса пригласила, или, точнее, приказала Эстелле составить ей компанию.

Некоторое время спустя Эстелла очутилась на заднем сиденье автомобиля Баронессы. Кивнув на альбом, который Эстелла всегда носила с собой, Баронесса велела ей доработать один старый набросок.

Баронесса откинулась на обитую роскошной кожей спинку пассажирского сиденья рядом с Эстеллой и принялась за свой обед. Эстелла тем временем взялась за работу.

Они двинулись по городским улицам, и автомобиль подпрыгнул на кочке. Баронесса, казалось, восприняла состояние дорог как личное оскорбление. Её взгляд упал на альбом на коленях Эстеллы.

– Может, добавить подкладку? – произнесла она.

Эстелла наклонила голову набок. А это идея.

– Можно использовать тюль, чтобы добавить пышности, – предложила она, развивая мысль Баронессы. – Придать объём.

Баронесса кивнула и, съев последний кусок, выбросила то, что осталось от обеда, в окно. Поймав удивлённый взгляд Эстеллы, Баронесса пожала плечами.

– Это соседям, – сказала она. – Они меня на дух не переносят. Самодостаточная женщина. Богатая выскочка. Так что, раз уж они всё равно меня ненавидят, так у них хотя бы будет на то причина. – Увидев ворота поместья Ипсвич, Баронесса выпрямилась. – А, вот мы и на месте, – произнесла она.

Преодолев гигантские ворота, машина двинулась к поместью. Эстелла смотрела во все глаза. По обе стороны цвели идеально ухоженные посадки, ни один листочек и лепесток не выбивались из стройной картины. Даже гравий, которым была усыпана дорожка, казалось, был выровнен таким образом, чтобы не осталось и кочки. Но всё это меркло на фоне огромного особняка. Его украшали десятки окон, и он был на целый этаж выше всех окрестных домов. У дверей поместья выстроился ряд слуг.

Машина остановилась. Баронесса отмахнулась от предложенной водителем руки. Не удостоила вниманием и слуг. Она направилась прямо в дом, сбрасывая перчатки и шляпу по пути. Пара телохранителей, которые никогда не отходили от неё далеко, держались рядом. Трио далматинцев устремилось к Баронессе, громко лая, чтобы привлечь к себе её внимание. Баронесса сделала вид, что не заметила их. Эстелла, еле поспевая за ней, не сводила с псов глаз. Вообще-то она любила собак, но к далматинцам у неё было особое отношение. С той самой ночи, когда три представителя этой породы убили её мать. Поглядывая на животных, которые стояли сейчас рядом с Баронессой, Эстелла с трудом сдерживала тошноту.

Они шли по особняку, не сбавляя шага, и, только дойдя до покоев Баронессы, наконец остановились. Комната своими размерами превосходила даже мастерскую в дизайнерском доме. Потолки составляли шесть метров в высоту, стены были обклеены дорогими обоями. Под ногами Эстеллы лежал роскошный ковёр.

Баронесса ждала, остановившись перед зеркалом в полный рост. Две служанки вошли в комнату и принялись переодевать госпожу. Она стояла, словно живой манекен со скучающим лицом, пока на неё натягивали платье.

Эстелла принялась рисовать в альбоме, вдохновившись окружающим великолепием. На бумаге обретало форму новое платье.

– Эстелла! – Голос Баронессы испугал Эстеллу, и она пролистала страницы к наброску, который делала в машине. – Лиф. Нужно подточить карандаш. Украшения! – произнесла Баронесса повелительным тоном, обращаясь к Джону, своему камердинеру. Она велела достать бесценные аксессуары. Слуга направился к дальней стене комнаты. Он надавил на стену, открыв потайную дверь, за которой скрывалась ещё одна, запертая. Охранник достал ключ и открыл её, после чего исчез внутри тайника-сейфа. – Ты наточила карандаш? – вновь спросила Баронесса, устремив внимание на Эстеллу. Эстелла кивнула, но не ответила, сосредоточившись на доведении модели до совершенства. В следующее мгновение камердинер возник из потайной комнаты с подносом сверкающих украшений в руках. Баронесса сошла с платформы, на которой всё это время стояла, и подошла к нему. Она бегло просмотрела варианты с бриллиантами и сапфирами, рубинами и изумрудами. Она отодвинула в сторону несколько экземпляров поменьше и наконец выбрала комплект с бриллиантами, состоявший из ожерелья, серёг и крупного кольца. – Отлично, – сказала она, показываясь присутствующим. – Как я выгляжу?

– Умопомрачительно, – без промедления ответили слуги.

Баронесса, казалось, пропустила дежурный комплимент мимо ушей.

– Эстелла, – позвала она, – показывай. – Эстелла быстро подошла к ней. Протягивая альбом, она показала начальнице эскиз, который та запрашивала. Баронесса коротко кивнула. – А как бы сделала ты?

Эстелла помолчала. Она не знала, что сказать. Баронесса хочет узнать честное мнение о её модели или это ловушка? В конце концов Эстелла решила рискнуть и внесла несколько быстрых правок в набросок, после чего протянула его Баронессе, не смея дышать.

Баронесса изучала рисунок, казалось, целую вечность.

– Думаю, ты… кое-что можешь, – наконец заключила она. Затем, не сказав больше ни слова, развернулась и вышла из комнаты. Слуги последовали за ней.

Глава 10

У Эстеллы болели глаза. Она разглядывала набросок, прикреплённый к стене кабинета Баронессы, почти целый час, пытаясь его улучшить. Баронесса была здесь же – сидела за рабочим столом, выискивая недостаток за недостатком. Всякий раз Эстелла делала набросок лучше и прикрепляла его к стене для сравнения. Её не огорчала критика. Она помогала ей расти как дизайнеру. И хотя Баронесса ей не то чтобы нравилась, Эстелла определённо уважала её мнение. Так что она смирилась с её комментариями и резкими замечаниями.

– В этом есть что-то отталкивающее, – изрекла Баронесса, глядя на последний вариант. – А я склонна доверять своему чутью.

Эстелла быстро сделала новый набросок и прикрепила его к стене.

– Я подумала, почему бы не сделать силуэт прилегающим? – предложила она.

– О, ты подумала, неужели? – колко ответила Баронесса.

Эстелла кивнула на новый набросок. Со временем она стала вести себя с Баронессой более уверенно. Но ей никогда не хватало смелости перечить ей. До этого момента.

– Я думаю, так лучше, – подтвердила она, настаивая на своём.

На мгновение в комнате повисло напряжённое молчание, и Эстелла прикусила губу. Но затем, к её удивлению (и удовольствию), Баронесса кивнула.

– Вообще-то ты права, – согласилась она. Говоря это, Баронесса повернулась в кресле, и солнечный луч, пробившийся сквозь световой люк, осветил изящное ожерелье, которое она надела сегодня.

Эстелла негромко ахнула.

Это было ожерелье её мамы – то самое, которое она потеряла в ту ужасную ночь много лет назад.

Прежде Эстелла его не видела. Оно было спрятано под шарфом, элегантно драпирующим шею Баронессы. Но вот оно здесь, сверкнуло перед лицом Эстеллы, и к горлу подкатила тошнота.

«Откуда оно у Баронессы?» – подумала Эстелла, пытаясь усмирить дрожь в руках.

– Ваше ожерелье… – проговорила Эстелла неровным голосом.

Баронесса взяла тонкий ломтик огурца с тарелки перед собой, не заметив перемены в лице Эстеллы и её ошарашенного взгляда.

– Семейная реликвия, – ответила она небрежно. – С ним связана занятная история. Одна из служанок его украла.

– Нет, не может быть! – Слова слетели с языка Эстеллы прежде, чем она смогла себя остановить.

Подняв взгляд, Баронесса холодно уставилась на Эстеллу. Одно дело стоять на своём, когда они обсуждают рабочие моменты, но никто не смеет говорить с ней в таком дерзком тоне.

Придя в себя, Эстелла почтительно улыбнулась Баронессе, но мысли продолжали лихорадочно носиться в её голове. Как она не соотнесла одно с другим раньше?

Баронесса. Её благодетельница.

И женщина, на вечер которой они с мамой явились без приглашения много лет назад. Хозяйка трёх крупных далматинцев.

Это один и тот же человек.

Эстелла была ребёнком, и та ночь была омрачена таким горем, что она, по всей видимости, выбросила из головы внешность той женщины. Но сейчас воспоминания обрушились на неё с невиданной силой. Женщина на лестнице, одетая как Мария-Антуанетта, которая безучастно смотрела, как мать Эстеллы летит с обрыва. Собачий лай и беззвучный крик девочки.

Эстелла заставила себя вернуться в настоящий момент.

– Извините. Я хотела сказать, что это звучит просто невероятно. Она работала на вас? – продолжила Эстелла, надеясь, что её объяснение прозвучало убедительно.

По всей видимости, да, потому что Баронесса кивнула.

– Когда-то, – сказала она. – Много лет назад. Украла его у меня и оказалась достаточно глупа, чтобы заявиться сюда снова. После чего погибла, сорвавшись с обрыва.

– Какая трагедия, – слабо пробормотала Эстелла. К горлу подступил комок. Как Баронесса может говорить о смерти её матери так буднично?

– Это случилось во время моего зимнего бала, и её смерть сильно подпортила мне веселье. – Баронесса потянулась и зевнула. – Ну, хватит об этом. Время для моего девятиминутного послеобеденного сна. Не забудь меня разбудить.

Эстелла кивнула.

– Обязательно, – пролепетала она, глядя на Баронессу во все глаза. Ей пришлось приложить неимоверное усилие, чтобы не подойти к женщине и не ударить её по самодовольному лицу. Смерть матери и сломанная жизнь самой Эстеллы для Баронессы лишь досадное неудобство, испортившее ей вечеринку? Глубоко вдохнув, Эстелла усмирила свой гнев. Прошлое не изменить. Но она может попытаться получить ответы на вопросы, которыми она без конца задавалась все эти годы. – Так кем вам приходилась та женщина? – спросила Эстелла, пытаясь говорить как ни в чём не бывало.

– Неважно, – ответила Баронесса, направляясь к тахте. – Это история о том, как мне повезло. У неё был ребёнок, «уникальный, как снежинка» и всё такое. Банальный случай вымогательства.

Эстелла стиснула зубы. Всё было совсем не так.

– Может, она просто любила своего ребёнка?

– Судя по всему, у неё был только один человек, о котором она должна была заботиться, и эту задачу она с треском провалила, – съязвила Баронесса.

Её слова прозвучали для Эстеллы как пощёчина. Мама любила её и жертвовала для неё всем. А Баронесса говорит о ней так, словно та была мусором.

Не подозревая о кипящем в груди Эстеллы возмущении, Баронесса улеглась на тахте и положила огуречные кружочки на глаза. В следующее мгновение она уже мирно посапывала.

Эстелла смотрела на неё, не отрывая взгляда от ожерелья. Оно было так близко. Стоило только потянуться за ним…

Вдруг она услышала голоса, доносившиеся из коридора. Они становились всё ближе. В следующее мгновение в кабинет вошли Джеффри и Роджер, следом за ними – два измождённых помощника с прекрасным платьем на руках. Последними вошли телохранители. Джон держал дорожную шкатулку с украшениями Баронессы. Заметив Эстеллу, он смерил её недобрым взглядом.

– Баронесса, – произнёс Роджер негромко, – у нас встреча в «Ритце»…

Пробормотав пару ругательств себе под нос, Баронесса неохотно поднялась на тахте. Её девятиминутный сон составил меньше пяти минут. А значит, она будет ещё невыносимей, чем обычно. Встав, Баронесса не произнесла ни слова, пока две перепуганные служанки возились, одевая её. Облачённая наконец в платье, со свежей причёской на голове, Баронесса жестом приказала поднести ей шкатулку.

Заглянув внутрь, она подцепила новое ожерелье и сняла то, что уже было на шее. Эстелла пристально смотрела на украшение матери, которое Баронесса бесцеремонно бросила в шкатулку. Джон проследил за её взглядом. Его глаза слегка округлились, но не от того, что он её в чём-то заподозрил. Скорее он о чём-то догадался. Шкатулка захлопнулась.

В следующее мгновение Баронесса гордо прошагала из кабинета. Свита последовала за ней.

Эстелла смотрела, как они уходят. Её ноги словно приросли к полу. Она так долго пыталась произвести впечатление на Баронессу. Она вложила все свои мечты и чаяния в работу на эту женщину.

А та оказалась чудовищем.

Чудовищем, которому было всё равно, что мама Эстеллы умерла, а маленький ребёнок остался сиротой. Чудовищем, которого заботила только собственная персона и какая-то дурацкая вечеринка.

Разбитая мечта Эстеллы была на вкус как пепел.

«Ну и что мне теперь делать?» – подумала она с тяжёлым сердцем.

Эстелла не была готова вернуться в Берлогу. Но и оставаться в мастерской было невыносимо. Всякий раз при виде имени Баронессы на очередном наряде, наброске на стене или документе в корзине ей становилось дурно.

Эстелла сгребла свои вещи в охапку и вышла на улицу. Она бесцельно брела по дороге, словно в тумане. Она просто позволила своим ногам нести себя, а сама мысленно вернулась к той тёмной ночи, которая навсегда изменила её жизнь. Она так давно о ней не думала. Но сейчас воспоминание было столь отчётливым, словно трагедия произошла совсем недавно.

Мама и Баронесса разговаривают. Собаки лают. А затем мамы больше нет. Она погибла, упав с утёса. Воды у его подножия навсегда поглотили её.

Это страшное событие наложило отпечаток на жизнь Эстеллы. Ей пришлось жить по законам улиц. А Баронесса тем временем прохлаждалась в своём роскошном особняке, посещала лучшие вечера и создавала фантастические наряды. Словом, делала всё, чтобы её имя стало синонимом высокой моды.

Какая несправедливость.

Вздохнув, Эстелла подняла глаза и увидела, что ноги принесли её к Риджентс-парку. Казалось, фонтан мерцал в ярком свете луны. Она подошла к ближайшей скамейке, села на твёрдую поверхность и зарылась лицом в ладони.

Почувствовав на себе чей-то взгляд, Эстелла подняла глаза. К своему удивлению, она увидела Джаспера и Хораса. Они стояли перед ней. Джаспер выглядел встревоженным, а Хорас… Ну, он выглядел как Хорас.

– Говорил же, – произнёс Хорас самодовольно. – Где ей ещё быть.

Эстелла пожала плечами. Он прав. Но для чего они её искали? Она посмотрела на небо в сумерках и вспомнила. Они собирались провернуть одно дельце этим вечером в театральном квартале. Она и не заметила, что уже поздно. Как вдруг её глаза наполнились слезами, а изо рта вырвался стремительный поток слов.

– Она назвала мою маму воровкой, – сообщила Эстелла. – И сказала: «Мать из неё получилась никудышная».

Джаспер тряхнул головой, пытаясь разобрать, что говорит Эстелла и о ком она ведёт речь. Затем его глаза округлились, когда он сообразил что к чему.

– Баронесса знала твою маму?

Эстелла кивнула. Поднимаясь на ноги, она вытерла ладони о полы рубашки, беря себя в руки.

– Оказывается, это на её вечер мы приехали тогда много лет назад, – объяснила она. – Мама на неё когда-то работала. Я обронила ожерелье, убегая. Видимо, она его нашла. – Когда эти слова прозвучали, сложившаяся ситуация стала ещё реальнее и ещё ужаснее. Но кроме того, они придали Эстелле решимости сделать то, что она сочла обязательным в то же мгновение, когда увидела ожерелье. Выбора нет. – Я его верну.

– Вернёшь? – повторил Джаспер. – То есть…

– Украду, – закончила за него Эстелла. Именно это она и собиралась сделать. Баронессе не достанется единственная вещь, которая осталась от мамы. – Я могла бы попросить отдать его мне, но она ужасный человек, так что, скорее всего, и думать об этом нечего. К тому же украсть его будет куда веселее. – Она улыбнулась.

Хорас согласно кивнул.

– Наконец-то! – радостно воскликнул он. – Вот в чём вся соль!

– У неё море украшений, – поведала Эстелла Хорасу. – Можешь забрать все. Ни в чём себе не отказывай. После этого дела мы сможем уйти на покой.

Джаспер пожал плечами. Он не хотел, чтобы это дело стало последним. Его вполне устраивала такая жизнь.

– Но море украшений – это всегда хорошо, – согласился он.

Хорас воспринял затею с большим энтузиазмом.

– Звучит первоклассно, – сказал он, выпячивая пузо, – а мне такое по нраву.

Обхватив этих двоих, которые за годы стали её новой семьёй, Эстелла стиснула их в объятиях. Да, они не приходились ей кровными родственниками, но они о ней заботились… всегда. И скоро они помогут забрать то, что принадлежит ей по праву.

Осталось только придумать план.