Текст книги "Горбуны2.Сны"
![](/books_files/covers/thumbs_240/gorbuny2sny-277208.jpg)
Автор книги: Инга Полякова
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)
Меня держали на тормозящих веществах, болезненном восприятии, «ужасе», но все равно отправляли на пикники к американцам – дома сидеть хуже, пускали галюны.
Натан был высоким, крепким, светловолосым, его волосы были как солома и немного торчали. У него была аккуратная светлая бородка, небольшие глаза и нос, и его лицо было как будто немного вдавлено вовнутрь. На пикник он пришел в белой майке и светло-серых шортах, он читал Библию и на самом деле был верующим, в его теле жили черви…
С Женей мы через пару лет подружимся. Олеся написала на камне «Friendship forever12», и мы в полном составе сделали фото на память у обшарпанного одноэтажного дома, соседнего с Ясиным.
Потом мы пошли переодеваться и еще делать фотографии у воды. Я сижу на сцепленных руках у Шерил и Тюши. Потом также Яся. Мы переодевались в ту же одежду, в которой собирались приехать через день, теперь уже на пикник к озеру в поселке Плодородный у Ясиного дома.
А двадцать четвертого апреля у нас был там же, около дома Яси пикник с Натаном на покрывалах на берегу озера в том же составе и той же одежде.
Сначала мы пришли к Ясиному дому, а потом решили сделать пикник на озере, расстелили покрывала и сели на траву перед водой. Здесь, на берегу, мы встретили Натана, «страшилу». Его волосы были соломой и также странно торчали. Он сказал, что ему двадцать семь. Именно он гостил у Виолетты Генриховны еще в 1996 году. И это был «ее» американец… Как тесен мир…
Но сегодня вместо Натана был клон, полицейский, под маской Натана, под него замаскированный, он же летом прошлого года играл Джейка, а где был Натан – никто не знал. И мы обеспечивали ему алиби. У него были уши меньше и другое лицо, поэтому «клон» носил очки. «Клон» позвонил настоящему Натану:
– А можно сказать Арине, что ты сейчас убиваешь Машу?
В трубке видно ответили «да».
– Все, он мне подтвердил…
И он сказал мне…
– Я убил Машу… Ты знаешь ее… Она сейчас в подвале… С Эдамом… Блядь.
Потом он как будто промотал время на два дня…
– Ну вот… Я убил ее… Сука…
Именно так он мне и сказал…
– А этот не наш, – он показал на еще одного клона Натана из полицейских. – Он берет деньги у американцев. – И этот клон Натана, прошлогодний Джейк, ушел, его пинками увели полицейские… – Эй, за что? – кричал он. – Это за национальные богатства. – И появился уже другой Натан… Главное, найти одинаковую одежду.
– Я Леша, – сказал он мне…
Про Натана тоже говорили, что он болен раком и что он с собой взял химиотерапию. У американцев все болели раком, и в это я не верила… Натан уже купил билеты и должен был уехать через два дня.
Полицейские решили, что американцы убивают Машу где-то поблизости, а ее убивали на Карасунах около универа. В Плодородном в это время убивали кого-то другого…
Машу пытали зверски, ей выжигали анальное отверстие калеными щипцами… Ей в позвоночник кололи сперму, цемент, клей момент, супер-клей и смотрели, как у нее каменеет позвоночник и она обездвиживается… Так американцы проверяли последние исследования врачей и говорили, что травмы позвоночника не всегда вызывает паралич… Маше выкололи глаза, потом удалили голосовые связки… С нее живьем содрали кожу на обезболивающих таблетках. А небольшой кусок кожи сняли без обезболивания… Ей сняли скальп, из волос сделали парик и несколько волосинок вплели в шарфы. Ее органы Эдам развесил по складу: – И это живой человек. – А потом ей в сердце Натан вонзил кол… Ее пытать могли разные, но убил, остановил ей сердце именно Натан – только он мог умерщвлять особу королевских кровей.
Из ее черепа сделали кубок, из которого потом пил Эдам…
Весь апрель «клон» Маши, девушка, похожая на нее как две капли воды, жила жизнью Марии…
В мае мне позвонила Морген и сказала подъехать к Карасунам. Меня сказала пригласить судья, мать Маши, когда-то убитой Джессикой Рэбитс, с которой я познакомилась у Виолетты Генриховны еще школьницей. Джессика Рэбитс была серьезным криминальным авторитетом Америки. Все-таки не просто так американцы едут в Россию…
Эту встречу я плохо помню… Я оказалась на каком-то складе с бетонным полом. На этом складе было много больших белых морозильных камер мне по пояс. Эдам и Морген открыли одну и стадии доставать в пакетах части тела адыгейки-Маши, рядом лежали замороженные пельмени, полуфабрикаты… Чтобы скрыть следы своих преступлений, Эдам решил труп Маши сильно расчленить. Они уже месяц хранили части тела в морозилке и сегодня под покровом ночи собирались кинуть в разные части Карасунских озер… Они доставали пакеты с ее частями тела… Это было ужасно… Рядом были куски говядины…
Из ее лица он вырезал один глаз и хранил его в прозрачном пакете… Эдам из холодильников достал еще два трупа негритят, мальчиков лет десяти. В остальных холодильниках были замороженные пельмени, вареники – это был склад продуктового магазина…
Американцы решили кинуть труп Маши по кускам в воду только в мае, чтобы запутать следствие – месяц ее тело лежало у них в холодильниках на складах на Карасунах…
Эдам и Морген бросали разные части тела Маши в разные части обоих озер. Их раскидывали по озерам… Спустя месяц после отъезда Натана. Ее труп специально держали в холодильнике месяц, чтобы запутать следствие и точно не установить дату смерти… Чтобы обелить Натана, чтобы его имя никак не было замешано в смерти Маши. Убили ее тогда, 22-24 апреля 2004 года рукой Натана…
Голову без глаза они кинули в густые камыши у берега… Это тоже что-то значило…
– Тут они будут ее долго искать… – сказал Эдам и вывалил в камыши ее голову без глаза.
Все трупы они кидали в холодное озеро…Когда Эдам кинул последнюю часть тела Марии, он сказал мне, глядя на озеро:
– Слава Богу все закончилось. А то мне все время было как-то не по себе. Она королевских кровей… – он говорил это сдержанно и хладнокровно, глядя перед собой и выдохнув в конце. В холодном озере ее тело еще полежит, и полицейским будет сложно установить точную дату ее смерти… Трупы негритят были свежие, а тело Марины лежало в холодильнике уже месяц…
Потом Эдам достал два трупа негритят. Одного он кинул прямо у берега, чтобы его нашли быстро. А другого он кинул в центре озера, он отплыл туда на плоту, которым управлял шестом… Здесь было сильное течение, и его должно было отнести… Второго негритенка будут искать, Эдам сказал, что он «сердце»… Негритят кидали целиком…
Они договорились с полицейскими не искать трупы две недели… И можно сколько угодно писать заявления – в полиции, сотрудничающей с преступниками, их все равно теряют.
Негритят обнаружили быстро, а Машу еще много месяцев доставали по частям… Полицейские решили, что время ее смерти – конец мая… Наши ее тело собирали по фрагментам. Эдам был живодером…
Полицейские потом говорили, что американцы совсем звери – ничего человеческого. Совсем живодеры…
Американцы думали, что этот период жизни – полгода – мне вырежут из памяти из-за «бегунов», и я все забуду. И их в том числе…
Эти склады у Карасунов, в холодильниках которых американцы хранили трупы, сгорели в начале июня, навсегда стерев все следы тех страшных преступлений…
После пыток и убийства Маши у Эдама совсем перестала спать жена-проститутка Морген. Она уже не была беременна, ее живот был муляжом, они купили суррогатную мать и ждали первого «настоящего» сына уже через год. Кто бы присматривался к срокам? Эдам ругал Морген, что она даже выносить ребенка сама не хотела и вспоминал свою Мэри… Второго сына через несколько лет она уже выносила сама…
Обед
– Я хочу лечь и умереть!
– Вставай! – ко мне пришла какая-то судья, мать убитой Маши. – Если тут оставаться, то только галюны пускают, а это еще хуже! Ты радуйся, что тебя везде таскают, так, может, в живых останешься. Хуже когда никто никуда не зовет, тогда точно умрешь!
В моих «бегах» перешли за точку невозврата. То лучше, то хуже, но легче не становится никогда. Проколы, как у матерей, похоронивших своих детей.
Меня отвезли к общежитию американцев.
– Да Арина, заходи. – Пригласила меня дружелюбная Морген в общежитие. – Блядь…
Меня провели в светлую комнату, где был накрыт стол, стояли тарелки со светлым супом. У меня в тарелке был овальный глаз… На обеде была и Ира Штолярова, и Марина Ковач…
Это было через несколько дней после казни Маши-мауса. И суп был сварен из костей недавно убитой Маши… У меня в тарелке был ее глаз… Нас угощали супом на ее костях…
На столе в углу была голова манекена, на которой был надет парик из ее длинных черных волос.
– Это ее волосы и ее скальп, – сказал Эдам. Значит, Маше и скальп сняли…
Этот парик примеряла и Морген, и Ира Штолярова. а потом его надели на меня…
– Ешь, Арина! Ешь глаз! Если ты не съешь его, то ослепнешь!
И я стала жадно ее глаз, а потом суп в тарелке…
Так запугивали свидетелей… Мы сидели за столом и ели суп из ее костей и мяса… Свидетельницы, которая собирала компромат на Эдама…
Волосы Марии вплели в шарфы… Куски ее кожи потом обнаруживали на разноцветной кожаной сумке, женских лодочках, которые носила одна богатая судья по городу… Из ее кожи делали декоративные части на женских сумках… Ее отец искал эти куски кожи дочери и захоранивал на ее могиле вместе с ее останками. Брат Маши хотел стать полицейским, искать преступников, убивших ее сестру. А Георгий Семенович хранил видеозаписи и аудиозаписи Маши контрабандных сделок Эдама и его Ко, как гарантию, что ее младшего брата Гию не будут «крутить» бандиты и он сможет перейти на сторону полиции и там и оставаться…
Гейзеры
Я чувствовала, что умираю… И даже написала Джейку «Could you please help», у меня лежал его имейл…
Меня «водили» 184 дня, где-то на 150 день остановилось семнадцать гейзеров на севере, у планеты появился сосальщик, потом черная дыра-могила и на другом полушарии закрылся небольшой кусочек солнца… Некоторые думали, что это из-за смерти королевской особы, и Эдама тоже отправили в «бегуны» из-за этого, но потом подтвердили, что из-за меня… Меня нельзя было записывать в «люди бегущие» – я была в списке людей, которые сделают важные научные открытия. Земля сошла с орбиты, стала удаляться от Солнца, полюса сместились на несколько сантиметров. На первых строчках списка подключается природа. Это и до меня случалось, но всегда природа восстанавливалась. Но мои гейзеры «Арины Симоненко» так и не заработали.
Все хорошо, пока вы не влезете в законы Вселенной. Все хорошо на середничках. Приучили нарушать правила, а потом неудачно попали на законы Вселенной. А законы Вселенной решают все! Хотелось поступить правильно, но было очень сложно…
В мае уже появились хранители замарывать все население – раз вы отправили в «бегуны» первую строчку списка, тогда собирайте подписи по всей планете…
«Бегущих» людей надо делать по-другому – не отдавать их «бегать» в общество, помещать их под купол и там убивать большинство, чтобы остались единицы, чтобы большинство не выживало. Выживших конкретно награждать, сразу давать им «внешнее». И, конечно, не отправлять туда вершины списков науки. Тогда последствий для общества не будет… Гейзеры не остановятся, и науку по всему миру не закроют, научные открытия не закончатся. А зачем делать ученых, если с ними так поступают? Если над ними так издеваются.
Работорговцев надо было меньше слушать, работорговля ни одну цивилизацию похоронила…
Следующий американский лагерь, навсегда изменивший мою жизнь
… и мое зрение.
Я опять поехала в американский лагерь. Вернее, меня отправили. Стравливать с Шерил. В этот момент меня как раз «водили». Прокляла все на свете, думала, умру, хорошо, хоть вены не порезала. Думаю, меня бы не спасли! Повезло! Гейзеры уже остановились… По состоянию психики я уже приближалась к Бухенвальду. Дома у «бегунов» были галюны, что еще хуже, и меня опять отправили в лагерь, на природу… Как он отличался от прошлогоднего! В этот лагерь поехали и Саша Янченко, и Яся, и Егор… И даже был еще один бегун, внук судья, я была не в одиночестве!
Приехали новые американцы, но на американские встречи я уже не ходила… Новые американцы, как и прошлогодние, состояли из преступников и полицейских. Они тоже приезжали на несколько месяцев…
– Говорят, что Егор продал сердце матери за невесту – растворил матери раковую опухоль. Инсульты и инфаркты не то, – сказала мне Яся. – Паскуда…
– А так можно? – спросила я.
– Не знаю…
Егор вскорости женился, и у него родилась дочь. А некоторые говорили, что он из полицейских и скоро будет пить раковую опухоль и умрет, поэтому Эдам его близко и подпустил.
Ехали мы на автобусах, подписали тарелку фризби с именами. Егор рассказывал анекдот про Джеймса Бонда «fuck off13»…
Лагерь был в том же месте, мы жили в тех же домиках… Из американок я запомнила невесту брата Шерил Кейти с Библией… И высокую Кейти, дочь полицейского. Ее глаза должны были покрываться постоянно бельмами, и она должна была совсем ослепнуть. Куклуксклановцы придумали лишать детей своих врагов – полицейских самого ценного – зрения. В этом году приехало много Кейт…
Я была уже на жуткой болезненности, поставив все мыслимые и немыслимые рекорды по психиатрии… Я уже сильно похудела…
Лагерь достаточно скучный. Нас также разбили на команды, как в прошлом году, и мы ходили в поход на водопады… Мы пели любимые песни по кругу, помню, что Джаспер пел песню популярной молодой американской певицы «I am innocent14», я пела песню о превратностей любви и любовных треугольниках, а малознакомая девушка, которая стояла в круге рядом со мной, сказала Джасперу «poor Russian song15» о моей песне. Мы также говорили о боге, Кейти из постоянных американцев говорила, что по сравнению с Иисусом Христом мы все «not babies, just kids16». Она как будто сначала качала младенца на руках, а потом показала рост пятилетнего ребенка. Кто-то играл во фризби на поле. А мне постоянно говорили маты в лицо и в спину…
Лидер моей группы Ник в походе рассказывал мне, как стал полицейским – он случайно увидел, как важный криминальный авторитет убивал своего свидетеля, а потом ел его. Как Нику предлагали деньги за молчание… С тех пор его отец покупал Нику забвение, а он стал полицейским… И хотел когда-то этого убийцу посадить…
Вечером мы гуляли по лесу по парам, я с Шерил и должны были рассказать друг другу какой-то свой секрет. Мне растворили «черный мухомор», и в голове были шумы, волны… А Шерил рассказывала мне:
– Fuck… Моя мать очень слабая женщина. Она была неверна моему отцу… Именно поэтому я считаю ее слабой… А отец наоборот сильный человек, что он с ней не развелся… Slut… Именно поэтому я уважаю его… Он очень много молился… Он продолжил жить с ней… У нее потом обнаружили заболевание щитовидной железы… Bitch…
А я рассказала Шерил, что думаю, что у меня дома повсюду камеры… За полгода в «бегунах» у меня совсем съехала крыша…
Шерил рассказала мне свой секрет, и теперь должна была меня убить… но слепота бы тоже подошла…
Американцы кидали сначала куски говядины, а потом негритят в мешках и без с горы, и их у подножья терзали и ели грифы…
Вечером Ясе в рот запихнули выхлопную трубу и завели машину, хотели, чтобы она задохнулась угарными газами…
Какао
– Арина, иди сюда! Дура! – меня позвала Шерил в крытую столовую. Была ночь. Она о чем-то шушукалась с брюнеткой в очках с опущенными уголками глаз по фамилии Стоун, то ли Кейти, то ли Эмили… Американцы редко носили очки, эта девушка была исключением… Они все время немного спорили…
– Будешь с нами пить какао? Сука…
– Да…
Они зашушукались над двумя чашками. В столовой были только мы трое, тускло горел свет в единственной лампочке. Шерил как будто сомневалась, какую чашку мне дать, и протянула правую… Она все время спорила с брюнеткой. Чашки были небольшие голубоватые и без ручек… Я выпила какао… А напиток с ними не выпьешь, так они в еду что-то подсыпят… захотят растворить слепоту – все равно растворят!
Гейзеры остановились, самое время мне растворить слепоту… Медики говорили, что хорошо, когда первая строчка списка науки – это не ты. И слепнешь не ты… Так Шерил стравили с вершиной списка науки…
Шерил со Стоун подсыпали мне в какао таблетку, которая со временем вызывала накопление металла в организме и самое серьезное последствие – отслоение сетчатки и слепоту… В другой чашке они растворили раковую опухоль. Хорошо, что напоили они меня все-таки слепотой – это хотя бы лечится!
Эта таблетка слепоты предназначалась как раз для второй девушки Эмили Стоун. Ее фамилия переводилась как камень. Эмили Стоун тоже должны была ослепнуть, ее отец был наркобароном и всегда ослеплял своих свидетелей. Именно брат Эмили соблазнил мать Шерил… Шерил и мне слепоту растворила, и якобы «подругу» подставила. Одним ударом семерых. Именно эту таблетку Шерил привезла в прошлом году в Россию и хранила год…
В России такие таблетки были запрещены или очень редки – много последствий. Русскую таблетку растворить мне тогда побоялись, а американскую нормально. Шерил растворила запрещенный в России препарат слепоты, который никто в России искать не будет. Чтобы я ослепла. Чтобы ослеп свидетель работорговли. Им на наших детей наплевать… В Америке этот препарат был разрешен, его иногда прописывали, но его надо было пить совместно с другим препаратом – противоядием в течение суток, и последствий никаких… Но второй препарат мне никто давать не собирался… Эту таблетку в Америке врач прописал Эмили Стоун…
Шерил, поверив непонятно во что, растворила мне в какао таблетку со слепотой с разрешения Эдама. Она думала, что меня как свидетеля работорговли бросят под машину и до «разборок» я не доживу. И я стала «магнитом», вызывающие отложение металлов в мягких тканях, отслойку сетчатки и, если не прооперировать, то слепоту… Мои ощутимые проблемы со зрением начались бы через два года… Через три-четыре года я должна была ослепнуть совсем…
Что я вам сделала? Что я вам всем сделала?
Собралось собрание, проделку Шерил сняли на камеру, стали открывать черные дыры, появились врачи. Яся тут же накинулась на Шерил.
– Ты меньше улыбайся, дура лупоглазая. Почему это именно тебя подставляют? Среди них нет идиотов таблетки со слепотой растворять. Почему это именно ты должна растворить эту таблетку?
Эдам решил так обо мне: – Если ты такая крутая звезда, то ты и так вылезешь, тебе слепоту свернут, и нас через тебя пересажают… А если нет, то мы все делаем по правилам…
– Только такие беспредельщики, как американские преступники, могут и звезды от Арины брать, и неизлечимую слепоту ей растворять. Если вы берете звезды от кого-то, то вы ему уже не вредите… А то звезды не работают…
– А я для себя звезды от Арины не брал… – говорил Эдам…
– Эдам и звезды от свидетельницы берет, и одновременно его убивает. Он не может иначе, как казахстанские работорговцы… А потом удивляется, что свидетельницу и убить не получается… Что его наказывают…
Эти американцы во главе с Эдамом, как стая животных… Американцы абсолютно безжалостны. Эти люди кинут тебя в овраг, перережут тебе горло и всю жизнь поэтому будут жить в почести…
А американцам надо почаще повторять, что они тут в гостях и ничего не решают… Ради них умирать никто не будет… Какой бы козел наш не был, он тут приблудный… Эдам, ты тут никто, правила не устанавливаешь…
Преступников плохо сводить с талантливыми детьми. К сожалению, сечас мало думают, что талантливые дети реализуются. А под середнячок можно и слепоту растворить… Как Шерил.
И на следующий день, в последний день лагеря Шерил не растворила мне противоядие, которое было у нее и Дажуху, он тоже приезжал… Шерил поверила Эдаму, что я умру через год-два – как я уже говорила. А если меня прооперируют, все еще будет хорошо, линзы уже изобрели. А отслойку сетчатки никто не учитывал.
Как сказала про Дажуху Элен, которая пришла в этот лагерь через черную дыру: – Падла. У него сын деревянный, он противоядие никогда не растворит… А там поставщики… Сука. – Мы стояли на обрыве и смотрели на горы: – Говорят, что земля поднялась и стала стеной… Паскуда…
Шерил растворила мне слепоту и в последний день лагеря выпила забвение, все напрочь забыла – очень удобно…
На самом деле мой глаз продали к тому моменту уже несколько раз. Во-первых, бабушка и дедушка по маминой линии. Они тогда не знали, что можно отказаться и ничего не продавать. Тогда многим портили зрение, верили в чудодейственную силу контактных линз, и небезосновательно! Что легко можно победить близорукость. Только отслойку они не учли и изменения на глазном дне. Мой глаз родители «второго поколения» по линии мамы продали за дачу, которую сами построили… Мама любила шить, была швеей, а бабушка – вышивальщицей – белошвейки! Тогда всем швеям портили зрение, делали очки и так «закрывали» глаза.
Второй раз мой глаз положили на алтарь литературы еще в школе – все равно глаз «закроют». И все вспоминали Владика… Чтобы я стала хорошим писателем. Чтобы меня учили хорошо писать… или нет. Не так. Чтобы мне не отбивали старание писать книги. Сделали хотя бы грамотной…
Если мой глаз продали «прародители», то такую таблетку мне должны были растворить дома, и такую ли, еще вопрос. Но меня пока за старания отбивали. Слепоту на один глаз переносили на старость, говорили, что еще рожать и где-то долго и упорно работать. На благо науки скорее всего… Так что Шерил хотя и имела на это основания, но не имела право растворять мне «слепоту», как ни посмотри…
Такие, как Шерил, верили, что если убить талантливого ребенка или подростка, то жизнь удалась, так можно «купить» себе хорошее будущее. Шерил поверила, что если она ослепит крутого писателя будущего (то бишь меня), то сама выбьет себе счастливую жизнь, сама станет хорошо писать, ей вколют гены или кровь великого русского классика, Льва Толстого. Кстати, Льва Толстого ей вкололи… Ей оракл Эдам подтвердил, что я скоро попаду под машину, и никто ничего не узнает… Ее проделка останется незамеченной. Я была важным свидетелем массового похищения детей и по идее не должна была выжить…
Мне тогда повезло, что мне не растворили раковую опухоль – такие таблетки выдавали под конкретного человека. Раковая опухоль была определенная. Предназначенная под конкретного мальчика. У него именно такая должна была потом «прорасти». Все согласованно. Где потом такую опухоль взять, чтобы ему растворить? Кто тебе именно такую таблетку продаст? А таблетка «слепоты» американская, не русская, ее бы и не искали… Американцы слепоту растворили и пошли… Так что мне еще повезло, что только ослепла – могла вообще умереть. Съездила девочка в лагерь с американцами. Так бы я уже умерла, наверное. С агрессивным раком больше десяти лет не живут…
«Раковую опухоль» тогда выпил другой мальчик, для которого она и предназначалась, раковая опухоль в молодости – привет от родителей! За финансовое благополучие приходится платить жизнью детей, особенно шлюхам.
В конце лагеря меня наградили грамотой «Courage», что переводилось как смелость…
Эти полгода я, конечно же, закончила в психушке, уйдя в агрессию – я начала крушить потолки, ища камеры скрытого наблюдения, очень порадовав и работорговцев, и американцев, мои показания несколько лет не имели бы юридической силы… Когда меня перестали «водить», гейзеры не заработали, но кусочек солнца открылся и сосальщик пропал…
***
В итоге все это было бессмысленно… И Арину не убили, она жива-здорова, в себя приходит… Только гейзеры потушили и науку по всему миру закрыли… А зачем нужна наука, если талантливых детей убивают, опухолями в том числе… Арину что так нельзя было убить, наемником, что в «бегунах»…
Зря вы правила не соблюдаете… И умных людей не слушаете…
Часть 4. Перекупщики калашниковых
Владимир Нагорбов
Четверка поставщиков калашниковых – Далила, Владимир, Марина Шайн, Никита с дочерью и зятем были основными по калашниковым в России.
Владимир Нагорбов был высокий брюнет, верхнего типа – ноги худые, а тело, торс крупные, полные. У него было темное красное лицо. Когда он ходил, его ноги ниже колен сильно выгибались вперед при ходьбе, это заболевание называется степпаж. И чем-то он при ходьбе напоминал скелета.
Владимир занимался контрабандой с детства, тоже быстро вырос, как и его дочь. До него контрабандой занималась его мать Анжела, подруга Далилы, ее настоящее имя было Дарьей, но об этом мало кто знал…
Владимир Нагорбов спонсировал многих преступников, давал им деньги под проценты, требовал возврата или нет. И являлся спонсором многих перестрелок и ограблений… Если говорили о Нагорной проповеди, значит, последующие операции спонсировал Нагорбов. Так делала его мать, так делал и он сам. Поэтому преступники его любили… Остальные контрабандисты других преступников не спонсировали… Далила… Марина Шайн… Никита Кривогор… Владимир решил, что если отмаливаться, то можно долго и без проблем заниматься контрабандой.
Владимир был меценатом, давал деньги артистам на их концерты и клипы, зачастую был их первооткрывателем, поощрял молодые таланты, чтобы они опровергали свидетельствующих против него.
Владимир много занимался благотворительностью. На «оружейные» деньги он занимался строительством, был меценатом, много молился. Был новым типом оружейника – меценатом… Но он пришелся не по вкусу и градостроителям, его здания не любили, и администрации – меценат нашелся! – Бросай ты этот бизнес, – говорили ему. – Займись чем-то другим, строительством, например, это не твое… – Но он не хотел бросать. Он хотел так жить… Он хотел показать всем, что можно иначе… А наши говорили, зачем эти деньги, если ты не можешь их потратить? Зачем такие деньги, если твои дети умирают рано от рака…
Келвин Спенсермэн-старший с поездки в Россию в 2003 году поддерживал контакты с Владимиром, как-то сказал ему: – Так много денег нельзя отдавать. Ты хочешь отдать им все… А это им не нужно… Ты хочешь купить их. Твои деньги им не нужны. Такие деньги им не нужны… Если люди живут сильно плохо, бедно, они эти деньги примут от безысходности, но если живут хорошо, то нет… Поэтому брось, не отдавай… Вот мы сажаем цветы… Они недолговечны, и их люди принимают… Ты проводишь операции, убиваешь их детей, чтобы строить им здания?
А он все хотел что-то доказать… Объяснить, что он не так плох… а они говорили, что это не его… Он продавал оружие, чтобы им убивали их детей … Он строил им небоскребы и торговые центры – а они похоронили его дочь… Это грязные деньги, это все на костях… Хочется быть преступником и делать добро, чтобы тебя не осуждали… Но так не бывает.
Его три раза спрашивали, готов ли он отказаться от контрабанды, и он три раза оказывался…
Келвин-дед однажды сказал Владимиру, приведя на поле после перестрелки, когда убирали трупы, горы трупов… Они поили умирающих солдат…
– Вот видишь, поэтому они никогда не примут тебя… Ты торгуешь их смертью… Не отдавай так много… Оставь себе, знаешь, что они с тобой сделают, если ты обеднеешь…
А Нагорбов говорил:– Им дают таблетки перед битвой, и они умирая ничего не чувствуют…
Старый Спенсермэн только качал головой. – Так ведь не всегда…
– Единственное, что ты можешь сделать для них, чтобы они тебя приняли, – говорил ему старичок-полицейский, – это не выходить за рамки, не продавать больше положенного оружия… Помнишь бабку Марины Шайн? Чтобы не убивали больше, чем определено солдат…. И это единственное… Не выходить за рамки…
А он как будто все заключал сделки с совестью… И отмаливался…
У него мать тоже все отмаливалась…
Владимир хоть и не выходил за рамки с размерами поставок, но был беспощаден по отношению к свидетелям, каждый год он убивал по двадцать человек – его правило и Анжелы – не оставлять свидетелей. Никита был мягок по отношению к свидетелям. Владимир убивал и поэтов, спаивал известного актера, его особенно не любили родственники убитых. Владимира особенно запомнили за жестокую расправу над журналисткой, дочкой начальника администрации, которая собирала против него компромат, поднимала общественность против его контрабанды – он ее посадил в колодец и залил водой – избавился навсегда. Так его учила мать – не оставлять свидетелей. А их у него почему-то всегда оказывалось много… Он всегда покупал забвение и забывал свои убийства, чтобы человечнее быть… Именно он убил мать за контрабанду…
ЗАТО поселок Лиан
Там на неведомых дорожках
Следы невиданных зверей;
Избушка там на курьих ножках
Стоит без окон, без дверей…
А.С.Пушкин отрывок из поэмы «Руслан и Людмила»
В разные периоды жизни мы встречаемся с одними и теми же людьми, которые каждый раз меняют наш жизненный путь, иногда круто его разворачивая… Являясь вехами, столбами нашей жизни… И так я встречалась в разные возрасты с Владимиром Нагорбовым, главным контрабандистом калашниковых в России… Первый раз я увидела его, когда мне было три… Это был Лиан, ЗАТО, закрытое административно-территориальное образование, глубоко в тайге, где тогда служил мой отец…
ЗАТО не наносят на карту. Об их существовании вообще догадываются немногие… Пять пятиэтажек на холмах… Среди тайги… Мы жили в двухкомнатной квартире на пятом этаже. Родители работали. Садик, в который я ходила, то работал, то нет. Поэтому я просто слонялась по улице с утра до вечера, детей-ровесников было мало, поэтому я, будучи активным и общительным ребенком, прибилась к больнице… Я крутилась среди медиков, меня не выгоняли, я им нравилась… Теперь я понимаю, почему, под меня им скручивали кровожадность и «звериность», со мной они не ели трупы животных и не бились головой о стенку. За меня под будущее им давали «звезды», улучшали жизни. Родители радовались, что я не шаталась на улице, где ходили люди-мутанты, а сидела в больнице. Все решили, что потом мне просто сотрут память, как всем взрослым.
Тогда шла военная компания в Афганистане и солдат после битв доставляли в Лиан… Солдаты думали, что на лечение… Шел 1987 год и огромная, недавно сделанная страна СССР с сильнейшей экономикой вот-вот должна была развалиться, ей остались считанные годы. Российская империя возвращалась в свои границы… Все готовились к этому развалу. Медики в том числе…
В ЗАТО можно беспрепятственно проводить опыты – никакой прессы, никакой гласности. Никто никогда ничего не узнает.
Врачи в больнице менялись сменами, больницу оборудовали на первом этаже заброшенного кинотеатра, несколько коек и инструменты – врачам много не надо. Врачей было несколько комплектов, просыпались партиями, то одна партия врачей получше, подобрее, то другая – более жестоких, кровожадных и управляемых.
Сначала мы думали, что это больница, но потом поняли – это лаборатория для экспериментов. Здесь делали уколы, накладывали повязки, выдавали таблетки, но что происходило за закрытыми дверями, что там делали врачи, откуда появлялись монстры и куда пропадали, никто не знал…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?