Читать книгу "Жемчужина фейри. Книга 1"

Глава 32

Едва моя жемчужина упомянула о странной дамочке в необычайно синем, я тут же понял, о ком речь. Сразу подумалось, что наша великолепная су… сущего всего мать и создательница не смогла справиться с собственным любопытством и явилась-таки взглянуть, как мы трудимся живота не жалея над выслеживанием и поимкой последнего представителя проклятой расы и истреблением его потомства. И ладно бы она стала свидетельницей того, как мы отлыниваем от дела. Уж насколько знаю, к сластолюбию и похотливости своих детей Богиня лояльна, если не сказать, что доброжелательна. Но она увидела Снежку. То, что моя присвоенная драгоценность все еще после этого жива, – хорошо. Не в моих силах было бы защитить ее хоть как-то, пожелай Дану ее смерти. Пусть ходят слухи, что в мире Младших наши божества далеко не всесильны, как дома, но все же разница в мощи между мной, простым ее творением, и ею слишком очевидна. Так, стоп! Я сейчас на полном серьезе подумал о том, чтобы вступить в прямое противостояние или даже откровенное столкновение с Матерью всех фейри, будь у меня для этого достаточно сил, ради женщины? Так и есть. Да. Уж.

– Ты можешь мне внятно объяснить, куда это мы так срочно засобирались? – прервала поток моего самоизумления Снежка, не торопясь одеваться. – Кокс поедет с нами?

– Мы едем тебя устроить в безопасное место, пока я решу кое-какие вопросы, – ответил и указал ей на тряпки, требуя ускориться.

То, что Дану не тронула сразу дочь туата, может означать что угодно. Ее что-то отвлекло, ей в принципе на нее плевать, и она приходила просто полюбопытствовать или же прямо сейчас незримо наблюдает за мной, развлекаясь тем, как взбодрила и заставила засуетиться своим кратким появлением. Учитывая, как она развлеклась в свое время за счет Эдны и Грегордиана, ожидать нужно всего чего угодно.

– Это в синем жена твоя была, что ли? – нехорошо как-то усмехнулась девушка, начав все же неторопливо собираться.

Мне не понравился ее тон. Хотя нет. Он мне, наоборот, понравился этими раздраженными отчетливыми нотками ревнивого разочарования, что бывают у женщин, начавших считать тебя своей собственностью, но столкнувшихся с тем, что она не одна такая. Он явно указывал, что некий кусочек ее сознания уже привязан ко мне. С собственничеством всегда ведь так. Только идиот станет считать, что это просто желание обладать единолично чем-то или кем-то. Испытав это желание, ты в той же степени начинаешь и сам принадлежать этому чему-то или кому-то. Ты отводишь под это место в своей душе. Позволяешь отпечататься там следу его присутствия. И это то, чего я никогда не хотел ни испытывать в отношении кого-либо, ни позволять кому-то помыслить о подобном относительно меня. Но мелодия «я хочу твои яйца в свой карман» от Снежки мой слух услаждала. Я бы, может, при других обстоятельствах послушал ее подольше, но раздраженная женщина – это, скорее, противник, а мне сейчас нужен был союзник, ну или, по крайней мере, послушный партнер. Так что найду, как вывести ее на настоящие эмоции в свой адрес позже и чем-то другим.

– С чего такое предположение, дорогая? – опустившись на колени, я аккуратно натянул на ее ступни новые шелковые носки бывшего владельца дома поверх повязок и пластырей.

– Да на тебе прямо лица не стало, как ты о ней услышал. А я уж повидала, что с мужиками делается, когда их благоверные ловят на горячем. Теперь по-быстрому сбагришь меня куда-то, а сам побежишь прощение вымаливать? – Снежка перешла на откровенную язвительность, стараясь уколоть меня, не осознавая при этом, как радует.

– Побегу, побегу всенепременно, белоснежность моя. Вот только не себе вымаливать прощение, а тебе.

Укутав ее потеплее, я поднял свою ценность и понес через дом в гараж.

– А, то есть она у тебя из тех психичек, которые вечно соперниц норовят угробить, а не муженька-кобеля?

– Дорогая, ты очень забавно сопишь, разжигая в себе праведный гнев относительно меня, неверного изменщика, но я не настолько банален, к чему тебе стоит уже начать привыкать. Я не женат, не состою в отношениях, подобных браку, и чрезвычайно верен своему образу жизни, который подразумевает бесконечную любвеобильность. И дама в синем была не моя жена или подло обманутая любовница, а наша Богиня, будь она нела… довольна всем и всегда во веки веков.

– Говорю же – кобель. Хоть и неженатый.

Сказала и злиться, похоже, перестала. Как печать «безнадежен» на мне поставила. Будто мне не наплевать, ее мнение о моем моральном облике имеет значение, и вообще мне об этом сейчас думать есть время.

– Так понимаю, что раз мой донор спермы из не угодившей ей расы, то я по умолчанию виновата, что от него уродилась. Ты поэтому так всполошился? – Я промычал неопределенно, нарочито пристально следя за светофором. А вдруг пропущу смену света. – Расстрельная грамота не только на моего предка, но и на меня распространяется, так?

Что же ты догадливая такая, могла бы и понаивнее быть.

– Так.

– Прикольно.

Ну и что должен значит этот комментарий? Что ж ты у меня такая… не угадаешь какая! Ни слезинки, ни паники, ни рук заламывания, ни мольбы к герою о спасении.

Через полчаса пути в полном молчании, пока я перебирал в голове варианты, как выкрутиться из ситуации и остаться при своем, косясь то и дело на Снежку, погруженную в какие-то свои мысли, мы вкатили во двор городского дома деспота.

– Знакомые места, – заметила девушка, а я же надеялся, что Грегордиану еще не удалось утащить свою упрямую супругу через Завесу и что он не станет калечить меня прямо на глазах обеих дам, когда сообразит, во что я их намерен втянуть.

Все же, когда мужчине ломают кости, швыряя в стены, и он не в силах этому помешать, это выглядит не слишком впечатляюще и брутально, то бишь не сексуально. Но, с другой стороны, женщины в мире Младших имеют совсем не объяснимую для фейри склонность жалеть проигравших и тяжко пострадавших, так что, в случае чего, мне удастся извлечь из своих травм выгоду. Буду весь такой «все ради тебя стерплю, родная». Аж у самого глаза заслезились.

Но если серьезно, я очень рассчитывал на то, что Эдна уперлась и в наш мир идти пока отказалась, а Грегордиан тоже не может сидеть около нее неотрывно – архонт Приграничья как-никак. Конечно, при мысли, что предстоит выслушать от жены деспота, мне становилось неуютно в собственной коже и во рту кисло, но на что ни пойдешь ради… ради собственных наслаждений. Исключительно ради них.

– Послушай, сладость моя, – позвал я, останавливая машину в подземном гараже. – Мы сейчас пойдем познакомимся с одной очень… своеобразно милой дамой.

– Еще одна ваша богиня?

– Нет, скорее уж, супруга моего начальника. – Но имеет все шансы однажды с высшим существом породниться, что я и намерен использовать. – И при везении его самого мы рядом не застанем. Но если и застанем, то все, что тебе следует делать, – это молчать, кивать и смотреть влюбленными глазами на меня, а несчастными на них. Что бы там ни происходило и ни прозвучало, ты делаешь только так и никак иначе.

В идеале ты еще и сразу же забываешь все то, что мне может сказать эта зар… замечательная, душевная и сердобольная женщина, знающая меня, к сожалению, как облупленного, так что я себе, похоже, задницу надорву, убеждая, что внезапно впал в романтичную невменяемость.

Первым при входе в дом мне встретился наш дракон-целибатник. Значит, и его сосулька ходячая где-то поблизости – он же за ней по пятам, что та дворняга за любимым бомжом таскается.

– Приветствую тебя, асраи! – зыркнул Раффис с любопытством на мою женщину и тут же просиял: – О, вижу, ты нашел-таки свою загадочную ка-хог! Это хорошо, а то в последнее время твой нрав был необычайно мрачным.

Снежка, вздернув белую бровь, понимающе покосилась на меня. Ящерица языкатая. Ты бы эту свою мышцу бескостную лучше по прямому назначению использовал, а не ляпал, когда не просят – глядишь, уже и перестал бы при ходьбе яйцами каменными грохотать.

– Грегордиан здесь? – не стал тратить время на вежливость.

– Ушел ранним утром, но вечером обе…

– А Эдна?

– Они с монной Илвой предаются расслабляющим водным процедурам, – он мотнул головой в сторону двери, ведущей в зимний сад с купальней, и громко сглотнул, покраснев.

Ага, то-то ты и топчешься здесь в коридоре, небось от воображаемых картин уже впору хромать начать.

Я, не останавливаясь, понес что-то уж слишком пристально пялящуюся на принца жемчужину в сторону зимнего сада.

– Потрясающе красивый юноша, – прошептала она явно с долей ехидства.

– Ага, красивый, но на этом все его достоинства и заканчиваются, – огрызнулся я. – Его член безнадежно и навсегда принадлежит одной… хм… даме.

– Если и его сердце тоже принадлежит исключительно ей, то это единственное достоинство с лихвой перекрывает любые возможные недостатки, – отчего-то шепотом ответила Снежка, а я насмешливо фыркнул, выражая свое отношение к подобному смехотворному заявлению.

– Эй, Алево, ты же не собираешься вторгнуться туда, где моя суженная и супруга деспота находятся, возможно, обнаженными! – впился жесткими пальцами Раффис мне в плечо у самой двери.

– Поверь, я там не увижу ничего нового, – дернулся я, пытаясь освободиться, но хватка стала едва не дробящей кости.

– Да как ты смеешь, развратный фейри! – сквозь нормальное звучание голоса этого зануды прорвалось отчетливо грохочущее рычание готового выскочить дракона, отчего моя живая ноша испуганно съежилась.

Ну, только этого мне сейчас не хватало!

– Да уймись ты, ящерица взрывоопасная! Эдну я без всего сто раз видел, а на твою дос… достоинств ослепительных красавицу не посмотрю, даже если мне допл… в смысле – ни краем глаза не взгляну! Клянусь! Просто моя женщина ранена, не способна сама передвигаться, и мне срочно нужна помощь.

– Действительно пахнет кровью, – потянув носом, моментально отступил дракон, и я воспользовался его мгновенным замешательством, чтобы заскочить в зимний сад, хлопнув перед зарычавшим заново придурком дверью. Пусть бесится и ревет там, если не в состоянии, в конце концов, решиться разок свою бабу голую хоть глазами облапать. Впрочем, есть вероятность, что тогда этот страдалец придурочный на месте и скончается. Во всех смыслах сразу.

– Я могу сама передвигаться, врун, – возразила Снежка и втянула голову в плечи, когда из-за двери донесся рев и стены дрогнули. – Что происходит?

– Да ничего страшного. Дракон психует слегка.

– Дракон… Чокнуться можно!

– Эдна! – заорал я, честно предупреждая о своем приближении. – У меня к тебе дело, не терпящее ни малейшего отлагательства! И я бы предпочел поговорить с тобой одетой, дабы не тратить время потом на сращивание костей.

– Что-то с Грегордианом? – Жена деспота с обеспокоенным лицом выскочила мне навстречу, на ходу завязывая пояс на халате.

– Нет-нет, с ним все в порядке, – поспешил я ее заверить, а то не приведи Богиня еще что-то… – Мне нужна помощь. С моей женщиной. От тебя.

Несколько секунд выражением лица Эдны было застывшее изумление в его, очевидно, крайней степени. Ее брови заползли так высоко, что почти сомкнулись с линией роста влажных сейчас волос, а рот приоткрылся. Но она быстро взяла себя в руки.

– Так, для начала ты не будешь ли настолько учтив, чтобы представить мне твою спутницу, – нарочито спокойно сказала вечная избранница архонта, хотя только слепой бы не увидел набирающий силу ураган злорадного веселья в ее глазах.

У меня от предчувствия зачесалось все, везде и всюду, но я наплевал на этот мелкий дискомфорт. Оглянувшись, усадил Снежку на один из широких бордюров местных клумб, поймав себя на том, насколько же нехотя отпускаю ее.

– Дамы, познакомьтесь: это супруга моего, собственно, начальника, деспота Грегордиана, – преувеличенно почтительно склонил я голову в сторону уже откровенно ехидно ухмыляющейся женщины. – А это Снежка.

– Альбина, – внезапно произнесла ка-хог.

– Что?

– Мое имя.

То есть мне она за все время своего настоящего имени ни разу не назвала, а вот Эдне сразу с порога… Ладно, в этом мы позже разберемся.

– Чрезвычайно приятно познакомиться с вами, Альбина. Вот вы даже не представляете до какой степени! – радушно вдруг защебетала Эдна, почти подлетая к жемчужине и протягивая руку.

Ага, зато я прекрасно представляю, насколько тебе приятно!

– Так, давай-ка ты мне повторишь сейчас все, Алево, а то у меня такое ощущение, что я стала то ли глуховата, то ли слуховыми галлюцинациями страдаю. – Во, пошли уже и откровенные издевательства! – Беременность так странно влияет, знаешь ли. Итак, тебе от меня нужна помощь.

– Да, – сдержав желание закатить глаза, процедил я.

– С женщиной.

– Да.

– Твоей женщиной? – Ее голос уже почти звенел от довольства.

– Да, – ответил, скрипнув зубами.

– Твоей женщиной, имя которой ты узнал только что?

– Бывает, чего уж там. Но – да! – кисло улыбнулся я.

– Твоей – в смысле твоей в нормальном, человеческом понимании или же твоей в каком-то извращенски-фейринско-алевовском?

Что?

– А просто спросить, в чем мне необходимо помочь, не хочешь? Между прочим, дело касается вопроса жизни и смерти для нее, – кивнул я на притихшую Снеж… Альбину. – Где же это твое неизбывное стремление окружить заботой и защитой всех и каждого вокруг, так досаждавшее мне?

– О, поверь, с этого момента ты откроешь для себя новый уровень понятия «досаждать», – хищно улыбнулась мне эта… милосердная женщина. – Но для этого еще будет много-много-много времени, а сейчас кое-что спрошу: Альбина, вы точно добровольно подписались на это? С ним?

Глава 33

Поначалу, увидев эту слегка беременную женщину, я была немного озадачена. Ревниво подумалось не удосужился ли Алево настолько охаметь, чтобы притащить меня к своей жене или бывшей тире постоянной пассии.

А что, с этого обаятельного мерзавца станется! Очевидно же, что всех женщин он воспринимает исключительно как объекты для удовлетворения своей похоти или каких-либо других интересов и нисколько этого не стыдиться, наоборот твердо уверен, что это в порядке вещей.

Но, услышав в каком тоне пошел их диалог, поняла, что между этими двоими нет ничего личного того рода, что было у нас с ним. Эта странная смесь нахальства и уважительности в обращении к ней напоминала отдаленно, скорее уж, наше общение с Коксом, нежели разговор двух бывших или действующих любовников. Разве что явного ехидства со стороны Эдны было изрядно. А вот Алево, похоже, наоборот всячески сдерживался от своих ядовитых колкостей, что обычно вылетали из него запросто. Зато вот ко мне женщина обратилась полностью серьезно, пытливо вглядываясь, словно задавалась вопросом, что же там за секрет спрятан в моей голове. Я так же внимательно уставилась на нее в ответ.

Внешность, можно сказать, у нее вполне заурядная, в смысле не сногсшибательная красавица, вот только цвет глаз такой необычный, не понять сразу синий или темно-зеленый, словно один цвет в другой переливается. И волосы – небось работа хорошего мастера, темный, едва не черный, но чуть прядь попадает на свет и вспыхивает красным всполохом. И кожа… как изнутри сияет.

Ой, ладно, никакая она не заурядная, а реально потрясающая, только чтобы увидеть, нужно всмотреться. И это уже не говоря об окружающей ее мощной ауре уверенного счастья и такой властности что ли. Но не беспочвенной, той, что происходит из чистой спеси или сиюминутности значимости, а настоящей, основательной, но не выпячиваемой. Такой, перед которой склоняется даже такой насмешник, как Алево, причем не вынужденно, а искренне.

– Альбина? – отвлекла меня от мысленного анализа Эдна, – Мой вопрос чрезмерно бестактен?

– Не после того, как я пообщалась с ним, – улыбнулась я ей на удивление легко, хотя не склонна обычно к появлениям дружелюбия с незнакомцами. – А что насчет того, знаю ли я на что подписываюсь, так тут очевидно для любой женщины имеющей глаза и мозги.

– И что же тут очевидного? – неожиданно недовольно проворчал мой потрясающий любовник.

– То, что это будет исключительно приключение.

– Не спеши судить, моя жемчужинка! Если и приключение, то весьма длительное, – огрызнулся Алево.

– И это действительно все? – женщина смотрела на меня, но, то и дело, коротко стреляла косым взглядом на моего скривившегося захватчика, – никаких иллюзий сверх этого?

Я подняла ладони, качая головой и пожимая плечами, давая всем видом понять, какие же тут иллюзии. Не относительно этого конкретного мужчины уж точно.

– Прекрасно, дамы! – раздраженно дернул головой так, будто у него шею свело фейри, – а теперь мы можем уже перейти к действительно серьезным вопросам?

– Безусловно, – хозяйка дома, улыбаясь уж очень как-то загадочно-предвкушающе, расположилась на таком же широком клумбовом бордюре напротив и с довольным вздохом умостила ступни на скамейку перед собой.

– Эдна, мне необходимо, чтобы ты держала мою женщину рядом с собой некоторое время, пока я не утрясу кой-какие дела.

Нет, он что думает, я какая-то вещь, оставил на ответственное хранения, а она и лежит себе, дожидается спокойно?

– Погоди, мы о таком не договаривались! – возмутилась я, попытавшись встать, но он нагло удержал меня на месте, надавив на плечо и сверкнув угрожающе глазами.

– Алево, так не пойдет. – Нахмурилась Эдна, – ты же знаешь, я в такое не играю. Ты сказал дело касается жизни или смерти. Выкладывай все как есть.

– Дело в нашей Богине.

– Странно, что я даже не удивлена? – фыркнула не особенно почтительно Эдна. – Что опять затеяла эта скучающая стерва?

Прикольно. Судя по всему, эту Эдну, как минимум, не назовешь фанатичной почитательницей их богини.

– Если ты помнишь, наша Дражайшая Мать всех фейри, в свое время имела глубокие разногласия с одной из рас своих детей, то бишь, с туатами. – Абсолютно не дрогнувшим голосом, не взирая на ухмылку, продолжил Алево.

– Еще бы мне забыть о таком. Паскудная разборка в божественном семействе, в результате которой эта ваша прекрасная мамаша угробила целый народ своих детей, что поддался манипуляциям ее гулящего козла-муженька. Величайший пример родительского отношения, чего уж там.

– Это несущественные частности из очень далекого прошлого, – пояснил навострившей уши мне мужчина, – Но они имеют некие последствия прямо сейчас. Дело в том, что некоторое время назад, по досадной случайности, Дану стало известно о том, что, как минимум, одному туату удалось выжить, скрывшись в мире Младших, и он продолжает жить до сих пор.

– Ни черта себе, это сколько же ему должно быть лет? – Эдна явно опешила от услышанного.

– Затрудняюсь с ответом, да и плевал я. Проблема в другом. Наша Богиня велела мне найти и уничтожить его и всех его потомков.

– И опять же я не удивлена. Вот ведь мстительная дрянь!

– Эдна, чуть-чуть почтительней! – поморщился Алево. – Я… мы с Альбиной сейчас как раз в том положении, что требует благосклонности Богини, а не ее раздражения.

– Постой… Альбина одна из приговоренных? Дочь туата?

– Ага. Правда я счастливица?! – помахала я рукой, скривившись. На самом деле, все еще не могла без приступа бессильной злобы думать об этом мерзавце, моем типа отце.

Гадский донор спермы, что прекрасно знал, на что обрекает каждого родившегося от его проклятого семени ребенка и при этом продолжавший щедро его вокруг разбрасывать. Да я его сама хочу удавить!

– Ты соображаешь на что нарываешься, асраи? – напугав меня до оторопи из-за пышных местных зарослей экзотической зелени выступила еще одна женщина в халате. На первый взгляд – почти полная копия Эдны, вот только не беременная и от этого более, едва ли не чрезмерно, изящная и какая-то… замороженная что ли. Ни тени эмоций на лице. – Архонт на этот раз не просто переломает тебе кости. Он тебе голову оторвет за то, что ты пытаешься втянуть его супругу в противостояние с самой Дану.

Она это сейчас на полном серьезе? Что это еще за зверь-начальник такой, что запросто калечит своих подчиненных? Все тут какие-то ненормальные.

– Спасибо за столь красочно обрисованную перспективу, монна Илва, – вот тут Алево склонился без особого почтения, – И речь не идет о противостоянии. Просто вряд ли наша Богиня захочет устраивать расправу на глазах монны Эдны, учитывая ее отношение к подобному и планы на ее будущего ребенка.

– Черта лысого ей, а не планы! – с внезапной яростью рыкнула беременная.

– Не сработает, – равнодушно продолжила новенькая, – Нашей Богине нет дела до чужих чувств и если она чего-то захочет, оглядываться на это не станет. Тебе следует поискать для своей женщины другое укрытие, а не выставлять ее практически напоказ. Если ее отцу столько лет удавалось скрываться от взора Дану, то и у нее получится.

– Боюсь тут моя сестра права, – вздохнула Эдна, посмотрев на меня с сожалением, – Оставить Альбину со мной будет все равно, что бросить вызов Дану. Да и Грегордиан, если хоть заподозрит опасность или даже расстройство для меня… Алево, ты и сам понимаешь, что будет. Не знаю, как эта… а он точно церемониться не станет. Альбина, мы можем снабдить вас деньгами и помочь с транспортом, но вот дать укрытие…

– Нет, это не подходит! – решительно отмахнулся великий соблазнитель, – Она должна быть рядом со мной, а вот я, учитывая наличие искры, никак от слежки Дану не скроюсь!

– Слушай, Алево, я все понимаю, но тебе не кажется, что бывает нужно иногда поступиться своим удовольствием в угоду серьезности обстоятельств! – резко вспылила Эдна, – Если выбор между ее жизнью и твоими развлечениями, то ответ очевиден! Учитывая твою любвеобильность, ты найдешь, где себя ублажить еще до наступления вечера!

Непонятно почему от этих слов мои кулаки стиснулись сами собой до впившихся в кожу ногтей, а степень симпатии к ней резко упала. И это я тут пять минут назад громогласно заявила об отсутствии иллюзий?

– Это ты не понимаешь! – позволил себе в ответ повысить голос он, сжимая мое плечо сильнее, – Без меня ей не выжить. У Альбины нет своей искры. Все дети этого туата, рожденные здесь угасали без нее и тоже самое происходит с ней без меня.

– То есть ты добровольно делишься своей искрой с той, кого сама Богиня велела убить? – легкая тень изумления озарила бесстрастное лицо Илвы, – Да абсолютно ты рехнулся!

– Не отрицаю. – усмехнулся как-то отчаянно бесшабашно Алево и вдруг потянув меня за волосы на затылке, запрокинул мою голову и поцеловал. Не просто чмокнул, а так, как делал всегда: влажно, греховно, сразу же вторгаясь между зубов дерзким языком, поглощая с долгом горловым стоном. Поцелуй-секс, бесстыжий и сногсшибательный, как и все в нем.

– Эй, прекратите! Мой муж только вечером вернется! – возмутилась Эдна, – Ладно, раз уж я дожила до того, чтобы увидеть в твоем исполнении такое, Алево, то обязательно должна придумать, как сохранить это. Ты просто обязан прочувствовать все нюансы своего нового состояния и только ради этого одного нам стоит побороться за сохранение жизни Альбины, не говоря уже о том, что терпеть не могу эту су… существо божественного порядка, ее приказания и планы. И есть у меня идея, с кем бы посоветоваться. Погостите тут пока.

Необычайно резво для своего положения, она помчалась на выход, нисколько не смущенная тем, что снаружи еще продолжал бушевать якобы дракон.

– Вы все сошли с ума, – спокойно констатировала вторая женщина и пошла следом.

– Все будет хорошо, – лукаво подмигнул мне Алево, как только мы остались одни, – Эдна у нас жуть как сентиментальна и романтична и еще прямо спит и видит, как позлорадствует надо мной, когда влюблюсь. Неисправимая наивность.

Какой же он манипулирующий бесчувственный гад! Чувство парения, возникшее от поцелуя и его предыдущих слов мигом развеялось, и я опять очутилась крепко сидящей задницей на твердой земле. Клумбовом каменном бордюре. Но это вообще не важно.

– Ну ты и… тип, – покачала я головой, – То есть ты сейчас без всякого зазрения совести втравил беременную жену своего начальника в какую-то опасную дикую авантюру, обдурив при этом еще, прикинувшись, что я тебя зацепила? У тебя хоть какие-то границы есть? А сердце?

– Во-первых и главных, ты меня зацепила, иначе я о тебе уже и думать бы забыл. – умелые пальцы Алево начали массировать мой затылок, будто стремясь загипнотизировать, и он опять стал наклоняться, медленно, давая явно нарочно прочувствовать исчезновение каждого сантиметра между нашими губами, – Во-вторых, Эдну медом не корми, как у вас тут говорят, а дай только влезть куда-нибудь справедливость дурацкую навести или вступиться за обиженных и угнетенных, чем она меня, между прочим, изрядно достала. Так что, это не считается «втравил», это – совершил полезное дело, отыскав применение вечной гиперактивности, что вообще благо для дам в ее положении. А то, что выгодно еще нам – чистая случайность.

– Угу, случайность, – отклонилась я, не позволяя себя втянуть в новый поцелуй-обман, – Не нам. Тебе.

– В-третьих, даром мне это не пройдет в любом случае, но это ерунда, – проигнорировал мои слова он, нажимая в основании шеи настойчивее, – И в-последних, тоже весьма немаловажно, как раз беременность делает Эдну самым защищенным и неуязвимым существом в отношении Дану. Пока ребенок в ней, ничегошеньки ей не грозит от нашей дражайшей Богини.

– Почему? У вашей Дану особенно трепетное отношение к будущим матерям?

– Разве что только этой данной конкретной будущей матери. И, кстати, сердце у меня есть, и я намерен прямо сейчас тебе дать в этом убедиться, как только мы окажемся в моей комнате наверху. А то ты какая-то бледненькая снова и, похоже, срочно нуждаешься в новой порции моей целебности.

– Алево, я по жизни бледненькая, – фыркнула я, накрывая его настойчивые губы ладонью, – И пока не настроена на долбанную инъекцию волшебного эликсира от твоей кожаной иглы.

– Да брось, со стороны-то виднее! – уже откровенно похотливо замурлыкал чертов повелитель оргазмов, подтягивая меня за запястья и заводя их так, чтобы вынудить обхватить его шею.

– Кх-кх! – раздалось за его спиной и вздрогнув и вскинув глаза, я наткнулась на стоящего между роскошно цветущими клумбами прекрасного юношу-дракона.

Одежда на нем выглядела надетой небрежно, как будто он сильно торопился или нервничал, а губы кривились в очень недоброй улыбке, – Глубокоуважаемый асраи Алево, монна Эдна, она же хозяйка этого дома, попросила передать вам, что ее гостье по имени Альбина она отвела покои напротив своих, на втором этаже, куда ей и предлагает проследовать прямо сейчас. Тогда как вам велено убрать небольшой беспорядок, что возник в коридоре.

– Ты издеваешься надо мной, ящереныш? – процедил Алево, не оборачиваясь и будто каменея всем телом и мрачнея лицом.

– Отнюдь, всего лишь работаю посыльным.

– Альбина прекрасно поживет и в моей комнате.

– Нет, если того не пожелает сама монна Эдна. А она считает, что небольшой период воздержания, пока она занимается вашей проблемой, будет благом для вас.

– Возде… чего?! – поперхнулся словом Алево, будто оно было вставшей поперек горла костью. – Не могла она такого сказать!

– Разве я когда-либо прежде был заподозрен во лжи? – гордо вздернул подбородок красавчик, а Алево скривился, видимо, признавая его правдивость и в его взгляде стал разгораться гнев, сменяя похоть, – В любом случае, вы сможете подискутировать на эту тему с монной Эдной сразу после ее возвращения из Гамады.

– Это ты? – развернувшись резко, зарычал на парня фейри, – Ты ей подал идею достать меня?

– Насколько мне известно, у монны Эдны масса и собственных идей относительно вас. В моих она не нуждается.

– За… замечательная и креативная же какая… эта наша монна Эдна! – процедил сквозь зубы асраи.

– Полностью согласен.

– Ага, прямо сама забота и великодушие, – раздраженно ворча, Алево сграбастал меня с бордюра и понес к выходу, умудряясь нахально тискать при этом, – Я весь рассыплюсь в благодарностях… пусть только вернется.

Едва мы очутились в коридоре, я ужаснулась, разглядев причиненный ущерб. Как тут вообще все устояло? Стена и потолок в огромных трещинах, под ногами валяются выбитые из них камни.

Гневно сопя, страдалец-аскет доставил меня вверх по лестнице и толкнул плечом дверь, занося в роскошно обставленную комнату.

– А насчет моих визитов на территорию гостьи Альбины указания были? – язвительно спросил он дракона, усаживая меня на край кровати.

– Они позволены, если будут носить характер платонического общения. – охотно ответил сопровождавший нас по пятам юноша, приваливаясь плечом к дверному полотну.

– Какого?! – вскинулся мужчина. – Ну и с-с-с…

Слова у него, очевидно на этом кончились и вскочив, он ткнул в меня пальцем.

– Вернусь. Скоро! – рявкнул он и вылетел прочь, пихнув плечом дракона.

– Эк его разбирает. Милое дитя, но такое озабоченное, – голос нашего провожатого стал трансформироваться, из мужского превращаясь в женский, как и весь его облик.

В комнате вдруг как будто загустел воздух, уплотняясь и тяжелея, мою грудь и виски стиснуло, как от мощного давления.

– Рассмотрю-ка я тебя поближе, – незнакомка в интенсивно синем платье появилась прямо передо мной, не сделав ни одного шага и положила ладонь на мой лоб.

Позвонки в шее, кажется, тут же стали крошиться от неимоверной тяжести и все исчезло.

Конец первой книги