Читать книгу "Жемчужина фейри. Книга 1"

Глава 30

Как я? А вот тут ты не угадала, перламутровая моя. Сравнение с ублюдком, подобным образом относящимся к собственному потомству, неожиданно так сильно вывело меня из себя, что даже похоть развеялась моментально.

– Во всем, что касается беспардонного удовлетворения любой моей прихоти и неразборчивости в средствах достижения желаемого я – стопроцентный фейри, дорогая, даже не допускай ни на секунду сомнений, насколько няхой я бы ни чудился иногда, – процедил, сдвигая ее ступню со своего быстро начавшего терять твердость члена. – Но не советую тебе еще раз сравнивать твоего урода-родителя со мной в вопросах отношения к плоти от плоти моей. Это очень сильно может испортить мне настроение, а когда я не в настроении, то трахаться тоже не хочу. А когда я не хочу трахаться, то и твое общество мне ни к чему.

Меня можно обвинить в чем угодно: в манипуляциях любого рода без зазрения совести, лжи ради своей пользы или государственных интересов, жестоких интригах, в безразличии к судьбам людей и нелюдей, не имеющих для меня прямой пользы, в пренебрежении к чувствам соблазняемых женщин, но не в безответственности или злонамеренности относительно своей родной крови. До недавнего времени у меня было всего два существа, кем я дорожил больше своей жизни и ради кого отдал бы ее, не сомневаясь: Грегордиан и Ерин. Как раз в таком порядке, ибо с деспотом я был гораздо дольше, нежели жил мой сын. Но это не значит, что крылатый сорванец занимал в моем сердце меньше места, насколько бы несносным ни бывал временами. Ерин – моя основная ценность, гордость, достояние, продолжение в вечности, и мне плевать, что его легкомысленная дура-мать так не считала, отказавшись от мальчика из-за крошечного дефекта. А с тех пор, как Эдна спасла его жизнь, бесстрашно рискуя своей и проходя через ту еще боль, и она попала в число тех, кому я предан беззаветно. Как и будущий их с архонтом отпрыск по умолчанию. Так что нет, я не осуждал по большому счету клятого туата за воровство чужой искры, за погубленных этим фейри – сами идиоты, если позволили себя изловить и выжать досуха, мне плевать было, что этому же отвратительному способу высасывать силы он научил и свою дочь. Хотя, как по мне, пусть бы научил лучше этому мою жемчужину, лично для меня это ее привлекательности нисколько не убавило бы. Подумаешь, массовые убийства, кровавые ритуалы, жестокость за гранью. Бывая в клубах при необходимости найти быстрый трах, я слышал музыку некоторых современных человеческих звездулек, и ничего, что-то их никто не спешит обвинять в чрезмерной жестокости и извращенном изнасиловании мозга и вкуса тысяч людей. Ясное дело, слушать это непотребство никто насильно не заставляет, но в шкале принципов фейри добровольность – очень незначительное понятие. Вообще-то каждый выживает как может… Впрочем, нет, если бы папаша научил своим фокусам мою ка-хог, то мне было бы куда как сложнее убедить ее в моей чрезвычайной для нее необходимости. Она и сейчас-то смотрит на меня своими глазами, сиреневыми туманами, без малейшего доверия. Или это нечто совсем другое? Я, похоже, задел ее сильнее, чем хотел, своими словами о весьма примитивном свойстве наших взаимоотношений? Но, по правде сказать, этого и хотел. Хотел же? Да. Потерял на мгновение контроль от ее оскорбительного сравнения и поступил, как и всегда прежде – тут же нанес ответный удар.

И ведь молчит теперь и смотрит прямо, не дрогнув, и от ее взгляда теплая вода в ванной будто стала ледяной. От недавней сытой расслабленности ни следа возбуждения и поддразнивания как ни бывало. Передо мной опять противница, а не любовница. Враг, а не союзница. И нисколько не заискивающая пленница, четко отдающая себе отчет в том, что только от моей прихоти удерживать рядом зависит ее выживание. Она не боится. И завораживает меня этим до паники почти. Гадкая часть натуры прошептала мне, что было бы неплохо взять и оставить ее взаперти, на расстоянии от меня, дождаться, пока опять прикрутит, а потом явиться избавителем и триумфатором, несущим облегчение. И нет, стыдно мне за это не будет, все мы должны получать уроки и их усваивать. Вот только при мысли о ее боли внутри сразу начало гадко тянуть за все нервы одновременно.

– И каковы твои дальнейшие планы? – Тон моей белоснежности был ровным, лишь руки в края ванной впились сильнее, выдавая ее желание нанести мне физический вред и этим снова заводя меня.

– Мои планы: выбраться из ванной, накормить тебя вкусным ужином и как следует утомить в постели, – ухмыльнулся я, втайне уже жалея, что не сумел удержаться от словесной пощечины ранее.

– А мне при этом лучше быть послушной паинькой, чтобы ты не лишил меня новой дозы оздоровления своим магическим членом. – Снежка не спрашивала, она даже не иронизировала в открытую, и это было внезапно очень неприятно. – Это-то я поняла. Но как насчет долгосрочных и более масштабных планов, никак не связанных с мелкой частностью, как твоя беззаветная забота о моем здоровье?

Ладно, это ли не шанс подлизаться и сгладить недавний косяк? И я им бессовестно воспользуюсь.

– Неправильно расставленные приоритеты, жемчужинка. Твое здоровье, а точнее – выживание и есть моя самая долгосрочная и масштабная задача, а насущная мелочь – это изловить этого щедро разбрасывающего свое семя туата и вручить его моей Богине. – Ну да, еще и подчистить за ним всех твоих братьев-сестер, выслуживаясь перед Матерью всего в надежде, между прочим, что в ответ она проявит невиданную милость и позволит оставить в живых тебя, а если повезет несказанно, то и расщедрится и на хоть крошечную искру для тебя.

Или нет. Это лишнее. Снежка получает свою искру равно Снежка не зависит больше от Алево. Нет. Не пойдет. Пока уж точно.

– То есть, окончательно определяя все границы: меня ты не отпускаешь, своевременной медицинской помощи я не получаю, и единственное, что мне остается, – это принять за чистую монету, что все сказанное тобой и про твой мир, и про искру, и всю остальную хрень – истина, а значит, продолжительность моей жизни и отсутствие мучений отныне целиком и полностью зависит от того, угодно ли тебе будет держать меня поблизости и пользовать время от времени? А что будет, когда тебе надоест играть в секс-Айболита?

На самом деле, мне, скорее всего, будет на это наплевать. Но разве я сам враг своему члену и впервые имею дело с женщиной?

– Знаешь, я сам не ожидал, что играть в доктора – настолько увлекательно. Я прям весь проникся. Так что даю тебе клятву Гиппогрифа, что найду способ излечить тебя, прежде чем совсем потеряю интерес к данной медицинской проблеме.

– Клятву Гиппократа! – закатила глаза моя ка-хог, улыбнувшись снова. Совсем чуть-чуть, а мои яйца вдруг поджались, будто она по ним саданула этим крошечным движением губ и облегченно опустившимися узкими плечами.

А я ведь действительно найду способ… даже если им будет решение не отпускать ее от себя никогда.

– Вообще не принципиально, – отмахнулся я.

– Мне тоже. Но ясности по поводу Кокса я от тебя так и не получила.

Опять?! Ладно, того, что она не сдастся просто так, глупо было не ожидать. Но это не значит, что подобная упорная забота о судьбе другой особи одного со мной пола (пусть в реальные соперники он мне и близко не годится) необычайно сильно раздражало. Так что мне пришлось напомнить себе, что я все еще подлизываюсь, заглаживая недавнюю не выгодную никому резкость, и растягивать физиономию в легкомысленной улыбке покладистого тирана-захватчика. И не говорите, что это оксюморон. У меня перед глазами есть живой пример.

– Какого рода ясность была бы для тебя предпочтительней?

– Хм… – прищурилась ка-хог подозрительно. – А какие имеются варианты?

Да-а-а, кровь фейри вам не водица!

– Скажем, если тебя так расстраивает мысль о его долгом заключении, я могу его гуманно и безболезненно умертвить.

– Ты обещал не убивать! – подалась девушка вперед, гневно уставившись на меня.

– Я обещал не трогать, жемчужинка. И ничего не делать с ним. Хоуг – умелый воин и убьет его так, что он даже не поймет, что…

– Нет! Никаких убийств!

– Да как скажешь!

– И пыток!

– Все, что пожелаешь!

Снежка несколько секунд пристально смотрела на меня, а потом, коварно улыбнувшись, стала приближаться ко мне, приподнявшись над водой ровно настолько, что над водой показались лишь ореолы ее сильно порозовевших в ванной сосков. Сами остренькие пики оставались скрыты, вызвав мгновенную сухость у меня во рту.

– Вот прямо как пожелаю? То-о-очно? – прошептала она, неторопливо и ласкающе проводя по моим ногам от ступней до внутренней стороны непроизвольно дернувшихся бедер, пока неумолимо сокращала расстояние между нами. – Готов на все?

– Готов для тебя, – ухмыльнулся я довольно, когда она взобралась на меня, и толкнулся вверх, подтверждая свою честность.

– Я не об этом спросила.

– А я ответил правдиво, а не как фейри. Имей в виду, что нам врать и сулить что угодно – как дышать.

– Так мне не стоит верить ни одному твоему слову? – нахмурившись, она начала отодвигаться, но я пресек это бегство, крепко обвив талию и пройдясь краткими жаркими поцелуями по ее шее.

– Тебе не стоит верить никому, кроме меня, – пробормотал, ощущая, что опять натуральным образом хмелею от ее исключительного запаха и поразительной тончайшей нежности кожи. – Фейри ничего и никогда не делают без личной выгоды. Мне выгодно…

Ух, ты, я только что чуть не запрыгнул на те же грабли, выражаясь как местные, что совсем недавно превратили мою жемчужность в холодную снежность.

– Тебе выгодно… что? – выгнула Снежка свою белую бровь.

– Чтобы ты сейчас не была сосредоточена ни на чем, кроме меня.

Провалиться мне, но еще буквально вчера, ну или до встречи с ней, я бы впрямую сказал или прозрачно намекнул женщине, что активное стремление ублажить меня – кратчайший путь сторговаться со мной о чем угодно. Ляпнул бы нечто вроде «мне выгодно, чтобы моя любовница была радостна и всем довольна, а значит, бесполезный подельник будет не просто жить, а еще и со всеми возможными в его положении удобствами». Само собой, не дуре сразу стала бы очевидна прямая взаимосвязь – ты мила, не ноешь и не капризничаешь, сексуальна и якобы обожаешь меня – твой приятель в порядке. Конечно, не случалось отродясь, чтобы любая сделка выходила мне в убыток, но, однако же, когда внезапно передо мной эта конкретная женщина, то я не желаю договорной, рассудочной основы под ее влечением ко мне. Пусть мне проще простого любую коварную особу и манипуляторшу заставить течь и пылать уже абсолютно истинной страстью, с какого бы расчета она ни начала подкат ко мне. Я знаю как, я могу. Но НЕ ХОЧУ так со Снежкой. Мне необходимо ее вожделение в чистом, не изгаженном ничем виде, идеальное в своем восхитительном мерцании, точно как поверхность прекрасной жемчужины, обладать которой я жажду с незнакомой мне прежде интенсивностью. Безупречная искренность ее желания ко мне – моя драгоценность.

Но помимо всей этой лирики откровенный шантаж в этом случае работал бы не на меня. Разве мне нужно осознавать, что, начиная заигрывать со мной, каждый раз женщина будет хоть немного держать в голове мысль о другом мужике? Будь это не моя ка-хог – да плевал я. Но с ней – ни за что. Глядя на меня, она должна видеть меня, обонять меня и исключительно я должен быть в ее голове повсюду.

Ух ты! Друг мой и повелитель Грегордиан, официально признаю, что у тебя есть повод припомнить мне каждое хвастливое заявление о моей неуязвимости для чувств и привязанностей. А у Эдны реально колики от хохота приключатся. Конечно, я всегда готов стать причиной ее хорошего настроения, но чуть погодя. Самому бы привыкнуть к мысли, что одна женщина стала для меня чем-то особенным. Одна. Одна! Женщина. Для меня! Жесть, как принято выражаться ныне в мире Младших.

– Ка-а-айф! – простонал вслух от благословенного ощущения скольжения в тело моей ка-хог.

Глава 31

«Ну что, теперь не так уж и обидно будет копыта откинуть», – подумалось мне, когда Алево наконец угомонился и отрубился рядом, едва завершился наш очередной марафонский секс-забег. Такого любовника, даже близко не рядом, даже бледного подобия, у меня не бывало. Он из разряда тех фантастических приключений в постели, которые ты будешь вспоминать со сладкими тянущими судорогами внутри до самой старости, если до нее повезет дожить. Неутомимый, требовательный, щедрый и жадный одновременно. Ничего из разряда обычного для меня, никакой умеренности – все через край. То, как он топил меня в ласках, и нежных, и безбожно бесстыдных, то, с какой отдачей демонстрировал собственную реакцию на мои… Похоже, это тот самый момент, когда, поднимаясь с постели на ослабевших конечностях, мне следует признать: никогда никто с ним не сравнится. Он уникум. Феноменален. И как же бесконечно жаль, что я не могу сейчас просто поддаться сытой усталости и уснуть с ним, позволив себе легкомысленно поверить, что впереди у нас еще бесконечная уйма вот таких ночей.

Поверила ли я в чудодейственное воздействие его присутствия на мою болячку? Ну… надо быть честной: основания имелись. Хотя бы потому, что прямо сейчас меня чуть ли от пола не приподнимало от обилия энергии, а так хорошо я себя не чувствовала… да черт знает сколько. И это не только потому, что секс был «просто космос». Я ощущала себя здоровой, вот прямо вообще, так, когда где-то там, на краю сознания, ничего не висит грозовой тучей, не давит готовым прихлопнуть насмерть многотонным грузом. Ну и к чему меня это приводит? Если хочу все время вот так почти летать, то должна и правда держаться за Алево? Нет, лично для меня это видится лишь временной мерой поддержания себя в хорошей форме, а не глобальным решением проблемы. А с другой стороны, разбрасываться даже временными средствами выживания в отсутствии альтернативы – полная дурость. Но вот разнюхать, как там Кокс, не помешает. Быстренько, пока император секса отсыпается.

В гардеробе нашлась только мужская одежда, причем явно не по размеру моему любовнику, зато не было необходимости рукава и штаны подкатывать, но в талии утянуть ремнем пришлось изрядно. Дверь оказалась не заперта. Алево настолько уверен, что я никуда не денусь, потому что прониклась пониманием, что он мой единственный шанс? Коридор был пуст, домина огромный. Ну и где мне искать бедолагу узника?

Откуда-то снизу доносились отзвуки ритмичной музыки, и я потрусила на цыпочках в ту сторону. На разведку, так сказать. Спустившись на первый этаж и пройдясь по еще одному коридору, очутилась перед стеной из матового стекла, как раз за которой и умцали глубокие басы медленной композиции. Но сквозь мелодию раздавалось и еще кое-что. Не опознать было сложно. Там занимались сексом и, похоже, весьма интенсивно. И участников однозначно присутствовало больше двух, а один из мужских голосов уж очень смахивал на Сашкин. Я, к сожалению, очень хорошо знаю, как он звучит, когда трахается.

– Будем только подслушивать или еще и подглядывать? – раздался практически над самым моим ухом незнакомый мужской голос, и я среагировала чисто автоматически, двинув локтем назад и тут же рванув вперед.

Удар пропал зря, как и попытка побега. Почти одновременно об дорогой камень пола грохнула, разлетаясь в осколки, бутылка красного вина и на моем локте сомкнулись жесткие пальцы, дергая назад с такой силой, что я врезалась в стеклянную стену спиной. Слава богу, хоть та не разбилась. Дополнительных травм мне не нужно, и так пара осколков впилась в правую ступню.

– А может, лучше поучаствуем? – продолжил незнакомец, пошло ухмыльнувшись и наклонившись к моему лицу. – Определенно поучаствуем. Алево с тобой закончил?

Мужик, как и все тут, красавчик. Высокий, широкоплечий шатен с идеальным носом и скулами, чувственным контуром рта и необычайно яркими золотисто-карими глазами. Его точно мельком видела в том каменном доме-крепости, из которого сбежала на чужой тачке. Ответить я не успела.

– Что ты сделал? – сходу взревел мой мистер Фантастический член, появляясь позади незнакомца как из ниоткуда и отшвыривая того к противоположной стене. – Это что, ее кровь?

Опустив взгляд, поняла, что он прав. Я стояла прямо посреди россыпи осколков, и кровь из поврежденной ступни растекалась по полу, смешиваясь с винной лужей. Погано. Хромать мне ближайшие дни точно, но не смертельно. Однако Алево вдруг взбесился, бросившись на кареглазого с не соответствующей ерундовой, по сути, ситуации яростью, причем не обращая внимания, что сам прошелся по тому же битому стеклу. Рыча нечто невнятное и абсолютно не похожее на человеческое, он швырнул мужика в стену раз, еще, пока тот не опомнился и не врезал ему в ответ. Вот тут у блондина, очевидно, «планка упала». Совершенно озверев, Алево принялся молотить оппонента кулаками, уронил его, стал прямо-таки вбивать бедолагу в пол. Дверь в стеклянной стене распахнулась, оттуда вывалились еще двое громил-фотомоделей и, как я и думала, Кокс. Все полуголые, ошалевшие. Завизжали невидимые мне еще женщины, закричали мужчины. Здоровяки кинулись растягивать своих дерущихся приятелей, Кокс метнулся ко мне. Я заверещала, останавливая его, указывая на стекла. Короче, бардак знатный. Краем глаза зацепила движение где-то справа, вроде как там появилась женская изящная фигура. Мазнув взглядом, действительно разглядела незнакомку в платье в пол глубокого, как будто объемного, синего цвета, внимательно взиравшую именно на меня, а не на мордобой поблизости. Но тут подскочил Кокс со своим «Ты в порядке, Снежа?» и неизвестная пропала. Была, и не стало.

– Пошел от нее! – Алево, все еще выглядя полным неадекватом, вырвался из захвата двух своих приятелей, перепрыгнув через едва шевелившегося, обращенного едва ли не в кучу фарша противника, бросился к нам.

У меня внутри все обмерло. Сейчас он не выглядел тем великолепным, лишающим почвы под ногами любовником-мечтой. Нет, сейчас он скорее смахивал на озверевшее чудовище, голого по пояс свирепого варвара… но, пропади он пропадом, это нисколько не умаляло моего восхищения им, от которого все сжималось внутри. Да что же это такое? С каких пор меня заводят окровавленные бешеные мужики?

В любом случае Коксу явно не стоило сейчас становиться у него на пути.

– Да что с тобой такое? – заорал синеглазый дылда, между прочим и не подумавший попытаться остановить Алево от намерения измордовать еще и моего Сашку. – Ты сейчас похож на деспота!

Последняя фраза, кажется, добралась до волшебного переключателя в башке моего захватчика тире спасителя, и он затормозил. Или помогло то, что я, шипя от рези в ноге, бочком вдоль стенки отошла подальше от друга. В глазах блондинистого психа появилось осмысленное выражение вместо жажды крови, и он даже головой тряхнул, будто сбрасывая наваждение. Обернулся на уделанного им неудачника, зыркнул на меня недобро, потом на мои босые ноги и скривился.

– Ты сильно поранилась? – спросил он уже почти спокойным, но чуть севшим голосом.

– Ну по-любому меньше, чем тот парень, – кивнула на пострадавшего, которого уже поднимали с пола. И тут же вспомнила, с чего все, собственно, началось, и выглянула на Кокса из-за Алево. – Ты, твою налево, трахался там! Я тебя искала, думала, сидишь взаперти, а ты…

– Ну вы там тоже не шарады разгадывали, – огрызнулся мой подельник, немного покраснев.

– Это совсем другое!

– Правда? И в чем существенная разница? В том, что я это делал просто с незнакомыми девчонками, а ты со своим тюремщиком?

Устыдиться мне времени не представилось, так как Алево, игнорируя нашу с Коксом перепалку, подхватил меня на руки и понес прочь.

– Эй, мужик, ей медицинская помощь нужна! – попробовал последовать за нами мой друг, но был остановлен приятелями Алево.

– Не хочешь ничего объяснить? – спросил его в спину синеглазка.

– А остались какие-то неясности, асраи? – бросил через плечо мой носильщик, не останавливаясь. – Желаешь тронуть лично мое – будь готов к драке.

– Твое? – изумился мужик. – Серьезно?

– Так серьезно, что лучше бы меня накки сожрали, – пробормотал себе под нос Алево, снова одарив меня «ты страшно виновата» взглядом.

Не обращая внимания на кровавые следы, оставляемые нами на роскошных коврах, он пронес меня в уже знакомую ванную. Усадил на тумбу у раковины, обыскал все местные ящики с принадлежностями, небрежно многое вываливая на пол, и принялся аккуратно обмывать мои ступни, извлекая осколки. Вот сейчас запекло, и я зашипела.

– Ты же понимаешь, что я не могла не убедиться, что с моим другом все в порядке? – решила я первой начать разговор, его ведь все равно не избежать. – Но я не собиралась сбегать.

– Сейчас или вообще?

У меня не было ответа, и Алево просто кивнул, явно все прекрасно поняв.

– Имей в виду, если ты еще когда-нибудь пострадаешь из-за этого своего друга, я избавлюсь от него.

– Он не виноват. Это все случайно вышло.

– Случайно? Я так не считаю. Если бы ты не пошла его искать… – он оборвал себя и, нахмурившись, стал заклеивать пластырем порезы. – Мне, очевидно, стоило сразу озвучить тебе новые правила. Тебе запрещено говорить хоть с кем-то из моего окружения одного со мной пола.

– Не то чтобы я очень хотела, но почему?

– Мне не нравится, к каким последствиям это приводит.

– Это ты так обтекаемо окрестил практически убийство человека голыми руками? С чего так вставило-то тебя, не расскажешь?

– Он не человек, запомни это, жемчужность моя. И с того, что не приди я вовремя, через пять минут ты была бы уже под ним. – Щека Алево дернулась, и на разбитой губе выступила капля крови.

– Да с чего бы это! – фыркнула я. – Не знаю, кто я, по-твоему, но точно не любительница каждые пять минут с члена на член перепрыгивать.

– Вряд ли твое желание что-то бы значило.

– Насиловать стал бы?

– Послушай, Снежка, мои соплеменники обладают определенными способностями, позволяющими им… хм-мм… убедить любую женщину в том, что она испытывает к ним сильное влечение и буквально умирает от желания ублажить любым способом.

– Так, секундочку… – Фигасе, сюрприз! – Так то, что я теку от одного взгляда на тебя и только и думаю, как бы… То есть это все какое-то хреново волшебство? Не в самом деле?

– Хорошее было бы оправдание твоего сумасшедшего влечения ко мне, да, белоснежность моя? – ухмыльнулся гад, уже полностью возвращаясь к своему обычному образу. – Но нет, с тобой я ничего подобного не использовал. Всему виной моя потрясающая врожденная привлекательность.

– Врешь! Видала я мужиков и покруче тебя, но никогда у меня так крышу не уносило! – Ладно, тут уже я приврала – таких, как он, я не встречала.

– Что является очередным подтверждением того, что тебе стоит глаз не сводить с такого великолепного самца, как я, а не сбегать из постели в поисках неудачных приключений. И круче меня быть невозможно. Уж не в сексе точно.

– Блин, да как тебя еще не раздавило таким самомнением! – покачала я головой, когда он присел на край ванной и занялся своими ногами. – Секундочку… Так это там в коридоре ты меня типа приревновал?

– Ревность – деструктивная, бесполезная эмоция, присущая только неуверенным и не слишком умным существам. Я к таким не отношусь. Просто есть некая особенность нашей расы, требующая демонстрации способности силой удержать то, что решил присвоить. К тому же по его вине ты поранилась.

Говорил он, высокомерно задрав светлую бровь и скорчив непроницаемую физиономию, но у меня, не понятно почему, лезла на лицо улыбка.

– Хочешь сказать, это было что-то в стиле «вот эта белая штучка моя, и не смей ее трогать и ломать»?

– Именно так.

– А на словах до него бы не дошло?

– Так убедительнее.

– Ага-ага, хорошо, – нарочито покладисто закивала я, продолжая усмехаться. – А то я уж подумала, что ты совсем сбрендил из-за того, что тот придурок меня слегка облапал…

– Он тебя трогал? – вскинулся Алево с вмиг перекосившимся лицом.

– Ну так… за локоть подержал, – уже откровенно заржала я. Вот почему мне так кайфово от этих его нелепых попыток скрыть, что его реально бомбануло от ревности?

– Мне мерещится, или ты нарываешься на то, чтобы я тебя кое-где подержал? – резко успокоившись, Алево стал приближаться ко мне с порочной улыбкой.

– Подержал, потрогал, облизал, потолкал, – перечислила я, дивясь мгновенной тягучей хрипоте в своем голосе. Ну так уж он на меня влияет, что поделать. – Отвлек бедняжку от зверского облика, чтобы я не сбежала с перепугу от тебя подальше, как та дамочка в коридоре. Небось до сих пор бежит и крестится.

– Какая еще дамочка? – насторожился Алево.

– Да мне откуда знать. Может, к друзьям твоим с Коксом шла, да заплутала в этом домине.

– Как она выглядела? Что-то было необычное?

Ну вот, судя по всему, эротичное настроение у него пропало, как и не было.

– Да я и не разглядывала, была увлечена твоим силовым выступлением перед публикой. В платье таком длинном. Синем-синем, я такого цвета и не видела раньше, наверное.

Алево выпрямился, резко вдохнул и пару секунд смотрел отсутствующим взглядом в зеркало за моей спиной.

– Эй! – помахала я рукой.

– Мы уезжаем! – отрывисто ответил он, практически сдергивая меня с тумбы, и понес в спальню.

– А как же потрогать…

– На это уже нет времени! – рыкнул на меня Алево.