Читать книгу "Медово-гранатовый бензин"

Разрезанная пополам птица черно-черно трепыхалась; ее открытый клюв заливало дурной кровью чудовищ. Голова птицы захлебывалась и плакала, но кровь лакать не переставала.

– До утренней зари двадцать четвертого лета Пореза покидает «Рёнуар», так как видит пришедшего на «Виселицу» Гонзо. Между Франкой и Туше начинается дуэль, которая заканчивается поражением Франки.

С плеча тюремщик в мушкетерской коже снес циркача, сорвав маску полевого жаворонка. Но далеко ему, солнце, было до фехтовального мастерства затесавшегося в ряды венерианских ландскнехтов Вика. Жаворонок-рассказчик выставил перед собой кацбальгер, до самой гарды приняв монстра на лезвие. Существо охнуло и сдулось – доползшая голова черной-черной птицы попыталась клюнуть Вика в глаз, но раздробила клюв об ажурный эфес.

– В вечерней заре первого лета в «Рёнуаре» Мио становится свидетелем разных гротескных картин, проецируемых сбитой Абстрактной фигурой. Среди прочих мелькает картина будущего – того, как в Юго-восточных палатах играющий на электрогитаре звездный котенок Фюнф, требуя волшебной силы, поедает душу Эосфер, но серьезная звездочка Фосфор вбивает в тело сестры душу Герцен, принесенную жаворонком в медиаторе из верблюжьей кости. Решая не перечить будущему, Мио жертвует душу Герцен в пользу Эосфер. Он вбивает Инфанту в голову Абстрактной фигуры, после чего железное чудовище уезжает в Желто-зеленый зал. Медиатор из верблюжьей кости достается жаворонку.

Уже не гогоча и не улюлюкая, костюмы охотной кавалькадой полезли на Рейнеке, но поплавились. Кто-то раздавил черной-черной птице грудь, но жажду утолять она продолжила, каркнув скорбно: «Пять абзацев до красноречия огня!»

– До утренней зари двадцать четвертого лета Гонзо добирается до Желто-красного зала, центром которого является ванная чаша, в которой купается Марканта – она же Фюнф, Пореза, Режиссер и важнейший ингредиент «Медово-гранатового бензина». Марканта забирает Эльфа и растворяет его в воде. Гонзо почти убивает Марканту, но будит спящую с первого лета Абстрактную фигуру, от которой бежит в «Рёнуар».

Сценический экран Рейнеке начал зеркалить покалеченную черную-черную птицу. И в множестве отраженных птичьих глаз макабрически заплясали огоньки. Платье в невозможном существе, подле птицы красиво-красиво горящее, прокричало: «Четыре абзаца до красноречия огня!»

– До утренней зари двадцать четвертого лета в Желто-зеленом зале Фосфор вступает в бой с Абстрактной фигурой, которая помнит Фосфор маленькой и, выполняя заложенную в нее задачу, добивает Марканту. Появляется Специя с медиатором из верблюжьей кости. Фосфор инициирует взрыв, растворяющий голову Цвельф-Цейна, Специю, костяной медиатор, Эльфа, Марканту и Абстрактную фигуру. Эта жертва заканчивает приготовление «Медово-гранатового бензина». Пол Желто-зеленого зала рушится – Фосфор и Абстрактная фигура падают в ресторан «Рёнуар».

Скрипы ненастья, трески печалей: Рейнеке оторвала себя от негорючего дерева. Она ступила слабо, но Вик под руку придержал ее, галантно резанув стонущего у клети тюремщика. И в стоне том послышалось: «Три абзаца до красноречия огня!»

– На закате великанской зимы Воин проигрывает в дуэли Ангелу. В наказание за дерзость Ангел превращает Воина в черного-черного кота по имени Туше, навечно лишая его возможности играть на электрогитарах.

Хищных глаз не открывая, Рейнеке потянулась к пламени, которое неразборчиво лизало чудовищ, останки черной-черной птицы и перышки Жаворонка. Не веря колдовскому счастью, пламя дрожащим голосом спросило: «Два абзаца до красноречия огня?»

– В утренней заре двадцать четвертого лета в «Рёнуаре» Гонзо встречается с женой. Фосфор достает из убитой Абстракции преобразованную Инфанту и передает ее Эосфер, которая начинает увлеченно играть – Мертвец на «Виселице» скидывает костюм и предстает Ангелом, который принимает вызов Эосфер так, как когда-то принял вызов Воина. Эосфер загадывает вернуть сестре жизнь. Из-за необдуманных желаний гостей на «Виселице» начинается бойня. Черный-черный кот говорит, что возвращается в Город с новой метал-группой, которую назовет «Медово-гранатовый бензин». Также он радуется тому, что вторая электрогитара в лице Эосфер найдена. Из-за этого в концертно-храмовом остроге Венеры сгорает последний замок, запирающий отражения Рейнеке. Фосфор умирает и на ветру распадается светлячками, угольками и искорками, которые подхватывает ветер.

И принес их ветер в концертно-храмовый острог. Светлячки начали ластиться и слизывать слезы и кровь с ладони Рейнеке; угольки кормились, росли и рделись у груди Рейнеке; искорки очень-очень хотели всмотреться в хищные, колдовские глаза Рейнеке. И дочь Бога грома и рок-н-ролла глаза открыла, пламени ласково улыбнулась и шепнула: «Один абзац до красноречия огня».

– На рассвете двадцать четвертого лета в предсмертном видении Гёц обнаруживает себя около «Нагльфара» – Межзвездного поезда Воина, который готовят к запуску Мио и Вик. Появляется Туше с Цейном на голове. Гёц стреляет в Цейна, но промахивается и убивает Туше. Франка вновь вытаскивает Гёца из предсмертного видения.

Где-то лукаво зарозовели чьи-то светофильтры. Вик в костюме циркача-ландскнехта преклонил колено, но Рейнеке подняла его за полосатый ворот и мягко отстранила от себя. Сигнальный залп «Нагльфара» совпал с переполошившей Венеру боевой тревогой, ознаменовав конец сказки о Фосфор… И начало, солнце, красноречивой легенды о Рейнеке:

«Дочь грома – лютый-лютый зверь.

Дочь рока – вестник пламенеющих потерь.

Заря и солнце ты – гори-гори, и ни за что не верь

Теням, кричащим:

«Красногривый факел! Пыл ярости умерь-умерь»;

Теням, ползущим прочь от рдеющих твоих,

Знаменами сияющих огней;

Теням дрожащим, что одна другой темней, черней».