Читать книгу "Жемчужина фейри. Книга 1"

Глава 23

Приходить в себя от падения на каменный пол – довольно больно. Зашипев, я выпуталась из шелковой золотистой тряпки, в которую была закутана с головой, и потерла ушибленное бедро, озираясь. Опять, что ли, под землей? Очень похоже на то, только теперь это какой-то странный зал – пустой, за исключением странной голограммы, что радужным маревом дрожала прямо посреди помещения. Мягко сияла и переливалась, как некое мерно дышащее живое существо. Выглядело так притягательно, даже завораживающе, настолько, что я так и зависла на некоторое время, все еще сидя почти голой задницей на прохладном полу. Почему-то лезло в голову, что это эфемерное сияние таит за собой что-то такое огромное, незнакомое и при этом… имеющее реальные корни где-то в глубинах моей памяти. Ерунда какая-то, не может такого быть, ибо ничего такого прежде я не видела. Не до такой же степени еще мозгом повредилась, чтобы забыть.

Чуть не заскулив, поднялась на ноги, отмечая, что вообще непонятно, откуда это я тут могла свалиться на пол, сотворила из единственной имеющейся в наличии тряпки нечто вроде римской тоги, поковыляла к массивной двери, которая, слава богу, оказалась чуть приоткрыта. Иначе биться мне об эту монументальную преграду хоть вечность безрезультатно, ведь больше ни дверей, ни окон или хоть сраной вентиляции тут не наблюдалось. Какой цели служит этот зал – фиг разберешь, и, кстати, нигде нет и следов проектора, что творил радужное нечто, но нет мне до этого дела, ноги нужно уносить.

Впереди показался коридор, по которому я покралась на цыпочках, придерживая так и норовящее сползти шелковое непотребство и мысленно матеря Алево. Как раздевать, так он мастер на все конечности, а как одеть, так ни одной правильно заточенной не нашлось. Мужики, блин.

Коридор расходился: один проход вел вправо к широким ступенькам и еще двери, теперь резной из дерева и стилизованной под какую-то старину, второй шел прямо, и, потянув носом, я уловила оттуда легкий запах сырости и ГСМ. Некоторое колебание, куда выгодней податься, но ситуация разрешилась за меня. Резное дверное полотнище пришло в движение, и до меня донеслись мужские голоса. Не мешкая больше ни секунды, метнулась вперед и выбежала в гараж, и он был не тот самый, в который нас привезла чокнутая баба. Голые стены, пара внедорожников некислых марок и кабриолет, скромно притаившийся подальше. К голосам добавился и шум шагов. Стоять в размышлениях, ожидая, когда кто-то появится и прихватит меня за задницу, я не стала. Бросилась к ближайшему джипу и, распахнув водительскую дверь, чуть не заорала от радости. Кто бы ни был владельцем этого авто, но забирать ключи не входило в его привычки. Запрыгнув внутрь и сразу заведя двигатель, пошарила в поисках пульта от явно автоматических дверей гаража. Роллет начал подниматься, но только до безобразия медленно, а ведь звук мотора наверняка прекрасно слышно. Ну же, давай, шевелись, долбаная ленивая механическая зараза!

Но проклятая железяка не собиралась внимать моему ментальному приказу и поднялась едва ли наполовину, когда в помещение буквально влетела парочка рослых мужиков, даже на беглый взгляд выглядящих как очень недружелюбно настроенные модели, позирующие для рекламы каких-нибудь заоблачно дорогих шмоток или парфюмов. Ладно, порча чужого имущества не входит в число моих любимых занятий, но что поделать-то?

Вдавив босой ногой педаль до полика, я стартовала с места с визгом покрышек и, смяв не успевшую подняться дверь, вылетела наружу. Да, что же не везет-то так! Впереди виднелись еще ворота, и выглядели они серьезным препятствием, но не сдаваться же! В общем, ворота тоже не устояли, спасибо хозяину агрегата – мощная машинка, почти танк, буду знать теперь. Тряхнуло меня, правда, не слабо, аж в шее что-то ощутимо хрустнуло, но зато вот она, свобода.

Лавируя по улицам, я шарила взглядом по зеркалам, так и ожидая засечь погоню из пылающих жаждой мести красавчиков, среди которых, между прочим, засранца Алево не было. Что, поимел меня и решил поделиться с друзьями? Или все же слил кому-то? Если так, то как-то небрежненько, он как будто не выглядел беспечным, способным упустить пленницу. Думал, я не сбегу, по сути, голышом? Ха-ха! Шкура дороже чести, и клала я на стыд.

Преследователей не наблюдалось, но вечно кататься на битой, сильно приметной тачке, которую уже, может, в розыск заявили, не вариант. На углу у сквера заметила группу молодняка, чешущего языками и посасывающего энергетики из банок. Резко затормозила рядом и выпрыгнула из салона. Подошла к ним, не обращая внимания на их оторопевшие взгляды, изучающие мой эксцентричный прикид и босые ноги.

– Мальчики, идет секретная спецоперация, срочно нужно позвонить – вопрос жизни и смерти, – строгим тоном сообщила им я, грозно сдвинув брови, а под конец рявкнула: – Ну!

– А-а-а… – ошалело проблеял один из них, однако споро протягивая телефон.

Я быстро набрала номер Кокса специально для связи в таких вот экстренных случаях и, приплясывая на месте и озираясь, стала слушать гудки.

– Снежка! – раздался радостный вопль друга. – Ты…

– Цыц, Коксик, – оборвала его. – Скажи мне, ты хоть на ногах? Как рана?

– Да что со мной страшного будет! Где ты?

– Главное, где меня уже нет, но все потом. Можешь меня подхватить где-нибудь побыстрее?

– Не вопрос! Где и через сколько?

Перед тем как бросить тачку у одного из проходных дворов в тихом районе, я обыскала салон еще раз и нашла туго набитый наличностью бумажник с правами, с которых на меня наглыми голубыми зенками пялился мой одноразовый любовник. Альфред Амори. Ну да, ну да, сколько у него всяких доков на все случаи жизни? Столько же, сколько и у нас с Коксом, или поболе будет? Хоть бы фамилию не такую говорящую о склонности к перманентному бл*дству выбирал. Или, может, на других липовых бумажках у него еще похлеще есть? Какой-нибудь Эрос Незабвенный или Трахомир Великолепный? И, кстати, почему у него здесь голубые глаза, если, насколько помню, меня он вечно раздевал и имел визуально поразительно зелеными? У меня проблемы со зрением, или тут он в линзах?

А не похрен ли! Выгребла всю наличность, назвав это компенсацией за мои неимоверные моральные страдания, мгновение поколебавшись, таки чмокнула кусок пластика, прежде чем забросить между сидений.

– Ты был хорош, жаль, что такой засранец и никаких шансов покувыркаться еще разок-другой, – пробормотала себе под нос, – хотя… не-а, ни черта не жаль.

Выбралась наружу и трусцой помчалась через чужой двор, снова сопровождаемая недоуменными и даже возмущенными взглядами мамочек и бабушек, выгуливавших на площадке малышню. Ну уж простите, дамочки, тут кое-кто в сложных жизненных обстоятельствах оказался, так что мне ваши копья в спину до одного места.

Кокс, одетый в простую клетчатую рубашку и копеечные потертые джинсы, топтался возле какого-то потрепанного жизнью и, очевидно, нерадивым прежним хозяином отечественным ведром на колесах. Конспиратор. Хотя с его сложением и смазливой физией и дешевые тряпки с китайского рынка никак не решали проблему пускания слюней всех проходящих мимо самок. Но если бы он тут торчал, выглядя как обычно, да еще и рядом со своей понтовой жоповозкой, то мы имели бы толпу обожательниц вокруг.

– Снежка! – кинулся он ко мне, а я обняла его в ответ, не помня себя от радости и облегчения.

Кокс сдавленно зашипел, и я отшатнулась, матеря свою неуклюжесть и забывчивость.

– Блин, прости! Кость не задета?

– Все норм, только мягкие ткани, через неделю и не вспомню, – выпятил грудь друг.

Ага, размечтался. Тоже мне потомок Росомахи. Сашка прищурился, оглядев меня с головы до ног еще раз, сильно помрачнел и, схватив за локоть, практически запихнул на заднее сиденье «девятки», где стояла сумка со шмотками, как я его и просила по телефону, а сам полез за руль.

– Может, я поведу, как оденусь? – предложила, тут же зарывшись в поисках белья. Меня ничуть не смущало, что Коксу пришлось копаться в моих ящиках, подбирая нужное – не в первый раз мы делаем нечто подобное друг для друга.

– Во мне дыру сделали, Снежка, а не руку, на хрен, оторвали! – неожиданно огрызнулся Сашок, и я подняла недоуменно глаза, столкнувшись с его злыми карими в зеркале заднего вида, когда он рванул с места с такой скоростью, что удивительно, как эта старая рухлядь не рассыпалась, а в мою все еще голую задницу впились пружины видавшего виды сиденья.

– Что? – прямо спросила, не понимая, чего он так завелся.

– Тебя… – процедил сквозь зубы Кокс, дыша все более рвано, – тебя какая-то козлина…

– Да, – не стала врать я. Уж поимел меня Алево от души.

– Я его… Сука! Кто он?

– Это был Алево, как раз наш объект – так уж вышло, – пожала я плечами. Между нами нет секретов.

– Я ему грабли его сраные вырву! Кастрирую и яйца сожрать заставлю!

– Эй, расслабься! Я была не против… то есть очень даже «за», – погладила я парня по плечу, но он дернулся, сбрасывая мою ладонь. – Да хорош! Со мной в этом смысле и правда все в порядке.

– Не ври мне! – рявкнул Сашок. – Я, долбаный мудак, втянул тебя в такую херню, так еще и этот урод тебя изнасиловал!

– Да твою ж дивизию! Выдохни, блин! Никто меня не насиловал! Я была согласна. – Ну да, типа, условно.

Что-то мне подсказывает, что даже дерись я с Алево и дальше, он бы все равно уложил меня под себя. Не выглядел он как мужик, готовый остановиться просто потому, что я против. И самое странное, что эта мысль не вызывала во мне отвращения, хотя насильники для меня всегда были тварями, не имеющими никаких оправданий и не заслуживающими прощения вообще ни при каких обстоятельствах. Но вот с Алево… Думаю, дело в том, что я его хотела. Так сильно. Но изначально наши обстоятельства были придолбнутыми – все развивалось слишком стремительно, он так быстро превратился из жертвы похищения в моего пленителя. Мы изначально были в положении врагов, и секс в таких обстоятельствах не самая лучшая идея, но это не значит, что я перестала его с ним хотеть. Так что этот блондинистый кобель решил за нас обоих, что ему быть, ну ладно… Да и на кой теперь это все гонять в голове?! Мы никогда не увидимся. И, блин, меня в принципе раньше не вставляло от жесткого и вроде как обезличенного секса, так что нечего даже вспоминать…

Низ живота потянуло, грудь заныла, внутренние мышцы предательски сократились, будто силясь почувствовать то, чего там уже не было, а в машине вдруг стало на сто градусов жарче. Ну какое же гадство!

– Ты была согласна трахнуться с каким-то левым мужиком, которого едва знала? – Осуждение в голосе друга бомбануло в моем разуме, смывая случайный прилив возбуждения.

А ты предпочел себя убедить, что я так хорошо играла похоть тогда в доме-ловушке?

– Что за тон, Сашок? – повысила я голос, натягивая футболку. – Ты сам не трахаешься едва ли не ежедневно с бабами, зачастую не утрудившись и имени их запомнить? В чем проблема?

– Ни в чем, – насупился он. – Ты права. Просто ты… это ты, Снежа, и я за тебя волнуюсь. Вы хоть… этот… он хоть презиком озадачился?

Вообще-то нет, но не хочу это обсуждать сейчас.

– Давай-ка лучше скажи, что мы делаем в перспективе, а потом мне реально нужно прибухнуть, потому как на трезвую голову я хрен тебе смогу рассказать, что видела в подземелье той чокнутой суки, да и то вряд ли будешь считать меня после этого в своем уме.

– Квартиру и обе тачки я сразу же слил, Снеж. Наше барахло перетащил на новую временную хату и ждал связи с этой сукой. Одновременно поднял всех обладающих инфой людишек, чтобы найти ее хвосты и вытащить тебя так или иначе.

– Она больше не актуальна.

– Раз так, то сегодня отдыхаем, а завтра валим из города. Половина необходимых бабок у нас уже есть, а вторую я костьми лягу, но добуду.

– Это хороший план, – одобрила я, устраиваясь удобнее на продавленном сидении.

– Угу. – Сашка некоторое время молчал и сопел, крутя баранку, поглядывая на меня в зеркало, словно пытаясь рассмотреть что-то новое, и наконец сказал, но очень тихо: – Ты же знаешь, что я ни за что на свете не бросил бы тебя?

– Конечно, – кивнула я. Потому что действительно это знала. Вот только сама не могла обещать самому близкому человеку того же самого. Не от того, что не хочу или когда-то буду готова его оставить позади. Боже упаси! Но и остаться, возможно, однажды станет не в моих силах.

Глава 24

– Ну же, я сгораю от любопытства, – сузила глаза Дану, обращаясь к оторопевшему в первый момент Хоугу, пока я судорожно соображал, какой ответ будет выгоднее. – Кто готов попотчевать меня правдивой историей о том, как вы изыскали некое месторождение потомков, казалось бы, давно исчезнувшей расы. Хотя-я-я… тут у меня асраи, – она кивнула на моего синеглазого сородича и уставилась опять на меня, – и асраи. О какой же правдивой истории может идти речь? Ладно, тогда пусть она будет хотя бы интересной. Зря я, что ли, сюда явилась.

Так, на разъяренную женщину Богиня пока вроде не похожа, так что может и обойдется.

– С какой стати ты, глупая еланья, требуешь отчета у нас, благородных асраи, следующих лишь приказам нашего деспота и только перед ним держащим ответ! – заносчиво вскинул свою красивую, но совершенно бесполезную голову Хоуг. – И с чего бродишь так далеко от вашего селения? Неужто думаешь, что мы обязаны защищать тебя, пока ты болтаешься тут в поисках приключений. Уходи давай, не до тебя сейчас серьезным воинам!

Не обойдется. Да вонючие дварфовы ноги тебе в рот, заносчивый ты идиот! Ничему тебя жизнь не учит, наблюдательности ноль, да сообразительности столько же. Моя коленопреклоненная поза ни о чем не говорит, неотразимый ты наш?

– Уходить? А если не уйду, что сделаешь? – с недобрым, ой недобрым интересом полюбопытствовала Дану, явно предвкушая веселье.

– Хоуг, тебе бы лучше… – начал я, желая образумить идиота, жалко же его… слегка, но Богиня сверкнула на меня глазами, и мои язык и челюсти онемели. Ну и ладно, развлекайтесь без меня.

Но до смазливого тугодума наконец что-то все-таки дошло, и взгляд его стал пытливым и растерянным одновременно.

– Ничего не сделаю, – проблеял он и вдруг бухнулся на колени, сгибаясь в три погибели. – Прости мою дерзость, о прекраснейшая мать наша Дану!

– Ну вот, а я уж начала предвкушать развлечение, – разочарованно вздохнула божественная су… сумасшедше красивая женщина… ну после моей ка-хог… но я этого не говорил, даже про себя. – Так что там с целыми двумя девчонками туатов, которых вы пытались втащить через Завесу, случайно или нарочно позабыв, что для этой расы уже давненько она непроницаема?

Две девчонки, две! Так что, моя Снежка – тоже потомок проклятой расы, которой уже в принципе и быть-то не должно?! Верилось с трудом, но не сомневаться же в словах самой Богини. Ей-то врать нам какой резон? Просто повеселиться за наш счет? Повод вполне достаточный, зная нашу натуру, что является одним из ее собственных отражений, но я умею отличать любопытство от чего-то еще. Особенно у баб… пусть они и такого происхождения.

– Туатов? – шокированно повторил Хоуг. Судя по всему, с ним такими незначительными подробностями Грегордиан не счел нужным поделиться, отправляя доставить Аревик в Тахейн Глифф. Или забыл. У него же жена беременная, а дурацкую магическую ошибку, приведшую к тому, что он делит со своей супругой все прелести вынашивания потомка, этот упрямец так и не захотел исправлять.

Я же промычал, намекая самым честным в мире взглядом на то, что готов поделиться с возлюбленной небожительницей всем, что знаю, но не имею такой возможности. Уж лучше я буду болтать без умолку, чем тормоз Хоуг распустит язык. Мало ли, вдруг деспот кое-что о маньячке сообщить ему забыл, а о моей белоснежности рассказал все!

Дану едва ли удостоила меня кивка, но способность говорить ко мне вернулась. Как приятно-то!

– Прекраснейшая, мы как раз спешили со всех ног из мира Младших, чтобы донести до тебя новость о существовании преступника, пошедшего против твоих желаний и все это время скрывавшегося от твоего карающего взора, а обе девушки – это как раз доказательства правдивости наших слов! – запел я, как самец гилли-ду в брачный сезон. – Одна из них невинна, помыслами и душой, чище снега на вершинах хребтов в Северном пределе Закатного государства. – Ага-ага, так и есть… ну, допустим, эта ошизительная белизна совсем не в ее душе, а вся снаружи, на той самой коже, где так невыносимо прекрасно смотрелись следы моих пальцев и зубов, в волосах, которые я загребал, как самый последний жаднючий скряга охапкой, пока вжимал в пол щекой и жарил-жарил-жарил…

– Асраи, ты гнева моего дожидаешься? – поинтересовалась Дану, склоняясь к самому моему лицу и, кажется, просто прочитывая меня до донышка. И до вскочившего члена в штанах уж точно. Вовремя, ничего не скажешь.

– О нет, просто робею и собираюсь с мыслями, ведь пред очами самой Богини стою впервые! – складно, как и сам не ожидал. – Так вот, одна из девиц – сама невинность и чистота…

– Да я это уже поняла. Потомок туата с чистейшими помыслами, естественно, – ухмыльнулась Дану, – а ты тогда наивный робкий юноша, не вкусивший еще сладости женского тела.

Чего?

– Не суть, продолжай.

– Вторая же – преступница, перенявшая от отца запретные и прежде нам неведомые магические практики, позволяющие через манипуляции с кровью отнимать часть даруемой тобой, мать наша, искры и за счет нее сохранять свои никчемные жизни сколь угодно долго, – заторопился я, стремясь побыстрее переключить все внимание всемогущей карательницы на долбаную Аревик. Авось, после этого о существовании моей ка-хог она и подзабудет.

– Вот оно что-о-о, – протянула Дану, задумываясь, но быстро оживилась: – А я прямо голову сломала, как это кто-то из мятежных моих детей сумел прожить столь долго, да еще и размножаться.

Она прошлась перед нами походкой властительницы всего сущего, и Хоуг в панике выпучил глаза, когда богиня нарочито нежно опустила узкую ладошку на его голову. И я его понимаю, только что сам через это прошел. Легкая такая лоботомия, ничего особенного.

– Вот что мне нужно: вы вернетесь в мир Младших и сообщите архонту, что я приказываю вам выследить этого преступника туата и всех его ныне живущих детей и привести ко мне, чтобы я могла прекратить раз и навсегда эту порочную затянувшуюся родовую линию. Пока не выполните, ни один из вас не вернется домой.

Прекратить? То есть она собирается убить Снежку? Стереть, как нечто неважное, последствие чего-то недостаточно хорошо сделанного в первый раз. Логично, с точки зрения фейри. Кого волнует справедливость и вся остальная лабуда? И прежде я бы и один раз не подумал, не то что дважды. Но это же моя Снежка!

– Прекраснейшая, разве обязательно тебе самой беспокоиться об уничтожении бесполезных полукровок и их недостойного родителя? – зажурчал я подобострастно. – Чего их таскать, где найдем, там и прикончим.

Дану уставилась на меня цепко и пристально. Смотрела и смотрела, будто неторопливо вынимала по одной мои внутренности, оценивала, взвешивала и небрежно швыряла обратно.

– И действительно, – все же проронила она спустя вечность, и мне показалось, что в глубине изменчивых глаз мелькнуло жестокое предвкушение. – Полукровки мне ни к чему. Убивайте их на месте. Но их родителя приведете мне.

– Касается ли запрет на возвращение домой исключительно нас двоих или и архонта Грегордиана тоже? – О, ну посмотрите, у кого-то все же начали работать мозги на полную мощность, и он стал задавать вопросы по существу.

– Он же вовлечен в это, разве нет? – небрежно уточнила Богиня.

Так, если нас пронесло с немедленной карой от нее, то вот с деспотом так легко не обойдется, когда он сделает такое милое открытие, как невозможность вернуться в родные стены, тем более тогда, когда Эдна согласилась на это. Тут и всеми разом переломанными костями не обойдешься.

– На самом деле, поручение разобраться с исчезновениями фейри и разыскать злоумышленников он дал мне, так как сам сейчас слишком сосредоточен на сохранении собственного потомка, на важность которого ему было указано. – Вообще-то, чхать Грегордиан хотел на туманные намеки Дану с притязаниями на его будущего сына, Эдна выражала свое отношение еще более радикально, но напоминание было не лишним, а главное – весьма снижало вероятность моей травмированности в ближайшей перспективе. Мне кости сращивать некогда, у меня там где-то ка-хог наверняка улепетывает сломя голову, заметая следы. – Так что его вовлеченность в это мизерная.

– Да, точно, – мимолетно нахмурилась псевдоеланья. – Но архонт как-то несерьезно относится к вопросам безопасности сосуда для столь важного ребенка. Позволяет ей из мира в мир шастать.

– Ни к коем случае! – рискнул я прямо возразить ей. – С монны Эдны не спускают глаз, а путешествует она исключительно от скуки, которая жутко вредна человеческим беременным женщинам.

– Ладно, – потеряла интерес Богиня, – отправляйтесь и исполняйте что приказано, а деспот пусть и дальше бдит и бережет.

Исчезла она, не дожидаясь нашего ответа, мгновенно «разряжая» чрезмерно густую атмосферу магии, и я тут же вскочил и бросился к проходу в Завесе. Памятуя о преграде, приложил многовато сил, поэтому в мир Младших буквально вывалился, сразу спотыкаясь о тело так и валявшейся у портала Аревик, и выкатился прямо под ноги очень зло пялящемуся Грегордиану. Зыркал-то он зло, но вот рот был растянут в ненастоящей улыбке с легким оттенком мученичества, потому что напротив стояла Эдна и испепеляла взглядом его, а теперь и меня, периодически стреляя им в лежащую безвольным кулем преступницу.

– Присутствие тут этой женщины, как и ее состояние полностью оправдано тяжестью свершенных ею прегрешений, и тебя это абсолютно не касается! – громыхнул он, награждая меня обещающим некоторое количество боли взором. А я-то что? Аревик сейчас была не моей головной болью, ну разве что к растительному состоянию я чуточку… не руку приложил. Но кто же будет разбираться, да?

В любом случае формулировку для того, чтобы указать своей жене не совать нос в это дело, он выбрал не самую удачную. Судя по сузившимся глазам и дергающимся ее ноздрям, вот прямо сильно некорректную.

– Насколько мне помнится, с некоторых пор я имею статус твоей супруги, и поправь меня, если я ошибаюсь, но все, что касается тебя, отныне касается и меня, – Эдна не шипела гневно, а произносила слова четко, будто швырялась ими, а это очень поганый признак.

Грегордиан повернулся ко мне, и во рту стало кисло. Ясно, «поправь меня» он технично переадресовал мне – выкручивайся, Алево, как хочешь.

– Если подходить к этому вопросу чисто формально, то супруги архонта Приграничья, как и любого облаченного властью фейри, касаются лишь вещи, имеющие непосредственное отношение к личному. – Ох, что-то голова моя резко разболелась и ребра заныли… – А так как эта женщина совершила все свои преступные деяния не в отношении деспота и даже не в отношении фейри, постоянно находящихся под его постоянным покровительством, то…

– Ты меня сейчас послать пытаешься, асраи? – процедила госпожа «мне до всего и всех есть дело», и ее оскал-улыбка как-то невыносимо сейчас напоминал ту же гримасу на лице другой женщины только что. От Богини я ушел, а от Эдны не факт что уйду.

– Да как бы я посмел?! – возопил так натурально, что деспот даже поморщился. – Я лишь пытаюсь обратить твое внимание, монна Эдна, на то, что сочувствия не стоит женщина, которая пила кровь и поглощала плоть десятков убитых ею бедных фейри, отнимая у них священную, дарованную Богиней искру, чтобы сохранять свои молодость и жизнь!

– Она… что делала? – сдавленно пробормотала неуместно любопытная женщина и вдруг прижала руку ко рту, сгибаясь в явно предвестнике рвотного спазма, и ломанулась прочь. Ну и замечательно, чего лезть в дела больших плохих дядек, если не готова услышать всю правду?

– Алево! – грозно зарычал на меня Грегордиан, но уголок его рта подергивался, подавляя ухмылку. – Если бы я хотел шокировать свою супругу, то прекрасно сделал бы это и без твоего участия!

Ой, прям так и сделал бы, конечно. А с другой стороны, и правда, чего это я не придумал нечто более обтекаемое, чтобы отбить интерес у Эдны, а не вызвать приступ тошноты? Мозги совсем не тем заняты? Пора констатировать резкое падение уровня интеллекта?

– Прости меня, Грегордиан, – повинился искренне, – что-то я сказал не подумавши.

– Ты и не подумавши? Что вообще происходит, друг мой? – уставился деспот на меня испытывающе. – Если тут на полу та самая преступница, то весь тот разгром устроила твоя неожиданно образовавшаяся игрушка. Как ты умудрился упустить ее?

Как-как… Помогли!

– Разгром?

– Требуется ремонт, ан нет, полная замена дверей гаража, ворот, и наверняка мой внедорожник, на котором ты ездил, теперь достоин только места на свалке, – перечислил он.

Ничего себе! Моя ка-хог, как посмотрю, мастерица не только в моих мозгах бедлам устраивать, но еще и сеет вокруг разрушения запросто. Ну вот, у меня снова встал!

Тряхнув головой, я кратко и по делу рассказал архонту о встрече с Дану и ее приказе относительно туата и его потомков, и, когда уже закончил, сквозь Завесу шагнул-таки Хоуг. Чего он торчал там вообще?

– При таком положении дел для всех будет благом, если я как можно скорее заберу Эдну в Тахейн Глифф, она же чокнется зная, что в доме держат кого-то для допросов, и нас всех с ума сведет, – постановил деспот, обращаясь исключительно ко мне, пока наш красавчик подбирал свою потерю с пола. – Не стану лезть с распоряжениями, ты и сам знаешь, что делать. Сроков вам не устанавливаю, но ты же понимаешь, что твое долгое отсутствие меня не устраивает? Так что держи меня в курсе и не затягивай с выполнением приказа Богини.

Не затягивай… Что-то у меня аж зубы все разом разболелись. Впервые в жизни. И еще кое-где… ниже, за ребрами. Ерунда какая-то.

– Начну немедленно, – кивнул я Грегордиану, уставившись в стену за его плечом, и собрался уходить.

– Алево! – окликнул меня архонт. – Мне… ну, жаль, наверное, – сказал он с какой-то вообще не свойственной ему неуверенностью.

– Жаль чего? – тихо спросил недоуменно зыркающий Хоуг, догнав меня с бесчувственной Аревик на плече.

– Понятия не имею, – отмахнулся я, испытывая почему-то желание отломать до конца покореженную моей ка-хог дверь гаража и настучать ею по голове ему или все равно кому. Просто так.