Читать книгу "Кот для двоих"

Вместе

В конце июня Люся собиралась лететь во Франкфурт на большую встречу бизнес-партнеров.

Мать снова была к ней благосклонна: наконец-то непутевая дочь взялась за ум и вернулась на работу. Люся не стала уточнять, что работает теперь на себя. Вездесущая тетя Света наверняка поделится с подругой новым статусом Люси, но Люся к тому моменту будет в Германии.

Клаус был оповещен заранее и должен был встречать ее, поскольку они собирались подписать договор о сотрудничестве.

Перед отъездом Люся по привычке побеседовала с Базилем:

– Смотри же, я на тебя рассчитываю, охраняй дом, пока меня не будет.

Кот вспрыгнул к ней на колени и, потоптавшись, улегся, медленно выпуская когти и нежно вонзая их в Люсю.

– Больно же! – Она легонько хлопнула кота по ушам.

Он когти убрал, развалился, пришлось придерживать его тушку, чтоб не сполз на пол.

– Как думаешь, кому оставить ключи от дома? – Люся машинально поглаживала кота и размышляла. – Родителям – нет, не хочу. Мама непременно притащит кучу всякого хлама и, чего доброго, заставит отца делать ремонт. Я не переживу. Ольгу не хочется напрягать, у нее своих дел невпроворот. Можно, конечно, Олега попросить… Да-да, я знаю, что ты сейчас сказал бы, если бы умел. Ты бы промяукал: хватит задавать глупые вопросы, мы оба знаем, что ты хочешь оставить ключи моим хозяевам. Допустим. Но ты же не все знаешь, – она потеребила кота за ухо, – или все? А если ты знаешь все или даже больше, то как, по-твоему, я сейчас могу обратиться к Виталию? После того, что у нас было? – Она шумно вздохнула. – Мы едва здороваемся, и ему, и мне безумно стыдно. Я понимаю, надо поговорить, мы взрослые люди, но кто первый предложит? Я считаю, что твой хозяин должен проявить инициативу. Ты, конечно, скажешь, что мои представления – прошлый век, и даже коты так не делают, а ведут себя просто и естественно. Но я тебе напомню, что мы, люди, придерживаемся определенных правил поведения, не знаю, кем и когда определенных. Нашими предками, давно. Котами руководят инстинкты, а людьми – правила.

Кот фыркнул.

– Не веришь?! Ладно, вот у вас, у котов, как принято – кот первый подходит к кошке, так? И не отрицай, я знаю. Возможно, бывают исключения. Так и у нас, мужчина первый подходит к женщине.

Базиль широко зевнул.

– Ах, тебе скучно! – Люся возмутилась. – Считаешь, мои представления устарели? Намекаешь, что у нас с твоим хозяином уже все случилось, а ведем мы себя, как неразумные котята? Да, ты прав… Но почему он не проявляет инициативу, не звонит, не приходит? Не предлагает обсудить? Он испугался! Он не хочет связывать себя! И, знаешь, я его понимаю, если бы я потеряла любимого человека, ни за что не стала бы размениваться на первого встречного.

Кот приоткрыл левый глаз и посмотрел на Люсю с сомнением.

– Наглая у тебя рожа, Базилька! Вот скажи мне, как я оставлю ему ключи? А? Как? Что, прямо вот просто позвонить и спросить? Мы же не ссорились. Нюта почти каждый день бывает у меня, если бы он не хотел, запретил бы, правда?

И к тому же долг платежом красен, пришел его черед меня выручать.

Даже после такого убедительного разговора с котом Люся с трудом набралась смелости, чтоб позвонить Стрешневу.

Он долго не отвечал, и у Люси начался мандраж, чуть зубами не стучала.

– Виталий, добрый день, – выпалила, едва услышала его голос, – не хотела вас… тебя беспокоить, но тут такое дело, одним словом, – ей не хватило воздуха, она шумно вдохнула.

– Извините, Людмила, мы разве не на ты? – тихо переспросил он.

– Да, конечно, как вам… тебе удобно. Виталий, я бы хотела спросить… попросить, – она снова осеклась.

– Мне сейчас не очень удобно разговаривать, давай я вечером зайду?

Несколько секунд она просто глотала воздух, не в силах ответить.

– Заходи, – тихо произнесла наконец.

Они набросились друг на друга, едва Люся успела захлопнуть калитку. Целовались исступленно, впиваясь насмерть. Люся не помнила, как они оказались в доме, и все, что происходило потом, было как в тумане: они не говорили, путаясь в одеждах, мешая и помогая друг другу, упали на кровать, слились, и если бы Люсю спросили, она не смогла бы ответить, не смогла бы описать, потому что в тот момент перестала быть собой, она стала кем-то другим, кем-то гораздо большим, она растворилась в нем, она стала Стрешневым, а он стал ею, и они стали одним целым.

Они не могли оторваться друг от друга, и даже когда наступило освобождение, они все еще лежали, тесно обнявшись, пока некто не запрыгнул на кровать и не прошелся мягкими лапами по их обнаженным телам.

– Барс, – прошептал Стрешнев и тихо рассмеялся.

– Он вездесущ, как судьба, – пробормотала Люся. – Знаешь, зачем я звонила?

– Хотела меня увидеть?

– И это тоже, – она усмехнулась, – я улетаю во Франкфурт на неделю примерно, может, чуть дольше. Можно попросить тебя присмотреть за домом?

– Разумеется, – он погладил ее по щеке, прикоснулся губами, – я должен идти домой.

Она вымученно улыбнулась:

– Я знаю.

Он встал, отвернулся, смущаясь, отыскал на полу растерзанную одежду.

– Сходи в душ, – подсказала она.

Отмахнулся, одеваясь:

– Не буду тебя задерживать, утром вставать рано, отдыхай.

Ушел, неловко поцеловав ее на прощанье.

Она приняла душ, вернулась в постель, легла на спину, закрыла глаза и предалась воспоминаниям. Подушки и белье хранили запахи и очертания.

Она, убаюканная ароматом и прикосновениями Стрешнева, начала засыпать, и в полусне казалось, будто все, что произошло у них, – привиделось ей, а на самом деле ничего такого не могло и быть.

Клаус

Утром перед работой Стрешнев заскочил к ней за ключами. Пожелал счастливого пути, слегка пожал руку. После его ухода несколько обескураженная Люся собралась и поехала в аэропорт. Всю дорогу она мучилась, пытаясь вспомнить, выпустила ли Барсика из дома. Не выдержала, отправила Виталию сообщение: «Как сможешь, зайди ко мне, проверь, не заперт ли Барсик». Он ответил: «Ок».

«И все? Что же теперь? – думала она. – Ночью мы не сказали друг другу ни слова, а утром распрощались – естественно, без надрыва и обещаний. Что со мной, с нами случилось вчера? Мы не смогли противостоять обычной животной страсти? Сейчас бы задать этот вопрос Базильке, вот бы посмеялся… Господи, о чем я думаю! Рассказать кому – не поверят: „С чего началось ваше знакомство? Нас познакомил кот…“ Нет, не буду же я, как маленькая девочка, верить в сказку о чудесном котике, который нашел новую маму девочке и любимую жену ее папочке. Базилька, конечно, зверь умный и, можно сказать, особенный, но он же кот! У меня сейчас взрыв мозга случится! Если я хоть на минуту допущу, что ко мне в дом затесался кот-сводник».

На этот раз она летела с большой группой: клиенты, юристы, несколько ее бывших коллег, известный финансовый аналитик, журналисты.

Во Франкфурте ее встречал верный Клаус. Он был в приподнятом настроении, настоял, чтоб она села в его машину: «У меня много новостей, я очень хочу с тобой поделиться».

– Людмила, – торжественно начал он, – я всегда знал, что ты самая умная женщина! И ты многого добьешься в жизни! Я восхищаюсь тобой! И очень рад, что мы станем не только добрыми друзьями, но и деловыми партнерами, – он игриво подмигнул. – Очень жаль, что ты не захотела видеть меня своим мужем. Должен сказать тебе, я встретил свою любовь! Ты обязана непременно с ней познакомиться, моя Элла тоже русская, точнее, она имеет немецкие корни, но родилась в России. Это идеальная женщина для меня.

Люся, несколько огорошенная всеми свалившимися на нее событиями и новостями, только и могла кивать и улыбаться невпопад.

– Я очень рада за тебя, Клаус.

Тот светился от счастья:

– О, я тоже буду рад, когда ты встретишь своего мужчину.

«А если я уже встретила?» – Люся прикусила язык. О чем она могла рассказать немецкому другу, о сумасшедшей ночи, единственной, между прочим. Одноразовый секс давно перестал что-то значить, мало ли, кто с кем провел прошлую ночь, эка невидаль…

Она почувствовала острую внезапную зависть, Клаус выглядел таким счастливым, он показывал Люсе фото своей девушки – остроносой брюнетки, совсем непохожей на немку, но какое это имеет значение, раз она ему нравится.

– Я сообщу тебе первому, – пообещала она.

Несколько дней были заполнены работой, встречами, выступлениями на конференции – все это время события кружили Люсю, не давая возможности «пострадать» – так Ольга называла ее самокопания и самобичевания.

Затем добряк Клаус повез ее в Австрию, они катались по живописным деревушкам, и все бы ничего, если бы не всепроникающий навозный душок – натуральные удобрения на ухоженных полях.

Клаус то и дело ворковал со своей девушкой через какое-то приложение. Они отправляли друг другу милые селфи, украшая их сердечками и поцелуйчиками.

– Элла скоро приедет, мы очень скучаем, – повторял Клаус, завершая очередной разговор с возлюбленной. Люся сочувственно кивала. Образ Эллы для нее навсегда связался с пасторальной Австрией и запахом навоза.

Люся украдкой поглядывала на экран смартфона – нет ли чего от Стрешнева? Он написал только один раз: «Как добралась? С Барсиком все ок». Снова этот «ок». Она ответила сдержанно: «Спасибо, все хорошо». После чего их переписка прекратилась.

«Он очень занят на этой своей таинственной работе? Чепуха! Чем таким секретным может заниматься частный пилот или инструктор по полетам? – успокаивала себя Люся. – Если только он не тот, за кого себя выдает? Даже его мать толком не знает, чем он занят в рабочее время. Он улетает непонятно куда, называя это командировкой. Он не пользуется соцсетями, и телефон у него, кажется, самый простой. Дочери купил современную модель, а сам довольствуется древним аппаратом. Что я знаю о нем – почти ничего. Но это не помешало мне затащить его в постель. С чего я взяла, будто у нас есть будущее?»

Напоследок Клаус пригласил Люсю в Венскую оперу.

«Побывать в Вене и не побывать в Венской опере – преступление», – заявил он. Люсе однажды довелось смотреть балет в Венской опере. Музыка, декорации, атмосфера – восхитили ее, но как только появились артисты, стало страшно: как бы партнер не уронил солистку, уж очень плохо танцевали ребята.

Клаус купил билеты заранее, места в партере. Давали «Тоску» Пуччини. Люся, сначала равнодушная к происходящему на сцене, постепенно втянулась, прониклась историей трагической любви и предательства и в третьем действии откровенно рыдала, когда обманутая Тоска, потерявшая возлюбленного, бросается с башни. Люся представила себя на месте несчастной девушки, ставшей жертвой человеческой жестокости и злого рока. Смогла бы она избежать гибели? Что, если обмануть главного злодея? Не ждать ареста, а уехать из города? Люся прикидывала так и эдак, и у нее получалось избежать трагической развязки. Она так и заявила Клаусу:

– Трагедия на руку автору, если бы герои решали свою судьбу, они бы спаслись.

Удивленный немец хохотал и пожимал ей руки.

– Браво! И это говорит соплеменница Достоевского и Толстого!

– Одно другому не мешает, – Люся жаждала справедливости, – ты скажешь: стечение обстоятельств, а я отвечу – авторский произвол!

– Долой произвол! – легко согласился Клаус. – Но все-таки «Тоска» прекрасна! Как-нибудь мы с тобой непременно посетим Берлинскую оперу. Хочу услышать, что ты скажешь о Вагнере?

Люся вздыхала и грустила: «Клаус милый, заботливый, внимательный, что, если я упустила свое счастье?»

Барс продолжает и выигрывает

Она не стала сообщать Виталию время прилета. С чего бы – не маленькая, сама доберется. На самом же деле Люся побоялась услышать: «я на работе», или «я занят», или, что еще обиднее, – он мог просто не ответить.

Да-да, она помнила, что все люди разные, и мужчины отличаются от женщин, и к ним нужен другой подход, и надо учиться договариваться, слышать и понимать друг друга. Если только оба хотят учиться. Если же она одна что-то такое себе напридумывала – так это ее проблемы.

Мужчине нравится женщина – он старается показать ей свою симпатию, привлечь ее внимание. Женщина отвечает взаимностью. Они пытаются строить отношения. Классическая формула.

А в их со Стрешневым отношениях кто кому показывал симпатию? Все случилось спонтанно: он не ухаживал, она не кокетничала. Упс, не работает привычная схема. Люся снова вспомнила появление кота на ее кухне. Нет, это мистика какая-то!

Она задавалась вопросом: нравится ли ей Стрешнев? Но стоило представить его, как Люсю обдавало жаркой волной, она физически ощущала его руки на своем теле, тайком проводила языком по губам, будто пробуя на вкус его поцелуй.

«Да это же страсть, самая настоящая, – говорила она себе, – я долгое время была без мужчины, он – не знаю, похоже, у него тоже никого нет. Столкнулись и загорелись. Нас ничто не связывает. Секс не считается. Можно сказать, помогли друг другу расслабиться, вот и все».

Чем дольше она себя уговаривала, тем сильнее злилась. Она не хотела становиться любовницей Стрешнева, не хотела редких ночных свиданий урывками, неопределенности, виноватых глаз по утрам.

«Если он придет, обязательно все это расскажу, постараюсь донести», – так она убеждала себя, пока ехала из аэропорта.

У ворот опомнилась: а ключи! Порылась в сумочке – второго комплекта не было!

Потеряла?!

Что же теперь делать? Люся скрепя сердце позвонила Стрешневу:

– Прости, если не вовремя, но я сижу под забором без ключей.

– Ты вернулась! Привет! А второй комплект посеяла, что ли?

– Не знаю, наверно…

– Я на работе. Сможешь дойти до нашего дома? Катерине Николаевне скажи, ключи в верхнем ящике тумбочки в прихожей.

Делать нечего. Люся, оставив чемодан у калитки, побрела в обход на соседнюю улицу. Пришлось ждать, пока Катерина Николаевна выйдет и вынесет ключи. Разговаривать с ней не было ни сил, ни желания.

– Людмилочка, немедленно меняйте замки! – наставляла нянька.

– Обязательно…

Вернувшись, Люся столкнулась с Олегом, охранявшим ее чемодан.

– Что случилось? – спросил он.

– Ключи потеряла…

Олег торжественно извлек знакомую ключницу:

– Они?

Люся ахнула:

– Откуда?

– Вы когда уезжали, в такси садились и обронили, я не сразу заметил, вышел, машина уже ушла. Смотрю – связка на дороге лежит. Так и подумал – ваши.

– С меня причитается, – Люся поблагодарила и взяла ключи.

«В любом случае замки менять», – подумала тоскливо.

– Как поживает ваша сестра? – спросил Олег.

– Виолетта? – удивилась Люся. – Хорошо поживает, наверно. Впрочем, я не знаю.

– Я прошлый раз забыл спросить номер телефона…

Люся пожала плечами и продиктовала. Он поблагодарил, пожелал хорошего дня и убежал домой.

«Из меня получится неплохая сваха». Люся, поигрывая ключами, направилась к своей калитке.

Стрешнев позвонил поздно вечером. Спросил, отдохнула ли она с дороги. Люся холодно поблагодарила и положила трубку.

Они не виделись неделю. Люся ждала его звонка, злилась, порывалась позвонить сама, но не решилась. И Нюта перестала прибегать. Зато Базиль по-прежнему не забывал ее.

Об отъезде Стрешневых Люся узнала от Катерины Николаевны:

– Людмилочка, простите ради бога, вы дома? Дело в том, что Виталий с Анюточкой уехали, ключи оставили мне, чтоб присматривала за домом. Так вот, а кот-то у нас свободолюбивый, рвется на волю, а я и не знаю, можно ли его выпустить? Гоняться за ним по всему поселку я не смогу, и бросить нельзя, прибежит домой – нет никого, к вам кинется – и у вас заперто.

«Вот, значит, как, – Люся поникла, – уехали и ничего не сказали. Даже кота не пожалели!»

– Я дома, Катерина Николаевна, выпускайте Барсика, у меня побудет пока. Я где-то через неделю уеду в отпуск.

– А, так Виталий вернется к тому моменту, – пообещала нянька.

Базиль прибежал к ней в тот же день. Нервно поводил боками и бил хвостом.

– Кто тебя так раззадорил? – удивилась Люся. – Бросили тебя хозяева, да? Они и меня бросили. Никак не удается тебе собрать нас в кучу. Ты, Базилька, как пастушья собака, только опыта маловато. Так что наша с тобой дружба – это наше личное дело, смирись.

Судя по выражению морды, Базиль мириться не умел. Он слушал, смотрел и делал одному ему ведомые выводы.

Ольга с дочерью и Николаем улетели на Кипр, каждый день Люся получала фото лазурного моря, древних монастырей, причудливых скал и роскошных развалин.

– Бросай все, прилетай! – звала подруга. Они арендовали небольшую виллу, где и для гостьи была комната.

Виталий в конце недели неожиданно появился у Люсиного дома.

Люся, хоть и удивилась, увидев его, напустила на себя равнодушный вид.

– Чем обязана? – спросила, не предлагая войти.

Он мялся:

– Я не сказал тебе, что уезжаю, извини… За кота спасибо.

– Не стоит благодарности, – она высокомерно вздернула подбородок, – ни кот, ни Нюта не виноваты.

Он засопел и опустил голову:

– Не на виду же у всей улицы мы будем обсуждать наши отношения…

– Какие отношения? – Она подняла брови. – Ты о чем?

– Людмила, пожалуйста! – Он говорил чуть слышно.

– Входи! – Она посторонилась, пропуская. Захлопнула калитку, привалилась спиной.

– Виталий, я все понимаю, мы соседи, не более того. Твой кот и твоя дочь ходят ко мне в гости, пусть, я же не против. Что же касается тебя: ты мне ничем не обязан. Я просто хочу тебе сказать: твоей любовницей я не буду! Поэтому больше не приходи сюда!

Ах, как сверкнули его глаза.

– Я тебя не приглашал в любовницы, – огрызнулся он.

– Значит, будем считать, я тебя соблазнила, а теперь раскаялась, прости! – Она отвесила поклон. – Надеюсь, теперь у нас нет недоговоренностей? – Язвить удавалось с трудом, слезы душили.

– Ты себя слышишь?! – Он повысил голос. – Что ты несешь вообще?! Если я тебе неприятен, так и скажи, к чему весь этот пафос?

– Пафос? – Люся нахмурилась. – Город такой есть на Кипре, я туда на днях отправляюсь, чтоб хоть немного отдохнуть от вашей простоты!

– Давай, охладись в морской водичке, может, полегчает. – Он глядел исподлобья и совсем не чувствовал себя виноватым.

«Как с таким говорить? О чем? Мужлан! Он ничуть не лучше Жорика! Все они тут одинаковые! Что ж мне так не везет с мужчинами!»

Едва сдерживаясь, чтоб не накричать, не нагрубить, не выглядеть как базарная баба, Люся, собрав себя, выпрямилась, распахнула калитку и указала ему на выход.

– Скатертью дорога, – бросил он напоследок и ушел не оборачиваясь.

Люся выволокла чемодан и объемную сумку с ноутбуком и всякими нужными вещами. Водитель такси погрузил все это в багажник, Люся заперла калитку, уселась на заднее сиденье, громко хлопнув дверцей. Проверила, на месте ли ключи.

Бросила взгляд на дом: «Надеюсь, не сожгут».

Отправила Ольге сообщение: «Выезжаю, жди».

Закрыла глаза, стараясь расслабиться. Отпуск ей необходим. На работе затишье, заказов нет. Сидеть и ждать, когда Стрешнев соизволит снизойти до нормального разговора – увольте!

«Как же он меня достал, – прошептала Люся. – Туман и неопределенность – вот что такое наши отношения».

«Погода шикарная!» – пришел ответ от Ольги.

Люся судорожно вздохнула. Море, солнце, покой ждали ее уже через несколько часов.

Повезло, до аэропорта добрались почти без пробок. Водитель высадил ее у входа в терминал, помог поставить сумку на чемодан, и она покатила свой багаж к стойке регистрации.

На контроле, поставив сумку на ленту, она хотела было пройти через рамку, как сотрудник остановил ее:

– Что это такое? У вас в сумке животное! Где разрешение на перевозку?

Люся опешила:

– Какое животное?!

Из-под шторок сканера на ленту вышел Базиль, зевая и потягиваясь. За ним выехала сумка.

– Ах ты ж гад! – чуть не задохнулась возмущенная Люся.

В самолет ее не пустили. Еще и штраф хотели выписать, да Люся не выдержала и расплакалась. Чемодан ей возвратили. Деньги за билет – нет. Подхватив Базиля под мышку, она с трудом выкатила чемодан в зал ожидания, уселась на первое подвернувшееся сиденье, набрала Стрешнева и, рыдая, прокричала в телефон:

– Сволочи вы! Ты и твой кот! Всю жизнь мне испортили! Приезжай немедленно и забирай своего зверя! Дрессировщик чертов! Натравил его на меня, признавайся?!

– Люся, Люсенька, милая, успокойся, что случилось? Где ты? – Она почти не слышала его голос из-за рыданий.

– В аэропорту! По милости твоего кота!

– Объясни, пожалуйста, – просил Стрешнев.

– А ты не знаешь?! – распаляла себя Люся. – Этот гад залез в мою сумку, я его только в аэропорту увидела, на посадке! Меня с рейса сняли! – И Люся снова зарыдала.

Пассажиры поглядывали на нее кто с сочувствием, кто удивленно.

– Люсенька, не волнуйся, пожалуйста, я скоро приеду, – обещал Виталий.

Люся, всхлипывая, оглядывалась по сторонам в поисках сбежавшего Базиля. Кот обнаружился у переноски, в которой сидела кошка-сфинкс. Базиль сидел рядом и перенюхивался с ней. Хозяйка сфинкса отвлеклась, разглядывая что-то в смартфоне. Люся подкралась к коту, схватила и потащила назад.

– Такой же ходок, как и твой хозяин! – шипела Люся.

Стрешнев приехал примерно через час. Все это время Люся пыталась сдерживать кота от поползновений в сторону чужих вещей, экзотических кошек и маленьких собачек.

Он появился неожиданно, подошел стремительно, схватил ее в охапку, обнял крепко, прижал голову к груди:

– Ну, чего ты, дурочка, не плачь, это же кот, что с него взять.

Они купили билеты и через несколько дней были на Кипре. Ольга не поверила своим глазам, увидев их вдвоем.

– Кота на кого оставили? – только и спросила.

– Ничего, потерпит, Катерина Николаевна присмотрит. Он же добился своего, – усмехнулась Люся, – пусть празднует победу.

Ночью они лежали на шезлонгах, смотрели на звезды, дышали морем.

– Признайся, ты специально посадила кота в сумку? – спросил Виталий.

– Ну, знаешь! – вспыхнула Люся, выхватила из-под головы подушку и швырнула в него. Он увернулся и запустил в ответ.

– Ты просто невыносим! – Люся стукнула его кулачком в грудь. Он обхватил ее, не давая шевельнуться:

– Кто бы говорил, – шепнул на ухо.

Ольга, наблюдая за их возней с террасы, крикнула:

– Вы как дети, честное слово.