Читать книгу "Жемчужина фейри. Книга 1"

Глава 10

Наблюдать за девой, просматривающей порно, оказалось поначалу скучным занятием. Я уж подумал, что стоило выбрать ролик пожестче, а не сеанс массажа, плавно перешедший в раздевание и ласки, с последующим взаимным оральным удовлетворением. Возможно, нечто с названием «Ненасытные задницы» заставило бы Илву хоть покраснеть или заерзать на месте, развлекая меня, но, с другой стороны, если эта сосулька насмерть перепугается, подумав, что вот такой экстрим – ежедневная обыденность простой сексуальной жизни, то драконеныш рискует остаться пожизненным девственником. А так удружить ему не входило в мои коварные планы.

Илва глядела на экран с некоей смесью безразличия и чисто деловой внимательности до тех пор, пока шустрая актриса-массажистка не добралась ртом до паха своего партнера. Вот тут девушка сперва немного подалась вперед, но сразу же и откинулась на спинку стула, скривившись в отвращении. Бедный принц! С таким ее отношением к оральному сексу много тебе не светит. Но спустя минуту дальнейшего развития событий монна ледышка расслабилась и пристально уставилась на то, как старательно трудилась девушка над парнем, причем с таким выражением, будто все еще ждала в любой момент чего-то в высшей степени гадкого. Уже прям предвкушал ее реакцию на оргазм. Надеюсь, срочная уборка в моей спальне не понадобится и ее ужин не станет украшением моего ковра.

– Что-то заинтересовало, монна Илва? – спросил, не в силах сдержать ехидства.

– Этот мужчина… Он согласился на это добровольно? – кратко зыркнула она на меня, и в ее голосе прозвучали нотки недоумения и жалости.

– Ты имеешь в виду минет? Ну, судя по тому, что он остается твердым, на принуждение не слишком похоже. – Мне жутко хотелось поязвить на эту тему, но что-то в выражении лица Илвы сдержало.

– Жертвы Белых дев тоже всегда оставались твердыми. Почти до самого конца, – став опять безразличной, пожала она плечами. – Они умирали, захлебываясь в экстазе… хм-м… даже тогда, когда многих частей тела у них уже не хватало.

И она указала на стояк парня, исчезающий во рту девушки, и снова брезгливо поморщилась, а я невольно последовал ее примеру и испытал потребность срочно поправить свое хозяйство, убеждаясь, что оно целехонько. И я думал, что ее вывернет?

– Как вышло, что ты видела подобное? – продолжая морщиться, спросил и, кажется, впервые по-настоящему задался вопросом, каким было взросление этой женской особи в том жутком месте, в которое мы с Грегордианом так удачно поместили ее до нужного времени. Все знали, что там она, безусловно, в полной безопасности, никто не захочет сунуться в логово Белых дев, чтобы найти девчонку и как-то навредить будущей супруге архонта Приграничья, а до сплетен о способах их питания и одновременно развлечения нам с деспотом не было дела.

– Я жила там, помнишь? – усмехнулась Илва. – И до определенного момента была любопытным и непоседливым ребенком.

О да, что такое неуемный, сующий нос куда не надо детеныш, я знаю не понаслышке. Но как-то образ везде пробирающегося Ерина никак не вязался в моем восприятии с этой ледышкой. А ведь и правда: она не всегда могла быть такой. Так, испытывать подобие вины за чье-то испоганенное детство я не намерен. Наш мир жесток и беспощаден к слабым. Илва жива и здорова? Да. Значит, ей повезло, и все оправдано.

Парочка на экране шумно кончила в позе шестьдесят девять, и я закрыл ноутбук. Подозреваю, что в случае с этой женщиной начинать нужно с разговоров, а не с наглядных демонстраций.

– Итак, давай прежде всего выясним, чего ты в принципе хочешь от своих отношений с принцем, а потом уже будем искать способы технического воплощения, – произнес, ощущая себя слегка придурком. На кой мне это вообще нужно? – Понимаешь ли, для такой паталог… особенности, как верность одной женщине, со стороны мужчин есть несколько причин и предпосылок. Так называемых однолюбов я для себя делю на несколько категорий. Зовутся они «ленивая задница», «трусливое недоразумение» и «скупердяй обыкновенный». Первых достаточно, образно выражаясь, сытно и разнообразно кормить в одном месте, и ему будет тупо лень податься на поиски экзотики. Зачем, если можно получить все не сходя с места. Со вторыми хорошо работает жесткий контроль и запугивание тем, что в случае измены, они потеряют много-много больше, нежели наживут удовольствия, и у них будет падать каждый раз при мысли сходить налево. Третьи же склонны к постоянству потому, что каждые новые отношения требуют затрат, финансовых или психологических, а они жмутся тратить что-то, в том числе и себя любимых. Поэтому, если ты не станешь от такого требовать душевной и прочей щедрости, твое положение с ним в бе…

– На самом деле, – с неожиданной порывистостью вскинула голову Илва, – ничего из того, что ты перечислил, не прельщает меня. Я хочу того же, что есть у Эдны и Грегордиана. Любви, страсти и исключительности без всяких условий и вопреки всему.

– Э-э-э-э… – слегка завис я. Нет, ну а дамочка-то губу нехило раскатала! Как у Эдны с Грегордианом, надо же! Да такое раз на миллион… Так, о чем это я? – Знаешь, монна Илва, это несколько отличается от того, что ты озвучила изначально, и боюсь, тут я мало полезен для тебя в качестве учителя.

Для того чтобы получить то, что сейчас имеет Эдна, надо пройти через что она прошла. А это не каждой по силам.

– Почему бы тебе не двинуться более простым и естественным путем – тем, которым пользуются молодые люди мира Младших? – предложил я, заметив, как после моего отказа Илва снова быстро возвращается к состоянию сосульки. – Попробуйте встречаться.

Девушка вопросительно изогнула и подняла одну бровь, молчаливо глядя на меня. Ну еще бы, это абсолютно незнакомое понятие для кого-то из мира Старших, а уж для нее, выросшей среди Белых дев…

– Ну ты же видела в фильмах Эдны, – попытался я пояснить предельно доступно, рекламируя нечто, в целесообразности чего сам не видел смысла. Вот и попробуй быть в такой ситуации достаточно убедительным. – Люди сначала как-то знакомятся…

– Мы знакомы и даже предназначены волей Богини быть вместе, – указала мне на очевидное Илва.

– Ладно, этот пункт опускаем. Тогда, как насчет того, чтобы вам вместе пойти поесть и поболтать?

– Мы едим вместе и за одним столом каждый день по несколько раз.

– Это не совсем то. Нужно нечто в романтической обстановке.

– Хм-м?

– Свечи, живой огонь, цветы… – Вместо ответа Илва склонила голову на бок и критично поджала губы.

Ну еще бы! Эдна любила живые цветы, и они всегда присутствовали на столе, к тому же ужинали мы почти ежедневно перед горящим камином. Я едва глаза не закатил. Нет, ну серьезно, как убедить кого-то в необходимости романтических жестов, если самое романтичное в моем представлении – это заставить женщину кончить несколько раз до того, как сделаю это сам. А, с другой стороны, разве не ради этого вся суета и затевается? Все, что делаю я, – благородно избавляю свою одноразовую партнершу от ненужного ожидания и потери времени. Хочешь секс – получи секс, а не болтовню на никчемные темы, заведомо неинтересные обоим. Ибо разве мне не наплевать глубоко, чем любая из них занималась до нашего краткого пересечения и как намерена жить дальше, а о себе так я в принципе не мог рассказать ни слова правды, даже и возникни у меня такое абсурдное желание.

– Прогулка на природе… приключения – это очень сближает, – попытался я еще. Да с чего я вообще должен себе мозг ломать над чужими жизненными трудностями? Пойди, да оседлай своего принца, он и так впечатлится по гроб жизни, если от неожиданности не помрет или не станет до конца дней счастливо пускающим слюни идиотом.

– Ты забыл историю с нашраном?

Да уж, приключений совместных у них тоже было уже достаточно. Что же, тогда есть еще один простой и чрезвычайно эффективный способ. Напоить и уложить в одну постель. Только пока озвучивать я такое не собирался.

– Знаешь, монна Илва, завтра у нас вроде как ночь посещения архонта Грегордиана, так что предлагаю тебе и принцу пойти со мной в клуб, немного расслабиться и потанцевать.

– Потанцевать? Как это мне поможет приблизиться к тому, что я желаю?

Вообще-то… никак. Но если вы слегка тяпните и потретесь друг об друга, то, может, ящереныш наконец возбудится до такой степени, чтобы перейти уже к решительным действиям, и тогда вам обоим, залежалые девственники, станет не до того, чтобы выносить мне мозг своими проблемами. В конце концов, если не сработает сводничество, то хоть полюбуюсь на эпичный чужой облом и все не буду чувствовать себя таким идиотом, вспоминая мою ка-хог.

Следующим вечером я прошелся раз десять перед камином, давая парочке время определиться, идти со мной или нет. Когда уже собрался уходить один, Илва все же спустилась, и позади нее, за обоими плечами маячили явно не слишком позитивно настроенные Эдна и Раффис.

– Ты! – без обиняков ткнула супруга Грегордиана в меня пальцем. – Не дай бог с ними что-нибудь… хоть что-то… Клянусь, я заставлю тебя прыгать из самых высоких окон в Тахейн Глиффе как минимум раз в неделю! Долго.

Звучит болезненно, и надо сказать, что у этой женщины достаточно власти выполнить свою угрозу. И за что? За то, что я живота не жалею, решая проблемы чужой сексуальной неудовлетворенности в ущерб себе! Не став ничего комментировать, просто занял себя рассматриванием нового облика монны Илвы. Что сказать… неплохо, очень неплохо. И ножки выше колен обнажила, очень даже ничего такие. И платье… не серое и не коричневое и в кои-то веки облегающее. И волосы Эдна ей уложила очень удачно, демонстрируя изящную бледную шею и подчеркивая великолепный овал лица. Подняв глаза, встретился с жутко мрачным взглядом дракона, которого наверняка сейчас разрывало напополам от ревности и вожделения. Так тебе и надо, чешуйчатый, прекращай уже тут целомудренного стоика и мямлю благородного изображать и бери свою женщину со всеми вытекающими, а то ваша долбаная аура воздержания боком другим выходит.

– Не жди нас слишком рано, мамочка, – буркнул я Эдне, направляясь на выход. – Обещаем вести себя плохо и очень плохо, ибо давно уже пора.

В машине Илва и Раффис уселись на заднем сидении как можно дальше друг от друга и не обмолвились ни единым словом. Такое чувство, что я их на эшафот везу, а не повеселиться! Во имя Богини, ну не дается вам общение, так и ноггл с ним, переходите сразу к интересному, что тут трудного? Обнялись, облобызались, разделись, а дальше как пойдет. Хотя можно и без раздевания.

Оказавшись в клубе, я, не останавливаясь, повел их к барной стойке и сразу заказал парочку самых крепких коктейлей. Раффиса напоить вряд ли удастся, несмотря на то что внешне он сложен не особо монументально, но внутри него спрятан целый громадный ящер, и понадобится бочка пойла, чтобы его развезло. А вот с монной Илвой все будет попроще. Сейчас «поплывет», я ее повешу на драконеныша, выпихну на танцпол – и все, на этом буду считать свою миссию законченной. Останется только подождать, когда «клиенты созреют», усадить их в такси, и я свободен отправляться за собственным насыщением. К слову об удовлетворении аппетита, что тут сегодня есть съедобного-то вокруг?

Пошарил придирчивым взглядом по дамскому контингенту, предсказуемо ловя ответный интерес и прикидывая в уме будущее направление. Проклятье! Ну что за скука смертная! Честное слово, даже наблюдать за тем, как двое моих помороженных подопечных начинают обмениваться все более теплыми и пристальными взглядами, куда как увлекательней, чем заниматься тут выбором развлечения на ночь. Я едва не начал зевать во весь рот, когда ощутил волну колючего электричества, которое, пробежав ледяными щекотными искрами вдоль моего позвоночника, сосредоточилось в затылке. Это чувство было очень похожим на то, что возникало у меня на охоте или в бою, когда хищник или опасный враг оказывались слишком близко, но все же отличалось. Напрягало все нервные окончания не предчувствием атаки, а предвкушением опасно-острого наслаждения. Я еще только поворачивал голову, безошибочно находя источник, но уже был почти уверен в том, кого увижу. Мою ка-хог. Короткие белоснежные волосы блеснули в блуждающем по толпе луче стробоскопа, и член дернулся, будто намеревался помчаться ей навстречу даже без моего участия. Я был твердым для нее, твердым и мгновенно охваченным таким приливом похоти, что готов опустить голову и ломануться вперед, сшибая и топча всех на своем пути, как недалекий юда в случный сезон. И стал таким не сейчас, когда увидел, а раньше, когда только ощутил эти электрические флюиды в воздухе.

Глава 11

– Хватит дергаться, Снежка! – прошипел мне на ухо Кокс, останавливая от очередной попытки одернуть пониже подол платья.

– У меня такое ощущение, что мои задница и промежность выставлены на всеобщее обозрение! – ответила я ему таким же шипением. – Ну неужели нельзя было выбрать что-то хоть чуть подлиннее и не такое…

Я с ненавистью глянула на мерцающую ткань цвета бледного розового золота, облепившую меня до такой степени, что я казалась себе голой. Господи, а соски-то торчат так, будто сейчас просверлят сквозные дыры в долбаной тонкой тряпке!

– Ага, примерно так до пола и с паранджой! – тихо хохотнул мой друг и притормозил меня, положив руки на плечи и развернув к себе, не доходя считанных метров до входа в клуб. – Кончай дергаться, Снежка! За тобой же такого никогда не водилось. Ты выглядишь охрененно, платье просто супер, а главное, все у нас получится.

Все верно, я никогда не нервничала и не теряла концентрации, выходя на дело, но ведь и таким мы прежде не занимались. Блин, мы собираемся похитить человека. Мы реально собираемся это сделать. Мы уже это делаем!

Глубокий вдох и осознание того, что процесс уже запущен и мы на работе, привели меня в чувство, возвращая способность к адекватному мышлению. Кокс прав: у нас получится! Всегда получалось. Подумаешь, несколько часов гребаного позора и страха – и все в прошлом. Выпрямившись, я тряхнула волосами и в последний раз поправила чертово платье, вспоминая, как в магазине на меня пялилась парочка мужиков, ожидавших своих шопящихся дам, когда вышла показаться Сашке. Однозначно: в их глазах был чисто мужской интерес, а не просто любопытное рассматривание меня как фрика. Должно сработать, мой озабоченный друг-подельник знает толк в нарядах, способных заставить мужчину думать исключительно нижним мозгом.

– Так, ты же все помнишь? – напутствовал меня Кокс. – Я все время буду поблизости и глаз с тебя не спущу. Если тебе даже просто покажется, что у нас могут быть неприятности, – разворачиваешься, ломишься в самую гущу народа, а потом бежишь к машине и сваливаешь как можно быстрее. Я устрою какой-нибудь хипеж и прикрою твой отход. Меня не ждешь и не оглядываешься, я доберусь сам. Готова?

Я кивнула и пошла, проталкиваясь в зал, где, как мы уже знали, расположился у бара наш объект. Увидев его спину, застыла, опять поразившись тому, какой же он… объемный, что ли. Не в том смысле, что жуткий гигант (хотя здоровенный, тут не поспоришь), а в том, что он сам и исходящая от него интенсивная аура делали его каким-то… ну не знаю, выпуклым, многомерным на фоне окружающих. Картинка, блин, в долбаных 100D среди обычных фотографий особой четкости. Залипнув на рассматривании его мощных плеч и затылка, я только пару секунд спустя засекла, куда направлен его взгляд. Черт-черт-черт, похоже, у нас отбой: рядом у стойки торчал тот самый худощавый блондинистый красавчик, которого я видела с ним впервые в торговом центре. Никакие сопровождающие в наш план не укладывались, так что облом – придется переносить все на следующий раз. Просто прихватить Кокса и уйти. Просто… поздно.

Он обернулся стремительно и плавно одновременно, проходясь глазами по толпе, словно процеживал ее сквозь частое сито, и остановился на мне. Вокруг была почти полутьма, цветные лучи хаотично метались по присутсвующим, действуя на мои натянутые струнами нервы, но под его взглядом я ощутила себя стоящей посреди пустыни на гребаном ослепительном солнцепеке. Голой. Развернуться и уйти, сейчас же!

Как бы не так, наша жертва (ха-ха, он жертва?) поднял задницу с круглого стула и пошел на меня, а я впервые в жизни поняла, как чувствовать себя дурным оленем в свете фар, который замирает на месте, вместо того чтобы рвануть сломя голову от несущейся смертельной опасности, как будто ноги вдруг застряли в смоле. Он шагал ко мне, лавируя между танцующими и отодвигая их с дороги, а я опомнилась только в последнюю секунду, чтобы отвернуться и двинуться к бару, обходя его, включаясь в заранее оговоренную роль одинокой дамочки в поисках приключений на нижние девяносто, склонной, однако, поломаться для вида. Почти ожидала, что он встанет у меня на дороге или схватит за руку, тормозя, но блондин просто тут же сменил направление и пошел параллельным курсом, позволяя случайным людям разделять нас, но тяжелого, поглощающего взгляда не отвел. Ладно, бросаться, хватать, арестовывать или тащить куда-то, чтобы расправиться, он явно не собирался, по крайней мере, не сразу, и это уже неплохо. Присутствие его приятеля с потягивающей коктейль девушкой, к которой тот намертво прилип глазами, стремительно сводило план похищения на нет, ведь он чертов свидетель, но ведь план можно поменять и прямо на ходу. Скажем, сейчас установить контакт и свалить, договорившись встретиться в другом месте. Он же не девица, чтобы сообщать подружкам, что намерен перепихнуться с незнакомкой и попросить запомнить ее получше. С другой стороны, бог наградил меня такой внешностью, что трудно не запомнить хоть что-то.

Заняв место за стойкой как можно дальше от приятеля нашего объекта и старательно игнорируя его самого, находящегося слишком близко, я попыталась привлечь внимание бармена, но тут мужская рука поставила передо мной высокий бокал с цветным пойлом. Длинные сильные пальцы, чувственно провели по изогнутому боку стакана, невольно приковывая мое внимание к большой ладони с отчетливо просматривающимися толстыми венами, широкому запястью, покрытому мелкими золотистыми волосками, переходящему в мощное предплечье. От пупка и ниже родилась странная щекотная пульсация, завершившаяся мягким потягиванием внутренних мышц.

– Итак, ты здесь сейчас в поисках большой и чистой любви до гроба, веселья на одну ночь или чтобы забыть какого-нибудь засранца в объятиях нового любовника?

Господи, надеюсь, мои волосы не встали дыбом от бесстыдной бархатистости и низкой протяжности его голоса? Шевелиться они точно начали.

– Разве вы не в курсе, что какую бы причину ни озвучила женщина вслух, на уме у нее всегда будет та самая большая и чистая? – ответила я, постаравшись легкомысленно усмехнуться, но мое лицо будто онемело, стоило поднять глаза до уровня его губ.

– Это всего лишь до того момента, как кто-то не покажет даме, насколько приятнее ее грязный и безбашенный аналог, не обремененный ненужными ожиданиями.

Офигеть, это что за странный, едва различимый акцент, придающий всем произносимым им словам налет притягательной непристойности? В него хотелось вслушиваться против воли.

– Ну, этот вариант подходит не всем, – пробормотала первое, что пришло на ум, вместо того чтобы включиться уже во флирт, ради чего тут и находилась.

– Поверьте моему опыту – абсолютно всем и всегда. Настоящее наслаждение ничуть не хуже настоящей любви, но, в отличие от нее, не является мифом и гораздо более доступно. Достаточно протянуть руку прямо сейчас. – Эта странная манера чуть-чуть растягивать гласные и сглаживать, словно облизывать согласные, делала его речь похожей на мурлыканье, которое создавало в моей голове удивительную легкость и опустошенность. Так, нужно уже собраться! Я здесь не на отдыхе, между прочим. Краем глаза пошарила по толпе в поисках Кокса и нашла его трущимся об какую-то млеющую блондинку, изображая танец с полным контактом, но при этом так же незаметно, но неотрывно наблюдающего за мной. Уверенно улыбнулась своему выбивающему из колеи визави, ободренная ощущением поддержки друга.

– Предпочитаю собственный опыт, да и руки придержу при себе. Пока, – посмотрела ему прямо в глаза и едва смогла закончить, потому что впервые в жизни осознала, что значит «ноги стали резиновыми». Его глаза были просто неописуемыми, а в мозгу из всех вариантов тупо крутилось лишь «зеленые, невозможно зеленые», будто способность во всех подробностях охарактеризовать насыщенность цвета, завораживающие переливы от оттенков зрелой хвои до едва распустившейся листвы, была временно недоступна для моего мышления. – И спасибо за угощение, но я недостаточно легкомысленна, чтобы принимать напитки из рук незнакомца в подобном месте.

Расхохотавшись, отчего часть моих внутренних органов подпрыгнула и сжалась в томный комок, он щелкнул пальцами, требуя у бармена еще одну соломинку, и тут же ее получил. Не прерывая нашего визуального контакта, обхватил ее губами и сделал пару глотков, заставивших дернуться его горло и мое, внезапно пересохшее, вместе с ним, и, оторвавшись, неприкрыто дразняще облизнул каплю напитка с нижней губы.

– Чересчур сладко. Я предпочитаю нечто более солоноватое и с богатым вкусом, – прокомментировал он, поднимая температуру во всем чертовом клубе или же в моем отдельно взятом, выходящем из-под контроля теле.

– Так зачем заказали это? – Я же не захрипела, как астматичка, нет?

– Всего лишь предлог. И он сработал.

– Ой ли?

– Ты же говоришь со мной, жемчужина, а не бежишь, как в прошлый раз. Кстати, почему?

Мы уже на «ты»? И хм-м… жемчужина? Ладно, игра идет, и не время зацикливаться на мелочах. Кокс переместился со своей партнершей так, что я уже могла его видеть, не косясь и не привлекая лишнего внимания, и это вроде как сразу вернуло мне большую часть здравомыслия.

– С тем же успехом могу вернуть вопрос, – вскинув подбородок, спросила я, избегая, однако, смотреть опять в его глаза, но вот концентрация на уровне его подбородка и треугольника, образуемого верхней расстегнутой пуговицей серебристо-серой рубашки, не слишком помогала отвлечься от мысли, что все в этом мужчине привлекательно, слишком, настолько, что это реально опасно. – Почему ты погнался за мной?

– Я увидел то, что захотел очень-очень сильно, – пожал он потрясающе… да хватит! Просто широкими плечами. – Так с чего же мне было оставаться на месте. Твой вариант?

– Когда на тебя несется кто-то столь… большой и впечатляющий, невольно хочется спрятаться и дать ему промчаться мимо. Из соображений собственной безопасности, конечно.

– С «большим и впечатляющим» согласен, не имею склонности отрицать очевидные вещи. – Прекрати так улыбаться, немедленно прекрати! – А вот никакой опасности я для тебя не представляю, разве что только для твоего здравомыслия и изначальной уверенности и дальше предпочитать чистую и замороченную грязной, горячей и легкодоступной.

К сожалению, по поводу здравомыслия вынуждена полностью согласиться.

– И это ты тоже утверждаешь, основываясь на своем вышеупомянутом опыте?

– Отказываюсь отвечать на вопросы, играющие против меня. – Могу поклясться, что в нереальной зелени его глаз блеснули золотистые хитрые искры, и он хлопнул ладонью по стойке. – Так, раз напоить у меня тебя не вышло, то хоть потанцевать ты со мной согласишься.

Черт, это даже вопросом не прозвучало, и где-то при других обстоятельствах, в параллельной Вселенной, где бы мы могли действительно случайно встретиться, я бы обязательно заставила его пожалеть о такой самоуверенности. Но здесь и сейчас шла игра по другим правилам, и ничего между нами не было случайного, так что я лишь только чуть задержала свою ладонь в воздухе, не вкладывая в его лапищу, сигнализируя, что поддаюсь, но капельку ломаюсь – куда же без этого.

– Если соглашусь, то нарушу свое прежнее намерение держать руки при себе.

– О, я буквально готов умолять об этом нарушении и всячески потворствовать любым другим нарушениям, непотребствам и непристойностям, что есть или появятся у тебя на уме. – Не дожидаясь от меня милостей, он сграбастал мою конечность и повел в сторону танцпола.

– Вдруг их нет вовсе? – усмехнулась я его поспешности.

Развернув нас друг к другу, объект решительно, прямо-таки по-хозяйски, положил одну ладонь мне на затылок, а вторую, жадно растопыренную, гораздо ниже талии, но не так низко, чтобы сразу захотелось двинуть ему по яйцам, и властно прижал меня к себе, создавая иллюзию полнейшего контакта повсюду.

– Не беда, тогда я просто нашепчу тебе о своих, – пробормотал он обволакивающе и тягуче, наклонившись к моему уху, – и они обязательно пустят корни в твоей голове и расцветут мне на радость.

Вот уж нисколько не сомневаюсь, учитывая твой акцент и завораживающую манеру делать обычные слова чувственным обещанием.

Стать бы вдруг беспечной, абсолютно здоровой, недалекой, доверчивой, живущей только этим моментом, и просто взять и поддаться этим щедрым посулам возможного или почти невозможного удовольствия, которые раздают его соблазняющий во мне все, что есть от настоящей самки, голос, полные намеков на потрясающее владение своим телом движения, даже отчетливо ощущаемые кожей живота очертания восставшего члена, заверяющие, что разочарование мне не грозит… Но нет. Я всего лишь я, больная, оказавшаяся в кольце его рук потому что так надо, а не оттого, что хочу, и совсем скоро должна буду подставить внезапно желанного мужчину под черт знает какие неприятности, после которых единственное, что он будет ко мне испытывать, – это презрение и желание убить, а совсем не облагодетельствовать парочкой оргазмов в постели. Если выживет. Если я выживу. Что же, сука, за жизнь такая?

Наши с Коксом взгляды пересеклись, еще с большей неприглядностью напоминая мне, где, с кем и для чего мы тут, и виски стиснуло, музыка стала трансформироваться в жуткую, бьющую прямо в больное место какофонию, окружающие силуэты исказились, а мечущиеся вокруг лучи начали вытягиваться и распадаться на какие-то радужные всполохи. Нет! Нет-нет-нет, пожалуйста, только не прямо сейчас, только не приступ! Это же разобьет к чертям не только план на сегодня, но и возможность на повторение попытки в будущем! Разве мужик вроде нашего объекта, ищущий только беспроблемных, сиюминутных удовольствий поведется еще раз на незнакомку, которую скрутит перед ним от болячки? Черта с два! Такие от любых сложностей несутся быстрее мысли. Так, нужно сваливать сию же минуту, предварительно назначив встречу, пока не заплохело окончательно.

Убрав руки с его шеи, я переместила их на его грудь, поддавшись лишь на мгновение удовольствию от того, как же приятно это чувствовалось, подняла голову, ловя его взгляд, и попыталась отстраниться.

– Мне нужно…

– Я знаю, что тебе нужно, – прервал он меня и стремительно захватил мои приоткрытые губы своими, одновременно настойчиво фиксируя затылок, в зародыше пресекая любые попытки ускользнуть.

Его сильные, уверенные пальцы проскользнули сквозь мои короткие волосы, добираясь до кожи, и их настойчивое прикосновение там показалось до невозможности приятным, словно посылающим какие-то немыслимо расслабляющие токи напрямую в мою голову, что тут же смыли признаки надвигающегося приступа, будто они были глупой мыльной пеной, под мощными струями тропического ливня. Я судорожно выдохнула, изумленная и совершенно сраженная чувством хоть и крошечного, но такого настоящего счастья внезапного избавления от худшего, и только тогда стала осознавать, что делал рот этого незнакомца с моим. Прикосновения его губ были мягкими, не нахальными, но захватывающими все внимание, вроде бы деликатно предлагающими открыться, хоть и прозрачно намекающими, что отказа быть не должно. Просто потому, что сама же стану той, кто будет обворован и лишен в результате такой глупости, так никогда и не познав все нюансы выманивающего мою чувственность вкуса и ласки. И я разжала зубы, встретив его язык своим, и сразу же в разуме вспыхнуло-взревело: «Почему нет?!! Хоть раз! Немного. Самую малость. Сейчас!!!»

Не сдерживаясь и закрыв глаза, чтобы отгородиться от вопящего «Это перебор!» взгляда Кокса, я ответила на поцелуй человека, которого предам и продам совсем скоро, со всей страстью, на какую оказалось способна, обвивая его шею снова, сжав в кулаках его волосы, вжимаясь в него всем телом, приветствуя торжествующий стон, что, родившись в его груди, прокатился по нам обоим, и скольжение рук, теперь забывших о том, что такое стыд.

– Мы едем ко мне! – приказала, оторвавшись от его губ и рвано дыша. – Немедленно!

Освободившись из его объятий, пошла сквозь толпу к выходу, с какой-то стати совершенно уверенная, что он последует за мной непременно. Широкая горячая ладонь, опустившаяся на мою ягодицу и сжавшая ее, вынуждая прибавить шагу, убедили меня в правоте, и внутренне я мрачно ухмыльнулась. Плевать, как все погано пойдет потом, но я откушу кусочек от этого мужика прямо сейчас. Поимею, получу все, что он так опрометчиво предложил мне, а после… Не мои проблемы.