![](/books_files/covers/thumbs_240/mig-i-vechnost-istoriya-odnoy-zhizni-i-nablyudeniya-za-zhiznyu-vsego-chelovechestva-tom-1-chast-1-krupicy-proshlogo-chast-2-v-plavilnom-kotle-ameriki-236189.jpg)
Автор книги: Евгений Бажанов
Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 55 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]
Когда Г. очень посредственно ответила, она вернулась на место и стала меня уверять в своей вине, что она меня просила о подсказке, хотя не имела права делать этого. Но я-то знала, что во всем виновата только я сама, ведь я подсказала, я обманула. (Ложь в человеке я презирала больше всего, даже больше эгоизма, а теперь налгала я сама. Как я теперь себя ругаю за эту пакость за спиной М.М., мне стыдно еще больше потому, что я сама всегда осуждала ребят за ложь, а сама была хуже их.)
Как прошли уроки дальше, я не помню, но уверена, что они были для меня вечностью. Всякий раз, когда я встречалась глазами с М.М., мне казалось, что я никогда больше не смогу стать человеком, такими презирающими были ее взгляды, когда я иногда решалась посмотреть М.М. в лицо. Когда я вернулась домой, мне было еще хуже. Внутри было пусто, но хотелось с кем-нибудь поговорить (мне было очень страшно, я ни во что не верила, я была кончена). Но с кем? Только М.М., дорогая М.М., только ей я могла все сказать, только ей я могла высказать ненависть к самой себе, только ей я должна была сказать о том, что не должна была оскорблять ее своей подсказкой за ее спиной. Я металась по квартире, но к М.М. пойти так и не решилась, я струсила, я боялась, но по-прежнему молчать я не могла.
Выход из положения явился – это был дневник. Выход! Я нашла выход! Впервые в жизни я начала писать свой дневник. У меня были когда-то попытки, так как в детстве мы все страдали от страсти писать дневники, но я скоро поняла, что доверять бумаге свои мысли не очень интересно, теперь же я чувствовала в этом потребность. Только в те минуты, когда я писала дневник, мне было легче, после же все было по-прежнему, правда, мое презрение к себе сменилось только болью и жалостью к самой себе, да это было еще хуже!»
Моей сестре Вике Наташа зачитывала другой отрывок из своего дневника, где она с восторгом пишет о Л.И. Брежневе, о том, как счастливо живется под его руководством. Зачитав этот отрывок, Наташа констатировала: «Какой же я была тогда наивной!».
А много лет спустя в дневнике за 2006 год (21 октября) моя супруга так описывала настроения школьников в ту эпоху:
«Слушали всем классом, затаив дыхание, выступление Хрущева на съезде с обещаниями победы коммунизма в 1980 году, и, что интересно, формировании к этому времени нового типа человека – человека коммунистической морали». При этом Наташа делала такое резюме: «Наши родители практически безвозмездно, за копеечные зарплаты, но с полной отдачей сил, своих дарований создали много положительного – все это попрано, «расхапато»».
Ну, а одноклассники ныне вспоминают, что Наташеньку по большому счету ничего кроме учебы не интересовало. Талант, помноженный на упорный труд, приносили замечательные результаты. К тому же девочку отличали честность, чистота, преданность родным, близким, друзьям, доброта, бескорыстие. Окружающие отвечали лучезарной девочке взаимностью. Ее обожали учителя во главе с упоминавшейся выше классной руководительницей Майей Моисеевной Винокуровой.
Один из одноклассников Наташи замечает:
«В выпускном классе, что мне запомнилось, она много общалась с классным руководителем Майей Моисеевной и была ее любимицей, причем вполне заслуженно».
Другие товарищи по учебе подтверждают: Майя Моисеевна обожала Наташу. Да и сама Майя Моисеевна не раз в последующие годы признавалась мне, что любила Наташу больше всех учеников, которых у этой учительницы за многие десятилетия преподавания накопилось несколько тысяч!
Правда, это не мешало Наташе проявлять смелость и принципиальность. В старших классах она стала осознавать, что Майя Моисеевна на уроках истории не всегда следовала правде, и ученица вступала с педагогом в полемику. Позднее, после распада коммунистического режима в СССР, Майя Моисеевна признавала, что была неправа, пытаясь спорить с умной девочкой.
Вот опять воспоминания одноклассника Владимира Михайловича Овсянникова о Наташе:
«Только в зрелом возрасте мы осознали, с каким ярким и талантливым человеком нам выпало провести школьные годы. Я говорю о Наташе Корсаковой, ставшей потом по мужу Бажановой. В школе же мы этого не понимали, воспринимали ее как обычную девочку. Впрочем, нет, не совсем обычную девочку. Играм и беготне на переменах она предпочитала времяпровождение с книгой.
Наташа… какой она мне вспоминается в детстве? Я не с первого класса учился в этой школе, когда перевелся туда, Наташа уже была там. В первые годы учебы она ничем не отличалась от остальных. После четвертого класса, хотя класс у нас был и дружный, Наташа как-то обособилась, в отличие от остальных стала все внимание отдавать учебе. А в ответах и разговорах во всем ссылалась на мнение бабушки. Для нее бабушка была непререкаемым авторитетом».
Супруга Владимира Михайловича Татьяна Анатольевна Обыденнова, тоже одноклассница, отмечает следующее:
«В первом классе мы раздельно от мальчиков учились, а со второго класса нас объединили. Мы вместе учились, вместе выходили гулять. Все, кроме Наташи. Наташа оставалась с бабушкой. Школу Наташа окончила с золотой медалью. И это не было легкой победой. Просто Наташа была труженица: училась, училась и училась! Но она была очень добрая, если надо, и списывать давала. Одним словом, в школьные годы на первом месте для нее были учеба и бабушка. Она всегда была скромной и хорошей. Мы испытали шок, когда узнали, что ее больше нет с нами.
…У Наташи не было детей. Как-то на встрече выпускников она сказала мне примерно следующее: «Бог не дал мне детей, видно, это не моя судьба иметь детей». Как я понимаю, муж заменил ей ребенка, она очень о нем заботилась, не раз подчеркивала: «Я очень счастлива с мужем».
После окончания школы мы ежегодно встречались всем классом 1 сентября. Наташа всегда была худенькой, красивой и узнаваемой, в отличие от остальных одноклассников, которых годы изменили до неузнаваемости. Потом Наташа долго ухаживала за больной мамой и уже после ее смерти немного набрала вес. Когда я ее такой увидела, даже рассмеялась и сказала: «Наташа, ты становишься, как все мы». Взрослая Наташа всегда вспоминается мне в светлой одежде и бирюзовых украшениях. Все это удивительно ей шло!
Очень жалко, когда такие люди так рано уходят! Мы благодарны Евгению Петровичу, что он предоставил видеозаписи Наташи. Мы на экране вновь увидели ее, узнали, какая насыщенная профессиональными успехами была у нее жизнь. Эта сторона ее жизни была нам не слишком хорошо известна. Поскольку Наташа – человек очень скромный, она мало рассказывала о своих успехах. В школе Наташу всегда отличали усердие в учебе, широкий кругозор, чуткость. Теперь можно сказать, что то, какой была она в детстве, стало предвестником ее последующей яркой, необыкновенной и плодотворной в профессиональном, плане жизни».
В.М. Овсянников добавляет:
«Такой светлый был человек! Мы редко виделись, но в основном, если встречали Бажановых, они идут, оба улыбаются, Женя всегда нагружен сумками, а Наташа, красавица, рядом налегке. Сразу было видно, дружная и любящая пара».
А вот как отзывается о Наташе еще одна одноклассница, Надежда Александровна Меринова (по мужу Рухманова):
«У нас был весьма дружный класс. И это несмотря на то, что наша школа была не совсем простой. Здесь в основном преобладали ученики из «непростых» семей – работников ЦК КПСС и других высоких ведомств. Однако Наташины родители, насколько я знаю, не имели отношения к партийной и прочей номенклатуре. Ее папа был военным моряком, а мама – врачом. Она работала в Боткинской больнице. Школьную форму Наташа носила индивидуального, судя по всему, домашнего пошива. В этой форме все было строго – юбка должна была закрывать коленки вплоть до щиколоток. Еще она носила красный бант на голове. Надо сказать, что из всех цветов Наташа предпочитала ярко-бордовые или красные тона. Возможно, хотела таким образом как-то выделиться, поскольку в семье воспитывалась в суровой строгости. Особенно этим отличалась бабушка, которая не давала внучке шансов расшалиться.
Но не только этим запомнилась Наташа. Она была одной из самых красивых и примечательных девочек в классе. Я пришла в эту школу в пятом классе. Хотя сидела вдалеке от Наташи, через ряд, но сразу приметила эту девочку. Ее выделял очень красивый открытый лоб. Она обладала ярким румянцем и очень красивыми глазами. Ее, как говорят в народе, «брови соболиные» были идеальными. Наташа внешне чем-то напоминала «Венеру» кисти Сандро Боттичелли. Кто-то сравнивал её со «звездами» кино – Катрин Денев, Роми Шнайдер и Одри Хепберн. Как известно, все они – королевы красоты всех времен. И такое сравнение тоже было уместным. Она также была самой юной девочкой в классе. То ли это обстоятельство, а может быть ее самодостаточность и независимый характер стали причиной того, что в школе у нее практически не было близких друзей. Тем не менее все одноклассники, и я в том числе, к ней относились уважительно и даже прозвали ласковым прозвищем «Корсача» – производное от ее девичьей фамилии Корсакова.
Наташа никогда не распространяла каких-то сплетен и не занималась интриганством. Она была выше всего этого. Мальчиками она тоже не увлекалась. Ей это было просто неинтересно. Так что ревнивицей она тоже не была. В моем представлении она была не от мира сего.
Чем еще выделялась Наташа, так это упорством в учебе и познании чего-то нового. Мы с ней около двух лет занимались в Клубе юных искусствоведов в Музее изобразительных искусств имени A.C. Пушкина. Так что со вкусом у нее всегда было все в порядке. Почти год она, как и я за компанию, отучилась в физико-математической школе при МГУ. Помню, нас снимали для одной школьной телепередачи, в которой мы решали различные задачки. Тогда мне запомнилось, как фотогенично Наташа смотрелась на телеэкране. Она всегда и во всем старалась быть отличницей. Школу окончила с золотой медалью. Обладала прекрасным музыкальным даром. Гораздо позже, на одной из встреч одноклассников, кто-то предложил потанцевать. Наташа так здорово отплясывала, что одна из девчонок ее спросила: «Где же ты так научилась классно танцевать, ведь в школе ты даже не ходила на танцы?» На что последовал ответ: «Так, жизнь научила». Вообще, за что бы она ни бралась, все у нее получалось на «пятерку»».
А еще я нашел в домашнем архиве весьма примечательную открытку, пожелания одноклассников Наташе в 11-м, выпускном, классе по случаю Женского дня 8 Марта. Пожелания воистину пророческие:
Художник A.B. Плетнев.
Цветное фото К. К. Кудрявцева.
КАРТОЧКА ПОЧТОВАЯ
Милая Наташа!
Поздравляем тебя с праздником 8 Марта.
Желаем тебе счастья
И успехов в жизни.
Пусть твое имя займет достойное место среди ученых-историков.
Куда……………
…………
Кому …Корсаковой……………
………… Наташе………
Адрес отправителя:…………
……Мальчики. 11 кл. «Б»………
Издание Министерства связи СССР. А 11856 10.XII.1963. МПФ Гознака. 1964. Зак. 11585. Цена художественной карточки с маркой 4 коп.
Сама Наташенька, вспоминая о школьных годах, рассказывала, как вместе с классом проходила производственную практику на телевизионном заводе на Багратионовской. Научилась собирать телевизоры, чем гордилась. И сожалела, что завод закрылся. Правда, на его месте открылся огромный рыночный комплекс, куда мы частенько ездили с Натулей «отовариваться» – покупали продукты, одежду, обувь и бытовую технику.
Глава 3. Студенческая пора
В старших классах встал, естественно, вопрос о поступлении в вуз. Бабушка выступала за журналистику и не раз высказывалась в пользу этой профессии. В свое время она выбрала для дочери, Наташиной мамы, профессию врача, теперь требовала от внучки последовать ее совету. При этом подчеркивала, что не зря же Наташу школьные учителя называют «маленьким Белинским».
Внучка, однако, колебалась. С одной стороны, Наташенька увлекалась физикой и подумывала о поступлении в соответствующий вуз, посещала специальную физматшколу при МГУ. С другой стороны, в старших классах стала членом Клуба юных искусствоведов в Музее изобразительных искусств имени А.С. Пушкина. И долго не могла выбрать жизненную стезю, кем быть, физиком или лириком. Второе перевесило.
Изучая искусство, увлеклась Индией, ее культурой, историей, архитектурой, языками. Дома было принято решение подать документы в Институт восточных языков (ИВЯ) при МГУ. Документы приняли, но предупредили: конкурс столь велик, что девочек вообще брать не будут. Посоветовались с Г.Ф. Кимом, крупным ученым-востоковедом и другом семьи. Тот сказал, что у него самого сдает в ИВЯ дочь, но он не уверен в успехе. Тогда Наташа с родителями задумались: где еще можно изучать Индию? Вспомнили о МИМО (позднее – МГИМО)[11]11
Далее для удобства используется аббревиатура «МГИМО».
[Закрыть], куда регулярно поступали мальчики и девочки из Наташиной весьма элитной школы на столь же элитном Кутузовском проспекте города Москвы.
В черновой тетради Наташи, исписанной математическими формулами, я нашел ее переписку с кем-то из одноклассниц.
Незнакомый почерк: «Куда ты решила идти?».
Наташин почерк: «Еще не знаю, но думаю попробовать в ИМО. Мне советуют идти в университет Дружбы…».
Незнакомый почерк: «Могут принять в МАИ, но я хочу в МИФИ или мехмат. Еще на инженера-физика можно, а конструкторский не выйдет. Я хочу в физический, но из-за сердца не примут, придется в гуманитарный…».
И еще незнакомый почерк: «Я должна заниматься в Клубе искусствоведов при музее Пушкина суббота 6 вечера, если поступлю. Физический кружок Анатолия Михайловича – вторник».
Там же: «Как ты думаешь, лучше заниматься сразу 2 часа или по 1 часу 2 раза?».
На выпускном школьном вечере учитель физики сокрушался. Он считал, что Наташа с ее уникальными способностями в области естественных наук, должна поступать в МИФИ или на физический факультет МГУ. Наташа и сама не была уверена в правильности выбора. В МГИМО, сетовала она родителям, берут только по знакомству, а потом также по знакомству распределяются и делают карьеру.
Решающую роль сыграли слова классной руководительницы Майи Моисеевны Винокуровой:
– Ты так сильно училась, что тебе абсолютно не о чем волноваться, у тебя все будет хорошо.
Наташа приняла совет с учетом того, что экзамены в МГИМО проходили в июле, раньше чем в других вузах. Если бы не получилось в МГИМО, она подалась бы на истфак МГУ. Мгимовские экзамены послужили бы репетицией. Впрочем, родители не сомневались в успехе. Папа говорил: «Наташа, ты золотая медалистка, никакой блатной тебе не помешает».
Некоторые из абитуриентов, тоже поступавшие в МГИМО, сумели освободиться от выпускных экзаменов в школе, можно сказать, сберегли силы и нервы. Наташа все выполняла по полной программе, очень устала, но тем не менее мгимовские экзамены сдавала с блеском. Однако из-за отсутствия блата оценки ей занижали. И приняли на факультет международных экономических отношений (МЭО) «кандидатом в студенты». Это означало, что девочку могли отчислить после первой же сессии за недостаточно высокие оценки. Это было первое столкновение моей будущей жены с несправедливостью. Она поняла, что во взрослой жизни, в отличие от того, чему учили в школе, не все решают знания и совесть[12]12
Племянник Тамары Григорьевны (сын сестры) тоже пытался в 1966 году поступить в МГИМО, но не прошел по конкурсу. Сейчас преподает философию в Петербурге.
[Закрыть].
Уже после зачисления Наташи в МГИМО папа, Евгений Павлович, пожаловался своему знакомому, министру Морфлота Бакаеву, на мгимовские мытарства дочери. Тот живо отреагировал:
– Что же Вы раньше не сказали, один звонок, и я все решил бы без проблем.
А вот как, по свидетельству Надежды Александровны Мериновой (Рухмановой), отреагировали на поступление Наташи в МГИМО одноклассники:
«Наташин «разворот» (другого слова не подберу) в сторону дипломатии явился для нас – ее одноклассников – сродни «грому средь ясного неба». У нас еще в 9-м классе сформировалась группа желающих поступать в этот престижнейший вуз. Это были дети родителей, связанных по работе с международными делами или просто занимавших высокие посты в государстве. Наташа в данную группу не входила. Никто не ожидал, что Наташа будет поступать (и поступит) в МГИМО. Некоторые даже шутили, узнав об этой сенсации, что, дескать, «без блата Наташка пролетит мимо». Другие судачили о том, что в МГИМО она пошла, чтобы вырваться из-под гнета бабушки. Так ли это – не буду гадать. Но в любом случае… Наташа попала в самое «яблочко». Никто из тех, кто поступал с ней, не стал таким успешным и ярким. Наташа превратилась в подлинную звезду и внешне, и в плане дипломатической и научной карьеры. Она выросла в крупнейшего специалиста и по Востоку, и по другим регионам. В МГИМО же она нашла свою первую и единственную любовь в лице Евгения Петровича».
…Я, как и Наташа, был зачислен на 1-й курс МЭО. Нас собрали, чтобы объявить, кому какой язык учить. Словно предчувствуя свою судьбу, я сидел в зале и вслух, и про себя повторял: «Хоть бы не китайский, хоть бы не китайский!». К тому времени (1964) советско-китайские отношения и, главное, восприятие Китая в нашей стране окончательно испортились. КНР, бедная, отсталая страна, да еще со странными порядками, с дурацкой пропагандой, почти никого не привлекала.
И надо же было так случиться, что именно меня первым среди китаистов назвали. Зал немедленно разразился смехом, одновременно сочувствующим, издевательским и злорадным. Такой же реакции удостоились озвученные затем фамилии других новоиспеченных китаистов.
После китаистов объявили кореистов, в том числе Наташу. Зал эмоций не высказал, но зато приговоренные изучать этот малоизвестный и непопулярный язык сильно расстроились. Наташа, как я уже писал выше, в школе увлекалась Индией и мечтала овладеть хинди или урду. И вдруг корейский! Все, что связывало ее с Кореей, был подаренный в детстве пупс-кореец (он долгие годы хранился у нас на даче, но несколько лет назад куда-то запропастился). И помнила еще эпизод из далекого детства, когда с бабушкой ехала в поезде по маршруту Москва – Баку. В том же вагоне путешествовали корейцы, и поскольку на Корейском полуострове тогда шла кровопролитная война, пассажиры их очень жалели.
Не только Наташа, но и остальные корееведы стали таковыми поневоле. Причем один из них, Лев Макаревич, подал заявление на столь непопулярный китайский язык. Других заявлений на китайское отделение не было, и тем не менее парню «влепили» корейский.
Чехарда с распределением языков всегда была свойственна МГИМО. Олег Герасимович Пересыпкин, ректор Дипакадемии в 1987–1993 годах, поступал в МГИМО в 1959 году и тоже подал заявление на китайский. Но в отличие от Левы Макаревича получил арабский. И стал видным арабистом-дипломатом, ученым, педагогом.
Система назначения языков сохранилась и поныне. Дочери моей коллеги, желавшей освоить скандинавские языки, дали хинди. После длительных препирательств и разбирательств сжалились и перевели на… украинский язык. В Дипакадемии тоже случались курьезы. Со мной там учился (в 1979–1981) азербайджанец, к моменту поступления блестящий переводчик арабского. Так ему вменили в обязанность освоить вьетнамский.
Перед началом занятий первокурсников отправили на летние работы. Я принял участие (конечно, в высшей степени скромное) в строительстве гостиницы «Россия» в Зарядье (которую уже в постсоветскую эпоху снесли). Наташенька же поехала в колхоз. Там познакомилась и сдружилась с тремя девушками – Наташей Ефремкиной, Леной Моисеевой и Юлей Захаровой. Первая из этих трех подруг так вспоминает знакомство с моей Наташей:
«Мы познакомились с Наташей Корсаковой в августе 1964 года, когда поступили в институт. Нас отправили в колхоз, и мы там оказались вместе. Хотя заметила я Наташу еще на первом собрании курса. Она выделялась скромностью: темно-синяя юбка, белая блузка, никаких украшений.
В колхозе дом, где мы жили, находился на краю села. Недалеко за околицей был большой стог сена. Для нас, городских, это была экзотика. Мы забирались на стог и лежали там, глядя на небо. Нам это все казалось совершенно необыкновенным.
Много лет подряд после той поездки в колхоз на Наташин день рождения мы провозглашали тост «За стог сена!». Когда Наташа семь лет жила в Америке, мы переписывались, и в каждый ее отпуск обязательно встречались. Эти встречи были для нас очень важными.
В августе 2014 года нашей дружбе должно было исполниться 50 лет, и мы хотели торжественно отметить «золотой» юбилей. Наша последняя встреча состоялась в апреле, мы провели вместе весь день. Когда я уходила, Наташа сказала: «Спасибо, you made my day!».
Мы не знали, что это была наша последняя встреча».
Наташа Ефремкина бросила учебу в МГИМО уже где-то на втором или третьем курсе, Лена Моисеева с большими мытарствами, но, кажется, доучилась до конца. А Юля Захарова, моя коллега по китайской языковой группе, училась только на отлично и хорошо. Но близкой моей Наташе осталась на долгие годы лишь ее тезка Наташа Ефремкина.
Китаистов и кореистов объединили в одну академическую группу (№ 8). Языки мы учили отдельно, все остальное – вместе. Меня к тому же назначили старостой академической группы, так что я в первый же день перезнакомился со всеми членами группы (нас было 13 человек). Наташа сразу бросилась в глаза своей привлекательной внешностью, лучезарностью, доброжелательностью. Она все время улыбалась и звонко смеялась. Говорила красивым, переливающимся, завораживающим голосом. Мы стали сотрудничать и сдружились. Я рассказывал Наташе о том, как мы учим китайскую грамоту. Она, в свою очередь, делилась впечатлениями об изучении корейского языка.
В корейской группе насчитывалось шесть человек. Преподавали корейский язык настоящие энтузиасты, влюбленные в свою работу и в Корею. Основной курс вела молодая Валентина Николаевна Дмитриева, разговорный язык – пожилой кореец Хан Дык Пон.
Студентам сразу разъяснили, что происхождение корейского языка, как и самого корейского народа, до конца не определено. Но доминирует теория родства корейского языка с алтайскими (объединяющими тюркские, монгольские и тунгусо-маньчжурские языки) и японским. При этом письменность в Корею (так же как в Японию и Вьетнам) пришла из Срединной империи. Примерно две тысячи лет назад корейцы стали пользоваться китайскими иероглифами. Вместе с иероглифами жители Страны утренней свежести усваивали и китайские слова, которые составляют 70–80 % всего словарного запаса современного корейского языка. Использование иероглифов открывало доступ к наиболее продвинутой культуре Дальнего Востока, делало корейцев частью высокоразвитого синоцентрического мира. Но это письмо создавало и неудобства. Местный язык грамматически очень отличается от китайского, он, в частности, изобилует суффиксами и окончаниями, существительные в нем склоняются, глаголы спрягаются.
Обходиться одними иероглифами, которые всегда неизменны, было трудно. И корейские ученые под руководством короля Сечжона создали в XV веке алфавит хангыль. Алфавит состоит из 24 букв, внешне похожих на иероглифы, но передающих лишь звуки и слоги, а не понятия (как иероглифы). На первых порах буквы использовались для дополнения китайских слов суффиксами и записи исконных корейских слов. В последние десятилетия произошло вытеснение иероглифов из книг и периодических изданий. Тем не менее в Корее боготворят каллиграфию, для корейцев китайские достижения в этой области – высший эталон, объект подражания. В южнокорейских школах все еще преподают иероглифику, без нее не может обходиться и интеллигенция, интересующаяся культурой предков.
Наташиной группе тоже пришлось изучать иероглифику, но далеко не в том объеме, как китаистам. Что касается специальных страноведческих дисциплин, то нам, студентам МЭО, они не полагались. Правда, в программу были включены обзорные лекции по экономике стран Дальнего Востока, которые замечательно читала Нина Петровна Семенова. Наташа регулярно писала под ее руководством курсовые работы и очень сдружилась с Ниной Петровной.
Изучение корейского языка требовало большого трудолюбия и отнимало массу времени. Часами Наташа просиживала над учебниками и в лингафонном кабинете. В перерывах между занятиями кореисты, часто вместе с китаистами, обсуждали политическую и экономическую ситуацию на Корейском полуострове.
Северная Корея воспринималась нами со скептицизмом, как страна с отсталой экономикой и абсурдным культом личности Ким Ир Сена. Мы вслух читали северокорейские пропагандистские брошюры и хохотали до упаду. В них сообщалось, например, что в день рождения «великого вождя» Ким Ир Сена расцветают цветы, поют птицы. Однажды он пошел ловить рыбу и поймал уникальную, такую никто раньше не видел. Рыбу выделили в отдельный класс и назвали ее в честь вождя. Сообщалось, что в Пхеньяне открыли научно-исследовательский институт по изучению здоровья товарища Ким Ир Сена. В брошюре, посвященной матери вождя, на каждой странице подчеркивалось, что она никогда не ссорилась с соседями.
Забавные истории рассказывал о северокорейцах мидовский начальник и наш лектор М.С. Капица. Однажды из аудитории поинтересовались, помогали ли корейские партизаны Красной Армии в освобождении Северной Кореи в 1945 году. КНДР – союзник, обижать его не полагалось. Но Капицу это обстоятельство не смутило: «Наши генералы, – смеясь, ответил он, – ни в какие бинокли даже одного партизана не заметили».
К Южной Корее относились с уважением. Она была запретным плодом, частью капиталистического мира, который в то время все больше идеализировался советской молодежью. Казалось, что там все лучше, чем в СССР и других соцстранах, страдавших хроническим товарным дефицитом и влачивших скучную, ущербную, зажатую тоталитарными тисками общественно-политическую и культурную жизнь.
На самом деле Южная Корея в 1960-е годы лишь приступила к экономической модернизации, причем в условиях военной диктатуры генерала Пак Чжон Хи. Советская пропаганда называла Южную Корею отсталым сателлитом США, но мы пропаганде уже не верили.
Я, в свою очередь, корпел над китайской грамотой. В письме родителям в Сочи уже 4 сентября 1964 года сетовал: «Я не предполагал, что китайский язык такой трудный. Прихожу из института и по 5 часов учу иероглифы. В 6 утра встаю – и сразу за иероглифы. А о произношении говорить нечего – кошмар!».
9 сентября жалуюсь опять: «С утра до вечера занимаюсь китайским языком. Написанием, произношением и переводом иероглифов, а также фонетикой и грамматикой».
Кроме языка были еще, естественно, многочисленные дисциплины. Их изучение, с одной стороны, вызывало восторг, а с другой, – требовало больших временных и нервных затрат. Вот как описывал я свои первые впечатления от учебы в письме родным в Сочи 4 сентября 1964 года:
«В первый день (1 сентября) у нас были высшая математика, китайский язык, история народного хозяйства.
Высшая математика нам безумно понравилась. Лектор читал как артист, и то, что он читал, было очень интересно. История народного хозяйства вообще колоссальная дисциплина. Будут курсовые работы по самым различным темам, от нефтяных запасов стран Ближнего Востока до истории меркантилизма в Англии. А пока получили задание законспектировать работу Энгельса «О возникновении семьи, частной собственности и государства». …На второй день была политэкономия. Снова было очень интересно. Нам велели законспектировать I-й том «Капитала» К. Маркса. Было, кстати, объявлено, что ни в одном другом вузе СССР, а значит, и мира не изучают марксистскую политэкономию и историю партии, как в МИМО.
3 сентября состоялось занятие по товароведению. Всем нам дисциплина показалась особенно увлекательной. Но и самой трудной, включающей элементы физики, химии, геологии, техники. Нас должны научить разбираться в качестве любого товара, к какой бы категории он ни относился – от двигателей внутреннего сгорания до пшеницы. …Читают лекции профессора и так здорово это делают!»
А вот письмо от 9 сентября:
«Учиться очень трудно: математика, вычислительная техника, политическая экономия, история КПСС, спецдисциплины (какие – в письме упоминать нельзя). И на все обращается огромное внимание. Политэкономия – очень сложная дисциплина.
Массу времени отнимают общественные мероприятия (уборка института, всякие торжественные собрания, субботники, установочные лекции). Ну, и спортом мы обязаны заниматься. Я выбрал баскетбол…»
…Конечно, Наташа очень нервничала по поводу своего «кандидатства» и поэтому штудировала преподаваемые науки с особой тщательностью. Исправно посещала лекции и аккуратно их записывала. Я же, увы, тоже намеревался быть прилежным студентом, но выдерживал положенный ритм недолго. На первую лекцию (по математике) явился загодя и занял место в первом ряду. Лектор, профессор Винецкий, сразу увлек рассказом, я стремился отразить на бумаге каждое его слово, но вскоре облил свой белый костюм чернилами из пузырька (предусмотрительно принесенного на лекцию, вдруг чернила в авторучке кончатся). Облил и так загоревал, что больше профессора не слушал. В дальнейшем лекции почти не записывал, некоторые из них прогуливал. При этом не волновался, исходил из того, что у Наташи Корсаковой все лекции законспектированы и она всегда конспектами поделится. Так оно и происходило.
Не обходилось, конечно, в жизни Наташеньки без проблем. Так, 23 января 1965 года у нее в магазине на Арбате украли профсоюзный билет и пропуск в институт. Натуля плакала, терзалась. А вечером того же дня Наташа была на свадьбе школьной подруги Нади Мериновой, где получила замечание за «неудачный» подарок – восточные сладости. Легко ранимое юное создание расстроилось еще больше.
Родители тем временем подключили все свои связи, чтобы уладить вопрос с пропуском. Знакомая с кафедры мировой экономики Хава Ахметовна провела переговоры с проректором по учебной части Пучковым. Звонил ему еще один знакомый родителей, некто Ситников. Пучков принял Наташеньку, но был строг – заявил, что факт утери билета «очень плохой». От Пучкова Натуля поехала в милицию. Вечером Евгений Павлович, как записано в его дневнике, «разговаривал с Наташей о ее разбросанности, неаккуратности».
На следующее утро, 26 января, Натуля с подругой Таней Михайловой уехала в дом отдыха Комитета по труду и заработной плате «Лесные поляны», любимое место Корсаковых. А уже 27 января днем к родителям явился молодой человек с украденной сумочкой Наташи. Сказал, что нашел сумочку в столовой на Арбате. Пропуск в МГИМО был цел, профбилет разорван, листы выдернуты. Но исчезла 41 копейка и авторучки.
Наташенька, конечно, порадовалась возвращению сумки с пропуском и продолжала отдыхать в «Лесных полянах». Ходила на лыжах, гуляла на свежем воздухе, смотрела кинофильмы, общалась с интересными людьми. Познакомилась, в частности, со знаменитым артистом Михаилом Ульяновым, который тоже проводил отпуск в этом доме отдыха.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?