Читать книгу "Отсчёт пошёл!"

Олеся и Виктор

В тот день они много молчали. Просто сидели рядом и смотрели, как другие ребята занимаются своими детскими играми и не замечают отсутствие Платона. А он не заболел, нет. Его даже не отправили в сумасшедший дом, о чем пророчествовала Леся. Платон погиб. Об этом говорил приход заведующей после праздничных выходных и ее разговор с Антониной Ивановной. Воспитательница побледнела, закрыла ладонью рот и посмотрела на Лесю с Витей. Те сидели на своем любимом месте, как всегда о чем-то беседовали, и тут же все поняли. Какое-то время они обменивались взглядами, взрослые и дети.

Перед обедом Леся взялась за свою любимую тему.

– Они его убили. Взрослые! – пояснила она. – Взрослые убили Платона.

– Может, он сам? – предположил Витя.

– Сам он не мог, он обещал. А даже если и так, разве взрослые здесь не при чем?

– Им не понравился стих, – вспомнил Витя.

– Да стих-то тут причем? Тут и без него… – она вздохнула, – Взрослые все портят, все губят. Если ты не такой, как они хотят, ты им враг. Им надо, что бы ребенок подчинялся, чтобы залез на стул и читал дурацкие стишки. А Платон, он не такой, он поэт. Он выше всех этих «Идет бычок, качается»! Он должен был читать свои произведения на сцене, а люди ему аплодировать стоя. Но взрослые так низко пали, что любой возвышенный стих вызывает у них отвращение. И они его убили!

Она всхлипнула и сжала кулачки.

– Ненавижу их всех!

Няня ушла за обедом. А потом будет сон-час. Но два ребенка не смогут уснуть. Они будут вспоминать своего товарища по оружию, которого у них отняли.

– А разве ты не любишь своих родителей? – спросил Витя.

Леся пожала плечами.

– Не знаю. Они дали мне только тело, которое даже не долговечно.

– Но они же тебя любят?

– Любят, и что теперь? На колени перед ними пасть? Я не просила меня рожать.

– Они тоже не просили, – сказал Витя, – и их родители не просили. И Адам с Евой. Никто не просил, но мы здесь. Значит, все это не просто так.

– Может быть, но я в их любви не нуждаюсь, – отрезала Леся.

– А если они нуждаются в твоей?

– Знаешь, когда мне на день рожденья сказали про это, я пошла погулять с собакой вокруг дома. Хотела все обдумать, наметить какие-нибудь планы. Даже гордилась, что меня выбрали… И тут я увидела этот мусор, бутылки… ну и прочее. Я соседа чуть не убила! И убила бы, если б не устала. И вот тогда мне открылась сущность этих взрослых – свинство, зависть, неуважение, озлобленность! Нам Бог подарил такую замечательную планету, а они! О какой любви может идти речь, если они такие…

– Тогда зачем ты готовишься спасать мир, – перебил Витя, – если никого не любишь?

– Бог сказал спасать, значит, буду спасать.

– А Бог хочет, чтобы ты это сделала ради Него или ради человечества?

Леся задумалась.

– Если взрослые такие глупые, значит надо им помочь, а не ненавидеть. А иначе, ты просто делаешь Богу одолжение.

Впервые Леся не перебивала, не доказывала свою правоту. Только слушала.

– Мы не только последняя надежда человечества. Мы последняя надежда Бога, чтобы Он не разочаровался в людях окончательно. Если Он пожалеет, что так кропотливо и с такой любовью создавал Вселенную, Землю, звезды, людей, и все это было зря, выходит, что Он не Абсолют.

– Что ты такое говоришь? – ужаснулась Леся. – Это от лукавого!

– Это простая логика, – спокойно ответил Витя, – а если Бог так любит людей и терпит, что до сих пор всех не испепелил, значит, будь добра, полюби и ты. Иначе вся наша миссия не имеет никакого смысла.

Вернулась няня с кастрюлей. Беседу пора заканчивать.

– Если Он так любит людей… Я просто не могу понять! Тогда зачем был нужен первый потоп?

– А кто сказал, что Богом быть легко? У Него свой тернистый путь.

Леся чуть улыбнулась и с уважением посмотрела на Витю.

– Если и дальше будешь таким умным, мне придется жениться на тебе.

– Выйти замуж, – поправил Витя.

– А, ну да! Замуж!

Они рассмеялись. Рассмеялись впервые с их первых посиделок. Антонина Ивановна, няня, дети, все посмотрели с любопытством в их сторону.

Потом был почти нетронутый обед. Затем сон-час с тяжелыми беспокойными мыслями.

И уже вечером, когда за Лесей пришли, та подбежала и как-то неловко, но все же обняла маму, чего раньше не было никогда.

Сорок семь лет, отсчет пошел!

P.S.

– Опять пришел? – спросила женщина мальчика, открыв дверь. – Рано ей еще гостей принимать. Болеет.

– Мне очень надо, – продолжал настаивать мальчик, – я ее друг. Я ей яблоки принес.

– Да нет у нее друзей, говорю еще раз.

– Давайте спросим у нее.

Женщина вздохнула.

– Только хорошее воспитание не позволяет мне хлопнуть дверью перед ребенком.

– Просто спросите ее.

– Сейчас ее нельзя беспокоить.

– А вы тихо.

– Твою же ж!

Женщина осторожно, очень осторожно, подошла к детской и приоткрыла дверь. Мальчик быстро прошел в прихожую.

– Доча. До-о-оча-а.

Из кухни выглянула бабушка, строго посмотрела на визитера и скрылась обратно.

– Ну вот видишь, – сказала женщина и мягко добавила, – она сейчас очень занята.

– Можно я попробую?

– Нет! Ни в коем случае! Иди домой.

– Я знаю, почему она это сделала, – вдруг сообщил мальчик, – и про бабушку в частности!

– Что?

– Она мне сказала! Сама!

– Ну-ка, – женщина подошла к нему, – пошел вон!

– Вы можете потерять ее! Дайте мне с ней поговорить, и если ничего не получится, вы меня никогда здесь не увидите.

– Пусть уходит, – донеслось из кухни.

– Ей сейчас плохо, понимаешь? – почти заплакала женщина. – Ей больно!

– Так помогите снять эту боль! Я просто поговорю!

– Иди! – сдалась женщина и отступила в сторону. – Но если вы во дворе будете потом над ней смеяться…

– Глупостей не говорите.

Сообразив, что это было грубо, мальчик проскользнул в детскую прежде, чем мама остановила его.

В комнате было тихо, на окнах стояли решетки. На девочку было больно смотреть. Не буду описывать ее состояние, боль, отчаяние. Ей чудовищно тяжело. Но у нее есть нечто такое, что помогает справиться с недугом. И это не лекарства, которые она принимает в строгом режиме.

– Привет, – тихо сказал мальчик, пытаясь не выглядеть напуганным.

Девочка, полусидящая в постели, бросила на него отрешенный взгляд, чуть задержала…

– Ты кто?

…и вернулась к своей тетрадке.

У мальчика похолодело в груди.

– Вот, пришел навестить.

Девочка продолжала что-то усердно писать, уходя с головой в свой мир, полный магических знаков и символов.

– Мне тебя не хватает.

Было не слышно, но чувствовалось, как за дверью напряглась мама, готовая вытащить неудачливого визитера из комнаты.

– Объясни мне формулу… Фи-ли-па Ште-на, – попросил мальчик.

Девочка оторвалась от тетрадки, хмуро посмотрела на него… и вдруг улыбнулась. Она замахала руками, как бы говоря «погоди-погоди! Сейчас вспомню!».

– Вот! Хау ду ю ду? – и рассмеялась, при этом морщась от боли. – У брата спросила! Я тебя ждала! А еще – хэлло и гуд бай! Я скоро буду, как ты!

– Дважды два четыре, – улыбнулся мальчик.

Девочка похлопала по краю кровати.

– Ну, что ты там мне принес?