Читать книгу "Квиты"

Глава 9. Дикая

В коридоре второго этажа Лида попросила девчонок напомнить, где будет следующий урок и как туда добраться.

– Не бойся, мы тебя не потеряем, – посмеялась Таня.

– Мне просто надо сперва в кабинет биологии, парту оттуда забрать, – Лида махнула почему-то назад, хотя нужный кабинет находился прямо по курсу.

– Ааа, точно, – кивнула Даша. – Давай, поможем, а то ты такая тоненькая, боюсь, сломаешься.

Она оглядела девчонок – те согласились. Вместе они вернулись в кабинет биологии. Там сидел другой класс. Звонка еще не было, поэтому все болтали. Девчонки поздоровались со всеми сразу и представили Лиду.

– Дочь Биссектрисы, – пояснила Таня без зазрения совести, за что получила упрекающий Дашин взгляд, и глянула на Лиду с извинением.

Лида догадалась, что так маму называли ученики, просто не понимала, почему именно так и что в этом может быть обидного. Какое вообще отношение к маме имела прямая, делящая угол пополам?

«Может, она когда-то вела геометрию?» – Лида даже этого не знала, потому что не интересовалась. Ей было достаточно того, что мама – учитель, а потом – директор школы.

Ребята из этого класса закивали и поприветствовали Лиду кто взмахом руки, кто улыбкой, кто просто любопытным взглядом.

– Это ты, значит, Кену толстовку испортила? – из рядов вышла высокая желтоволосая девушка, явно крашенная, ибо в природе такой цвет наблюдался лишь у подсолнухов. Она носила красный сарафан в пол и белые мокасины в дырочку и походила на сошедшую со страниц народных сказок прекрасную деву: густые вьющиеся волосы, румяные щеки, круглые голубые глаза, идеально полная фигура с широким тазом и объемным бюстом.

Кровь с молоком.

– И что? – мгновенно набычилась Лида. Желтуха звучала совсем недружелюбно.

– Ничего. Осторожнее носи кофе. Можно ведь и на себя пролить, – ухмылка ее обещала Лиде, что так и будет.

– Неуклюжестью не страдаю.

– Мы за партой, – встряла Таня, улыбаясь. – Лиде не нашлось места, вот она вынуждена таскать ее с собой. Анастасия Максимовна распорядилась.

– А бес… директриса даже собственную дочь не щадит, а мы жаловались, – посмеялась Желтуха и остальные за ней.

Здесь Лида согласилась удрученно.

Они сложили мобильную конструкцию и понесли. Лида с Таней взяли с обеих сторон парту, близняшки – стул. Один только стол было тяжело нести, руки сразу натягивались и опускались до предела. Стул выглядел легче, но близняшки тоже с трудом его тащили. Они были худы, как Лида, и при этом вытянутее, то есть выглядели еще более тонкими.

– Эта девушка с золотыми волосами, кстати, и есть Шкодина, – шепнула Таня. – Она выиграла конкурс красоты в прошлом году на Восьмое марта. И Кен подарил ей медляк в честь победы.

Подарил? Хм. Да кто он такой, чтобы дарить девчонкам медляки?

Лиде было не до сплетен, но в уме она поставила галочку, что надо запомнить и обходить стороной желтушную стерву, догадывалась, что простым кофе вряд ли отделается.

Близняшки шли первыми и остановились у лестницы. Следующий урок проходил на третьем этаже. Предстояло поднять эту тяжесть на целых два пролета. Все застопорились. Они устали тащить это по ровной поверхности, а тягать в гору нужны были новые силы. Лида с огромной благодарностью смотрела на девчонок, ведь одна бы она похоронила себя под этой партой еще на выходе из кабинета биологии.

– Дари, Мари, не раньте мое достоинство. Зачем так напрягаетесь? – напугал их сзади Волчий бас.

В проеме из-за угла показалась широкая фигура с хвостиком на макушке. Лида уже запомнила, что его зовут Паша.

– Да вот, Лиде помогаем, – сразу с претензией ответила Даша, уперев руки в бока. Серебряный браслет с бубенцами тихо прозвенел, упав с предплечья на запястье. – Мужики же у нас недоделанными оказались.

– Обижаешь, Дари, я молчал, – улыбнулся всем оскалом Паша и перенял у близняшек стул. – Просто каждому недоделанному рыцарю нужна своя царевна, которая его доделает.

Он подмигнул Даше, а она закатила глаза. Зато Маша смотрела на них с тоскливой завистью. Лида успела поймать этот мимолетный, но о многом говорящий взгляд, пока улыбка его не скрыла.

– Спасибо, Паша. Ты настоящий мужчина, – похвалила его Маша.

– Когда рядом настоящие женщины, – он поклонился головой и обернулся.

Маша ответила реверансом. Даша недовольно смяла пухлые губы.

– Че звал? – в проем на лестницу залетел Ушлепыш и пробежался по всем пяти фигурам рассеянными глазами.

– Кен, твоя царевна в беде. Надо спасать, – Паша кивнул на Лиду, подпиравшую сложенный стол ногой сбоку.

Она покраснела, убеждая себя, что это гнев, а не смущение.

– Если царевна вежливо попросит, – Ушлепыш показал фарфоровый оскал. Так и хотелось разбить его вдребезги.

– Обойдусь, – Лида отвернулась.

– А я не откажусь от помощи. Я эту бандуру наверх не потащу, – заартачилась Таня.

Лида знала, что не имела права, но все равно корила ее за слабость, притом что Таня обладала явно большей силой, чем она. Лида сочла это за предательство. Хоть вслух ничего не сказала.

Ушлепыш перевел на Лиду ухмылистый взгляд, полный ожидания капитуляции.

Паша уже прошел три ступени и близняшки за ним поднялись на вторую. Таня поставила ногу на первую, а Ушлепыш не торопился. Лида скрестила руки. Ушлепыш стоял расслабленно и только бровь напрягал, подняв.

– Ну? – он уперся бедром в перила и скрестил руки – принял выжидательную позицию.

– Что ну? – недоумевала Лида.

– Так странно, Анастасия Максимовна вроде воспитанная женщина, дважды лучший педагог года, а ты у нее такая дикая.

Паша с девчонками выдавили по смешку.

– Думай, что хочешь. Мне плевать на твое мнение. Умолять я тебя точно не буду, потому что нормального человека умолять не надо, – отрезала Лида и, схватив стол, потащила его наверх по ступеням.

Ушлепыш с Пашей переглянулись. Девчонки помотали головами.

Стол тащился тяжело. Лида едва могла его сдвинуть, тем более поднять. Пришлось напрячь вообще все тело, но одну ступеньку она с трудом преодолела. Массив дерева вкупе с железными трубами оказался гораздо тяжелее, чем выглядел.

«Мама, блин, позаботилась, называется», – бесилась Лида. Злость хотя бы придавала ей сил.

На второй ступени Ушлепыш отобрал у нее стол и посмотрел в глаза с насмешкой.

– Неужели сказать «пожалуйста» тяжелее, чем тягать это?

– Тяжелее унижаться, да еще перед тобой, – все еще пыхтя, Лида попыталась прозвучать гордо.

– Понятно, – он отвернулся и показал всем рукой, что можно двигаться.

Со стороны казалось, что парни несли груз легко, даже вверх по лестнице, особенно по сравнению с девчонками. Хотя лица оба напрягали туго и дышали тяжело.

«Сколько в них силы», – искренне восхитилась Лида, чувствуя, как по жилам растекается усталость.

Она сцепила руки и подбородок чуть приподняла. На Ушлепыша старалась не смотреть. Его кристальные глаза слепили и одновременно пугали своей прозрачной глубиной.

– Твой папа, случайно, не Шрек? – спросил он внезапно.

– С чего бы вдруг? – вопрос прозвучал не в тему и Лиде потребовалась пара секунд смекнуть, к чему он клонит. – Потому что Шрек тоже зеленый и живет на болоте, как лягушка?

Орком Лиду еще не называли. Она вперила тяжелый взгляд в наглую ушастую рожу – вынудил.

Ушлепыш выдавил смешок и покачал головой, как бы отнекиваясь.

– Потому что он тоже не любит людей, как ты.

Остальные уже поднялись на этаж, и Ушлепыш нагнал их, перешагивая через ступеньки. Лида засеменила следом.

– Я люблю людей, просто не всех.

Она кивнула на него с намеком. Ушлепыш то ли правда не понял, то ли сделал вид.

– Ага, маму, – усмехнулся. – Это не считается. Мам все любят.

У Лиды ком образовался в горле за секунду, но она его пересилила и ответила тихо, опустив голову.

– Не все.

Девчонки с Пашей почему-то на нее обернулись, затем переглянулись и пошли вперед. Лида с Ушлепышем шагали метрах в двух следом. Зависла пауза.

Ее прервала девушка, бежавшая им навстречу – та самая Желтуха. Она сперва подошла к Тане и передала ей брелок с ключами:

– Ты обронила в кабинете.

– О, спасибо! – Таня сунула ключи в карман и улыбнулась Желтухе, но та на нее уже не обращала внимания, зато глазела на Ларионова.

– Привет, Кен!

А Лиде достался убийственный взгляд.

– Привет, Люся, – улыбнулся он дружелюбно.

– Ты сегодня идешь на тренировку?

– А ты будешь меня там ждать? – Ушлепышу шел кокетливый тон. Сам по себе голос у него был низковат, но на таких волнах звучал ласково для ушей, даже не влюбленных Лидиных. Желтуха так вообще мгновенно растаяла.

– У меня просто тоже тренировка сегодня, – она попыталась сохранить лицо, которое покрылось густой краской.

– Тогда приду.

Заполучив его внимание, Желтуха тут же перевела взгляд на Лиду, уже презрительный.

– Эта хамка впрягла тебя?

Лида подняла на нее сердитое лицо, чтобы ответить, но Ушлепыш ее опередил и проговорил без всякой досады:

– Если ты про Биссектрису, то да.

– Бедняга, – проходя мимо него, Желтуха коснулась его плеча и задержалась на нем дольше, чем нужно для моральной поддержки.

– Не бойся за меня. Я стойкий, – он просто прошел дальше, и ее ладонь сама собой соскользнула с его плеча, но успела ухватить часть руки до локтя.

– Увидимся после тренировок, – крикнула вслед Желтуха.

Ушлепыш не ответил, сразу переключился на Лиду.

– Интересно, почему я в твоей градации ушлепыш, а не ушлепок? Думаешь, недорос еще до крайней степени упоротости? – он посмотрел на нее с насмешливым любопытством.

Лида пожала плечами, не отвечая на его взгляд.

– Суффикс здесь не ласкательный. Просто бабушка всех плохих людей так называла. Говорила, что как раз упоротость делает их мелкими, оттого и ушлепыши. Так что это крайняя степень.

– Оу, понятно.

Опять замолчали. Паша с близняшками смеялись о чем-то своем. Таня печатала на смартфоне. Лиду щипала неловкость. Они с Ушлепышем как будто остались наедине, хоть и шли по коридору, полному других учеников, поглядывали друг на друга по очереди, ничего не говоря. Лида просто чувствовала его взгляд периодически и каждый раз невольно сжималась.

Кабинет, в который они пришли, не был каким-то специализированным по предмету. Вместо учебных материалов здесь висели постеры с мудрыми цитатами о знании, науке, стремлении к самосовершенствованию.

Паша вошел первым и сразу отнес стул в угол, приставив его к стене в сложенном виде. Ларионов следом занес парту и разложил там же в углу, а сверху положил свой телефон.

– На алгебре я сижу с Аленой. Иди туда, – он показал Лиде на Эльфийку во втором ряду.

– В смысле? – первой Лидиной реакцией было раздражение: какого фига он ей указывает?

– Теперь я буду сидеть за раскладной партой, а ты сиди на моих местах, чтоб не таскаться с ней, – ответил он спокойно, без всяких интонаций.

– Прекрасная идея, – Таня похлопала его по плечу в знак одобрения, а Лиде улыбнулась широко.

Лиде пришлось согласиться, что Ушлепыш нашел идеальный выход из этой тупой ситуации.

«Не такой уж и Ушлепыш, получается? – спросил кто-то внутри. Послышался голос бабушки.

– Хорошо, – растерявшись, она забыла добавить «спасибо».

– Кеен! – возмутилась Эльфийка. – Я не буду с ней сидеть.

– Ну хочешь, садись сюда, – Ларионов с обаятельной улыбкой пригласил Эльфийку за раскладную парту.

Она тут же сдулась и больше не возражала.

«Что это с ним? План свой коварный воплощает? Или мама на него надавила?» – Лида во всем искала логику.

Сопротивляясь упорному взгляду скуксившейся Эльфийки, она прошла к парте и села, стараясь игнорировать то облако черной ауры, которое витало над соседкой. Врагинь себе Лида тут наживала со скоростью света. И все из-за Ушлепыша.

«Как они из-за него раньше тут друг другу глотки не перегрызли?» – недоумевала она.

Глава 10. Круть. Писк. Восторг

Остаток учебного дня прошел спокойно. Лиду особо не трогали. Она подозревала, что мамин авторитет ее волей-неволей защищал, и раздражалась на это. Сама игнорировала всех, кроме Тани и близняшек, которые продолжали ее расспрашивать о разном: о маме, о Владивостоке, о переезде, где она была и чем занималась. Лида отвечала правдиво и односложно.

На последней перемене девчонки заняли самый угловой диванчик в холле второго этажа, за лестницей. Туда мало кто заглядывал.

– А Шкодина с Клавой дружат? – Лида не знала, как еще спросить о таком. Но полученная сегодня угроза не оставляла ее в покое. Хотелось оценить опасность, чтобы заранее продумать пути обхода, хоть ее бесили все эти мелочные проблемы. Самое несправедливое в этом было то, что она страдала просто так, без вины, из-за Ушлепыша. Но деваться было уже некуда. Сама того не желая, она напросилась.

– Терпеть друг друга не могут, – посмеялась Даша, и Маша ей вторила.

– Но против тебя наверняка сойдутся, – добавила Таня. Ей почему-то это казалось забавным.

– Не бойся, Кен не даст тебя в обиду, – Таня говорила убежденно, но не убедительно.

Лида подняла вопросительно бровь.

– Я испортила его драгоценность. Мне кажется, он сам очень хочет меня обидеть.

Девчонки посмеялись.

– Девушек Кен не трогает, – ответила Даша. – Хоть в лицо ему плюнь.

– А что, кто-то уже плевал? – в Лиде проснулось неподдельное любопытство.

– Было дело. Одна неадекватная фанатка выпросила у него медляк и попыталась его поцеловать, а Кен не дался. Тогда она плюнула в него. На его же дне рождения, при всех.

– В шею, правда, попала, – уточнила Маша.

– Отчаянная, – заключила Лида. Она пока не дошла до той степени ненависти, чтобы плеваться, хотя, казалось, сильнее Ушлепыша ее никто за жизнь не раздражал. Разве что мама.

– Кен молча вытерся ее платьем и ушел, – закончила Даша, поджав подбородок. – И ничего ей за это не сделал. Просто перестал замечать. И кажется, для нее это было наихудшее наказание.

Господи, мечта ходячая.

– Тебе на заметку, если хочешь, чтобы Кен от тебя отстал, харкни ему в рожу, – Таня подмигнула чересчур выразительно, как пантомим.

Маша поспешила Лиду предупредить, взяв за руку.

– Правда, от его фан-базы это тебя не спасет. Та деваха до сих пор изгой.

Лиду ничего не удивило. Ларионов тут был звездой, и среди его поклонниц не могли не найтись верные псины, готовые погрызть любого, кто на их ненаглядного Кена покусится. Ему самому и делать ничего не надо, даже приказ отдавать. Зато сам весь белый и пушистый. Этим он бесил Лиду еще сильнее.

– Кен не злой. Бунтарит иногда, но вообще он душа компании. Даже с Муром подружился, – Таня сама удивлялась тому, что говорила.

«Мур? А, тот, с пятном», – Лиде приходилось напрягать память на каждом имени.

– А с Муром очень сложно подружиться?

– Угу. Если ты не заметила, он застенчивый и довольно грубый. Просто над ним в младшей школе издевались из-за родимого пятна. Только Кен смог ему в друзья набиться, остальных он к себе не подпускает особо.

Загадочная улыбка подсказывала, что Таня как раз знает его хорошо.

На Лидин молчаливый вопрос она ответила сразу.

– Мы учились в одной школе до того, как поступили сюда в пятом классе.

Лида кивнула.

После уроков они вчетвером шли по плиточной дорожке, ведущей к калитке, когда их заставил обернуться многоголосый крик, словно на курятник напала собака.

– Уаа! Вау! Уии! Кеен! Новый трюк?! – визжала и смеялась толпа девчонок, из которой на скейте выехал самодовольный Ушлепыш.

Лиде сразу стало неинтересно, что там происходит. И так было ясно, что Ушлепыш выпендривался и кадрил девушек. А те радовались и цеплялись за крючок, все скопом, как одурманенные.

– Кеен! Напугал! – Няша изображала недовольство, а в голосе слышалось лишь кокетство. Она только к последнему уроку дососала чупа-чупс и сейчас просто жевала надутые губы.

– Ты же знаешь, Клав, все под контролем. Я никогда не сделаю тебе больно, – Ушлепыш за секунду обернулся вокруг нее.

Расплывшись в счастливой улыбке, Няша откинула шарф наотмашь и отправила ему воздушный поцелуй. Ушлепыш, захапав руками много пространства перед собой, типа поймал пас, сложил их на груди и укатил вперед под визги остальных девчонок.

Лида закатила глаза и не заметила, как Ушлепыш подкатил к ней, только когда он закружил вокруг на скейте.

– Что? – спросил, не снимая ухмылки с лица. – Тебя, разумеется, не впечатлило?

Лида не думала, что он обратит на нее внимание при всех, особенно при толпе верных поклонниц, чьи взгляды копьями вонзались ей в спину.

«Специально подставляет, – догадалась она. – Чтобы эти зомбированные овцы меня раскромсали. Хитро».

– Круть. Писк. Восторг, – она постаралась звучать дерзко, с сарказмом, но сама растерялась, и вышло неуклюже.

– Спасибо. Чмок. Сердечко, – подхватил Ушлепыш, перекрестив большой и указательный пальцы так, что они приняли форму сердца.

– Оу, – не сдержалась Таня и поиграла бровями, на что-то намекая Лиде.

Близняшки смущали Лиду лукавыми взглядами, а Ушлепыша никак это не трогало. Он выехал на тротуар, но обернулся.

– Не забудь завтра толстовку. И помни, хоть одна ворсинка с нее упадет, я развяжу твой шопер на нитки.

Тут же продемонстрировал пока целый залог и перекинул его с плеча на плечо.

– Ты мой шопер тоже приведи в порядок. Иначе толстовку свою не получишь, – крикнула Лида уже в спину. Вместо Ушлепыша ей отвечал красный рюкзак, у которого молния на переднем кармашке очень напоминала задиристую ухмылку.

Лида прокрутила «солнышком» пакет, что ей щедро выделила Таня для толстовки. Девчонки улыбались. А Няша, шедшая в нескольких метрах позади, грозно прищурилась. Лида демонстративно от нее отвернулась.

– Берегись! – следом за Ушлепышем промчался Паша, тоже на скейте.

Он держал в руке зонт и, проезжая мимо, ловко его опустил, так, что тот защитил Дашу и Машу, стоявших ближе к краю, от брызг. «Дворовой гонщик» на сером седане облил бы их с ног до головы из глубокой лужи, что примыкала к тротуару. Джентльменский жест вышел эффектным.

Паша обернулся и кинул раскрытый зонтик на близняшек.

– Дарю, Дари! Не благодари! – поклонился и укатил дальше, проделав все это без остановки.

Даша кое-как в прыжке поймала зонт, иначе бы он рухнул им на головы. Лида от страха втянула плечи, Таня подняла руки. Только Маша следила не за тем.

– И не благодарю! – Даша захлопнула зонт нажатием кнопки и с несоразмерным напором сложила рукоять.

Дождь моросил, но не критично. Большинство обходилось без ничего.

Даша уже замахнулась зонтом, но Паша, не оборачиваясь, вскинул руку в знак то ли согласия, то ли отрицания и крикнул:

– Можешь не возвращать.

Маша проводила Пашу с улыбкой, а в глазах Лида опять заметила тлеющую ревность, не яркую и не злобную, а именно потухающую. Даша взглянула на сестру виновато, и тогда Маша быстро поменялась в лице. Тени печали и след простыл.

– Кееен! Гля, че умею, – Пашин голос уносился дальше и становился тише.

Ушлепыш обернулся и притормозил. Паша выполнил непонятный Лиде выверт – скейт чуть не улетел в забор, но парень его каким-то чудом вернул себе под ноги и приземлился обратно на тротуар.

– Нифа, – искренне восторгался Ушлепыш, моргая примерно так же, как девчонки, которые ничего не поняли, но тут же вернулся в себя. – Моя фича круче. Ты фиг так сделаешь.

– Да как два пальца в розетку, – возразил Паша.

– Об асфальт, дурилла, – Ушлепыш рассмеялся.

– На что спорим?

Заехав за угол, парни пропали из виду, и только тогда Лида и остальные оторвали от них взгляды.

– На, тебе в коллекцию, – Даша швырнула сестре уже скрученный зонт в руки. Маша аж отшатнулась на шаг, но подачу приняла и улыбнулась искренне.

– Спасибо.

Она раскрыла зонт и накрыла им себя.

Лида посмотрела в этот момент на Таню, хотела оценить ее реакцию. Они встретились глазами, Таня только поджала губы.

– Нам туда, – показала Даша за всех троих.

– Ага. Тогда пока, – улыбнулась Лида. Сама еще не знала, в какую ей сторону. Помнила лишь, что пришла не оттуда, куда они показывали.

Все три помахали ей руками, развернулись и потопали по тротуару, забитому другими учениками.

– Видели, что Паша вытворяет? А год назад едва стоял на скейте, – услышала Лида восхищение Маши. По голосу она не могла определить, кто из близняшек кто, но уже не сомневалась, что восклицала Маша. Даша явно такого себе не позволяла.

Лида включила навигатор и пошла по указаниям программы через дворы к дому. Язык пока не поворачивался назвать его своим. Лида всего одну ночь провела в маминой квартире. Настоящий ее дом остался за тысячи километров, поэтому дома у нее, считай, не было.

Она надеялась, что к началу нового учебного года съедет от мамы – поступит в московский вуз, заселится в общежитие и снова будет за тысячу километров.

По сравнению с бабушкиной, еще советской, квартиркой, мама жила в хоромах. Здесь имелось целых три комнаты: спальня мамы, ее кабинет и гостевая комната, которую она выделила Лиде, а еще большая кухня-гостиная, на которой мама, казалось, почти не проводила время. Все предметы там были чинно расставлены по полкам и шкафам, а на плите Лида не обнаружила следов нещадной эксплуатации. Мама предпочитала заказывать еду из ресторана и употреблять ее в своем кабинете.

В их с бабушкой пещерке вся мебель давно устарела, стерлась, много раз перекрашивалась, а находиться там было гораздо приятнее. Повсюду висели бабушкины вышивки, на все диванные подушки она сама связала милые чехлы и пледы для самого дивана меняла каждую неделю. Кухня вообще была забита ненужными, но приятными глазу фигурками, чашечками, вазочками и другой декоративной посудой, которой пользовались лишь по праздникам.

А в этой квартире все было разложено, как в первозданном виде. Даже диван в гостиной не промят, оттого и уюта недоставало.

Сам интерьер, современный дизайнерский, без всяких орнаментов и ярких цветов, а сплошь бело-серый отдавал бездушностью.

В бабушкину квартиру хотелось возвращаться, а из маминой – поскорее уйти.

Лида перекусила крекером, который раздобыла на одной из полок возле холодильника и запила его горячим красным чаем, больше цветочным, чем фруктовым. Все другие оказались еще травянистее и, скорее, походили на отвары, чем на чаи, а нормального, черного или хотя бы зеленого, у мамы не нашлось.

Пока пила чай, Лида заглянула в телефон. От Вики сегодня сообщений не было. В чате последними висели вчерашние слова поддержки:

«Держись, подруга! Что бы ни творилось – все к лучшему. Питер к Москве ближе, будет проще поступать. Потерпеть всего несколько месяцев. А там и встретимся ;)».

Это грело душу. Лида вчера несколько раз перечитала сообщение, еще утром взбодрила себя перед выходом и опять пробежалась по ним несколько раз.

Во Владивостоке наступила ночь. Лида решила не беспокоить Вику звонком, хоть и знала, что та вряд ли пока спит. Набросала сообщения текстом. Рассказала про свой первый день, пожаловалась на Ушлепыша и заодно на свое одиночество. Последнее сразу после отправки все-таки стерла. У Вики всего пару месяцев назад появился парень, не хотелось портить ей весеннее настроение своей депрессией.

«Красивый?» – первым делом переспросила Вика, быстро прочитав сообщения.

Лида сперва хотела ответить, что у нее нет фото Ушлепыша, но потом вспомнила – они же обменялись номерами. И заглянула в его профиль в мессенджере. Нашла там несколько аватарок с ним настоящим. На всех Ларионов позировал с пафосом. Он явно себя любил и гордился своей внешностью. Часто лыбился, но взглядом намекал на свою ушлепышную сущность. На одной из фоток его окружали девчонки – несколько из одиннадцатого «А» и другие, показавшиеся Лиде знакомыми. Наверняка она видела их сегодня в школе, но не запомнила. Ближе всего, положив руки на его плечи, стояли Няша и Желтуха.

«Самые ярые фанатки», – закатила глаза Лида.

Она специально заскринила именно эту фотографию и отправила Вике.

«Вуф, какой небожитель, – без смайлов написала подруга. – Даже не скрывает, что Казанова».

«Ага, гордится этим», – убежденно ответила Лида.

«Хм, итак, что мы имеем: он тебя полапал, подышал тебе в пупок, сделал сомнительный, но все же комплимент насчет выпуклостей, буквально украл твой номер и назвал тебя «Лягушонком». Главное, избавил от необходимости таскать тяжеленную парту. Ну я бы тоже решила, что парень к тебе подкатывает», – рассудила Вика.

Лида не видела в этом особых признаков симпатии, но все девчонки почему-то убеждали ее в этом. И ладно, одноклассницы, вполне вероятно посланные самим Ушлепышем, но Вика! Лучшая подруга, чьему мнению Лида привыкла доверять. И все же она решила возразить.

«Думаю, он просто хочет хитро отомстить, закадрить меня, а потом бросить с громким скандалом. Наверное, на выпускном, когда мама уже ничего не сможет ему сделать».

«Нууу… Звучит логично и коварно. Но неужели других способов мести нет? Это ж ему пару месяцев перед этим придется за тобой ухаживать у всех на виду. Как-то странно будет для такого красавчика бегать за новенькой замухрышкой. Он так, вообще-то, не только тебя, но и себя унизит, нет?» – Вика всегда рассуждала прямо и умела посмотреть под разными углами, этим Лиде и нравилась, но иногда ранила словами без всякой задней мысли.

Лиду ужалило это безапелляционное «замухрышка», хотя она сама себя так назвала, когда описывала подруге всю ситуацию. Только Лида поставила слово в кавычки, а Вика – нет. Еще ей не понравилось, что ухаживание за ней – это унижение для Ушлепыша, но пришлось согласиться. В глазах других все так и выглядело.

«Остальным он наверняка объяснит, что делает это, лишь бы опозорить меня еще сильнее. Все поймут», – написала Лида, проглотив обиду.

«А вдруг ты ему, правда, понравилась?».

А вот этот вопрос Лиде польстил. Вика все-таки не считала ее безнадежной.

«Мне без разницы. Я дала бабушке обещание, и ни один ушлепыш не способен меня заставить его нарушить».

«Но все равно, я бы хотела знать, по-настоящему он или нет. Круто же, если такой в тебя влюбится. Чисто его уделать, отомстить за все разбитые им сердца».

Вика зрела в корень. Лиде хотелось вывести Ушлепыша на чистую воду, но не столько ради мести, сколько в качестве психологического эксперимента: способны ли вообще ушлепыши на чувства. Ведь даже ушлепыши, если они искренни, не заслуживают унижения, но если он притворяется, то она с чистой совестью сможет жестко уронить его в грязь лицом. И совсем чуть-чуть Лиде хотелось понять, может ли кто-то ее полюбить.

«Проверь его».

«Как?» – мгновенно отозвалась Лида.

Вика долго не отвечала, а потом написала:

«Влюбленный парень хочет все время быть рядом и помогать. Показывай ему, что тебе нужна помощь. Если он будет охотно отзываться, значит, ты ему не безразлична».

«Ну с партой он помог, но скорее из-за мамы, чем по доброте душевной», – сомневалась Лида.

«Это да, не показатель. А ты попробуй выбить из него реальную жертву. Напрямую попроси о помощи, да так, чтоб ему это чего-то стоило, и посмотри, пойдет ли он ради тебя на такое».

Лида удивлялась, откуда Вика набралась столько хитростей, но звучало разумно. Решила, что так и сделает. Найдет возможность притвориться слабой, хотя никогда раньше этого не делала – не пыталась привлечь внимание парня и вынудить его заботиться о ней.

«Егор так ради меня пропустил концерт любимой группы», – похвасталась Вика и дальше углубилась в свою влюбленность.

Лида читала все ее ахи, вздохи и восторги без интереса. Всякие бабочки в животе, шило в заднице, иголки в сердце – это все ее никогда не беспокоило. Она и представить не могла подобные ощущения. Лиде казалось, от такого свихнуться можно. Бабушка говорила, что это просто гормоны в пубертате бушуют, но и они пройдут, так что все чувства в себе можно заглушить и перебороть, если не отвлекаться от цели.

А сейчас ее приоритетной целью стало обретение независимости от матери. Для этого нужно было хорошо сдать экзамены, чтобы поступить на бюджет в вуз, который Лида выбрала. Но сперва предстояло выжить в новой школе и выйти из ситуации с достоинством, поэтому приходилось отвлекаться на этого Ушлепыша и армию влюбленных в него девиц.

«И чем же можно заставить его жертвовать?» – надолго задумалась Лида.