Читать книгу "Жемчужина фейри. Книга 1"

– Что же она пожалела этого эликсира для собственной матери? – презрительно скривился деспот.

– Тут-то логично. У богини не должно быть никакой матери, это весь антураж ломает. К тому же относится к разряду слабостей. Наверняка она именно поэтому и не завела постоянных помощников в отлове жертв. Секрет остается секретом, пока он в голове у одного. Однозначно она избавлялась каждый раз от тех криминальных личностей, которых нанимала для похищений. Позариться на меня, правда, было для нее фатальной ошибкой.

– Ну еще бы! Торговцы и праздно шатающиеся по соседнему миру в поисках удовольствий рядовые фейри – это одно, а воин твоей силы и опыта – совсем другое. – Ну прям чуть не зарделся. Архонт Приграничья не тот, кто раскидывается признанием чьей-то силы и заслуг.

– Благодарю, мой повелитель.

– Тогда пусть эта… как там?

– Аревик, – подсказал я Грегордиану.

– Ага, она пусть поживет пока. Ты же можешь сделать ее опять хоть немного говорящей, а не только бессмысленно мычащей?

– Скорее всего, – покривился я. Вариации похоти от этой ошалевшей от крови и особой власти тетки, которыми мне пришлось манипулировать для получения информации были слишком извращенными даже для меня. Не удивляли, не шокировали, но отталкивали. – Некоторое время спустя.

– Хорошо, тогда мы заберем ее в подземелья Тахейн Глиффа, вытянем все про этого таинственного папашу, владеющего такой опасной магией. Идем. – Он поднялся не мешкая.

– Эм… Мой архонт? Могу я взять нечто вроде отпуска?

Грегордиан уставился на меня так, словно я на его глазах обратился в радужного змея, причем самку. Двухголовую.

– Отпуск, говоришь? – Его рот опять искривился в понимающей усмешке. – Это имеет отношение к…

Он глянул на дверь спальни.

– В некоторой степени, – кисло ответил я.

– А к тому, что вы были голыми в постели, но сексом в комнате и не пахло?

– Э-эм… очень опосредованное.

– Ну да, ну да. Кто она, кстати?

– Никто. Точнее, преступница-неудачница, которую Аревик наняла для моего похищения. Поэтому я намереваюсь оставить ее себе в качестве пленницы. Мое право.

– Твое, я не спорю. Развлекайся, сколько влезет, но Эдна не должна знать. Ты же ограничишься весельем с ней здесь и не потащишь в Тахейн Глифф?

Вообще-то, таков и был план. Я хочу мою жемчужную игрушку надолго.

Поняв все по моему взгляду, деспот отрицательно покачал головой.

– Ты ополоумел, коли считаешь, что Эдна не откромсает нам что-то жизненно необходимое, если прознает, что ты задумал, – прорычал он, хмурясь так, что брови полностью сошлись на переносице. – Все, что я могу сделать для тебя, друг мой, – это прикинуться, что ни о чем не знаю. Встревать и доказывать ей, что ты в своем праве, присваивая эту преступницу, я не стану. Уж не сейчас, когда моя женщина согласилась-таки пока вернуться в Тахейн Глифф.

То, что эта су… супруга архонта, дай ей Дану крепкого здоровья во всем… ну кроме чересчур острого зрения, когда не надо, сделает со мной нечто малоприятное, прознав про, по сути, личную секс-рабыню, сомневаться не приходилось. Но я по жизни оптимист, да и замок архонта огромен, есть галереи, куда годами никто не ходит, так что выкручусь как-нибудь.

– Думаю, твоей супруге в ближайшее время будет совсем не до меня, а там уж посмотрим, как пойдет.

– Ладно, делай что хочешь, пока это не моя проблема, мне плевать. И да, – он указал в сторону спальни, – нас уже внимательно слушают.

Глава 21

Поняв, что мое пробуждение и подслушивание засекли, я в покрывале заметалась по комнате в поисках одежды и другого выхода. Тогда и обнаружилось, что, несмотря на всю помпезность обстановки, окон тут не было, и вообще, похоже, что сей сверкающий будуар находится по-прежнему под землей, что никак не хорошо. Моего спортивного костюма тоже не было. Нашла только дверь в роскошный санузел с тошнотворно розовым цветом пола и стен, позолоченной огромной ванной, такими же кранами и двумя зеркальными стенами с каким-то странным покрытием, что придавало отражающейся в ней обнаженной коже цвет расплавленного золота. Она помешанная, что ли, на этом гребаном металле или его имитации?

Алево ступил в спальню с видом торжествующего, готового немедленно приступить к трапезе хищника, и я не нашла ничего умнее, чем броситься в ванную и захлопнуть дверь… на которой не оказалось никакой задвижки… Ну да, она бы так меня спасла!

– Я тоже подумал, что принять ванну – идея что надо. – Мой захватчик вальяжно вошел в комнату, и, подмигнув мне, начал откручивать краны, пробуя воду. – А то после этих ее застенков от нас несет ужасно.

Прижавшись к одной из зеркальных стен, я принялась судорожно сканировать собственное самочувствие и координацию после приступа и рассчитывать, есть ли шанс рвануть мимо него наружу. По всему выходило, что чувствую-то я себя на удивление супер, но вот одежды и обуви у меня нет, и насколько помнила, двигаться Алево мог с неестественной скоростью. Ладно, значит, вариант сначала обездвижить или хоть затормозить и потом только рвать когти выглядит реальнее. Осмотрелась вокруг в поисках чего-нибудь потяжелее, обнаружила вычурные флаконы, явно из стекла или даже хрусталя, с разноцветным содержимым и, очевидно, приличного веса. Уж точно тяжелее простой бутылки будут, если приложить хорошенько…

Отпустив только мешающее покрывало, я стала бочком приближаться к полке с выбранным оружием, пока мужчина неторопливо стягивал штаны, демонстрируя мне охрененную форму своих ягодиц и безупречно вылепленные мускулы спины. Во рту и так-то было сухо, а от этого вида… Нет, ни черта не от него! Я собиралась шарахнуть его по затылку, и, естественно, меня едва не колотило от мандража. Какие тут, к такой-то матери, ягодицы и спина, если ладонь вспотела так, что то и гляди, стекляшка выскользнет из пальцев… Плечи, блин, какие же у него широченные, просто идеальные для моего голодного взгляда плечи… Да что за на фиг? Соберись, дура ты озабоченная!

Вдохнув глубоко, метнулась вперед, занося руку со своим импровизированным орудием над затылком Алево, и вдруг мир вокруг меня крутанулся, ноги потеряли опору, и я рухнула в теплую воду. Отплевываясь и мотая мокрыми волосами, продрала глаза, силясь сориентироваться в пространстве, но тут сильные руки подхватили меня снова сзади. Дернулась, нанося удар локтем наобум, но там уже был только воздух, захват пропал, а Алево плюхнулся в воду напротив меня, скалясь довольно и похотливо.

– Хорошо, что ты уже дерешься, жемчужинка моя, – бархатисто промурлыкал он, подаваясь ко мне.

– Почему это? – просипела, отпрянув к противоположной стороне исполинской ванны.

– Значит, уже вполне здорова и мы можем наконец продолжить наше интересное общение в одной из самых меня интересующих прямо сейчас плоскостей, – и он бесстыдно кивнул вниз.

Невольно глянув туда, я увидела широкую, темную, великолепной формы вздувшуюся головку его члена, торчащую над водой, как самый непристойный буек из всех возможных. Я назвала долбаную головку долбаного члена долбаного мужика, лишившего меня свободы великолепной? Это так и начинается тот самый пресловутый Стокгольмский синдром? Не рановато будет ли? Или же это признак необратимых процессов, что уже запустились в моем больном мозге?

– Твое тщательное изучение крайне льстит мне, сладость моя, но сейчас я сам предпочел бы заняться глубинным изысканием с целью добычи совместных оргазмов, – насмешливо произнес Алево, и здоровенный поплавок, на который я все еще пялилась, задумавшись, нырнул, будто сообщая о поклеве хорошей такой рыбины, и вынырнул снова, заблестев еще интенсивнее уже явно не от одной только воды. Да-а-а, рыбина там была что надо…

– Иди ко мне, моя ка-хог, – позвал Алево искушающе, и на мгновение я была готова его послушаться. Даже вперед скользить начала, повинуясь мягкому, но настойчивому давлению или скорее уж ласковому подталкиванию, берущему исток где-то в моем разуме. И в самом деле, чего это я? Я же его хочу, хотела все это время, да так, что мозги все расплавились, так почему бы не пойти на поводу у своих желаний разок… другой, а только потом…

Секундочку! Я бежать от него хочу, а не оседлать! Именно это мое основное желание, а не узнать, как он будет ощущаться внутри!

Упершись пятками в дно ванны, я толкнула тело назад так, что аж врезалась больно плечами в бортик, и сразу вскочила.

– Да ну на хрен! – рявкнула, выпрыгивая на плиточный пол, чудом не упав, и рванула к двери.

– Белоснежность моя, «на хрен» это совсем в другом направлении, – прошептал Алево, ловя меня уже на втором шаге и с силой разворачивая к одной из зеркальных стен так, что пришлось выставить вперед ладони и упереться, чтобы не вмазаться в отражающую нас двоих поверхность лицом.

Я ударила головой назад, целясь в его идеальный нос, он уклонился влево, впился жестким поцелуем в мою шею, и от места контакта вниз по коже хлынул сокрушающий жар. Саданула пяткой по пальцам его правой ноги, падая одновременно грудью на стену, стараясь выскользнуть из его захвата, он зашипел и навалился на меня, распластывая по холодному стеклу, вдавливая свое пульсирующее немаленькое достоинство между моих ягодиц. Гладкая прохлада впереди, все эти горячие твердые мышцы и член сзади, и как результат – в середине я, вмиг начавшая хватать недостающий воздух и закипать. Закипать и позорно протекать! Озлившись еще больше, снова попыталась врезать ему локтем, извиваясь что было сил, Алево поймал мой почти ткнувшийся в его ребра локоть, тормозя, с нажимом и при этом с лаской скользнул рукой до запястья и кисти, насильно переплел наши пальцы, стиснул крепко, но без боли, и потянул вниз. Просунул сцепленные конечности между зеркалом и мною и самым беспардонным образом накрыл моей же ладонью мою промежность, надежно зафиксировав сверху своей лапищей. Теперь зашипела уже я, вот только совсем по другому поводу, нежели секс-противник… и чего уж врать, почти состоявшийся любовник. Легкое надавливание между ног, и меня накрыло полноценной волной острого кайфа, просто необъяснимо, неоправданно мощной при такой крошечной стимуляции, а еще осознанием, что в статусе «почти любовника» Алево осталось пребывать считанные секунды. Не готовая прекратить, безусловно, бесполезную борьбу, забилась, стараясь выскользнуть из-под поймавшей меня тяжести и заодно выпрыгнуть из этого затягивающего с дикой скоростью омута собственных похотливых порывов, но выходила уже полная порнуха. Ерзая, я терлась об Алево повсюду, и сама же создавала новое давление наших сомкнутых рук между моих бедер, и, судя по его дыханию и бесстыдному постаныванию, сопровождаемому волнообразными толчками сзади, ему все очень даже нравилось.

– Вот так, жемчужинка моя, сдавайся, – приговаривал он, начав снова терзать мою шею и мочку уха поцелуями и покусываниями. – Сдава-а-айся, какой смысл бороться, если победы ни за что не одержать и поражение я сделаю слаще, чем все, что ты когда-либо испытывала?

– Да тебе-то откуда знать, что мне случалось испытывать? – прорычала в досаде на свое проклятое тело, что просто умоляло прекратить борьбу, но продолжить все эти заставляющие всхлипывать и вздрагивать движения.

– Уверен, что ничего стоящего, учитывая, что подо мной ты еще не побывала, – хмыкнул мне на ухо наглец.

– Смотри не взорвись от самомнения, скотина озабоченная! – Начиналось все как гневный крик, но вот резкий маневр внизу и почти до грани терпения стиснутый сосок выше, и превратилось в позорный протяжный стон.

– А вот ругаться тебе позволяю, только когда мы наедине, я же все понимаю – избыток чувств. – Обхватив, как стальным обручем, свободной рукой вокруг талии, сделал шаг назад, утягивая меня за собой. – Ты только взгляни, полюбуйся, как смотришься в моих объятиях! И представь, как будешь выглядеть, насаженная на мой член и кончающая раз за разом.

Все же нужно отдать должное этой маньячке и ее пристрастию ко всему цвета благородного, потому что сейчас мы действительно представляли собой завораживающую картинку. Вода и выступивший на коже пот, создавали в отражениях эффект, словно мы были облиты с ног до головы этим жидким металлом, только на мне он был очень светлым, как сплавленный с изрядной частью серебра, а вот загорелая кожа Алево имела гораздо более насыщенный оттенок. Все так же сцепленные наши руки, накрывающие мое самое интимное место и заставляющие меня содрогаться, как под током. Его вторая здоровая конечность, нагло лапающая мою грудь, пощипывающая жутко чувствительные, дерзко торчащие соски, от чего к низу живота лилась дополнительная волна жара. Объединяясь и смешиваясь с тем потоком, что и так бесновался там, они бешеным фонтаном устремлялись обратно наверх, пробивая навылет мое грохочущее сердце и врываясь прямо в разум, делая его пространством дурмана и пламени. Господи, я сдавалась, реально плыла или, скорее уж, тонула в вожделении, что будил этот поганец, и мне не за что было зацепиться, спасать меня было некому, и да-да-да, сейчас бы послала куда подальше любого спасителя, если бы он появился здесь тогда, когда я балансирую в одном вдохе от оргазма.

– Раз за разом? – оскалилась я его пожирающему меня взглядом отражению, принимая решение уступить. Не ему, моим желаниям. По моей же воле, а не его усилиями. – Смотри не прообещайся, любовничек.

Схватив руку Алево под моей грудью, я оттолкнула ее, и, как ни странно, он подчинился, подумав видимо, что одержал окончательную победу. Но хрен тебе, мужик, нельзя победить того, кто не собирается с тобой бороться, а лишь намерен использовать для взаимного удовольствия. Подавшись вперед, я уперлась ладонями в гладкую поверхность, прогнувшись в спине и потершись ягодицами о его стояк, позволила сцепиться нашим глазам в отражении.

– Ну же! – хлестнула его словами. – Раз за разом. Ты обещал!

– Нравится думать, что это ты тут чем-то еще управляешь? – ухмыльнулся Алево, запуская пятерню в мои волосы, натягивая, заставляя прогнуться еще больше. – Я не против, если от этого ты возбуждаешься сильнее, жемчужинка моя.

Разорвав наш визуальный контакт, он посмотрел вниз, между нашими телами, как-то нервно облизнулся, и его лицо исказила краткая болезненная гримаса, будто вид меня, открытой и насквозь мокрой для его вторжения, буквально резал ему по нервам. Мою выдержку его медлительность уж точно добивала. Теперь, когда я решилась, сиганула со скалы, отсрочка полного погружения в безумие бесила. Нахально провоцируя, я вильнула задницей и со злорадством ощутила, как задергался член Алево, явно не одобряя затянувшуюся театральную паузу своего обладателя.

– Так ты все это время только посмотреть хотел? – насмешливо фыркнула сквозь рваное дыхание и повторила свой дразнящий маневр.

– На тебя и смотреть – чистый кайф, – сквозь зубы процедил мой неторопливый любовник и наконец стал вдавливаться в меня, чувствуясь так шокирующе интенсивно, переполняюще, неумолимо, горячей меня настолько, что просто невозможно вытерпеть.

И я терпеть не стала. Зажмурилась и закричала, взлетая почти к самой грани оргазма еще до того, когда он вошел полностью и замер. Никогда ничего подобного не испытывала. Как будто все мои органы чувств и нервные окончания переселились сейчас туда, где в меня проникала чужая плоть, познавая, запоминая эти ощущения во всех возможных смыслах. Словно я могла видеть этот процесс изнутри и снаружи, как бы дико это ни казалось, слышать звук принимающей твердость влажности, ощущать каждую вену и контур, интенсивность давления внутри, объем, жесткость, ловить ритм именно этого пульса. Все так отчетливо и остро, что удержать впечатления разуму точно было не под силу, даже в таком как сейчас, невменяемом от вожделения состоянии.

Распахнув глаза, я содрогнулась всем телом от той сногсшибательной картинки, что представлял собой Алево. Он стоял позади, такой огромный, великолепный, со вздувшимися мускулами – настоящий агрессор, готовый немедленно рвануть вперед и растерзать без жалости, но при этом голова у него поникла, лицо было искажено каким-то шоком и невозможным наслаждением, едва ли не благоговением, рот приоткрыт, а глаза плотно закрыты, как только что у меня. Будто всего лишь одно первое проникновение стало для него таким же откровением и взрывом сознания, как и для меня. Но долю секунды спустя глаза его распахнулись, он похотливо и вызывающе оскалился моему отражению, совершенно меняясь, и начал вгонять себя в меня с такой мощью и скоростью, что я зашлась в безостановочных стонах и почти сразу кончила под его торжествующее ворчание. Ноги подогнулись, но упасть он мне не дал, хотя толкнул ниже, на колени, развернув от зеркала и нажав между лопаток, уложил щекой на гладкую плитку пола. Огромной лапищей он накрыл мое лицо, лишая возможности хоть что-то видеть, и устроил дикую скачку, не позволяя сдвинуться ни на миллиметр, но долбясь, как одержимый, заставляя меня снова и снова надсаживать горло в воплях запредельного удовольствия. И лишь на миг в моем напрямую имеемом им мозге мелькнула мысль, что он нарочно выбрал такую позу… как если бы спрятался от меня. Не желал дать увидеть в полной мере, что же с ним происходит от нашей близости. Но она была быстро смыта новым разрушительным оргазмом, в который Алево последовал за мной, укусив за плечо, пока содрогался и судорожно выдыхал и фыркал в мою кожу между своих зубов, хотя я прекрасно ощущала, что его грудь за моей спиной вибрирует, как от рвущегося наружу крика.

Отстранился он сразу же, только что не шарахнулся, и без единого слова подхватил с пола и плюхнул обратно в ванную, забираясь и сам. Стал деловито мыться, демонстративно не глядя на меня и корча невозмутимое лицо, и это при том, что его дыхание все никак не приходило в норму, и я заметила, как подрагивают у него руки.

– Все, секс-родео закончено? – усмехнувшись, прокаркала я, прочищая горло. – Как-то быстро.

Алево метнул на меня нечитаемый, но явно недобрый взгляд и поднялся из воды.

– Быстро не значит плохо, – огрызнулся он, нацепляя свою извечную маску похабника. – Не досуг мне просто пока ублажать тебя, жемчужинка. Вылезай давай!

Он протянул мне полотенце и другим начал вытираться сам, все так же не смотря на меня. Ну да, я в курсе существования мужиков из разряда «когда я кончил – я закончил». Один из них – мой единственный друг, и случалось мне быть свидетельницей этих сцен, когда девушки еще непонимающе пялятся на обратившегося в кусок равнодушного льда засранца, что вроде прям умирал от страсти каких-то полчаса назад. Уж я стоять и вопрошать взором растерянным точно не собираюсь. Много чести. Возвращаемся к первоначальному плану – пора бежать.

– Эта твоя одежда достаточно удобна для пешего путешествия в несколько дней? – деловито спросил Алево, отвлекая меня от обдумывания вариантов слинять от него максимально эффективно.

– Что?

– Одежда подойдет для долгого путешествия, или мне нужно создать что-то более подходящее для тебя? – повторил он свой вопрос.

Создать? В каком смысле?

– А кто сказал, что я собираюсь путешествовать, да еще и пешком?

– Мы идем ко мне домой, и первый раз тебе туда нужно попасть именно так, – пожал он плечами с таким видом, словно одолжение мне делал и это я с ним напрашивалась, а он только смирялся с неизбежным. – Так что там насчет одежды? Хотя… не важно это.

Стремительно шагнув ко мне, он молниеносно выкинул одну руку, фиксируя затылок, а второй с силой нажал у основания шеи. Попытка рвануться загнулась на корню, и в глазах померкло.

Глава 22

Я зло уставился на Снежку, заворачивая ее в покрывало. Без комментариев. Так, кажется, принято говорить в мире Младших, когда происходит какое-то дерьмо, а у тебя нет нормального объяснения для окружающих, как ты в такое встрял? Только у меня было нечто похуже. Много хуже. Потому что понимание нужно было мне самому, а не кому-то там, кто сожрет любую более-менее стройную ложь, что ты умудришься скормить, и все на этом. Попробуй-ка то же самое провернуть с собой, особенно тогда, когда в голове непонятный звон и пустота одновременно и мысли ведут себя, как едва ли не до беспамятства напившийся матрос в сильную качку. Скребутся, возятся беспокойно и абсолютно хаотично, бесполезно силясь вернуть себе нормальное положение в пространстве, и тут же терпят постыдное фиаско, расползаясь, даже расплываясь обратно в бесформенную лужу каких-то дурацких сплошных эмоций.

Поэтому да, без комментариев. Без анализа. Без выводов, упаси Дану. Я пока просто отказываюсь понимать, что случилось. Отказываюсь понимать почему… почему одурел от сопротивления моей ка-хог, почему совсем ошалел от его прекращения и внезапной дерзкой покорности, и как покорность может быть дерзкой. Почему застыл, как внезапно отупевший от ее вида, бесстыдно раскрывшейся передо мной, требовательно виляющей задницей. Бледно-розовое, с проблеском перламутровой обильной влаги, сногсшибательно дразнящее на белоснежном. Почему я не член в нее загнал, а будто сам весь в нее вошел, провалился, рухнул… Противный местный напиток, так любимый дамами, – шампанское. Если его глотнуть прямо из бутылки, едва ее открыв, то имеешь шансы обратиться в фонтан. Вот так же было и со Снежкой. Я засадил ей, но в ответ она словно саданула по мне. Везде. Бешеный поток ударил из паха вверх, взрывая мозг с такой силой, что я был почти готов увидеть, как он потечет из моих рта и носа ей на спину, вниз, каким-то чудом только не сбив с ног, повсюду, явно собираясь вырваться наружу через все поры в теле. Ощущения, которые должны быть болью из-за своей дикой интенсивности, но они не боль, а наслаждение. Не от слова «сладко», как всегда, совсем другое. Остро, пронзающе, до невыносимой жгучести, до полного отключения разума, до ослепительной вспышки страха. Я трахал мою Снежку, мой ствол ее таранил, мои бедра молотили, мои руки удерживали ее как мне было угодно, но откуда же появилось то пугающее ощущение, что это она владеет всем в тот момент.

Хватит, со мной такого не бывает! И больше не будет. Это, ноггл его пожри, не весело, не развлекает, не служит исключительно моему удовольствию, как должно. Все ее проклятая вина: поманила тогда в первый раз, завела, сбежала; вся эта суета с похищением, постоянными качелями поддалась-вырвалась, поманила-обломала – вот и замкнуло чуть у меня в голове. Ну ничего, через денек, другой в моей постели от всех этих чудес сверхчувствительности и воспоминаний не останется. Выдолблю их под корень, тщательно и с особым рвением. Держись, моя ка-хог, новая жизнь начинается.

– Будь послушной маленькой преступницей, жемчужинка, полежи тихонечко тут, – пробурчал себе под нос, укладывая ее на заднее сиденье оставленного для меня деспотом автомобиля.

Покрывало, в котором ее нес, сползло и распахнулось, выставляя напоказ половину ее тела. Лицо отвернуто и скрыто, тонкая выступающая ключица, чуть острое плечо, мягкая окружность груди, увенчанная этим вцепляющимся прямо в мой пах бледно-розовым соском, почти прозрачная кисть с длинными пальцами, царапавшими плитку пола, поверх ее живота, как если бы она тянулась к своему лону, но замерла не доходя совсем немного…

Дернул ее к краю сиденья, подхватывая одну ногу под колено и открывая для себя, и схватился за ремень, снова в один вдох ополоумев от похоти, но тут же отшатнулся. Я должен этим управлять! Я! Управлять! Я беру эту женщину себе для моего развлечения, для удовлетворения прихотей, а не для того, чтобы она выносила мне разум, не находясь даже при этом сама в сознании.

На секунду захотелось выволочь ее из машины, отыметь еще раз напоследок прямо на капоте, а потом бросить здесь, уехать прочь и забыть все: вкус, запах, белизну тончайшей кожи, яростные стоны оргазма. Сдалась она мне! Тащить домой, дрессировать, учить угождать, спорить…

Почти грубо продвинул бессильное тело назад, дернул шелковую тряпку, прикрывая, и захлопнул дверь авто. Брошу. Завтра. Или через неделю. Потом.

Ворота во двор архонта открыл издалека, въезжая сразу, без остановки, в гараж, выволок отчего-то уже дико раздражающую ношу и пошел по подземному проходу прямиком в подвал, где был постоянный разрыв в Завесе для беспрепятственного перехода. Шагнул в радужную тугую пелену, преодолевая легкое сопротивление магии и выступил в воздух родного мира, собираясь втянуть его полной грудью, но вместо этого закрутился на месте, ошалело озираясь. Ибо моя бесящая жемчужина вдруг исчезла. Испарилась. Только что давила своим смехотворным весом на мое плечо – и растворилась, как и не было!

Впереди – привычный до боли пейзаж: деревья-исполины, кусты, сплошной ковер покрытой мелкими лазурными цветками мягчайшей травы, позади дрожит и мерцает между двумя каменными нагромождениями проход в мир Младших, но никакой тебе завернутой в шелк девушки. Я для верности даже глянул на ладонь, которая только что покоилась на ее заднице, удерживая на месте. Она не могла соскользнуть, уж не так, чтобы я ничего не ощутил, даже погруженный в магию перехода. Метнувшись назад, я вмазался лицом и всем телом в нечто твердое, лишь в силу опыта не упав, но из сломанного носа потекла кровь. Будто я и не в тугую воздушную волну влетел, а в натуральную стеклянную стену. Настолько толстую, причем что она и не треснула под моим напором, но зато солидно так приложила меня.

– Как это вообще… – пробормотал и попытался ввалиться в проход уже плечом.

Как насмехаясь, невидимая преграда спружинила и отшвырнула меня назад.

– Поломалос-с-сь? – протяжно-шипящий выговор игривых змеек тару-ушти ни с кем было не перепутать, так что степень моего изумления резко возросла.

Обернувшись, я действительно увидел одну из еланий, непонятно каким образом оказавшуюся здесь, в трех днях ходу до ближайшего из их болот, которые они, к слову, не покидают вообще, если мне не изменяет память. Воздух вдали от тяжелых влажных испарений их родных мест вреден им, да и отдаляться от своих священных водоемов, где чаще всего и зачинают своих детей от прохожих, они не любят.

– Заблудилась, дорогая? – спросил, натягивая на лицо обманчивую улыбку, а внутренне уже готовясь к какому-нибудь дварфовому дерьму.

Ну не должно быть тут ее, не должно. А то, чего не должно быть, никогда не сулит ничего хорошего. Не в нашем мире уж точно.

– Я-то где надо, а вот ты, асраи, судя по всему, нарываешься на перемещение в одно очень-очень неприятное место, – качнув бедрами, тару-ушти стала неторопливо обходить меня по кругу, пристально осматривая с ног до головы. И я осознал, кто передо мной, уже по походке, без дальнейших слов.

Еланьи всегда ходили завлекая и будто у них и внутри вода, что перетекает под кожей, готовая принять любого и под него подстроиться. Здесь же была поступь властительницы, вселенная должна была ковром стелиться к ее ногам, а не она под кого-то подстраиваться, ибо в этих изящных ручках сила ее уничтожить или перекроить как вздумается.

– Приветствую тебя, благодетельная и могущественная мать наша Дану! – на всякий случай я не просто поклонился, но и упал на одно колено. Захочет об землю меня ляпнуть – падать ближе. – С готовностью последую в любое место, в которое ты соизволишь меня послать, но нижайше прощу хотя бы сказать, куда и за что.

Глаза Богини сверкнули льдисто-голубым светом, окончательно ее выдавая, уголок рта опустился, а крошечные чешуйки вдоль рук встали торчком. Ох, несдобровать мне.

– Испытываю огромное искушение отправить тебя в гамаду и оставить там, пока не иссохнешь от жажды и голода и не умрешь, самовольное ты мое дитя.

Ну да, у сиятельной Дану своеобразные представления о материнских обязанностях, что тут скажешь.

– Насколько мне известно из легенд, в гамаде нет воздуха, моя Богиня, так что умру я довольно быстро и совсем не ссохшимся. Никакого удовольствия от моих мучений, хотя до сих пор не знаю, чем их заслужил.

Дану достигла меня за пару шагов, и я счел за благо опустить лицо с видом смиренного барана.

– Не знаешь? – Божественная сте… статусная особа, ага, вцепилась мне в волосы и дернула за них ох как чувствительно, заставляя посмотреть на нее. – Или так натурально прикидываешься? Хотя о чем это я, ты же асраи.

– Вот с этим не поспорить, милостивая, – уже откровенно ударился в подлизывания я. – Я самый что ни на есть типичный представитель моей расы со всеми вытекающими, но прямо сейчас действительно в недоумении.

Цвет пытливо всматривающихся в меня глаз сменился на золотистый, а мозг, кажется, стал катастрофически быстро промерзать насквозь – леденящий поток интенсивной энергии лился сквозь кости черепа внутрь. Ладно, еще чуть и, похоже, настанет время мысленно прощаться с Ерином, деспотом, несносной Эдной, ка-хог, что моей уже не станет…

– Как смел ты пытаться притащить в мой мир существо, несущее в себе кровь навеки проклятых мною созданий? – прервала мои трагичные соображения Дану, отступая и освобождая меня от пресса своей силы, и продолжила уже совершенно без гнева, скорее уж с любопытством: – И, кстати, где ты ее нашел?

Я только открыл рот, чтобы прояснить все недоразумения, что вполне могут стоить мне жизни, как Богиня вскинулась и уставилась на проход в Завесе, немного изумленно приподняв брови.

Обернувшись, я увидел Хоуга, что вышагнул из портала и тут же закрутился на месте, разыскивая что-то, как, очевидно, совсем недавно и я. Очень интересно.

– Да вы верно издеваетесь надо мной, асраи, – процедила Дану, и голова вдруг резко показалась прикрепленной к моему телу недостаточно надежно.

У нас неприятности, теперь уж точно.