Читать книгу "Заратустра. Капище Тенгри"

– Иногда и этого достаточно. Не торопись, Гарольд. Оставим исследование на завтра. Сегодня хватит с нас находок, – мягко сказал Заратустра.

– Неужели тебе, профессор, не хочется погрузиться в прошлое? Там же, наверняка, есть петроглифы… Ты же читал у Уалиханова.

– Да, читал. А еще знаю, что на голодный желудок и, тем более, в темноте такие вещи не делаются. Идем, Гарольд.

– Гарольд Ллойд.

– И снова память моя крепка, – нахмурился Заратустра.

– Разве тебе ничего не говорит мое полное имя? Я все ждал, когда ты начнешь шутить по этому поводу… а ты все силы отдал на Гарри Поттера.

– Гарольд Ллойд? – уточнил профессор.

– Ну да! – парень вылез из ямы и вместе с учителем направился в лагерь. – Был такой великий актер немого кино. Комик… Нет мыслей? Совсем?

Заратустра стал перебирать в чертогах разума осколки знаний.

– Я не силен в старом кино… да и вообще в синематографе… Это тот с усиками про великого диктатора?

– Нет, это Чаплин. Ну же!..

– Который локомотиву путь расчищал?

– Это Бастер Китон… эх, ты, профессор! Столько шуток упустил.

– Что ж… Твоя возможность юморить…

– Гарольд Ллойд весел на часах… Фильм «Наконец в безопасности»… родители очень его любили. Вот и назвали так.

– Археологи —любители кинематографа?

– Одно другому не мешает.

– Ну хоть не Индиана Джонс и Лара Крофт.

– Ага! Все-таки что-то ты знаешь.

– Это знание с пометкой «Никогда не повторять».

– Да, согласен, – кивнул Гари, – да и вообще, странно все это. Мы тут копаем. Ищем великое наследие. А в стране такое происходит.

Заратустра нахмурился.

– Я не собираюсь умалять твое горе, но и Донкихотство не по мне. Предпочту думать не о «ветряных мельницах революции», а о вековечных тайнах истории. Они, знаешь ли, мне ближе… милее…

– Я вижу, – тихо произнес Гари.

Он хоть не был в полной мере согласен со своим учителем, но и его сейчас действительно сильнее волновала их находка. Неужели они доберутся до секрета самого Бумына-кагана, легендарного основателя Тюркского каганата. Его родители, особенно мама, мечтали о таком открытии, таких приключениях.

Парень окинул взглядом знойное полотно степи. По этому ковру то там, то здесь были раскиданы яркие краски цветов. А где-то прилежно вшиты голубые нити ручьев, великолепно сочетающиеся с синевой небосвода. Здесь, в этом бескрайнем пространстве, он выглядел как нависающий повелитель, способный даровать пылкую жару или освежающую грозу. И по всему этому великолепию гулял бродяга-ветер. Он с легкостью взъерошивал космы травы и кустарников, то запутывался в ветвях невысоких деревьев.

Степь, будто написанная в дивных сновидениях Рериха, Кастеева и Ван Гога, сейчас готовилась к наступлению сумерек.

Гари видел, как его преподаватель идет неспешной походкой к их небольшому лагерю. Он хотел верить, что, приняв теорию Заратустры и его самого, сделал правильный выбор. Его цель была близка.

А Заратустра думал сейчас о том, как темно завтра будет в древнем азиатском капище. Он точно знал, что найдет там. Но путь… страшил его.

«Надо отдохнуть».

– Конструкции мыслей станут надежнее, если укрепить их здравым смыслом и отдыхом, – Заратустра произнес слова вслух и сам удивился этому факту.

Но его быстро прервали.

– Заратустра, у нас гости, – шепотом произнес подошедший Гари, – смотри.

Судя по движениям и шуму, в их палатке кто-то шарился и делал это весьма нагло.

– Что за непрошенные гости? – повторил ассистент профессора. А тот быстро проанализировав, также тихо ответил.

– Их двое. Роются в вещах не профессионально. Не знают, что ищут. Но очень упорны. Скорей всего, это «черные копатели».

– Контрабандисты? Пытаются выведать, какой клад мы нашли.

– Именно, —улыбнулся Заратустра, – пойдем поздороваемся.

– А это безопасно?

– Конечно нет. Но пока мы ждем: во-первых, они могут понять, что мы пришли. Во-вторых, могут найти припрятанный мною пистолет.

– Что?!

– Не переживай, он газовый и казенный, выданный мне с разрешения ректора университета для защиты в командировках… как раз от таких контрабандистов.

– А где этот пистолет?

– В рюкзаке. Я смогу незаметно достать, приподняв заднюю стенку палатки. А тебе надо будет отвлечь наших чужеземцев. Капиш?

– Тебе, значит, геройство с оружием, а мне клоунада…

– Не бузи, студент. Прояви гостеприимство, – хлопок по плечу и улыбка.

Гари подошел ко входу, краем глаза заметив, как профессор прокрался к задней стене.

Ассистент услышал шепот внутри палатки и резко появился в проеме. Что именно делать, он понятия не имел. Но глядя, как двое худых бородатых мужиков отвлекаются от их скарба и начинают пялиться на него, Гари выпалил отрывок стихотворения. Эти строки сами самой отпечатались в памяти, когда парень наткнулся на них в сборнике Эдварда Грея.

Как дивен этот мир, загадок полный.

Не оторвать от тайн свой взгляд любовный.

Раскрою я секрет с секретом изнутри.

В обитель древнюю меня ты проведи.

Последние слова внушили уверенности в юношу, и он даже поклонился, окончательно поняв, что план сработал.

Изумление на лицах «черных копателей» усилилось.

– Не? – спросил один.

– Ты кто такой, джигит? – спросил другой.

– Это я у вас спрашиваю… кто вас нанял? – Грозно ответил Заратустра, сгустившийся, словно грозовая туча, у них за спиной. В руках профессор держал пистолет.

Непрошенные гости все сразу поняли.

– Спокойно, агашка, мы уже уходим, – они подняли руки.

– Я не слышу ответа. Кто вас нанял?

Они вышли из палатки. Гари тоже успел вооружиться – взял в руки кирку – и стал двигаться на контрабандистов.

– И не узнаешь, – дерзко ответил один из них, – бежим.

Они понеслись по степи за небольшой взгорок.

Археологи побежали за ними. Но увидели, как те ловко вскочили на коней и умчались на север.

Об этом инциденте Заратустра сообщил на кафедру и в полицию области.

– Еще надо будет поговорить об этом с акимом Бельгожиным, – сообщил он своему ассистенту.

– Отложим дальнейшее изучение капища?

– Верно мыслишь, Гарольд. Нам с тобой надо будет съездить в Семей. Поговорить, все уладить.

– А как же лагерь? Ведь они могут вернуться.

– Об этом позаботится Рафаэль. Но поедем мы не сегодня. Мы проделали хорошую работу и заслужили отдых. Поедим, выспимся, а на рассвете в путь.

Оставшийся вечер прошел спокойно. Гари, предвидя завтрашнюю унылую поездку, решил «оттянуться по полной» и стал смотреть на ноутбуке сериалы, благо интернет ловил отлично.

Заратустра погрузился в такие нелюбимые «бумажки»: отчеты, сверка расходов. Аудит и бухгалтерия университета считали ошибки в цифрах не приемлемыми.

Зато потом пришли уже любимые книги и исследования. Еще больше информации о Тенгрианстве и шаманизме, условиях жизни кочевников-тюрков, походе Бумына-кагана.

Заратустра умел «вытягивать жилы и выдавливать сок» даже из самых сухих на информацию текстов.

Когда к нему в руки попал неопубликованный дневник Шокана Уалиханова, самый молодой профессор археологии и истории в университете понял, что поймал за хвост «синюю птицу». Он специально отпустил ее на свободу и стал наблюдать, куда она его приведет. А тут так удачно в ассистенты попался этот смышленый, хоть и строптивый юноша. Он любил историю так же сильно, как и сам Заратустра. И это импонировало профессору, хоть пока он сам не до конца принимал сей факт.

Они искали одно и то же – правду. Надежду на то, что величие былых лет может возродиться в новом духе человека. Нет-нет даже не надежду, а веру… они хотели зажечь светоч веры… в первую очередь в самих себе. Ведь смогли же это сделать предки…

Уалиханов, вшивший в полотно истории нить Тенгрианства, писал о шаманских верованиях как о невероятных следах силы человека. Заратустра хотел доказать, что и сейчас человек может удивлять подобных ему и саму природу, не только порождая тлен, но и созидая нечто величественное.

«В этой темной пещере есть квант света, который я хочу найти. Петроглифы Тенгри и Умай, артефакты Бумына, сокрытые от глаз… Я чувствую. Я знаю, они зовут меня… зовут… Я откликнулся на этот зов. На твой зов, Тенгри. Приведи меня к свету».

После изучения записей о Бумыне Заратустра решил подремать. А вот Гари, наоборот, наскучил сериал, и он по примеру старшего коллеги решил продолжить свой дневник.

«4 сентября 2030 года. Где-то посреди казахской степи, Абайская область. Мы, наконец, нашли вход в ту самую пещеру, про которую говорил профессор Тлиев… пока не привык называть его Заратустрой… Кстати, надо все-таки вывести его на чистую воду по поводу имени. А еще… сколько ему лет? Все никак понять не могу… На самом деле я все это пишу, чтоб отвлечься от смерти Сержа… Вот же жуткая хрень… Просто мимо проходил… Даже звучит нелепо…

Тьфу! F*ck it!

Правильно говорит профессор, надо сосредоточиться на раскопках. Вся эта политика и ее последствия пройдут, а история с ее наследием останется. Современности еще надо заслужить, чтобы занять достойное место в памяти человечества. А сокровища Тенгри и тюрков уже ждут нас.

Хорошо хоть успел предупредить Катю и Анель о поездке. Они обещали скидывать мне конспекты по лекциям. Катя, конечно, хороша… фигура, смех, улыбка милая…

Тьфу! Блин! Снова я не о том!

Надо пополнять знания о текущей работе. Тенгрианство, тюрки, правитель… как его… Бумын… Он вроде основатель каганата. Но умер сразу после восхода на престол. Всю жизнь воевал с жужанями. Его дети расширили территорию и влияние тюркского каганата почти на всю территорию Казахстана и ближайших стран… Дальше не помню… надо почитать».

Гарольд прервал записи и действительно углубился в скроллинг статей по тюркским народам.

Вдруг его прервал сонный голос Заратустры.

– Юноша, я тут подумал…

– Какая радость…

– …не перебивай. Так вот, считаю, что ты должен вести наш видеодневник. Будешь записывать все, что мы найдем в капище Тенгри.

– Ммм! Good news!.. Хотя мне казалось, что для этого вы… ты нанял технаря.

– Он же на удаленке. А у тебя телефон все равно постоянно в руках.

– Как скажешь, босс. Начну с завтрашнего дня.

– Вот и отлично, – Заратустра отвернулся к стенке и вскоре крепко уснул. А Гари до полуночи копил свои знания о тюрках и шаманизме. Сначала он пролистывал сайт за сайтом, потом решил покопаться в учебниках, привезенных Заратустрой. И сам не заметил, как от исторических томов перешел на тот самый сборник стихотворений странного писателя.

 
Вспомни на досуге детство. Каким оно было?
Предполагаю, сможешь описать лишь штрихами.
Серое облако жизни взрослой его скрыло.
Чтоб вернуться туда, надо поиграть словами.

Когда утром следы ног на нетронутом снегу,
Вот, что такое детство. Или песни нараспев,
Игры звонкие на бетонном жарком берегу.
После купанья в канале под солнцем обогрев.

Зимой и летом в любую погоду в магазин.
За хлебом горячим и лепешками очередь.
А учиться так, будто не замечаешь рутин.
Изучение глубин с жаждой постичь что-нибудь.

Когда родители дома и все еще вместе.
Не разделены невзгодами, разводом, смертью.
Когда выезд с ними на дачу равен фиесте.
И судьба пока не стегает выбора плетью.

Да и в те годы самый непростой выбор, что взять
Летом: мороженое в стаканчике хрустящем
Иль шарик жаренного риса за копеек пять?
Бесхитростный вопрос в воздухе повис звенящем…

Да, не у всех так. У кого-то лопались бомбы,
Мыльные пузырики бессмысленных взрослых игр.
И девять/одиннадцать превратил скорбь в захлебы,
А Норд-Ост с Бесланом вонзались в мозг сотнями игл.

Но на то и детство, чтоб было невозможное.
Чтоб чудеса затмевали жуткие пороки,
Награждали веру, разрушали тревожное,
Уж точно помогая переступать пороги.

Детство – это когда даришь мир одной улыбкой,
Столько же чистого счастья взамен получаешь.
Дружба будто праздник – еще не кажется хлипкой.
Жмешь крепко руки и до конца быть обещаешь.

Когда первая любовь стирает мгновения,
И она, естественно, всегда безответная.
Провожать ее до дома? Не было сомненья.
Ее смущенный поцелуй – мечта заветная.

Была пора, когда Дед Мороз с Ягой взаправду.
И подарки желанные под елкой для тебя.
Раз в сказках герои все ж одолели преграду,
То и в жизни невзгоды пройдешь, испытав себя.

Все это было вдали. Но и сейчас что-то есть.
Призрачный балдахин зыбкого эфира бытья.
Глазами не увидеть, но сердцем чутким прочесть
Почти забытую в ночи песнь звонкого ручья.

Почему бы по-хорошему не впадать в детство.
Рискнешь коснуться памяти, пролистав страницы?
Поднять со дна крохи сахарного королевства
И тусклых мгновений острого стекла крупицы.

Сможешь сохранить квинтэссенцию детства внутри?
Взрослыми глазами с этим чувством на мир взгляни.
 

«Хорошие строки», – подумал Гари, убрав книгу и закрыв глаза. Сон быстро пришел к нему. И в нем он встретил свою маму.

III

«Здравствуй, мой милый».

«Здравствуй, мам».

«Почему ты оставил меня? Я так нуждалась в тебе…».

«Но я все время был с тобой…».

Женский силуэт в больничной постели задрожал и стал размываться. Будто в воду кинули камень, и поверхность пошла рябью.

«Ты ушел… ушел… шел… ллллллл…».

Слова мамы расплылись, исказились, изуродовались, превратившись в шепот жуткого монстра.

Гари стоял у постели умирающей и не мог пошевелиться. Не мог расслышать слова.

«Что ты говоришь?»

«Ты оставил меня!!!»

Вдруг пророкотал монстр и разросся в размерах, поглотив почти всю комнату.

«Ты не она».

«Я опухоль, я гниль, я кошмар, я боль, я… смерть».

Монстр разрастался. Еще и еще.

«Папа, помоги».

Но отец, сидевший в кресле спиной к кровати, не шевелился. Будто изваяние, печальное и смирившееся.

Склизкий, жуткий оплывок навалился на Гари, и тот стал задыхаться.

«Я опухоль, я гниль, – продолжал рокотать монстр, – я смерть».

«Нет!» – прокричал Гари и оказался в незнакомом помещении.

Сначала он опешил, затем разглядел в ослепляющем свете человека в деловом костюме.

«Отчет, – спокойно говорил он, – я жду от тебя отчет».

«Ах, да, я еще не отчитался ему…», – подумал во сне Гарольд.

И понял, что уже проснулся.

Открыл глаза, но ничего не смог разглядеть.

– Еще ночь? – вслух произнес парень и, удивившись, встал.

Но тут же резко дернулся, потому что в темноте раздался крик и на соседней койке вздрогнул человек.

– Агх! Аххх! – профессор вскочил и стал размахивать руками.

– Вот черт! – Гари пригнулся.

Лунный свет облизнул некий предмет в руках Тлиева.

– Эй! Эй! – возмутился Гари.

– Что? —Заратустра проснулся, – Что?

– Ты спишь с ножом в руке?!

– Я? Нет! – профессор огляделся и, обнаружив нож в ладони, выбросил его. – Ох, е-мое!

Он тяжело сел на койку, обливаясь холодным потом.

– Кошмар.

– У меня тоже, – констатировал Ллойд. Он выглядел не лучше.

Странное время – раньше Гари не снились такие яркие кошмары… тем более о его матери. А что там «увидел» в сновидениях Заратустра, ассистенту и думать не хотелось.

«Спасибо, хоть не умер от колото-резанных ран».

– Дааа, вот мы с тобой и ученые… – выдохнул профессор. Он облегчено засмеялся. Выпил стакан воды, стоящий рядом на столе, и взглянул на часы. – Еще поздно.

И завалился на боковую. Гари тоже лег.

Проснулись они, когда солнце уже было высоко.

«5 сентября 2030 года. Утро в лагере. Мы с профессором уже позавтракали и скоро выезжаем в город. Пока он связывается с технарем Рафаэлем, я могу сделать эту запись.

За завтраком мы поделились мнениями о свежих новостях в мире. Обсудили Чемпионат мира по футболу – оказывается, Заратустра болеет за Аргентину, но не понимает оснований для недопуска Ирана. Не стали углубляться в политику и прошли мимо обстановки в Абайской области.

Я рассказал ему про свой ночной кошмар. Про маму и ее болезнь. Он выслушал уважительно и заострил внимание на фигуре моего отца. А я сказал, что если б папа заострил внимание на болезни мамы, а не на исследованиях в Кембридже, то моя жизнь могла повернуть в другое русло… Она могла бы еще прожить года три, если не пять…

F*ck It…

Когда я расспросил у профессора про его сон – это тоже явно был ночной кошмар – то он рассмеялся и перевел тему… хитрый пес…

Я не зря его называю псом… он порой напоминает бродягу – худой, в серой одежде, с растрепанными волосами, седина уже проглядывает… и вечно прищуренный взгляд серых глаз.

Хоть рубашки свои клетчатые меняет для разнообразия.

О, еще мы, конечно, поговорили за завтраком о Тенгри и нашем будущем обследовании пещеры. Я прогулялся до раскопок, чтобы убедиться, не засыпало ли портал пещеры вновь – степной ветер диктует свои правила. Но нет, мы надежно прикрыли вход брезентом, песок не проходит.

Я сам хотел проникнуть в пещеру… но не решился. Заратустра тоже поглядывал туда, я видел. Но все же инцидент с «черными копателями» надо прояснить с местным акимом.

Заратустра говорит, что завтра мы уже сможем приступить к полноценному исследованию. Я в предвкушении. Почитал вчера про Тенгри – шаманизм не совсем мое, слишком уж абстрактная и примитивная вещь, хотя и догматы официальной церкви мне тоже приелись. Но тем не менее, шаманизм тюркской культуры увлек меня. В нем есть своя дикая грация и логика: девяносто девять малых духов тенгрииев собираются вокруг верховного божества Неба, оно же Тенгри. Эти духи – олицетворение человеческих страстей – отвечают и за природные явления. А еще там есть Умай – женское начало, покровительница очага и семьи. Жены воинов поклонялись ей, а мужчины – Тенгри, который вел их и на охоту, и в бой. Интересно, обнаружим ли мы в этой пещере следы древней жизни? И как это место обнаружил тот самый правитель Бумын?..

Заратустра показал мне один из документов, которые он носит в своем рюкзаке.

– Это еще один неопубликованный архаичный источник знаний, – пояснил он мне, – летопись неназванного китайского путешественника, которую перевел известный тюрколог Махмуд Кашгари.

В ней, по словам Заратустры, излагается много полезной информации о языке и культуре тюрков разных времен. Но нам важна глава о походах основателя Каганата. Бумын часто покидал свои оседлые стоянки для войны с жужанями. Именно благодаря этой записи профессор уверен, что в этой пещере мы найдем сокровища кагана. В летописи говорится, что, когда после поражения от полчища врагов с Востока Бумын бежал в Суяб, он был в окружении своей свиты. Но тяготы долгого перехода оставили в живых только самого предводителя. Истощенный жарой и ветром, он, тем не менее, оставался правителем – благородство и страх перед проклятием предков не позволили ему бросить в бою свой меч, талисман и чашу, из которой он пил. Когда он обнаружил древнее капище Тенгри, то благодарности его не было предела. Согласно записям Кашгари, Бумын, вернувшись в столицу, вознаградил шамана Верховного Неба и провел обряд восхваления Тенгри. Свой секрет – место схрона реликвий – он поведал лишь своей старшей жене. Она не раскрывала тайну повелителя до самой своей смерти и выдала ее лишь тому самому китайскому путешественнику, с которым успела сблизиться. Ни сыновьям, ни другим родичам эту тайну не раскрывали, боясь междоусобных распрей.

При этом вера в силу Тенгри в дальнейшем только крепла в рядах тюрков. Сам Уалиханов, вводя термин «Тенгрианство», писал о множестве памятниках культуры того времени, письменах на скалах, изысканных украшениях и оружии с символами Неба. Не зря, по словам Заратустры, казахский востоковед лично хотел отыскать найденное нами капище.

Как Заратустра Тлиев добыл все эти засекреченные или неопубликованные сведения, я не знаю. Да, этот профессор не так прост. Хочет себе всю славу? Или текущие события заставляют его не раскрывать всех карт?

О… Зовет меня… видимо, пора ехать… Остальное запишу позже… Ведь у нас еще есть видеодневник для кафедры».

В Семей приехали к одиннадцати. Снова сгущались тучи, но сильный ветер обещал быстро увести грозу на север. Когда пересекали реку Иртыш, Гари вспомнил о море.

– Профессор, вы видели море? Бывали у берегов Ла-Манша?

– Однажды бывал на лекции в Лондоне и заезжал в Портсмут, – ответил Заратустра. – Да, море – дивная стихия. Но мне больше по душе горы.

– Я, как в Алматы переехал, тоже в них влюбился, – улыбнулся студент, – хотя и съездить домой хочу. Окунуться в холодный океан и погрузиться в черную бездну… Здесь тоже живописно. Как вы считаете?.. Ты считаешь?..

– Да, Семей хорош. Как ты помнишь, раньше это был Семипалатинск. Ты же записываешь за мной?

– Конечно!

– Да… сюда ссылали некоторых известных людей прошлого. К примеру, великий Достоевский. Читал что-нибудь из него?

– Честно сказать? – скривил улыбку Гари.

– Значит не читал. Минус бал тебе. И новое задание, скачай полное собрание сочинений и читай. На экзамене спрошу.

– Принято, босс.

– Не отвлекаемся. Идем. Надо наведаться к акиму.

Заратустра указал Гари на ухоженное здание, рядом с которым они припарковались.

Ассистент, не привыкший к местным обычаям, спросил о предварительной записи. На что Заратустра заметил, что надо «открывать двери в жизнь» сразу, не предупреждая вежливым стуком. «Тогда люди не успевают надеть маски».

Первый пропускной пункт из двух девушек на ресепшене и двух охранников миновали, показав пропуска от университета. Они «подкрепились» словами Заратустры о личном приглашении Серикжана Рахатовича. Все было сказано на чистейшем казахском, что вызвало неподдельное уважение со стороны работников акимата.

Второй пропускной заслон в лице секретарши и еще одного секьюрити прошли еще наглее, проигнорировав восклицания. Гари только и успел бросить через плечо «Sorry, we don’t understand» и, прошмыгнув в кабинет за профессором, закрыл дверь.

Археологи застали главу региона за разговором с похожим человеком в деловом костюме. Аким говорил очень напряженно и не отрывал взгляда от лица собеседника, который тоже был взведен.

– И снова здравствуйте, уважаемый Серикжан Рахатович! – бесцеремонно перебил собеседников Заратустра. – Как вы и просили, приехали к вам.

– Выйдите! – громко сказал аким, не смотря в сторону пришедших.

– Нет не выйду! – так же громко ответил Заратустра. А Гари с округленными глазами подумал, «что ж ты творишь… нас же сейчас…»

Аким и его гость гневно повернулись в сторону вошедших. Но как только глава узнал профессора, то маска появилась на лице.

– А! Господин Тлиев, простите. Не узнал вас сразу, – делано улыбнулся Серикжан Рахатович, а затем обратился к своему собеседнику, – это тот самый археолог…

Последнее слово, как показалось Гари, аким специально выделил. Собеседник тоже изменился. Уважение и даже… надежда?.. мелькнули на потном круглом лице.

– А! Здравствуйте, здравствуйте! – мужчина развернулся и направился к Заратустре.

Но тот, будто не замечая этого движения, вперил взгляд в акима и спросил напрямую.

– Вы зачем подослали своих людей к нам? Так тайно и нагло! – он говорил тихо, но, как и тогда на кафедре, все присутствующие замерли, будто околдованные столь неожиданными словами.

«Это он про контрабандистов, что ли?» – быстро сообразил Гари.

Увидев замешательство чиновников, Заратустра все же пояснил.

– На нашу археологическую стоянку напали «черные копатели»… контрабандисты, хотевшие укрась исторические реликвии казахского народа.

«Он ведь специально сейчас сделал акцент на национальном достоянии… хитрый ход», – отметил Гари.

– Тревожная новость, господин археолог, – нашелся чиновник, пришедший к акиму, – мы примем меры по розыску негодяев. Кстати, забыл представиться, меня зовут Аскар Рахатович Бельгожин, я аким поселка Карауыл. И я весьма заинтересован в ваших раскопках.

– Тоже Бельгожин? – профессор указал пальцем на акима города.

– Вам что-то не нравится?.. Вот нам обоим очень нравится, что такой уважаемый ученый хочет найти реликвии Казахстана. Расширяете культуру народа, одобряем! Даете, так сказать, нашим людям надежду на светлое будущее!

– Скорее на кровавое прошлое…

– Не важно, – быстро перебил аким поселка и сахарно улыбнулся.

– Мой вопрос остался без ответа, уважаемые…

– Мы не подсылали никаких людей к вам… вы за кого нас принимаете, – резко ответил аким Семея, – такое обвинение в адрес официальной власти – подсудное дело.

Тут в кабинет, наконец, прорвалась охрана и секретарша. Акимы отмахнулись от них и продолжили с археологами.

– Серик, болды, – остановил аким поселка старшего коллегу, – хватит, – затем примиряюще посмотрел на Заратустру. – Послушайте, господин археолог, зачем нам подсылать к вам каких-то грабителей?.. Мы такое не одобряем. Мы же рады будем, если вы найдете эти сокровища. В такое время нам нужна любая поддержка.

– Хотите сплотить людей вокруг общей истории и любви к национальной идее.

– Что-то такое. Да, – он мягко взял ученого под локоть и направился с ним к двери, – давайте поговорим о целях использования реликвий в другом месте и в другое время. Хорошо?.. А пока мы готовы вам выделить все необходимое… в разумных пределах, конечно.

Снова сахарная улыбка.

Заратустра пару секунд внимательно смотрел на собеседника. Затем, Гари так показалось, сдался и кивнул.

Они попрощались и вышли. До машины шли молча, а когда сели, Заратустра выдохнул и спросил.

– Ты все записал?

– Нет. А что надо было?.. – растерялся Гари.

– Я не тебя спрашиваю, олух, – поднял руку Заратустра, – Раф, ты все записал?..

– Да, раздался голос из динамика в смартфоне.

– У нас была прослушка?! – еще сильнее растерялся Гари. – Это же не законно!

– Какие времена, такие и меры, – буркнул в телефоне технарь, – сейчас запись вышлю.

– Нет, сохрани у себя на всякий случай, – скомандовал Заратустра и повесил трубку. – Что?.. Осуждаешь?..

– Мы решили поиграть в шпионов?.. Вроде ехали артефакты древности искать, – покачал головой ассистент.

– Я согласен. Мера не совсем в моем стиле. Но с этими чиновниками надо держать ухо востро… особенно сейчас. Этот брат акима – может и не брат, но точно родственник – не просто так говорил, будто он тут главный. Наверно, он старше и влиятельнее, хоть и всего лишь аким поселка. Он что-то замышляет. Он с нами еще свяжется, я уверен, и сделает свое предложение. А нам нужна будет своя карта… джокер.

– Запись разговора.

– Да.

– Осуждаю? Да. Буду душнить? Нет. Ты тут босс.

– Правильное решение, Гарольд. Поехали, перекусим и еще заглянем кой куда.

– Разоблачать морских выдр в зоопарке?

– Что? —улыбнулся Заратустра. – Нет, шпионские игры закончились. Есть другая миссия.

Они заехали в торговый центр, где перекусили фаст-фудом. А затем профессор заглянул в один из бутиков с одеждой. Он вышел оттуда, улыбаясь и демонстрируя ожидающему Гари новую рубашку.

– Что это на тебе, профессор? – усмехнулся парень.

– А! Круто же?.. Я заметил, что моя рубашка порвалась во время раскопок. Вот решил обновиться. Модно, молодежно!.. А?

– Молодежно? Где? В Казахстане? Великобритании? Нет и нет. Пальмы, пляж?.. Такая тематика была в восьмидесятые где-нибудь на пляжах Малибу или Майами!..

Заратустра развел руками.

– Зато не жарко. Идем уже.

Они закупили еще продукты для лагеря и отправились в обратный путь.

– Слушай, профессор, ты обзавелся оружием, значит, часто сталкивался с контрабандистами. Как сейчас. Так?

– Археология она чаще всего на периферии человеческой культуры. Мы выходим на свет, только когда случается настоящая находка… сенсация, – Заратустра в этот раз сидел на пассажирском сиденье и позволил себе развернутый ответ. – Я говорю о мировых масштабах: разгадка камней Стоунхенджа или острова Пасхи, находка мумии Тутанхамона или Янтарной комнаты… Но бывают времена, когда люди просто хотят наживы. Они доходят до края и понимают, что взять здесь и сейчас гораздо важнее для них, чем сохранить для истории.

– Как ты думаешь, эти грабители попытаются снова навестить нас? – осведомился Гари, лавируя в транспортном потоке.

– Конечно…

– А ты пистолетом этим хоть раз пользовался?

– Рад, что не приходилось. Только как средство для пробуждения человеческого страха. Знаешь, в Казахстане… да и во всех странах из Советского союза… помнишь же, что была такая страна?..

– Да, читал, видел.

– Хорошо… Так вот, когда Союз развалился… все эти страны пришли в упадок. Казахстан тоже. Здесь царствовал бандитизм. История и археология предавались анафеме, а многие реликвии и артефакты прошлого ушли в частные коллекции с «черного рынка». Тогда это было повсеместно. Сейчас редкость. И эти контрабандисты – блеклые тени прошлого, которые пытаются выжить в технологичном мире, побираясь контрактами с местными бизнесменами.

– Интересное предположение.

– Это факт, юноша, – серьезно закончил Заратустра.

Он не знал, что пока выбирал себе новую рубашку, его ассистент успел отправить на неизвестный номер сообщение: «Зачем вы прислали контрабандистов?! Этого не было в уговоре. Контракт разорван». И ему пришел ответ: «Не дерзи. Скоро увидимся». Гари тогда напрягся и нервничал до сих пор. Он хотел понять, что профессор знает о грабителях, боится ли их. Ответы Заратустры успокоили ассистента. Уверенность передалась и ему. Он забыл про сообщения и просто стал наслаждаться дорогой.

С улицы Кабанбай батыра они выехали на проспект Шакарима и по нему пересекли Иртыш. Водная гладь искрилась и слепила. Ветер гнал по реке веселую рябь, а затем перепрыгивал на деревья и приятно шумел в кронах. На небе шли свои игрища – набухшие тучи то застилали все полотно, то позволяли солнцу прорываться через узкие бойницы, одаривая улицы города знойными лучами. Там, куда падали лучи, было душно. Но как только старый «Форд» археологов въезжал в тень, становилось свежо.

Первая декада сентября выдалась красочной и теплой. Лето еще не сказало: «Прощай», а осень уже потихоньку стала окрашивать деревья в желто-красные оттенки.

Благодать.

Дети только привыкали к началу учебного года. Они группками пробегали по улицам, добавляя к городскому шуму свой смех и такие необычные для взрослого уха выражения. Взрослые же проходили по тротуарам, спеша на обед в столовые, кафе и домой.

– Сейчас час пик, – заметил Заратустра, – окажемся в пробке.

Так и случилось. Проезжая через спальные кварталы, заехали в самую гущу автомобильного трафика.

– Ничего, постоим, – спокойно сказал Гарольд, напевая под нос мелодию.

– Что поешь?

– Это Джули Лондон – американская джазовая певица.

– Да, – улыбнулся профессор, – музыка – это хорошо. Но не такая. А вот такая, – он понажимал кнопки в аудиоплеере машины, и из динамиков раздался хриплый громкий голос.

– Ace of Spades, ace of spades! – прокурено пел рокер.

– Да! – Стал подпевать Заратустра.

– Нет, нет, нет, – тут же нажал на паузу Гари, – никаких Motorhead!.. Пока я за рулем, здесь будет править джаз, – и поменял «пластинку». Заиграла та самая бархатная Джули Лондон.

– Вот! – довольно сказал Гари, нагло улыбнувшись профессору.

Они выбрались к границе города и подъезжали к аэропорту.

– Ну нет, парень, тут я главный, – решительно возмутился Заратустра, – битва за музыку только началась, – он усмехнулся и снова включил хэви-метал.