Читать книгу "Кот для двоих"

Масленица

Клаус писал письма: нежные, сентиментальные, как старинные открытки с голубями, купидонами и сердцами. Люся отвечала сдержанно, стараясь не обидеть, но и не обнадеживать. Она ждала, сама не зная чего.

В начале марта Клаус сообщил, что ожидает командировку в Москву. «Мы могли бы увидеться? Я очень скучаю за тобой. Жду нашего свидания с душевным трепетом, очень волнуюсь, вдруг ты откажешь…»

Люся ответила: «Буду рада встрече. Сообщи день и время, договоримся». Клаус почти сразу предложил поговорить по скайпу. Люся согласилась.

За окном гремела Масленица – соседи опять затеяли гулянку.

– Что там у тебя взрывается? – спросил Клаус озабоченно, не успев поздороваться.

– А, это салют. – Люся махнула рукой в сторону окна, она сидела на кухне, не догадалась уйти в спальню. – У нас Прощеное воскресенье, последний день Масленицы. Завтра Великий пост.

– Да-да! Я знаю, – живо откликнулся Клаус, – у вас все всегда с размахом. – Он на мгновение задумался. – Широкая русская душа…

– Загадочная, – невольно усмехнулась Люся, – Клаус, ты же понимаешь, что все это стереотипы. Не раз бывал в России, говоришь по-русски.

Он округлил глаза:

– Найн, Людмила, я, как человек, который давно знает Россию, утверждаю – русский народ особенный. Вы совсем не как европейцы. У вас все максимум – горе, радость; вы не можете жить по закону, у вас мало порядка…

Люся слушала его, с трудом сдерживая зевоту. Он усердно проповедовал какие-то свои надуманные выводы, слишком упрощенные, чтоб быть интересными. И почему-то именно сейчас она вспомнила старый фильм про войну, еще черно-белый, про наших и фашистов, и в этом фильме немцы тоже были уж очень глупыми, и слов-то они знали мало, умели только кричать свое приветствие. Вот такими же простецами сейчас Клаус описывал русских, и, кажется, сам себе нравился, прямо-таки любовался собой. Смешно. Люсе никогда не понять его и не ужиться с ним. Он сейчас очень старался, он уверен, что делает Люсе приятное, рассуждая о ее стране и народе, но ей даже опровергать его не хотелось – какой смыл? Если бы она любила его, сгорала бы от страсти, каждое свидание они проводили бы, не вылезая из постели, сдабривая любовные ласки вином и нежными словечками, наверно, они не скоро бы добрались до философских рассуждений или споров о политике, для этого нужно, чтоб наступила привычка, были общие дети и быт.

– Людмила, – она вздрогнула, возвращаясь к действительности, – я утомил тебя? – Глаза у Клауса уж очень несчастные. – Прости, я не должен был…

– Нет, ничего, все хорошо. Я ценю твое мнение, – подчеркнуто вежливо ответила она.

– Я не всегда понимаю тебя, – с грустью произнес Клаус, – ты ускользаешь, ты есть тайна.

«Вот дурачок, просто я не отношусь к тебе так, как тебе хотелось бы», – Люся улыбнулась.

– Должна быть в женщине какая-то загадка, должна быть тайна в ней какая-то… – пропела она.

– Эта песня откуда? – всполошился Клаус. – Кажется, я слышал эту песню?

– Какая разница. Просто старое кино. Погугли, если интересно: «Чародеи».

За окном громыхнуло, задрожали стекла. Люся выглянула. Соседи подожгли чучело. Костер сложили большой, но огонь все не разгорался, должно быть, дрова сырые. Хозяин бегал вокруг, плескал из канистры.

«Вот идиот», – Люся задумалась, глядя на черный дым с редкими языками пламени.

– Людмила, халло! Я тебя не вижу, – услышала она голос Клауса, доносившийся из ноутбука.

Вернулась к столу:

– Я здесь. Извини. Соседи костер разжигают с помощью бензина, я волнуюсь, как бы пожар не устроили.

Клаус опять округлил глаза:

– Костер возле дома? Это очень опасно! Вызывай полицию!

– Угу, а потом пожарников и «Скорую», – под нос пробормотала Люся. – Непременно, – пообещала она Клаусу.

– Обязательно напиши мне! – попросил он. – Или позвони! Я буду волноваться!

Зазвонил телефон, Люся взглянула – Виталий Стрешнев. Сердце екнуло – опять Базилька?!

– Да! – крикнула она в телефон, чуть не задыхаясь от волнения.

– Людмила, здравствуйте, Стрешнев беспокоит. – Люся уловила смущение в его голосе. – Есть пара минут, можете говорить?

Люся испугалась:

– Что-то случилось?!

– А, нет, ничего… я, кажется, напугал вас, – расстроился Виталий.

Она глубоко вздохнула, губы невольно растянулись в улыбку:

– Соседи жгут чучело зимы, дым коромыслом и вонь бензиновая. Как бы чего не вышло.

– Ну, не повезло нам с соседями, – кажется, он тоже усмехнулся, – я разберусь сейчас. Вы не волнуйтесь. Если позволите, я с просьбой…

Люся никак не ожидала, что Стрешнев обратится к ней с просьбой.

– Конечно, чем могу! – спохватилась, вспомнив о раненом коте.

– Во-первых, прошу прощения, если вдруг ненароком обидел. – Он замолчал.

– Что вы! Ничем вы меня не обидели. – «К чему он клонит? Ах да! Сегодня же Прощеное воскресенье! Из головы вон… Надо позвонить родителям, и Ольге, и…» – И вы меня простите, – уже спокойно добавила она.

За окном чадила облитая бензином «зима», сосед забыл о ней, он жарил шашлык на мангале, поливая угли дрянной вонючей жижей.

«Брр, – мелькнуло у Люси в голове, – потом они всем семейством будут есть обгоревшие куски мяса с химическим душком, хотя под водку не все ли равно…»

– У меня просьба, – услышала она, – завтра надо Барсика везти к ветеринару, а я целый день на работе. Не могли бы вы, если, конечно…

Она не дала ему договорить:

– Я же обещала помочь. Когда и куда везти?

Виталий рассказал, что клиника недалеко, на машине – пять минут. Врач знакомый, с ним договорено. Люсе всего-то надо зайти к Стрешневым, взять Барсика у Катерины Николаевны – Нютиной няни, отвезти на осмотр и привезти обратно.

– Буду обязан, – сказал Виталий.

– Сочтемся, – пошутила она.

Катерина Николаевна оказалась совсем еще не старой женщиной, такой уютной, полноватой тетушкой, круглолицей, с седыми кудрями. Она встретила Люсю немного настороженно, долго рассыпалась в благодарностях. Переноску с Барсиком донесла до машины сама. Поставила на заднее сиденье. Раскланялась и долго махала вслед.

– Ну что, котейка, как ты? – Люся посмотрела в зеркало заднего вида, стараясь рассмотреть Базильку в переноске. Кот не подавал признаков жизни. – Я по тебе скучаю, – призналась Люся, – а ты? У тебя такая прелестная хозяйка, твои домашние рабы – милейшие люди. Почему же ты приходил ко мне?

В клинике Базилька узнал ее, мурлыкнул, когда она осторожно достала его из переноски и взяла на руки. Врача не боялся, лишь прижимал уши и зажмуривался – умная животинка, понимал, что его лечат.

Ветеринар заверил Люсю, что Барсик идет на поправку, скоро будет бегать. Похвалил за хороший уход, выписал необходимые препараты и передал привет Нюте.

– Надо же, Барсик вам доверяет, – заметил ветеринар, – хозяин сказал, вы соседи?

– Да, Базиль, ой, то есть Барсик, часто приходил в гости. Мы с ним подружились.

– Наверно, вы очень хороший человек, – улыбнулся доктор.

Люся пожала плечами.

– Коту виднее, – отшутилась.

За воротами Люсю встречала Нюта. Она подбежала к машине с умоляющим взглядом.

– Не волнуйся, с Барсиком все в порядке, – успокоила ее Люся. – Я привезла рецепт и препараты – заехала по дороге в зоомагазин.

Она достала с заднего сиденья переноску. Нюта прижала ее к груди. Появилась Катерина Николаевна и настояла на чаепитии. Люсе неловко было отказываться, пришлось пройти в дом. Ее усадили в большой светлой гостиной за круглым столом, покрытым накрахмаленной скатертью. В простенках между окнами висели многочисленные фотографии в рамках: портреты и групповые, молодцеватые мужчины в военной форме, дамы в шляпах, завитые и одетые по моде середины прошлого века. Люся заметила молодую женщину с младенцем на руках – русоволосую, с открытым лицом и счастливой улыбкой. У Нюты были такие же волосы и глаза. Люся догадалась, что на фото мама девочки. Спрашивать она не решилась. Катерина Николаевна, поймав ее взгляд, вздохнула и покосилась на Нюту.

Няня потчевала гостью домашним вареньем «кружовенным» по особому рецепту, орехами, сухофруктами, сухим тончайшим печеньем собственной выпечки. Явно в этой семье она была своей, не просто приходящей няней, а доброй бабушкой, любимой и любящей.

Нюта, выпустив кота из переноски, устроилась рядом с Люсей и внимательно слушала болтовню няни и рассказы Люси. Базилька, уморившись после переездов и процедур, дремал на диванчике у стены. Потрескивал камин, пахло сосновой смолой, свежезаваренным чаем и еще чем-то неуловимым, уютным – запахом семейного очага, родного дома.

Люся ничего не знала об этих людях. Чувствовала она себя немного странно: несколько недель назад она не имела ни малейшего представления о существовании Стрешневых. И вот она сидит в их гостиной, пьет чай, приготовленный Катериной Нколаевной, поглядывает на Нюту, на спящего Базильку, будто во сне, таком нечетком, размытом – получается, кот свел ее со Стрешневыми?

– Получается, вы правнучка Егора Кузьмича? – расспрашивала няня, и на утвердительный Люсин кивок продолжала говорить: – Конечно, я знала его. Он же у нас в Совете ветеранов был, и в школу его приглашали, и в детский садик. Считай, до последних дней на ногах и в твердой памяти. А вас не припомню.

– Родители привозили меня на выходные или на лето. Еще прабабушка была жива…

– Да-да! Марию Александровну помню, как же!

– После ее смерти прадед на зиму в город перебирался, а сюда только летом, – сказала Люся, сама не зная зачем. Наверняка Катерина Николаевна и без нее все знает.

– А я тут всю жизнь, – сообщила словоохотливая нянька, – и родители мои, и деды с прадедами. Стрешневы тоже местные, сейчас-то в городе живут. Сам-то Виталя перебрался лет десять как. Хотели они семьей жить на свежем воздухе, и к работе поближе. – Няня махнула рукой в сторону окна: – Аэродром рядом.

– Аэродром? – переспросила Люся.

– Мой папа летчик, – с гордостью заявила Нюта.

– Прекрасная профессия, – похвалила Люся.

Катерина Николаевна, не принимая возражений, подарила Люсе баночки с медом и вареньем.

И уже провожая Люсю к машине, тихонько сказала:

– Жалко Нюточку, мама-то ее умерла три года как… а я в детском саду работала воспитателем у Нюточки в группе. Так и познакомились. Сейчас я на пенсии, вот, помогаю, чем могу.

Люсе стало не по себе. Женщина на фото со счастливой улыбкой – это только воспоминание.

Ой, как страшно!

Клаус

– Людмила, дорогая, я в Москве! – провозгласил Клаус, едва она ответила на звонок.

– Очень рада, – сдержанно ответила Люся, мысленно проклиная Клауса, сотовую связь и себя.

Клаус быстро и взволнованно что-то говорил, то и дело путая слова, переходя с русского на немецкий, с немецкого на английский.

– Ты назначишь встреча? – От волнения он забыл о падежных окончаниях, что с ним случалось крайне редко.

– Э-эм, да, давай попробуем пересечься, – нехотя согласилась Люся, представляя, как Клаус будет смотреть на нее и бормотать всю ту немецкую сентиментальную чепуху, которой он обучен с малолетства.

– Я приглашаю тебя в ресторан, какой предпочитаешь? Я закажу стол. – Его воодушевление прямо-таки изливалось через телефон к Люсе в ухо. Она поморщилась и поставила на громкую связь. «Умная девушка назвала бы самый пафосный кабак в центре… н-да, хороший ты парень, Клаус, но не могу представить нас в одной постели, хоть убей».

Она быстренько набрала в поисковике адрес гостиницы и посмотрела ближайшие кафе и ресторанчики. Выбрала один из не самых дорогих, но с хорошими отзывами. Назвала.

– О, я one moment, сделать заказ! Завтра?

– Хорошо, до завтра, – быстро согласилась Люся, увидев звонок по второй линии. Это был Стрешнев. Она смахнула Клауса и ответила Виталию.

Тот, как обычно, долго расшаркивался и извинялся, Люся не выдержала:

– Виталий, говорите прямо, пожалуйста!

Повисла пауза, Люсе показалось, она слышит мысли Стрешнева:

– Простите, привычка, – наконец отозвался он, – видите ли, Людмила, мы с Нютой должны уехать на несколько дней, но, к сожалению, нам не на кого оставить Барсика.

– Не вопрос, – перебила Люся, – приносите, я с удовольствием присмотрю за ним.

Виталий шумно вздохнул:

– Благодарю! Очень выручите. С собой взять нельзя, он еще не совсем здоров. Катерина Николаевна сейчас сама приболела. У моих родителей две собаки. Одним словом – некому кота оставить.

– Барсика всегда можно ко мне, мы с ним друзья, – Люся рассмеялась, – и к ветеринару свожу, и все сделаю как надо.

Стрешневы занесли кота вечером. Нюта долго с ним обнималась, прощаясь, чуть не заплакала, бедняжка. Виталий рассказал, что едут они к родителям Нютиной мамы – небольшой городок в трехстах километрах от Москвы.

– В школе каникулы, мне удалось оформить отпуск за свой счет, вот мы и решили…

Стрешневы уехали. Базиль, как показалось Люсе, воспринял их отъезд спокойно. Он пока еще не очень уверенно двигался, Люся подсаживала его на кровать, большую часть времени кот спал или дремал.

Но на следующий день, когда Люся стала собираться на свидание с Клаусом, Базилька вдруг сполз с кровати и начал орать под дверью, требуя, чтоб его выпустили на улицу.

– Нельзя, котейка, ты еще нездоров, дома никого нет, так что поживи пока у меня, ладно?

Кот не согласился и взвыл громче. Люся расстроилась:

– Что же мне с тобой делать? Не тащить же с собой в город?

Она взяла кота на руки и отнесла в спальню:

– Пожалуйста, подожди меня, коты ведь не умеют скучать? Или умеют? Обещаю, я вернусь очень скоро, и мы будем смотреть с тобой мультики.

Базилька не верил и смотрел с осуждением. Люся почесала ему живот, пообещала привезти вкусненького и игрушку. Не зная, как еще утешить кота, она повздыхала и направилась к двери. Быстро выскочив на улицу, захлопнула дверь и повернула ключ.

– Я скоро вернусь!

Чувствуя себя предательницей, села в машину. «Может, позвонить Клаусу и отменить встречу? Скажу, что заболела и все такое…»

Она нажала вызов. Клаус долго не отвечал.

– Людмила! Ты не опаздываешь? – внезапно услышала она. – Надеюсь, ты выехала заранее?

«Вот незадача! Надо было раньше позвонить и отказаться, теперь неудобно. Придется ехать».

– А-м, да, я еду. Опоздаю немного, – промямлила она, – извини.

Клаус ждал ее минут тридцать, несколько раз звонил, уточнял. Увидев ее, вскочил, бросился навстречу:

– О, мой бог! Я подумал, что-то случилось? – Они расцеловались.

Люся, пряча глаза, начала вяло оправдываться. Клаус усадил ее за столик, к ним приблизился официант, он, видно, тоже нервничал – слишком долго иностранец занимает столик и не делает заказ.

Люся наугад ткнула в какое-то блюдо и попросила принести кофе.

Клаус рассыпался в комплиментах, звучали они не очень убедительно, немец переигрывал. Он не стал заказывать вино.

– Я буду трезвым, как и ты!

Люся лениво ковырялась вилкой в салате, не признаваться же, что они с Базилькой буквально час назад плотно поужинали отварными сосисками.

– Людмила, – Клаус накрыл ее ладонь своей, – я чувствую, ты не здесь, ты в своих мыслях. Скажи? Я не прав?

«Проницательный ты наш».

– Нет, ничего. Не обращай внимания, просто тяжелый день.

– Ты не рада нашей встрече? – В его глазах читалась вся скорбь мира.

– Очень рада, – она вымученно улыбнулась, – просто, понимаешь, у меня живет кот.

– О, ты решила иметь домашнего питомца?

– Нет, это не мой кот, соседский. Попросили присмотреть, пока в отъезде.

Клаус вытаращил глаза:

– Ты очень добрая! У тебя настоящая русская душа! Почему соседи не наняли специального человека?

– Хм, видишь ли, мы с этим котом подружились. К тому же у него сейчас период выздоровления после травмы. И его хозяйка – маленькая девочка – очень любит Барсика и волнуется за него. Так что причин много, и все они важные.

Клаус слушал ее, волнуясь все сильнее:

– Я понимаю, ты взяла ответственность, это достойно уважения. Но как это может повлиять на наши отношения?

– Никак, – вздохнула Люся, – просто Базилька скучает и не хочет быть один.

У Клауса покраснели скулы:

– Но ведь это кот… – осторожно заметил он. – Моя собака тоже скучает, когда я уезжаю. Я отвожу его в специальный отель для собак, и он там ждет меня.

Люсю разговор начинал напрягать:

– Возможно, если бы это был мой собственный кот, я бы с ним тоже умела договариваться, но Базиль мой гость. А его хозяйка три года назад лишилась матери.

Клаус откинулся на спинку стула:

– Прости! – прошептал он. – Я же не знал, что ты так эмоционально принимаешь все, что связано с этим животным. И я не знал о трагедии. Послушай мое предложение, давай мы сейчас поедем к тебе, я ведь ни разу не видел твой дом. Бэзил будет рад, что мы вернулись.

«Как же я потом отделаюсь от тебя? Надеюсь, не придется объяснять, что я еще не готова к серьезным отношениям?»

– Клаус, спасибо за предложение. Но сегодня уже поздно. Если ты не против, приезжай завтра вечером?

Он сник, но согласился. И Люся поняла, что он рассчитывал на большее сегодня.

«Ах, как это все не вовремя, – досадовала она, поспешно вставая из-за стола и прощаясь, – почему я все время чувствую себя виноватой, что за дурацкие комплексы!»

Базилька ждал ее под дверью. Она вошла и услышала хруст под ногами – кот рассыпал наполнитель из лотка, ободрал обои в прихожей, перевернул миску с водой и разбил чашку, беспечно оставленную Люсей на столе.

– Отомстил? – спросила Люся, раздеваясь. Базилька отступил к спальне и сидел в дверном проеме, посверкивая глазами.

– Так у нас с тобой дело не пойдет, – ворчала Люся, подметая наполнитель с пола, убирая осколки чашки и разлитую воду. – Я не могу сидеть всегда дома, я должна работать, ездить на встречи. Так что твой сегодняшний ультиматум я могу пока списать на нездоровье, но на будущее имей в виду, ты должен подумать над своим поведением. Если не хочешь, чтоб наши отношения были испорчены, изволь, веди себя прилично.

Она оглянулась, кота и след простыл.

– И кому я все это говорила? – спросила она вслух.

Базилька дрых на ее кровати сном праведника.

Утром они все еще дулись друг на друга. Люся до обеда возилась в кабинете: разбирала и расставляла книги, вешала портьеры, раскладывала по ящикам стола бумагу, блокноты, ручки, карандаши и прочую канцелярию. На днях отец перевез из гаража ее библиотеку и кое-какие вещи, впервые удалось поговорить с ним без обид и взаимных претензий. Доставили и собрали мебель: массивный письменный стол – Люся всю жизнь о таком мечтала – темного дерева, с широкой столешницей и множеством ящичков; небольшой диванчик с обивкой «под кожу», сборные стеллажи, удобное кресло.

Она так увлеклась, что не заметила, когда появился Базиль. Решив отдохнуть, чуть было не села на кота, развалившегося в кресле.

– Ладно. – Она посадила его к себе на колени. Базиль замурлыкал и начал тереться о ее ладонь, требуя, чтоб чесала за ушами.

Потом он нашел скомканную бумажку и увлекся, перекатывая ее с лапы на лапу. Закатил под кресло и никак не мог достать. Люся скомкала бумажку и бросила ему. Базилька потрусил за новым комком, взял в зубы и принес обратно.

– Да ты как собака! – засмеялась она и кинула бумажный шарик в угол. Базилька снова притащил его и уселся рядом, ожидая продолжения игры.

Позвонили Стрешневы, спрашивали, как там Барсик, не докучает ли? Люся поднесла к уху кота смартфон, чтоб он услышал голос хозяйки. Базиль задумчиво водил ухом, прислушивался, мявкнул пару раз.

После обеда меж Люсей и Базилем установились самые теплые отношения, и хотя он не дал ей привести в порядок кабинет, но и обои не драл, демонстрируя хорошее воспитание, точил когти о когтеточку.

Клаус приехал к вечеру. К воротам подкатило такси. Люся вышла открывать и чуть не упустила кота, тот готов был проскользнуть у нее под ногами, успела схватить за загривок.

Клаус в элегантном пальто нараспашку, с красивым букетом в упаковке и лентах, заинтересованно оглядывался, видимо, сравнивая увиденное с привычным.

– Твой дом, твоя крепость? – пошутил он, оценив довольно высокий, непроницаемый забор и ворота.

Люся пожала плечами:

– Так принято.

Клаус прошелся по двору, заглянул за дом, где раньше был сад, а сейчас все заросло, и надо было нанять рабочих, чтоб расчистили, вырубили часть одичавших яблонь и проредили кусты малины и смородины.

Клаус одобрительно похлопал ладонью по стене дома:

– Сколько лет этому дому?

– Его мой прадед строил после войны на месте старого. Я недавно закончила капитальный ремонт…

– О, это очень карашо! Недвижимость! Только нужен хозяйский взгляд, пригляд, я правильно говорю?

– Правильно… – Люся вздохнула. «Мало мне родителей с их замечаниями, так теперь еще и ты…»

– Недвижимость требует вложений, – разглагольствовал дотошный Клаус, поднимаясь на крыльцо.

Люся натянуто улыбалась, стараясь выглядеть гостеприимной.

«Еще надо узнать, что твои родственники делали во время войны, – мысль возникла откуда ни возьмись, – а то, может, мой прадед-ветеран в гробу перевернулся, узнав, кого я тут принимаю в его доме. – Она усмехнулась. – Придет же такое в голову!»

Девушка распахнула дверь, приглашая Клауса войти. Он расшаркался и ступил было на порог, как из сумрака коридора бесшумно подкрался Базиль и уселся в дверях, не давая прохода.

Люся подхватила кота, давая дорогу гостю.

– Клаус, это Барсик, я зову его Базилем.

– Бэсик? – уточнил гость. – Базил мне нравится больше.

Люся опустила кота на пол, подтолкнула слегка: «пойди, займись чем-нибудь» и повела Клауса по дому, показывая большую комнату – пока еще пустую и гулкую, свою гордость – кабинет, спальню, кухню, ванную комнату, кладовую и бойлерную. Попутно она рассказала о перепланировке, как из маленьких проходных, неудобных комнаток сделали одну большую; она с гордостью повела Клауса по винтовой лестнице наверх, в мезонин, правда, там тоже еще ничего не было, кроме оставшихся после ремонта обоев, ведер с краской да всякого инвентаря.

Клаус, казалось, был впечатлен и очень доволен.

– Должно быть, такой дом имеет высокую цену? – предположил он, осматривая потолочные перекрытия.

– Я не интересовалась ценой, – ответила Люся, – для себя готовила дом.

Клаус посмотрел на нее с улыбкой:

– Выгодно ли одной жить в таком доме? В Германии счета за коммунальные услуги довольно высоки.

Люся пожала плечами:

– Отопление автономное, вода из скважины, свет – у меня очень мало расходуется. Конечно, частный дом требует внимания, а я житель городской, непривычная, но, думаю, со временем справлюсь.

Она проводила Клауса на кухню, которую назвала «гостиной», смущаясь, усадила за стол: «надо бы купить что-то поприличнее». У нее сохранилось несколько тарелок из древнего сервиза, пара хрустальных фужеров, тончайшие фарфоровые чашечки на изящных ножках. В холодильнике нашлась банка красной икры, сыр, фрукты, завернутая в фольгу кулебяка – Ольга привезла, только разогреть.

Клаус достал из портфеля бутылку вина и коробку шоколада.

– Это тебе на новоселье. – Он осторожно развернул длинный сверток, Люся невольно ахнула – Клаус поставил на стол изумительный бронзовый канделябр – три грации держали над головами амфоры-подсвечники. Клаус не забыл и свечи. Люся, качая головой и восхищаясь подарком, поставила свечи и зажгла их.

Все это время Базиль не показывался на глаза. Но как только Люся и Клаус сели за стол, чтоб насладиться романтическим ужином при свечах, из прихожей донеслось характерное шуршание. Люся повела носом – понятно, Базиль опорожнил кишечник.

Клаус наполнил фужеры вином, рубиновые блики засверкали в гранях хрусталя.

– Тост! – торжественно провозгласил Клаус.

Базиль сопроводил его слова громким скрежетом.

Люся хихикнула:

– Минуточку. – Она быстро поднялась из-за стола и выглянула в прихожую. Базиль яростно рылся в лотке, разбрасывая наполнитель по полу. – Базилька, – шепнула она, – нашел время! – И, прикрыв дверь, вернулась к столу.

– Базил порвал обои, – заметил Клаус, все еще держа фужер на весу, – надо показать владельцам, они должны компенсировать ущерб.

Люся поморщилась, подняла свой фужер:

– За дружбу…

– Я-я! За дружбу! За тебя, за нас! – воскликнул Клаус.

Они пригубили вино. Люся принялась потчевать гостя Ольгиной кулебякой. Немец ел не торопясь, отрезал маленькие кусочки и тщательно пережевывал их, прислушиваясь к своим ощущениям.

Дверь в кухню бесшумно отворилась, впуская кота. Базиль молча прошмыгнул к подоконнику, вспрыгнул и разлегся, повернувшись к людям спиной.

Клаус с недовольством проследил взглядом за котом и заметил:

– С самого детства коты вызывают во мне неприязнь, я люблю собак.

Люся оглянулась на кота, чуть развернула стул.

Базиль и ухом не повел, наблюдая за происходящим за окном. Сосед вернулся с работы, машина вкатила во двор, и сразу же донеслись звуки вездесущей попсы: бус-бумс-бумс…

– Это те самые соседи? – Клаус отставил фужер и подошел к окну. – На них надо повлиять с помощью закона! Ты должна позвонить в полицию.

Люся усмехнулась:

– У нас полиция каждый день бывает.

– Хочешь сказать, на этих людей невозможно найти управу? Я правильно выразился?

– Правильно, – вздохнула Люся.

– Это говорит о том, что ваши граждане не уважают закон, – с сожалением произнес Клаус, – русские плохо управляемы.

«Угу, зато хорошо воюем», – подумала Люся с раздражением. Базиль негромко зарычал на гостя. Клаус покосился на кота и вернулся к столу.

– Я подарю тебе милую маленькую собачку, – пообещал он Люсе.

– Нет-нет, – испугалась она, – пожалуйста, не надо!

– Ты бы полюбила ее, – мягко настаивал Клаус. – Разве тебе никогда не хотелось иметь домашнего любимца?

– В детстве, – нехотя призналась Люся, – я очень просила родителей разрешить мне завести котенка или щенка, но мама была категорически против, у нее аллергия на шерсть… во всяком случае, она так утверждает.

Клаус кивнул со всей серьезностью:

– О, да, аллергия – это аргумент. Но у тебя нет аллергии, и теперь, когда ты сама можешь принимать решения, почему бы не завести собаку?

– Вот и наш участковый тоже спрашивает, почему бы не завести, – под нос себе пробормотала Люся.

Клаус взглянул вопросительно.

– Я говорю, что если заведу, то сторожевую, – объяснила Люся.

– Сторожевая собака требует дрессировки, тебе придется ходить с ней на занятия, нанимать тренера, – пустился в объяснения Клаус.

Люся бросила взгляд на часы на стене – старые ходики с кукушкой стояли. Надо бы починить, да все некогда. Клаус заметил. Принял на свой счет, опустил голову, скомкал салфетку, постучал пальцами по столу.

– Я не об этом хотел поговорить. – Он как будто оправдывался, и Люсе стало его жаль. Нелепый получился разговор. Она знала, что нравится Клаусу, да и он ей нравился, может, не совсем так, как ему хотелось бы, но она думала, что со временем привыкнет к нему, говорят же: стерпится – слюбится. И тут же будто внутри сжалось что-то, то ли испуганно, то ли радостно. Предчувствие?

Она заставила себя внимательно посмотреть на Клауса, заглянуть ему в глаза, попытаться прочесть в них – что прочесть? Гость вспыхнул, потянулся к ней, прямо весь надеждой переполнился.

– Людмила, я так долго готовился к нашей встрече! – жарко зашептал он. Вскочил, пододвинул стул ближе к ней. Сел, взял за руку.

– Я много думал, но когда увидел тебя, совсем потерял голову. Наверно, я кажусь тебе смешным, прошу, не смейся, выслушай. Когда ты была в Германии, я пообещал, что не буду говорить о чувствах, как ты и просила. Ты обещала подумать. И вот – я здесь, с тобой, в твоем доме. И, мне кажется, я уже могу спросить… попросить… – Он запнулся и опустил голову, явно подыскивая слова, волновался. Люся молча ждала, не пытаясь ему помочь.

«Все-таки я сволочь малодушная! Ведь знаю, что влюблен в меня… ладно, может, не влюблен, просто нравлюсь. Сидит сейчас и думает, раз я пригласила его домой, да еще на ночь глядя, значит, приняла решение. А я никакого решения не приняла! – Люся поежилась и обхватила себя руками за плечи. – Как же все сложно!»

Она стала пристально всматриваться в лицо Клауса, чем смутила его или взбудоражила еще сильнее.

– Людмила, – чуть не взмолился он, – ты очень умная девушка и не можешь не знать, что я давно испытываю к тебе чувства… – Он снова задохнулся от волнения, открыл рот и выпучил глаза, теперь он стал похож на рыбу, сходство было столь велико, что Люся прыснула, едва успев зажать рот ладонью.

Клаус поник:

– Я сейчас очень смешон, – его голос прозвучал обреченно.

Люсе стало стыдно:

– Вовсе нет! – Она вскочила, схватила тарелку, бросилась к раковине, включила воду, лишь бы что-то делать, лишь бы не отвечать на вопросы влюбленного немца.

Клаус молчал. Люся медленно обернулась. Он стоял у двери.

– Ты еще не готова к разговору, – с грустью произнес он, – мне сейчас лучше уйти.

Люся бросила тарелку, наспех вытерла руки. «Какой же он все-таки умница!» – подумала с облегчением.

– Прости, – пробормотала она, смущаясь, – мы знакомы несколько лет, и я очень уважаю тебя, как коллегу, как человека, как друга! И мне трудно представить тебя в качестве моего, хм… парня. – Прозвучало так, будто она оправдывалась.

– Я вызову такси, – сказал он вместо ответа.

– Уезжать необязательно. – Она чуть не укусила себя за язык, ну что за несвоевременная вежливость!

Он тут же весь как будто подобрался, взгляд стал цепким, вопрошающим.

«О, нет!»

– Переночуешь в кабинете, – произнесла она на выдохе.

Он замер, как будто прислушиваясь к ее мыслям. Прошло несколько долгих секунд.

– О, спасибо! Но завтра с утра у меня работа, встречи. Боюсь опоздать. – Он неловко поклонился и вышел из кухни.

Люся, потихоньку чертыхаясь, отправилась следом.

– Я могу отвезти тебя к ближайшему метро. – Она очень надеялась, что Клаус откажется.

В этот момент гость уселся на стульчик в прихожей и сунул было ногу в правый ботинок.

– Donnerwetter! – вдруг выкрикнул Клаус.

Люся вздрогнула и уставилась на гостя, тот подхватил ботинок и заглянул внутрь, как будто принюхиваясь. Люся почти сразу уловила знакомый запашок.

– Базиль! Ах ты, пакостник! – крикнула она, оглядываясь. Кот не показался.

– Клаус, извини, пожалуйста, – Люся схватилась за его ботинок, – позволь, я сейчас все исправлю!

На немца было больно смотреть. Он чуть не плакал.

Приправляя русские слова немецкими ругательствами, он бормотал о мерзких животных, о недопустимости совместного проживания человека и кошки, об испорченных ботинках, а ведь он совсем недавно заказал их у хорошего мастера… Люся слушала краем уха, вычищая испорченную обувь от экскрементов мстительного Базильки. Кот пометил оба ботинка и теперь где-то прятался, знал, что за подобную выходку ему влетит.

Люся тщательно мыла сделанные на заказ ботинки, под причитания и ругательства Клауса. Она не пыталась оправдывать кота, она сочувствовала гостю, ей было неловко, но в то же время приходилось сдерживаться, чтоб не расхохотаться.