Читать книгу "Квиты"

Глава 5. Цирк

Физичка их все-таки поругала за опоздание, но досталось в основном Ларионову. Пока его отчитывали, Лида успела вытереться салфетками.

За учительским столом сидела сухощавая женщина в строгом костюме из жилета и юбки-карандаш и выглаженной до совершенства белой блузке, аж стрелки на рукавах выпирали. На носу блестели прямоугольные очки. Волосы были собраны в зализанный пучок. Возраст Лида определить не смогла, ибо лицо выглядело моложавым, но не молодым.

– А ты, значит, новенькая? – сухой взгляд наконец коснулся Лиды. – Не водись с этим балбесом, научит тебя плохому.

Лида лишь усмехнулась про себя.

– Мы, вообще-то, из-за нее опоздали, – буркнул Ушлепыш.

Учительница вскинула брови и повторно осмотрела Лиду – провела переоценку.

– Чем вы занимались, такие растрепанные? – кокетливый тон совсем не шел к ее выжатому голосу. Зато в глазах закралось любопытство. Она даже очки приспустила. – Неужели тебя охмурили, наконец, Ларионов?

Лиду смутил этот взгляд и особенно зыркающие глазки одноклассников.

– Анна Романовна, вы же знаете, мое сердце принадлежит вам, – заулыбался Ушлепыш во всю пасть. Ушки прижал по-щенячьи. Ресницами хлопал.

«Хитрый жук», – Лида смерила его презрением.

– Ага, а еще Анастасии Максимовне, Людмиле Геннадьевне и всем, кто грозится влепить тебе трояк в четверти, – не повелась учительница.

– Не ревнуйте, Анна Романовна. Им я завещал селезенку и печень.

Одноклассницы похихикали.

– Садитесь, – приказала учительница.

Ушлепыш прошел к первому ряду и сел за вторую парту, за которой сидела не Няша, а другая девчонка, тоже милая, только без пафоса.

Лида посмотрела в угол – ее складное место осталось в кабинете биологии.

– Извините, мне нужно сходить за партой, – она попятилась к двери. – У меня она мобильная.

– Это как?

– Складная парта. Мне нужно переносить ее с собой из кабинета в кабинет.

– Тяжелая, наверное? – Анна Романовна снова переоценила Лидину фигуру, на этот раз слегка задрав голову и нахмурившись.

Лида пожала плечами.

– Так, выбирай парня в помощники.

– Какого? – растерялась Лида.

– Любого. И давайте быстро, а то задерживаете нас всех.

«Почему я должна выбирать? Назначила бы любого на свое усмотрение» – Лиде следовало поблагодарить учительницу за заботу, но она бесилась. И маму не забывала материть за этот казус с мобильной партой, из-за которой она теперь вечно будет ловить кринж.

Лида оглядела класс и ожидаемо не нашла поддержки ни в одном лице. Няша с Эльфийкой хихикали и шептались. Близняшки смотрели с сочувствием, то есть одна из, вторая осталась равнодушной, хотя и насмешки в ее глазах не было.

Сглотнув, Лида решила позвать одноклассника с крайней первой парты, чтоб далеко не ходить. За ней сидел странного вида парень в синем свитшоте с пиксельным принтом. Лида распознала в нем гика: равнодушное лицо, сонный взгляд, небрежный внешний вид. Он уткнулся в телефон и не поднимал заросшей головы. Лида поняла, что он, вероятнее всего, изгой и не заинтересован ни в каких классных и внеклассных отношениях, потому вряд ли наблюдал за случившимся скандалом. Значит, не будет проявлять к ней враждебности. Тотальное безразличие – как раз то, что ей было нужно.

– Можно тебя попросить? – чтобы привлечь его внимание, Лиде пришлось коснуться его локтя.

Парень вздрогнул и поднял испуганное лицо. Лида и сама испугалась его лица, хотя толком и разглядеть не успела. Все внимание ушло на большое бурое пятно на щеке – показалось, гематома.

Он успел только хлопнуть глазами пару раз, как встрял Ушлепыш, сидевший за ним:

– Гляди, Мур, ты походу Царевне-лягушке полюбился, – на редкость пропорциональное лицо искривила пошлая ухмылка.

По классу опять поскакали смешки.

Услышав свое имя, Мур перевел на Лиду недоуменный взгляд, от неловкости даже челку зачесал набок и глазел во все орбиты. Щеки залились румянцем. Точнее, одна щека, та, на которой ничего не было. Вторую щеку и так заливало багровое пятно – точно не синяк, теперь стало ясно. Скорее всего, что-то врожденное. Не то чтобы оно уродовало парня, но хотелось его одновременно пристально изучить и поскорее отвести глаза. Заметив, как Лида разглядывает его пятно, парень снова опустил голову и спрятался за волосами.

– Это твоя царевна, Кен. Ты с ней и таскайся.

Лиду задело. Она-то думала, что хотя бы с изгоем класса найдет общий язык, но он, очевидно, предпочел быть на волне с остальными.

– Я ничья царевна. Просто попросила о помощи. Надеялась, ты джентльмен, – Лида выпрямила осанку, подняв свое достоинство, и отошла к двери.

Она опять закипала. Только думала, что успокоилась, но Ушлепыш нарочно выводил ее из себя. Смущение не отпускало. Они так легко разбрасывались шуточками о том, кто кому пара или не пара, а ей было по-настоящему стыдно, причем и за себя, и за них. Лида не знала, как себя вести и как реагировать на такие шуточки. Потому что у нее никогда не было отношений и не хотелось их заводить. И говорить об этом не хотелось. Вообще никак этого касаться. Тем более, быть зашипперенной с Ушлепышем или даже с Муром. Романтику Лида сама себе запретила, ведь обещала бабушке не быть как мама.

– Мур, для тебя мне ничего не жалко, забирай ее себе, – посмеялся Ушлепыш. – Вот тебе еще приданое.

Он вывалил на парту содержимое Лидиного шопера: тетрадки, ручки и прочую канцелярию. Кто-то где-то посмеялся. Мур обернулся на него, взглянул на предложенную кучку и помотал головой.

– Обойдусь, – сразу прижался к парте сильнее.

– Че не нравится? Новье, Эрик Краузе, – Ушлепыш продемонстрировал «богатства» всему классу. – Пацаны, кому приданое? Правда, придется сосаться с лягушкой.

Лида вспыхнула одновременно от смущения и от гнева. Похабщина резала уши.

Класс захохотал. Множество голосов разошлись громким гоготом по маленькому кабинету, словно табун пробежал. Лида залилась краской, сжимая лямку рюкзака. Ржущие пасти новых одноклассников окружили ее, как в безумном кошмаре. Их головы искажались в перспективе, закручиваясь в воронку, а смех отдавался эхом где-то внутри черепа, бил по перепонкам, вискам, сердцу. В самое солнечное сплетение. «Позор» – прокручивался в сознании красный транспарант.

– Так, закончили цирк! – не выдержала Анна Романовна и провела взглядом-лазером по ученикам.

Все голоса моментально стихли, но ухмылки поблескивали тут и там. Лида ни на кого не смотрела, чтобы не напороться на острую усмешку.

– Я сама справлюсь, – сказала это учительнице и взялась за ручку двери.

– Стой. Так пол-урока прогуляешь, – цокнула Анна Романовна и грозно приспустила очки. – Мда, мальчики, кем вы растете? От тебя, Ларионов, вообще не ожидала. Верни девочке вещи. И садись сюда, – она выдвинула стул из-под своего стола, как бы уступая его Ушлепышу. – Ты у нас любишь быть на виду. Мое место как раз для тебя. А Лида сядет на твое, с Таней.

Она кивнула на блондинку с анимешными глазами и красным толстым ободком на голове, что прижимал и без того привязанные к коже африканские косички. Таня носила свободный свитер со спущенным плечом грязного цвета и массивные серьги с этническим узором. Натянув улыбку до ушей, она помахала Лиде в знак приветствия. Лида всегда настороженно относилась к людям, которые проявляли излишнюю радость при знакомстве, хотя пухлые щеки Тани обещали добродушие.

– Я знал, что вы ко мне неровно дышите, Анна Романовна, – усмехнулся Ушлепыш.

– Живо! – строгим взглядом она добавила приказу силы.

Ушлепыш без особого сопротивления поднялся. Лида двинулась ему навстречу. Они столкнулись между рядами, потому что этот переросток занимал проход полностью. И никто не хотел уступать.

– Может, подвинешься? – Лида подняла бровь.

– Может, сама?

– Я и так плоская, – она скрестила руки, добавив себе недостающего объема в груди. Минусы свои Лида знала и иногда предпочитала их открыто обозначать, на опережение, чтобы другие не думали, будто она из-за этого комплексует.

Ушлепыш спустился по ее фигуре взглядом.

– Выпуклостей в тебе достаточно.

Лида покрылась жирным смущением, будто в масле искупалась.

– Ооо, – раздалось сразу несколько мужских голосов.

– Хватит, – попыталась встрять учительница, но общий гул заглушал ее голос.

– Это комплимент от шефа! – воскликнул Волк, радуясь непонятно чему, но по-детски искренне.

Высунув чупа-чупс, Няша возмущенно открыла рот:

– Ха.

И вроде, действительно, прозвучало не как унижение, но Лида чувствовала себя еще ужаснее, чем когда ее называли лягушкой. Лицо тлело, уши отваливались, аж губы зудели. Лида их чесала зубами, погружаясь в бездну аквамариновых глаз. Ушлепыша ничто не напрягало. Он спокойно откинул плечо и повернулся полубоком, тем самым дав Лиде пройти. Она сглотнула, вжала голову в плечи и поскорее села за парту.

– Так, затихли, начинаем урок, – не дождавшись, пока Ушлепыш усядется за ее столом, сказала Анна Романовна и принялась чиркать мелом по доске.

– Не обращай внимания, ребята просто рофлят, – шепнула соседка, когда все более-менее улеглось, и класс вроде бы переключил свое внимание на доску, на которой учительница рисовала непонятные формулы.

Лиде потребовалось пару секунд, чтобы вспомнить имя девушки – Таня.

«Просто рофлят», – с обидой повторила про себя Лида. Конечно, им было смешно. И Таня вряд ли понимала, какого это, когда рофлят над тобой, особенно незаслуженно.

– Спасибо тебе за мини-стриптиз Кена, – поиграв бровями по очереди, хихикнула Таня Лиде в ухо. – Это от всех девчонок, от души.

Лида прищурилась на соседку. Внешне Таня не походила на кокетку, скорее, на оторву, которая своя пацанка среди юношеских торсов. Но внешность часто обманывала.

На Лидин взгляд, здесь все были какие-то безумные, а Ушлепыш ее называл конченой.

Старые одноклассники теперь казались в разы адекватнее и как будто взрослее. Возможно, просто давно друг друга знали. Все подколки сгенерировали еще до восьмого класса, с тех пор лишь повторялись. И в целом успокоились. Класс разбился на компании по интересам, которые почти не пересекались, не тусовались вместе вне школы и даже не конфликтовали, оттого и юмор не заходил на всех разом. А тут все дружно поддакивали Ларионову.

– И насчет рисунка не парься. Кен всех так расписывает. Паша – волчара, близняшки – белочки, Овсянников – конь, а я – капибара, – продолжала шептаться Таня, показывая на каждого пальцем.

Капибара? А похожа…

Лида сама бы ни за что не смогла сообразить, кого Таня ей напоминала, но когда она сама это озвучила, тут же убедилась в правильности сравнения.

– У нас тут целый зверополис, – Таня украдкой поглядывала на увлеченную темой Анну Романовну. – Кен канал ведет в телеге, где публикует всякие мемы про школу, учеников, учителей. Подпишись, интересно. Вся школа в нем сидит. Все горячие сплетни там обсуждают.

Она открыла на смартфоне мессенджер. В закрепленных диалогах висел канал «КенРис», больше тысячи подписчиков.

– А не боитесь, что я маме солью?

Таня застыла, как пойманный воришка, даже палец от экрана не оторвала и медленно повернула голову на Лиду с плохо скрытой опаской в выпученных глазах.

– Расслабься, мне самой это невыгодно, – Лиде хотелось избавиться от затянувшейся неловкости.

Анна Романовна стрельнула в них взглядом и заставила отложить смартфон за учебник. Таня прижалась к парте и продолжила шепотом:

– Хотя, наверное, твоя мама уже там сидит и другие учителя тоже, просто под прикрытием.

Лида хмыкнула. Ознакомиться с каналом Ушлепыша решила дома, в спокойной обстановке, чтобы он случайно не заметил и не подумал, будто ей интересно его творчество. Хотя рисовал он умело. Было в нем, значит, что-то положительное, как минимум талант.

Подняв голову, Лида заметила, как Ушлепыш подмигивает кому-то, и проследила за его взглядом – там ему улыбалась Няша. Они вели бессловесный разговор на своей волне. Няша игралась с чупа-чупсом, а Ушлепыш кокетливо поднимал брови и ухмылялся, ничуть не краснея.

«Герой-любовник», – с презрением подумала Лида. И тут же себя вдогонку укорила, что, вообще-то, они встречаются и имеют полное право заигрывать друг с другом. В памяти всплыл некстати странный вопрос Анны Романовны в начале урока: «Неужели тебя охмурили, наконец, Ларионов?». Звучало так, словно девушки у него не было. Впрочем, учительница могла и не знать. Ушлепыш ведь не обязан всем докладывать, кто его девушка и есть ли она вообще. А судя по тому, сколько кокетства позволяла себе Няша, они точно состояли не в дружеских отношениях.

Только когда Ушлепыш посмотрел ей в лицо, Лида осознала, что пялилась на него. Аквамариновые глаза прищурились, в них мерещилась ухмылка. Лида молниеносно перевела взгляд на доску за ним, чувствуя, как густеет румянец на щеках, и крепче сжала ручку в кулаке.

Лида считала секунды до окончания второго урока, потому что голод резал желудок. Она вчера отказалась от заказанного мамой из ресторана ужина. После долгого перелета сил не осталось даже поесть. Да и аппетит всю неделю отсутствовал, а сейчас как проснулся. Лиде казалось, она готова поймать быка и на месте зажарить. И косточки бы не оставила.

От представления о жареном мясе живот заурчал громко. На весь класс, как раз когда они выполняли письменное задание, то есть в полной тишине.

– Что за звуки? Как на болоте, – заметила Эльфийка, сидевшая на той же по счету парте, только в соседнем ряду, через проход.

Она усмехалась зелеными глазами. Лиде хотелось выцарапать ей веснушки, а самой выброситься в окно, в контейнер с мусором, лишь бы уехать отсюда. Реагировать было себе дороже. Каждый ее ответ вызывал бы еще большую волну издевок.

– Кен, это Жаба тебя зовет, – посмеялся парень, сидевший рядом с эльфийкой, которого Таня назвала Овсянниковым. Лида видела лишь его лохматую русую макушку.

– Спариваться, – добавил Паша-Волк.

Табунный ржач пронесся по классу.

– Тихо, – пригрозила Анна Романовна.

Ушлепыш поднял голову, чуть выше, чем требовалось – выказывал свое превосходство. Взглядом не сразу обнаружил Лидино лицо, а когда нашел – впился в него всем своим презрением и заявил:

– С чего вы взяли, что она меня зовет? Может, общий клич бросила, кто отзовется.

Весь класс опять заржал, а Лида сжала ягодицы, чтоб хоть как-то удержать себя от приступа бешенства. Хотелось вырвать Ушлепышу поганый язык.

– Как вам не стыдно?! – возмутилась Анна Романовна. – Затихли все. Работаем.

– Хватит! – не послушав учительницу, Лида поднялась. – Я это терпеть не буду. Я вам не лягушка, и никакие спаривания меня не интересуют. Занимайтесь этими глупостями между собой. А меня оставьте в покое.

Все замолкли и вылупили на нее глаза. Даже Анна Романовна. Только Ушлепыш не растерялся, взял смартфон и поднес микрофоном к лицу.

– Джипити55
  Джипити – обращение к нейросети ChatGPT (чат ДжиПиТи).


[Закрыть], переведи на человеческий, что она там проквакала.

Кабинет снова наполнился издевательскими смешками. Даже Таня не удержалась и хихикнула, правда, тут же накрыла рот рукой.

Лида сжала кулаки. Аквамариновые глаза нахально смеялись ей в лицо, торжествуя. Ответить ей было нечего. Фыркнув, она выбежала из кабинета.

Глава 6. Несправедливость

До конца урока оставалось еще минут пятнадцать. Лида шла по пустому коридору, прислушиваясь к эху своих шагов. Злость бурлила внутри. Она проклинала Ушлепыша, маму, школу, весь этот город, а затем и мир. За его несправедливость и жестокость.

Больше всего досаду вызывало собственное бессилие, неумение всегда стойко держать удар и ядовито отвечать. Она перекручивала тираду, которую выдала. Сама над собой смеялась теперь. Надо было унизить Ушлепыша и всех остальных какой-нибудь колкостью, а она зачем-то решила сказать все как есть. Разумеется, ее не поняли, только посмеялись, потому что с этими придурками нельзя было адекватно. Они понимали лишь сарказм, жесткость, ехидство.

Чем больше Лида анализировала сегодняшний день, тем злее становилась. Почти искрилась. Ей требовалось куда-то излить разбушевавшуюся энергию. Обычно спасало пианино. Пальцы так и просились в пляс по клавишам.

«Здесь ведь должен быть музыкальный класс», – озарилась Лида и отправилась искать кабинет с инструментами. Нашла такой на первом этаже в выпирающем из здания ножкой «Т» отсеке. Класс был занят. Дети пели хором под аккомпанемент. Зато рядом Лида обнаружила актовый зал. В ее школе в таких проходили все общие мероприятия, и там всегда имелась сцена с оборудованием.

Дверь легко поддалась и открылась. Метнув взгляд по длинному ряду кресел к сцене, Лида сразу приметила то, что ей было нужно.

На сцене стояло красивое черное пианино. Блестящее, с четкими контурами, гордое – наглядная роскошь.

Лида не удержалась и погладила крышку перед тем, как начать играть, – хотелось прикоснуться к прекрасному. Затем опробовала клавиши, оценила их плавный ход и глубину звучания струн. Акустика возвращала усиленный звук.

Злость как ветром сдуло. Лида сконцентрировалась на нотах и начала играть. Но не то, что хотела, пока рыскала по коридорам. Из нее сам собой лился Nocturne Pour Tamaki66
  Nocturne Pour Tamaki – саундтрек к аниме Ouran Host club. Автор – Есихиса Хирано


[Закрыть] – саундтрек к старому аниме, которое Лида смотрела, когда училась в первом классе музыкальной школы, а сыграть его смогла впервые лишь пару лет спустя. Эта музыка лучше всего подходила для успокоения и грусти. Она высасывала тоску из груди и приносила покой.

Лида часто ее играла для бабушки. Больная, лежа в постели, та просила эту мелодию, говорила, что музыка целебная и избавляет от боли. Тогда Лида не понимала, а теперь чувствовала. В ней все притуплялось, заглушалось аккордами, смывалось звуковой волной начисто.

– Лида? – в актовый зал заглянула мама.

Лида тут же захлопнула крышку пианино и обернулась.

– Почему ты не на уроке? Что случилось? – завладев ее вниманием, мама уверенно вошла внутрь.

– Ничего, – Лида поднялась и спустилась со сцены, разминая пальцы – они соскучились по клавишам. – Я вышла в туалет, но на обратном пути увидела пианино и не удержалась.

Лида надеялась, что врет убедительно. Все-таки мама не бабушка, которая всегда знала, как ее раскусить. Мама склонила голову вправо, молча глядя в лицо.

– Анна Романовна мне донесла, что ты сбежала своевольно.

Лида опустила виноватый взгляд и спрятала руки за спину, а про себя досадовала: «Как неудобно. Здесь я под тотальным присмотром».

– Ларионов тебя вывел из себя? – мама вроде спрашивала, но Лида решила, что это больше утверждение, поэтому отвечать не стала. И глаз не поднимала. – Я с ним поговорю.

Мама решительно направилась обратно к выходу.

– Не надо! – злость снова в Лиде проснулась, словно из ниоткуда, зато моментально. Мама остановилась и развернулась к ней полубоком. – Я сама справлюсь. Это мелочи.

– Это буллинг. Я такого не допущу в своей школе и тем более в отношении своей дочери, – мама перекрестила руки и нервно вздохнула, почти всхлипнула.

– Ой, перестань, – Лида закатила глаза. – Звание лучшей матери тысячелетия тебе все равно не светит.

Маму задело. Секундная обида проскользнула в мимике, но вспышка быстро угасла. Лида почувствовала легкое торжество. Ей нравилось ранить маму. В этом виделась справедливость, не полное возмездие, но заслуженные крупицы страданий, доставляющие истинное злорадство.

– Я не ради званий это делаю, а ради тебя. Я хочу, чтобы у тебя все было хорошо.

– Тогда зачем забрала меня? Мне там было хорошо.

– Как бы ты одна жила? – возмущенное лицо ответило за маму красноречивее.

– Как бы ни жила, все лучше, чем с тобой, – процедила Лида и вышла из актового зала. Как раз прозвенел звонок на большую перемену.

Лида специально немного погуляла по коридорам школы – дожидалась, когда одноклассники покинут кабинет физики, чтобы спокойно забрать свои вещи.

Но на первом этаже Лиду поймала Таня.

– О, ты тут, держи, – всучила ей рюкзак и пакет с толстовкой Ушлепыша, который явно добавила от себя, потому что у Лиды не было пакетов.

– Спасибо, – опешила Лида.

– Не за что. Пойдем в столовку, я тоже голодная, – взяв ее под локоть, Таня завернула к лестнице.

Лида растерялась от внезапной близости, но одернуть руку не решилась.

– Танек, возьмите нас с собой!

Сзади подбежали близняшки. Обе высокие и прямые. Даже одежду они носили одинаковую: бесформенные свитшоты поверх белых рубашек и синие джинсы-колокола, а на ногах – красные кеды. Было в них что-то андрогинное и оттого загадочное.

– Привет! Мы Маша и Даша, – сказала та, что стояла справа и улыбалась шире. На имени «Даша» она показала на сестру.

– Привет, – махнула рукой вторая, быстро смяв свою улыбку. Ее голос звучал грубее, чем у сестры, но не тоном, а интонацией.

Лида переводила внимательный взгляд с одной близняшки на другую и обратно, пыталась зацепиться за что-нибудь, что помогло бы их различать. Нашла родинку на шее у Даши. У первой такой не было.

– Лида, очень приятно, – кивнула она.

Девчонки вызывали приятность, даже если Лида сопротивлялась этому восприятию. Они казались легкими и как минимум не высокомерными. Или потому что имели красивые лица, правильные и аккуратные, что-то между Эммой Уотсон и Натали Портман. Лида всегда по-белому завидовала таким девушкам, кому повезло с внешностью, но которые не выпячивали это в качестве главного своего достоинства.

– Ты боевая, – без толики сарказма сказала Даша, с родинкой.

– Так круто ворвалась в наш класс, – хихикнула Маша.

– Или, скорее, в жизнь Кена, – вставила Таня.

– Это он в мою сперва ворвался. На своем скейте, – вздохнула Лида, поняв, что не избежать обсуждения этой темы. – Я бы его не трогала, если бы он не испортил мою вещь.

Так, вчетвером в ряд, они пошли по светлому широкому коридору, в который из кабинетов вываливали целые классы разных возрастов. Школа вроде была не очень большой, но учеников здесь ходили толпы. Пространство быстро заполнилось детьми и подростками, став уже и теснее. Таня с близняшками знаючи провели Лиду по всем коридорам, спустили на цокольный этаж и там завели в уголок с прямой надписью над арочным входом: «Столовая».

Большое помещение, хорошо освещенное, совсем не походило на подвальное. Зал пронизывало несколько толстых и круглых колонн, но места и с ними хватало. Вся кухня и витрина с блюдами начинались сразу от входа, слева, а правую, большую, сторону занимали столики разных калибров, иногда окруженные стульями, иногда – скамьями, а где-то – и диванами. В центре стоял круглый стол, как для переговоров или мастер-классов.

В столовой превалировала морская тематика. Вся мебель была обита синей кожей, стены – выкрашены в голубой. И повсюду на стенах висели ракушки, кораблики, спасательные круги. Картины тоже изображали море.

Лиде здесь понравилось. Немного не в стиле всего остального здания, зато уютно.

Первым делом она помыла руки. Умывальники удобно находились в углу от входа. После помойки хотелось проваляться в ванной не меньше трех часов, но сбегать с уроков ради такого Лида не могла себе позволить. Да и расслабиться в чужой ванне, пусть и шикарной маминой, у нее бы вряд ли получилось.

Народ уже заполнил столовую и продолжал напирать сзади.

– Здесь есть комплексные обеды, – сказала Таня, показывая на маленькую доску, стоявшую на одной из витрин, на которой мелом от руки написали состав бизнес-ланча.

Лида слопала бы сразу три, но бабушка с того света явно за ней следила и поругала бы за такое обжорство. Она решила обойтись одним блюдом, зато взять побольше мяса. В итоге купила гречку с двумя котлетами да сэндвич с сыром. Таня обедала кофе с круассаном, хотя ее взбитая комплекция, казалось, требовала чего-нибудь посущественней. Близняшки выбрали грибной суп.

Они нашли удобный столик за колонной, между двумя большими группами с диванчиками. Спинки диванов служили естественными перегородками и хотя бы частично закрывали от остальных. Столик был рассчитан на троих, но они и вчетвером расположились с комфортом, позаимствовав один стул у соседнего столика, который пустовал.

Лида первым делом набросилась на котлеты, а Таня не торопилась есть, начав с кофе. Близняшки хлебали суп, почти синхронно. Их как будто с детства дрессировали отражать друг друга во всем.

– А ты из какой школы к нам перевелась? – наконец, спросила Таня, плюхнув в кофе уже третий по счету кубик рафинада.

Ответила Лида с задержкой, сперва опустошив набитые щеки.

– Из Владивостока.

– Вау! А как так получилось, что ты жила во Владивостоке, а Анастасия Максимовна здесь? – удивилась левая близняшка. Вроде Маша. Или Даша. Место родинки накрыл стоячий ворот рубашки, поэтому Лида не смогла определить, кто из них кто.

Все трое смотрели на нее с искренним любопытством и, кажется, совсем не понимали, что лезут не в свое дело. Только за Танины карамельные глаза Лида решила ответить.

– Я жила с бабушкой.

– Вот как, – поджала губы Даша. Лида наконец увидела у нее родинку на шее. Она сидела справа.

Все притихли ненадолго. За паузу Таня успела наполовину опустошить кружку, а близняшки – докончить суп. Лида расправилась с целой котлетой, зато гречка плохо лезла в горло. Оказалась слишком сухой и твердой.

– Анастасия Максимовна с пятого по восьмой у нас классной была, – продолжила Таня. – Мы даже не знали, что у нее есть семья.

– У нее и кольца на пальце нет, – перехватила Маша, удивляясь своим же словам.

За ней продолжила Даша более скупым тоном и без всяких гримас на лице.

– Все в шоке были, когда появилась ты, сразу взрослая дочь.

– Бабушка… – Лида прокашлялась, чуть не подавившись гречкой. – Бабушка умерла, и ей пришлось меня забрать. Больше некому.

– Соболезную, – неравнодушно отозвалась Таня.

Близняшки просто смотрели. Маша корчила личико в странной гримасе, типа сочувственной, в которую Лиде не верилось. А Даша держалась ровно, и ей верилось охотнее. Лида была убеждена, равнодушие – это максимум, на который ей можно здесь рассчитывать. Поэтому всему, что сверх, относилась скептически. Даже если Таня и Маша пытались уверить ее в своей искренности.

– Спасибо, но… не надо соболезнований. Все умирают. Это нормально, – выдавила Лида, чтобы разбавить атмосферу за столом, и опустила взгляд.

Смерть бабушки в эту стандартную модель не вписывалась. Да, она последние несколько лет болела, чувствовала себя все хуже и хуже, и ее кончина не стала неожиданностью, а все равно… Лиде виделась в этом несправедливость. Если не всеобщая, то по отношению к ней. Ведь она бы предпочла смерть матери, нежели бабушки.

Словно из воздуха, перед ними появилась высокая фигура с ушами.

– Слышь, новенькая, дай свой номер, – Ушлепыш нагло придвинул к ним соседний стул и сел рядом с Лидой, положив руку с телефоном на стол.