Текст книги "Пионеры Вселенной"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pionery-vselennoy-2357.jpg)
Автор книги: Герман Нагаев
Жанр: Историческая литература, Современная проза
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 9 (всего у книги 49 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]
Наблюдатели из студентов и агентов Исполнительного комитета, в число которых входили Стрешнев и Лиза Осокина, установили несколько маршрутов, которыми ездил царь по воскресеньям в Михайловский манеж и возвращался обратно.
Распорядительная комиссия нашла, что мину целесообразнее заложить на Малой Садовой, так как здесь царь проезжал чаще всего.
С этой целью на Малой Садовой было арендовано полуподвальное помещение в доме графа Менгдена, где под видом купеческой четы поселились члены Исполнительного комитета Якимова и Богданович под фамилией Кобозевых.
Степенный, дородный Богданович носил пышную рыжеватую бороду и действительно походил на купца. Его прошение о разрешении открыть в доме Менгдена «торговлю сырами» не вызвало возражений со стороны властей. И вскоре на доме Менгдена появилась витиеватая вывеска «Торговля сырами купца Е. Е. Кобозева».
Как только Богданович и Якимова поселились в доме Менгдена и открыли торговлю, их квартира стала конспиративным центром. По вечерам сюда сходились члены Исполнительного комитета Исаев, Баранников, Суханов, Тригони, Колодкевич. Когда запирались наружные двери, в лавке начинались работы по подкопу. При свете свечей гости и сам хозяин работали: долбили, копали неподатливую землю и в мешках относили в подсобное помещение, ссыпали в пустые бочки. Устав, ложились на часок, а потом, сменив товарищей, снова продолжали работу, пока не наступало время открывать давку.
Однажды ночью, когда в подкопе работали худенький вихрастый Исаев и широкоплечий здоровяк Богданович, Якимова привела гостя. Он был в надвинутой на глаза шапке, нижнюю часть лица по самый нос закрывал толстый вязаный шарф,
Богданович, увидев чужого человека, замешкался в подкопе, соображая, как лучше вывернуться. «Если полиция – скажу, что роем погреб нового типа – будем строить морозильные шкафы». Эта мысль несколько ободрила его. Он неторопливо вылез, отряхнулся, колючим взглядом скользнул по рослой фигуре незнакомца:
– Чем могу служить?
– Да ты что, меня за околоточного принял?
Голоса Желябова нельзя было не узнать. Обрадованный Богданович бросился его обнимать.
– Ну что, далеко ли прошли? – спросил Желябов.
– Аршин десять, если не больше. Аннушка, посвети.
Якимова подошла с лампой.
– О, да у вас тут, как в штольне. А, Гриша! Вылезай, дружище, тебя-то мне и надо.
Исаев вылез, поздоровался.
Желябов еще раз заглянул в подкоп:
– Отлично! И крепления надежные, и сухо. Помню, в прошлом году вели подкоп под железную дорогу – там сочилась вода и приходилось ползать по-пластунски.
– Научились. Теперь копаем по всем правилам, – усмехнулся Богданович.
– Есть у вас еще кто-нибудь из комитета?
– Колодкевич спит в столовой, остальные ушли.
– Разбуди, Аннушка, Колодкевича и зови всех в комнату. Надо посоветоваться, – сказал Желябов.
– Сейчас, сейчас. Проходите, друзья. У меня самовар горячий.
Скоро все пятеро пили чай и закусывали различными сырами.
– Как я понимаю, вы прошли третью часть подкопа? – сказал Желябов. – Сколько вам еще потребуется времени?
– К середине февраля закончим, – за всех внушительно пробасил Богданович.
– Это бы славно, друзья. А я из рабочих дружин отобрал шесть добровольцев в метальщики – парни на подбор. Орлы! Некоторые уже побывали в деле, когда казнили шпионов. Уверен, из них ни один не дрогнет.
– Я думаю, что и студентами пренебрегать не следует, – сказал, протирая очки, Колодкевич. – Есть самоотверженные люди.
– Я не против, – согласился Желябов.
– Очень просятся Гриневицкий и Рысаков. Как вы смотрите на это?
– Я за Гриневицкого.
– И я.
– И я тоже, – почти разом сказали Исаев, Якимова и Богданович.
– С Рысаковым бы следовало повременить, – рассудительно заговорил Колодкевич, – по-моему, он человек настроения. Иногда отважен и смел, а другой раз хандрит… В нем какая-то неуравновешенность…
– Его испытывали на важных поручениях, – сказала Якимова, – он перевозил типографский станок.
– И все же я бы просил повременить, – настаивал Колодкевич.
– Хорошо. Зачислим в кандидаты, – заключил Желябов. – На днях с метальщиками займется Кибальчич. Он обучит их обращению со снарядами, покажет, как следует бросать. А вас, друзья, прошу хоть на недельку отпустить Исаева. Знаю – тяжело вам, но что делать… Надо кому-то помочь Кибальчичу в приготовлении динамита. Ведь вы знаете, что из канала нам так и не удалось выловить гуттаперчевые подушки… Вместо Гриши я буду помогать вам.
– Я считаю, друзья, что Гришу можно отпустить. Замена вполне достойная, – усмехнулся Богданович. – Как хозяин, я предпочел бы Андрея. Он же бывший крестьянин и, наверное, будет копать за троих.
Все расхохотались.
– А когда же к делу, Андрей? – спросил Колодкевич.
Желябов заглянул в книжечку:
– Если вы закончите к пятнадцатому февраля, – мы не успеем. У нас не будет времени на установку мины. Следовательно, покушение состоится двадцать второго февраля или первого марта.
– Это твердо?
– Да! Если будет готов подкоп.
– Тогда, друзья, за работу! – воскликнул Колодкевич.
– За работу! – повторил Желябов. – Я тоже иду с вами.
4Новый, 1881 год друзья встречали вместе. Собралось человек тридцать. И хотя еще свежи были воспоминания о гибели Квятковского и Преснякова и остро ощущалось отсутствие жизнерадостного, чуткого, всеми любимого Александра Михайлова, решено было в этот вечер забыть все и веселиться.
– Друзья! – поднялся с рюмкой Желябов. – Милые, славные, дорогие товарищи! Я предлагаю по традиции выпить за старый, уходящий в вечность год. Он был трудным для нас – партия понесла тяжелые потери, но он был и годом немалых завоеваний. «Народную волю» теперь знает весь мир. Наши удары потрясли царский трон. Пред нами трепещет всесильный тиран, и нет сомнений, что в новом году, и может, совсем скоро, мы уничтожим его и разорвем цепи рабства и деспотизма, окутавшие нашу Родину.
В уходящем году о наших славных делах узнали в народе, и тысячи горячих сердец потянулись к нам со всех концов империи. В Петербург приезжают десятки молодых людей, готовых отдать свои жизни для революционной борьбы. Приезжают депутаты от групп «Народной воли», созданных во многих городах. Старый год сплотил и закалил нас в смертельной борьбе в грозную революционную силу. Так выпьем же за уходящий и пожелаем, чтоб новый год был для нас более счастливым.
Все поднялись, чокнулись и выпили торжественно.
– А теперь, друзья, прошу веселиться! – крикнул Желябов и, привычным жестом откинув назад длинные волосы, лихо запел:
Проведемте, друзья,
Эту ночь веселей!
И пусть наша семья
Соберется тесней!
Песню подхватили звонкие голоса. Все были молоды, жизнерадостны, всем хотелось отрешиться от трудной, полной опасности напряженной работы.
Вот смолкла песня, и Софья Перовская вдохновенно прочла Некрасова. Потом к висячей лампе подошел худощавый высокий блондин с пушистой бородкой и, близоруко щурясь сквозь очки, начал читать стихи из блокнота:
В глубине небес безбрежной
Даль светла и хороша.
И полна любовью нежной
Мира вольная душа.
Так умчимся ж, братья, смело
В мир небесной красоты,
Где свободе нет предела
В царстве света и мечты.
Унесемся в переливы
Блеска огненных миров,
Пролетим сквозь все извивы
Междузвездных облаков.
Звезды пусть семьею тесной
Окружают нас вдали,
Улетевших в мир небесный
С обездоленной земли.
– Браво! Браво! – крикнул все время молчавший Кибальчич. – Просим еще!
Поэт прочел еще несколько стихов о звездах и сел рядом с Кибальчичем. Потом пела Ивановская, и строгая, с красивыми черными глазами Вера Фигнер вдохновенно читала Лермонтова.
Желябов следил, чтоб никто не грустил в этот вечер. Он подошел к приунывшей Якимовой и нежно положил ей руку на плечо:
– Что приуныла, Аннушка?
– Нет, ничего, я слушала и задумалась…
– Полно, полно, голубушка. Сегодня должны быть все веселы. Я знаю, ты хорошо поешь вятские частушки, ну, встряхнись.
– Не знаю, давно не пела…
– Ерунда. Тут все свои, – и, хлопнув несколько раз в ладоши, Желябов объявил Аннушку…
Увидев, что Кибальчич углубился в блокнот со «звездными стихами», он незаметно подошел, присел рядом:
– Ну что, друг, о чем задумался?
– Знаешь, Андрей, меня очень заинтересовали эти стихи. Поэт мечтает о звездах. Это заманчиво, смело. Люди должны стремиться за пределы Вселенной в неизведанные миры…
– Да, конечно, Николай, это замечательно. Но прошу тебя, на время спустись на землю. Сегодня нельзя предаваться раздумьям. Хочешь сплясать русскую?
– Что ты, Андрей. Я не умею ни плясать, ни танцевать.
– Тогда учись у меня, – рассмеялся Желябов и, подмигнув Тетерке, снял пиджак и, расстегнув ворот белой вышитой косоворотки, церемонно поклонился Людочке, приглашая ее сплясать. Та вскочила, счастливо заулыбалась.
Тетерка заиграл плясовую, а Якимова, хлопнув в ладоши, голосисто запела в такт музыке:
Калинка, малинка моя,
В саду ягода малинка моя.
Желябов громко топнул и залихватски пошел выделывать замысловатые коленца.
Людочка, помахивая платочком, дробно стуча каблучками, то плыла лебедкой, то порхала бабочкой.
Все встали со своих мест, образовав круг, и, подпевая Якимовой, хлопками подбадривали плясунов.
Если б в это время нагрянули полицейские, они бы смущенно удалились. Да и кто мог подумать, что так беззаботно, так самозабвенно умели веселиться грозные террористы.
Но вот часы забили двенадцать.
– Братья, друзья, товарищи! – крикнул Желябов. – Прошу наполнить бокалы – наступает наш час.
Все столпились у стола.
– За грядущий восемьдесят первый, который должен принести Родине свободу и счастье!
– Ура! – раздалось в ответ.
– Поклянемся же, братья, быть до конца верными народу и честно исполнить свой долг.
– Ура! – дружно ответили собравшиеся.
5Для Кибальчича новый год начался, как и прошлый, с упорной, изнурительной работы. Он, не желая жить на средства партии, все еще продолжал сотрудничать в «Слове» и вел отдел рецензий в «Новом обозрении». Кроме того, приходилось трудиться над приготовлением гремучего студня и других горящих и взрывчатых смесей для метательных снарядов и черного динамита для мины.
Раздумья над летательным аппаратом, так увлекавшие его, опять пришлось отложить на неопределенное время.
В пятом январском номере «Народной воли» была наконец опубликована его статья «Политическая революция и экономический вопрос». Статья имела большой успех, и от Кибальчича ждали новых материалов «Народная воля» и начавшая регулярно выходить с декабря «Рабочая газета». Он был занят и днем и ночью.
Работа хотя и утомляла его, но Кибальчич был доволен и рад, что у него не было свободного времени. Всякий раз, как оказывалась передышка в делах, он невольно начинал думать о Лизе. Ему хотелось хоть на мгновение увидеть ее. После того как Лиза выполнила важное поручение по наблюдению за выездами царя, она волей-неволей приобщилась к революционной борьбе. И Кибальчичу стало казаться, что, если она станет агентом Исполнительного комитета, устранятся почти все препятствия на пути их сближения.
Рассуждая так, Кибальчич вспоминал Сергея Стрешнева, и опять его отношения с Лизой представились ему сложными, запутанными, неразрешимыми…
Подошел февраль, а дело с подкопом на Малой Садовой продвигалось медленно. Причиной тому были новые потери: 26 января полиции удалось схватить Колодкевича и Баранникова. А на квартире Баранникова попал в засаду Клеточников, работавший в Третьем отделении и охранявший партию от полицейских облав. Планировать покушение на 22-е было бессмысленно.
Исполнительный комитет, обсудив и взвесив все обстоятельства, утвердил новый срок – 1 марта. Ha этом же совещании, по представлению Желябова, были одобрены и утверждены кандидатуры четверых метальщиков-добровольцев.
В середине февраля на конспиративной квартире на Тележной состоялось инструктивное совещание метальщиков, созванное Желябовым.
Кибальчич, придя последним, увидел за столом Желябова, хозяина квартиры Саблина – высокого чернобородого, с энергичным лицом, и четверых незнакомых, которых ему тут же представили.
Один из них, кудрявый, с большими серыми глазами и округлым лицом, казался совсем юношей. Кибальчич: вспомнил, что видел его на сходках, и даже вспомнил кличку «Котик». Знакомясь, тот встал и, протянув руку, твердо сказал:
– Михаил Михайлович. – И шепотом: – Гриневицкий.
Второй, огромного роста, широкоплечий и мешковатый, крепко стиснув худую руку Кибальчича, пробасил:
– Рабочий из боевой дружины, Тимофей Михайлов.
Третий, с некрасивым, грубоватым лицом и маленькими глазками, учтиво поклонился:
– Бывший студент Рысаков.
Четвертый скромно назвался Емельяновым.
Кибальчич был рекомендован им как «техник».
Желябов сразу же попросил Кибальчича приступить к делу.
Достав из небольшого саквояжа два метательных снаряда, Кибальчич поставил их на стол:
– Это, господа, макеты бомб. Вот эту вы можете подержать в руках, она не взорвется, начинена песком. Именно такую бомбу по объему и весу вам придется бросать.
Желябов взял макет, взвешивая его на ладони.
– Однако увесистая… но швырнуть можно очень далеко.
Все подержали бомбу в руках, согласились.
– А это, – продолжал Кибальчич, – макет с механизмом. Не уроните – может взорваться. Правда, в ней один запал, но и он может наделать бед. Мы испытаем его потом в лесу…
Кибальчич стал объяснять собравшимся устройство снаряда, разбирая его, показывая отдельные части и их взаимодействие.
Потом он ответил на вопросы и посоветовал, как лучше и надежней бросать снаряд.
Метальщики сосредоточенно слушали Кибальчича… Договорились в понедельник утром идти в лес, на макете потренироваться в метании полновесного снаряда и произвести взрыв опытной бомбы.
6Двадцать седьмого февраля днем на квартире Желябова и Перовской Суханов, как опытный минер, руководил работами по начинке мины – большого металлического цилиндра – черным динамитом. Подкоп к тому времени был уже закончен, и все ждали хозяина сырной лавки Богдановича (Кобозева). Богданович пришел в назначенное время и казался очень взволнованным.
Убедившись, что в квартире спокойно, он неторопливо заговорил:
– У нас были… по-моему, полиция. Однако назвались санитарной комиссией. Внимательно осмотрели лавку, щупали обшивку, где подкоп, но я сказал, что это от сырости… Хорошо, что землю мы прикрыли углем, иначе бы беда.
– Ну, и чем же кончилось?
– Придрались к сырости над бочками с землей. Я сказал, что на масленой пролили сметану… Так и ушли… Думаю, надо выждать хотя бы до вечера…
– Да, скверно, друзья, – сказал Желябов, – давайте мину переправим к Вознесенскому мосту… Там ближе.
Все согласились с ним. Мину упаковали в чемодан; Суханов с Исаевым и Тетерка, который работал за извозчика, отправились на тайную квартиру Исполнительного комитета, где жили Вера Фигнер и Исаев. Вечером Желябов и Перовская встретились с метальщиками Гриневицким, Тимофеем Михайловым, Емельяновым и Рысаковым на тайной квартире на Тележной.
Желябов нарисовал план на клочке бумаги.
– Вот участок Малой Садовой, где будет заложена мина. Вы по два человека станете с того и другого конца улицы. Если взрыва не последует и царь поедет дальше, его встретят бомбами Михайлов и Емельянов. Если же взрыв произойдет, но царь уцелеет и с испуга повернет обратно, – пустят в ход бомбы Котик и Рысаков. Все ли понятно?
– Да, понятно, – подтвердили метальщики.
– Мы с Софьей будем с вами, друзья. И если бомбы не добьют тирана, я брошусь с кинжалом и прикончу его… Ну, а если схватят, – мы все знаем, как себя вести. Желаю вам мужества, друзья. Завтра в это же время мы встретимся здесь, чтоб уточнить план действий…
![](str0128_129.png)
После совещания с метальщиками Желябов направился на Невский к Тригони, который после ареста Колодкевича и Баранникова руководил работами по подкопу на Малой Садовой.
В доме мадам Мессюро, где снимал комнату Тригони, всегда бывало много гостей, и Желябов надеялся, что на его появление никто не обратит внимания.
Тригони был человеком легальным, жил под собственной фамилией, а это было своего рода «охранной грамотой». На всякий случай Желябов вооружился кинжалом и револьвером.
Тригони его уже ждал. Это был ярко выраженный южанин греко-итальянского происхождения. Смуглое его лицо окаймляли пышные подусники, что придавало ему барственность. Желябова он усадил на диван, предложил папиросу.
Шепотом заговорили о деле… Потом Тригони решил угостить Желябова кофе и вышел из комнаты к хозяйке. Вышел и словно пропал…
Желябов, подождав минут пять, взглянул на часы и забеспокоился: «Послезавтра 1 марта, а у нас не заложена мина и не готовы метательные снаряды. Что же я сижу? Разве сейчас время распивать кофе? И где пропал Тригони? Пойду на кухню, извинюсь – и домой».
Желябов распахнул дверь, но не успел сделать и шага, как на него накинулись несколько человек, свалили, обезоружили и втащили в соседнюю комнату, где уже лежал связанный Тригони с кляпом во рту…
Глава девятая
1В бурю ладья, потерявшая кормчего, становится добычей волн и гибнет в пучине. Нечто подобное случилось и с партией «Народная воля». Потеря вождя и вдохновителя в канун решающего выступления вызвала смятение. Пораженные страшной вестью, уцелевшие члены Исполнительного комитета собрались на тайной квартире у Вознесенского моста.
Вера Фигнер и Анна Корба, обняв друг друга, угрюмо сидели на диване, Грачевский с надеждой посматривал сквозь тюлевую штору в окно, а принесший тяжелое известие Суханов, опустив голову, задумчиво шагал из угла в угол…
– Неужели нас осталось только четверо? – спросил он и на мгновение остановился. В ответ раздались лишь тяжелые вздохи. И Суханов опять начал ходить…
В гнетущей тишине четко слышались его шаги. Но вот раздался условный звонок, три раза – резко, уверенно: все узнали сильную руку Фроленко.
– Слава богу, уцелел Михаил Федорович, – обрадованно сказала Вера Фигнер и поспешила к двери…
Раздевшись в передней, приземистый, крепкий Фроленко, вошел в комнату, пожал руку друзьям и, видя, что все в подавленном настроении спросил:
– Что? Неужели Желябов?
– Его и Тригони… вчера вечером…
Фроленко грузно сел к столу, обнял голову, взъерошил густые волосы.
– Нас кто-то предает… Тяжело подумать об этом, друзья, однако нельзя падать духом… А Софья? Что с ней?
– Она здесь, – сказала Фигнер, – отдыхает в моей комнате… Вы представляете, как ей тяжело собраться с силами?
В этот миг дверь из соседней комнаты приоткрылась и вошла небольшая, миловидная русоволосая девушка, в накинутом на плечи пуховом платке.
– Я здесь, друзья! – сказала она слабым, надтреснутым голосом, закашлялась, но тут же смахнула слезы и твердо шагнула к столу. – Нас мало, но мы должны обсудить создавшееся положение и решить, что делать дальше.
Мужчины бросились к ней, подвинули стул.
– Спасибо, друзья. Спасибо! – она опустилась на стул и заговорила уже более спокойно:
– Прошу выслушать меня, дорогие друзья. Потеря Желябова поставила нас в отчаянное положение. Дело революции, ближайшая и главная цель – казнь тирана – находится под угрозой провала. Нас осталось мало, очень мало, но мы еще не сломлены. Нет, не сломлены! И я прошу ответить прямо, друзья, есть ли у нас силы, можем ли мы спасти Желябова?
Наступило молчание. Все понимали: сказать «нет» – значило примириться со смертным приговором над одним из создателей партии и самым любимым товарищем. Все понимали, что слово «нет» могло отнять у Перовской последние силы. Но молчать – значило скрывать правду, и Суханов поднял на нее глаза, в которых сквозила печаль и решимость.
– Соня, это же немыслимо, – со вздохом сказал он. – Андрей в Петропавловской крепости.
Перовская закрыла лицо ладонями, помолчала… и поднялась:
– Горько слышать это, друзья. Горько и тяжело. Но если Суханов, его старый друг и испытанный боец, говорит так, – я принуждаю себя смириться… Смириться, но не сдаться! Мы должны решить, что делать дальше. Я спрашиваю вас, друзья, отступать или действовать?
– Дей-ство-вать! – дружно ответили они.
– Тогда я предлагаю распределить обязанности. Пусть Суханов возьмет на себя закладку мины на Малой Садовой и сам назначит себе помощников. Я, если вы доверите, буду руководить сигналистами и метальщиками, а Исаев и Кибальчич должны к завтраму зарядить и приготовить метательные снаряды. Есть ли возражения?
– Согласиться! – пробасил Фроленко.
– Согласиться! – в один голос сказали Исаев и Корба.
А Фигнер подошла к Перовской и дружески обняла ее:
– Соня, я верю – ты сумеешь, ты сможешь в этом опасном и трудном деле заменить Желябова.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?