Текст книги "Поцелуй огня"

Глава 33. Зеркальный плен

Вот теперь я не просто расстроена. Теперь я очень-очень зла!

Это какой же изощренной и бесстыдной душой надо обладать, чтобы нанять меня и дать задание создать ловушку для меня же? Своими руками!

Думай, Эрина, думай… Должно быть решение. Не выход, нет. Все входы и выходы сейчас перекрыты, отсечены зеркалами, и любое мое движение, любая атака будет возвращена тысячекратно.

Атака? Как будто мне есть чем атаковать!

Я закрыла глаза и сосредоточилась на внутренних ощущениях и снова, в который уже раз ощутила сосущую пустоту вместо привычной горячей волны магии, поднимавшейся из сердца.

Меня пробил ледяной озноб. А что если теперь это навсегда?

Не паниковать! – приказала я себе. Кроме отсутствующей магии и позорного бегства в свой мир меня может спасти только холодный рассудок. И единственное, что я пока могу делать – думать.

Вот и думай, Эрина, думай!

Например, о том, что каким-то образом Зарейна смогла выдернуть меня из каземата и переместить в ловушку. Магия у нас обеих еще блокирована, значит, она сделала это с помощью своего Круга. Прав Арнар, во всём прав. Умен. Не был бы он вайром – влюбилась бы.

Впрочем, почему “бы”? Признайся, Эрина, ты уже влюбилась! Больше всего тебе хочется вернуться не столько в свое тело, сколько в уютные и жаркие объятия Ловца, не так ли?

Так. Не отвлекаться!

Но почему-то в голову упорно лезла картина, как ведьма сейчас лежит в объятиях моего вайра и вовсю пользуется моим обликом, и  я рассвирепела еще сильнее и задергалась в цепях.

И едва не оглохла от многократно отраженного звона. Кстати, металл у моих оков какой-то странный, тоже зеркальный… Как будто им мало выстроенной сферы из зачарованных мной артефактов, похожей на вывернутый стеклами внутрь огромный дискотечный шар!

Конечно, они же собираются перехватить мою огненную силу в тот миг, когда она разблокируется. Держать меня тут, пока не сдохну, и бесконечно отражать облик на Зарейну.

Интересно, понравился ли вайру мой истинный облик, без грима и иллюзий?

Ну вот, опять не о том думаю!

На чем я остановилась?

На том, что переместили меня в зеркальную сферу без моего ведома и согласия, а это считалось невозможным. Зеркальным всегда нужно было хотя бы хитростью добиться согласия заказчика, в моем случае, увы, жертвы. И с каких пор они проворачивают такие преступные ритуалы? Откуда у них такая сила? Надо обязательно поставить в известность Огненный Круг! Все ведьминские Круги! Потому что такое нарушение законов чревато катастрофой.

Эхо от звона цепей, все еще кружившее внутри зеркальной сферы, плавно перешло в тихий смех.

– Какая ты забавная, фрейра! – хихикнул кто-то. Звук доносился со всех сторон.

Я замерла, шаря взглядом по бесчисленным отражениям. Увы, отовсюду на меня смотрела я сама, точнее, черные глаза предавшей меня ведьмы.

– Зарейна? Ты? – хрипло спросила я и облизала пересохшие губы.

Тысячи отражений повторили мое движение. Так и с ума можно сойти! Не этого ли они добиваются? Но зачем?

Чужой смех оборвался. Отражения заговорили независимо от меня:

– Увы, наша сестра сейчас в руках ловцов.

– Он не поверил в твое возвращение, и наша девочка в опасности.

– Ее пытают кромешной тьмой.

– Ее разум угасает.

– Ей надо вернуться в свое тело, но твоя душа никак не хочет его покинуть!

Я дернула рукой, обрывая злой дребезжащий шепот:

– Сочувствую. Ну так, может, вы вернете меня в мое тело?

И снова задребезжали стекла, словно их сотрясал ураганный ветер:

– Пока ваша магия заблокирована, это невозможно!

– Но мы можем открыть другой путь твоей душе!

– Ты должна покинуть наш мир!

– Мы откроем тебе дверь!

– Ты только мешаешь нам!

– Мы вернем тебе тебя же, твою память и твой мир. Только уходи!

Я выцепила главное:

– Дверь? Какую дверь?

– Любое зеркало – это дверь!

И тут в одном из артефактов исчез облик висящей в сияющей пустоте меня, и в нем отразилось видение из моих снов о родине: ранняя весна, старый двор пятиэтажек, полосатое окно напротив…

… в моем окне начинает подниматься штора, и я смутно вижу чей-то силуэт за стеклами и понимаю, что там – я. 

Стоит позволить подняться шторе до конца, я встречусь с собственными сонными глазами, вспомню свое настоящее имя и…  проснусь. Там, на Земле. Приду в себя.

В каком-то из домов хлопнула дверь подъезда, выпустив раннюю пташку, запах сигарет защекотал ноздри.

И внезапно поднимающаяся полосатая штора приблизилась, как будто я оказалась по ту ее сторону, в комнате…

– Иди, путь открыт, видишь? – прошептали ласковые женские голоса. – Иди!

– Нет! – я дернулась, оглушая себя звоном и отгоняя такое реальное виденье. – Нельзя! Я не могу!

Голоса зажужжали раздраженными осами:

– Почему?

– Я должна… – я прикусила язык, но он отчего-то начал жить своей жизнью, как будто некто перехватил управление мышцами тела, и заставлял выбалтывать все тайны. – Должна быть здесь, пока не найду… – я все-таки справилась сама с собой в последний момент и выпалила: – …то, что должна! У меня миссия!

– Миссия? – расхохоталась тысяча Зарейн в зеркальной сфере. Пухлые руки погрозили мне тысячью пальцев. – Мы проследили твой путь в нашем мире, фрейра. Нет у тебя никакой миссии, никакой цели. Даже если и была изначально, то ты о ней забыла. Чемы ты занималась здесь семь лет? Чего достигла?

– Изучала мир и магию,  – буркнула я.

– Да-да, коне-е-ечно,  – издевательски протянули зеркальные.  – Три года изучала, может быть. Но потом, когда осознала свою здесь волшебную силу, свою мощь, превосходящую любого мага на этой земле, на что ты ее использовала? На выполнение мелких заказов? Зарабатывала деньги и авторитет в своем Круге? Дразнила вайров и издевалась над жрецами-мошенниками?

– Я бесплатно помогала простым людям! И восстанавливала справедливость!

– В этом ли твоя миссия, Искра?  – вкрадчиво спросил особенно въедливый голос.  – Мы, зеркальные ведьмы, всегда видим больше, чем отражаем.

– Поэтому вы всегда лжете?  – от безвыходности и беспомощности я перешла к упрекам.

– Не мы. Вы сами себе лжете, когда смотрите в зеркала. Знаешь, почему за семь лет ты ни разу даже не приблизилась к цели?

– Как будто вы знаете мою цель,  – пробурчала я.

– Конечно, знаем. Мы теперь всё о тебе знаем. Кто-то, возможно, Огненный Круг, нашел тебя в твоем мире. Может быть, ты оказалась ближайшей из дремлющих в иных мирах Искр. Факт в том, что семь лет назад наш мир призвал тебя, чтобы не дать уснуть его магии. Огненные сестры считают, что для этого надо найти некий древний артефакт. Колыбель, в которой рождались истинные Искры. Огненные жрецы считают, что это была Купель Пламени, и каждый окунувшийся либо сгорал бесследно, либо обретал божественное благословение, истинный свет, отразившийся в его просветленной душе. Ведь по сути все маги нашего мира – зеркальные.

– Какая интересная теория, – пробормотала я без энтузиазма. Прав мой вайр: зеркала всегда кривы, всегда лгут.

– Трудно поверить, да? Но это по сути так. Конечно, есть нюансы. Мы, Зеркальный Круг – самые универсальные маги, мы отражаем всё. Но и только. Воздействовать на отраженное мы смогли только после того, как прикоснулись к дару истинной Искры.

А вот и тайна моего перемещения в сферу раскрылась, – скрипнула я зубами. Интересно, они только меня могут таскать туда-сюда без моего согласия, или теперь всех?

– Пока только тебя, – нагло отразили мою мысль тысячеголовые зарейны и ответили. – Но продолжу свою мысль. Например, огненные или водные маги – специализированные и отражают только одну сторону Первозданного, одно свойство, одну силу и научились управлять этими отражениями. Конечно, тусклое зеркало отразит слабую  силу, а чистое и праведное – ослепит как солнце. Это тоже искры дара. Но истинные Искры, истинный дар способен творить новую магию и новые миры. Или спасать уже сотворенные, вдыхать в них вторую жизнь. Но ты, попав сюда, не захотела.

– Лжешь! – тряхнула я цепями. – Я только и делала, что спасала чьи-то жизни, помогала!

– Этого мало. Мы знаем больше о тебе самой, фрейра, – напомнили зеркала. – Мы знаем, почему ты за семь лет сделала многое, чтобы помочь разным людям, но не сделала ничего, чтобы помочь всему миру. Ты не искала Колыбель. Потому что выполнить миссию означало вернуться в свой мир, в ту себя, которую ты оставила, в тот же миг, в который ты его покинула. А там… там у тебя уже не будет твоей силы, фрейра. Да и тебя самой… Смотри!

Я не хотела смотреть, честно. Но веки чужого тела, как и чуть ранее язык, перестали слушаться, а отвернуться внутри зеркальной сферы некуда: каждый ее сегмент, каждое стеклышко теперь отражало силуэт в окне другого мира. Я смотрела на него издалека, пока еще издалека, и отчаянно сопротивлялась, цеплялась за ускользающий иной мир, за тающий свет, плавно становившийся утром родного мира, за угасающее эхо звона цепей, неуловимо перетекающее в птичьи трели.

А потом девушка в окне открыла глаза, и в них отразилось ало-золотое рассветное солнце. И одновременно я увидела,что эти солнечные и немного сонные глаза слабым голубым сиянием отразились в оконном стекле, таком неожиданно близком, что голова закружилась, и мои руки с силой вцепились в подлокотники кресла.

Нет! Нет-нет! Мне нельзя возвращаться! Нельзя! – билась в висках кровь болезненными толчками. Я же ничего еще не сделала! Ничего, что обещала Кругу!

Я вспомнила всё. Всё, как и говорила моя проводница в другой мир.

“Я забираю твою память о тебе самой, но не о твоем мире. Его ты будешь помнить. Себя – нет. Это помешает твоей миссии”.

И я согласилась. О, тогда я бы на что угодно согласилась!

Потому что я, Арина Александровна Орлова, уже несколько лет была прикована к постели – перелом позвоночника после неудачного прыжка с речного берега. Купались всем классом в выпускную ночь, а не повезло только мне прыгнуть на подводную корягу.

И сломалась вся моя жизнь.

Год больниц, немецкие и израильские клиники, – родители не жалели денег. Умирающая надежда, бросивший меня парень, сочувствие, а потом равнодушие подруг, – им надоели мои истерики и слезы. Тоска в маминых глазах и почему-то вина – в папиных.

Оглушенная горем и отчаянием я даже не стала поступать в универ, хотя могла бы попробовать на заочный.

Я хотела умереть, но это означало бы предать любимых родителей, предать… свой дар.

Я рисовала, сколько себя помню.

Повезло, что после трагедии мне смогли восстановить хотя бы руки, и я сутками рисовала, на чем только можно. Моя комната была завалена лекарствами в перемешку с тюбиками красок, растворителями, баночками, блокнотами, картоном, всевозможными кистями…

Фотошоп я тоже освоила, но мне нравилось работать руками, чувствовать твердость грифеля, скрипящего по бумаге, мягкость кисти, скользящей по холсту… Я рвалась творить каждую свободную минуту, горела идеями, бредила образами. Меня раздражали ежедневные приходы медсестер с уколами и массажисток, бесила сиделка – они отвлекали!

Видя мою одержимость, родители радовались: я забыла о том, что калека. Наивные. Разве с этим можно смириться?

Разве можно забыть, как мой парень, не смея взглянуть прямо в глаза, говорил в сторону, поверх моей головы: “Ты, конечно, очень клёвая, Ариша. Красивая… была. Ты мне нравилась, честно. Но пойми, мне надо учиться, я поступил в МГУ, на журналиста. А журналистика, сама понимаешь, это не профессия, а образ жизни. Возиться с тобой у меня просто не будет времени. Да и детей надо планировать когда-то, а ты… Короче, прости. Я не твоя судьба, честно”.

Не моя судьба.

В какой-то миг пришло понимание, что всё, случившееся со мной за последние два года – не моя судьба.

Чья-то чужая. Вцепилась в меня корягой на дне той реки и не отпускает. Топит. Каждый день.

И я стала рисовать свою другую судьбу. Солнечную. Огненную. Крылатую. Парящую над миром.

Огненный Круг, создающий Вселенную… Прекрасных юных женщин с сияющими очами, свивающих галактическую спираль, лепивших Звезду и Колыбель из света собственных сердец…

Мой мир. Мой собственный мир, где я больше не буду калекой, где меня никто не предаст!

И этот мир оживал в моих снах, и я уже не знала, где моя выдумка, а где – чужая реальность.

– Ариночка очень талантлива, очень. Как же ее жаль, бедняжку, – цокали языками мамины подруги, которым она имела несчастье показать мои картины. И я точно знаю, что потом им снились карающие огненные ангелы.

– Ну, это какой-то авангард, я ничего в этой мазне не понимаю, – скептически хмыкали папины друзья.

“Я просто сумасшедшая калека”, – улыбалась я мертвой, приклеенной к губам улыбкой.

Мама договорилась о выставке в библиотеке, моей первой выставке. Мне купили к открытию новый брючный костюм – вот он, висит на дверце шкафа, – и новое инвалидное кресло с электронным управлением в подлокотниках. Я буду отлично в нем смотреться в черном костюме и с багрово-огненными волосами. Огонь и ночь. Кровь и пепел.

Выставка откроется в одиннадцать. Еще куча времени.

Вчера я поставила сразу пять будильников на мобильнике, чтобы не проспать, встать с рассветом и успеть дописать мой последний шедевр, снившийся в последнее время по ночам.

А под утро мне приснился обжигающий и безумно реальный сон.

“Сегодня ты должна встретить рассвет, – сказала мне во сне сестра по Огненному Кругу, назвавшая себя моей проводницей. – Посмотреть на Солнце и сказать только одно слово. И ты придешь к нам”.

И вот я подкатила кресло к окну, нажала кнопку автоматических штор и вперилась взглядом в кусочек горизонта, видневшийся между домами. А мой взгляд художника отметил странность: мое собственное, едва заметное отражение в стекле. Казалось, что мои глаза светились. Я моргнула, и наваждение исчезло.

– Принимаю! – прошептала я, глядя на ослепительный шар утреннего солнца, поднимавшегося над моим миром.

И в тот же миг ощутила, как в моей голове рвутся блоки, удерживающие какую-то чудовищную мощь, и мир взрывается  солнечными протуберанцами.

– Держись, девочка! – кто-то крикнул на самое ухо. Кто-то незнакомый, кого не было ни в моей яви, ни в моих снах.

Глава 34. Ловец теряет след

Паладины собрались очень быстро, не успели затихнуть первые звуки набата, как уже около десятка братьев вбежали в двери главной монастырской молельни. Сильные маги держали наготове мерцающие огнем заклинания, а те, кто послабее, пришли с оружием и амулетами.

Увидев спокойно стоящего меня с походной чашей в руках, братья останавливались, гасили магические щиты и стрелы, убирали железо и амулеты. Но изумление в их глазах почему-то не угасало.

Причина выяснилась чуть позже: я так торопился, что забыл о фамильяре. Немудрено: Рыжик сделался совсем невесомым и больше походил на искрящееся облачко заклинания, окутывающее мои плечи огненным воротником.

Прибежавший последним настоятель монастыря, один из магистров нашего тайного ордена  Пламени, возмущенно нахмурил кустистые брови и воскликнул:

– У нас здесь храм, а не зверинец, вайр Арнар! Как вы посмели притащить сюда животное и осквернить алтарь?

– Это мой фамильяр, магистр. Кроме того, он – основной свидетель, хотя сейчас у нас нет времени на то, чтобы ознакомиться с его запечатлениями.

– Зачем же тогда он здесь? – настоятель не спешил разгладить сердитые складки на лбу. Он был ярым приверженцем строгого и определенного распорядка, и любое нарушение было для этого сухаря хуже палаческого топора.

– Для ритуала, магистр, – я уже начал терять терпение. Нарастало чувство, что каждое ускользающее мгновение приближало нас к беде. Или Эрину. – Я взываю к силе братства. Нужно установить местонахождение еще одной свидетельницы, похищенной Зеркальным Кругом. И мой фамильяр тут тоже может помочь, он был с ней в контакте. А без этой женщины нам будет тяжело доказать вину Зеркальных в покушении на короля.

Как я буду доказывать вину короля в покушении на Великого пратора, я еще не успел обдумать.

– Что ж, разрешаю незапланированный ритуал, – поморщился настоятель и, сняв с пояса тяжелый ключ от алтарной двери, открыл замок и распахнул резную створку в святая святых храма и первым ступил в зал.

Белая чаша на постаменте в глубине помещения в тот же миг вспыхнула и распустила цветок пламени. Бело-голубые протуберанцы протянулись как пылающие пальцы к сердцам каждого из нас.

Братья выстроились вокруг нее и положили правые ладони на бортик чаши, окуная их в пламя. Непосредственно к святыне могло подойти не более семи человек. остальные становились позади вторым и третьим витком, так, чтобы прикоснуться кончиками пальцев к правому плечу впередистоящих. Это только у огненных ведьм – круг, совершенная, но законченная фигура. В наших тайных ритуалах мы, служители Первозданного и Предвечного Пламени, всегда выстраивали спираль. Бесконечно развивающуюся спираль, способную вобрать в себя весь мир, всю его энергию.

Я принес клятву Истины и торопливо, но не пропуская важнейших фактов, рассказал о самом главном, что видел своими глазами и слышал своими ушами, не умолчав и о том, что король захотел получить фрейру для своей корысти. Клятва молчания, взятая Ульвегом, уже не довлела надо мной: король сам аннулировал ее, предав Диодара.

 Я уложился в несколько минут, попросив в конце помощи для фрейры, то есть, совершив чудовищное святотатство с точки зрения Синода. Братья выслушали молча, ни тени возмущения не промелькнуло на их лицах. А когда я отнял ладонь от бортика алтарной чаши, пламя в ней вспыхнуло и распустилось прекрасным белоснежным лотосом, подтвердив истинность моих слов и чистоту намерений.

– Твоя просьба принята, паладин Арнар, – чуть удивленно констатировал настоятель. – Что ж… Приступим к поиску похищенной фрейры, братья, если она еще жива и в нашем мире. Руководи нашей силой, Ловец, мы открываем ее тебе.

Но едва успели прозвучать первые слова молитвы, едва начал набирать силу поток магии, соединившейся с Пламенем в чаше, едва мы сообща начали выплетать поисковую сеть, как нашу сосредоточенность нарушил тревожный звук набата и какие-то крики за стенами храма.

Братья дрогнули. Поток магии пошел вразнос. Я почувствовал себя кораблем во время морского шторма, который швыряют огромные волны. С трудом удерживая грозившую смыть нас всех мощь потока, я бросил взгляд на бледного настоятеля. Тот закрыл глаза и беззвучно шевелил губами, пытаясь мне помочь.

Грохот снаружи усилился.

– Именем короля! – послышался крик. – Сопротивление бесполезно!

Концентрация была окончательно нарушена, а я даже отсвет души Эрины не успел уловить, не говоря уже о местонахождени тела, носителя ее души.

– Что происходит? Брат Сирв, узнай, – негромко распорядился настоятель. Один из монахов, стоявших у двери, кивнул и выскользнул из зала. – Гасим силу, братья, прекращаем ритуал.

– Нельзя! – процедил я сквозь зубы. – Я почти нашел!

Пламя в чаше фыркнуло, обличая мою маленькую ложь, но я упрямо закусил губу и постарался отрешиться от всего происходящего.

Я вплетал в мою молитву запах волос фрейры, прикосновение к ее коже, тепло ее взгляда, ее лукавую улыбку. И наш единственный, восхитительный, воспламенивший мой мир поцелуй. Я хочу его продолжить! Я хочу снова и снова ощущать в сердце этот живительный поток, а в ладонях – бутон ее пламени!

“Ну же, Эрина! Где ты? – звал я, не слыша и не видя ничего, кроме взметающихся ввысь лепестков огня, чей свет и тепло вплетались теперь в невидимую сеть, раскинутую по всему миру благодаря нашим храмам и их алтарям с частицей древней Купели. – Отзовись! Ведь ты приняла мою метку, еще будучи в истинном теле. И потом приняла знак ученика! И неважно, что ставились они на кожу, они запечатлелись и в твоей душе. А значит, я могу увидеть этот след! – вспомнив о печати, я вспомнил и о фамильяре, выпившем мою магию. – Рыжик, помогай! В конце концов, наша фрейра тоже причастна к твоему созданию!”

“Мррряу!” – пошевелился обнимавший мои плечи фамильяр.

И только мне показалось, что я слышу слабый отклик, трепетание души Эрины, как дверные створки, резко распахнувшись, с треском стукнули о стену, и в зал вбежал посыльный монах. Увы, я стоял лицом к дверям, и проигнорировать вторжение оказалось невозможным. Моя концентрация дала течь, как у корабля, нанизанного на риф в бушующем море.

– Братья! Настоятель! Там королевская гвардия с отрядом магов! Им нужен Диодар Виожский и Арнар Раштар!

– Не только! – рявкнул кто-то, толкнув монаха в спину так, что тот упал на руки братьев. И я увидел сержанта королевской гвардии и главу гильдии водных магов позади него. – Вы все арестованы по подозрению в участии в тайном ордене и заговоре против короля, паладины.

Интересный поворот. Особенно, если учесть, что Ульвег сам паладин этого тайного Ордена.

Даже если предположить, что король, находившийся сейчас в резиденции Диодара, смог узнать о том, куда я сбежал, и отдать приказ штурма главного оплота нашего ордена через воздушников, у гвардейцев все равно не было времени подготовится так быстро.

Значит, штурм был запланирован заранее, одновременно с визитом Ульвега к Диодару. Планируя его убийство, король не мог знать о моем возвращении в Ирр. И, если копнуть глубже, не случайно он заблаговременно отвлек меня заданием в Дартауне, которое мог поручить любому другому, но поручил именно мне. А сам решил устранить Великого Пратора и уничтожить орден паладинов Пламени. Зачем? Чем мешал ему пратор?

Я сцепил зубы, чтобы сдержать гневный возглас. Что, мрак небес, происходит в королевстве?!

– Уходи, Арнар, мы прикроем. Спасай Диодара! – едва слышно прохрипел настоятель и шагнул вперед. Вот вам и сухарь.

“Сматываемся!” – мысленно шепнул я Рыжику.

Искры фамильяра вспыхнули, и я уже не увидел, кто пытался меня задержать, лишь до ноздрей долетел клуб пара: водные всё-таки решились применить магию в средоточии обители Огня. Безумцы!

* * *

В теории Огненный портал невозможно отследить, – поток энергии такой, что Пламя искажает до неузнаваемости и уничтожает все следы. Но на всякий случай я до цели добирался не напрямик.

Сначала вынырнул в окрестностях столицы, в закрытом на ремонт здании университета.

Тут тоже такое магическое эхо от тысяч учебных заклинаний, что в этом хаосе потеряется еще одно. Потерял еще несколько драгоценных секунд, чтобы убедиться в отсутствии случайных наблюдателей-магов. Но в пропитанном запахами цементной пыли и краски полуподвальном помещении, которое я отлично помнил по тренировкам, не было ни души. Только моя собственная смутная тень в пыльном зеркале на стене.

Взмах руки, и от зеркала не осталось даже осколков – испарились. Зато осталась аура примененного заклинания.

Наследил! – поморщился я. Не смог сдержаться, слишком велика была моя злость на Зеркальных. Надеюсь, никто из магов в ближайшие часы не сунется в закрытый на ремонт тренировочный зал! Впрочем… Пусть. Пусть думают, что я спрятался в запутанных лабиринтах Университета.

Следующий мой шаг был длинным, в десятки рканов, на берег моря, в доки небольшого портового городка Юммы, пропитанного соленой влагой, мгновенно гасящей и растворяющей огненные следы.

А третьим коротким шагом я пришел к цели. И нет, у меня не паранойя, а разумная предосторожность.

Учителя Диодара и его тяжело раненного секретаря я спрятал в самом неподходящем для огненных магов месте: в замке на скалах, принадлежавшем бывшему пирату и контрабандисту, ныне мастеру водной магии барону Саймону Дретту. Именно за него вышла замуж моя молочная сестра Джулит, дочь моей кормилицы и няньки, заменившей мне мать.

Здесь, в логове ненавидевшего огненных магов, как и все маги-водники, мастера Дретта, никто не будет искать меня и тем более Великого пратора. Никто не мог даже заподозрить, что в последовательной ненависти водника было одно исключение: он слишком любил жену, а я – вся ее семья в этом мире. Я и мой учитель. На то и был расчет.

Так как в дом я прошел Огненным путем, никто из посторонних меня не видел. Но разве что-то может остаться незамеченным от самого хозяина?

Не успел погаснуть огненный след портала, как распахнулась тяжелая, укрепленная металлическими полосами дверь.

– Что-то ты зачастил, Арни, – раздался гулкий бас.

– Я тоже рад тебя видеть, Саймон, – я протянул ладонь для крепкого рукопожатия и постарался не поморщиться, когда ее стиснула медвежья лапа барона. – У меня очень мало времени, дружище. Как твои гости?

– Пока дышат, – усмехнулся этот медведище, заросший черной шерстью бороды до бровей. Густая грива волос цвета воронова крыла, спускающихся ниже плеч, только добавляла облику бывшего пирата дикости. Если бы не взгляд его умных синих глаз, никогда бы не понял, почему Джу выбрала этого свирепого гиганта. Женщины!

– Мальчонку я подлечил, жить будет, – дополнил барон краткий отчет. – До осмотра моим другом он точно доживет, а друг у меня – лучший корабельный целитель из всех, кого я знал. А деду Ди сделали промывание, и он сейчас довольно слаб и спит.

– Жаль, – помрачнел я. – Я рассчитывал на его силу или хотя бы на совет высшего мага. Мне срочно нужна поисковая сеть. Дело жизни и смерти.

– Как всегда у тебя, – пожал плечами ничуть не впечатленный гигант.

– Речь о жизни и смерти истинной Искры, Сай.

Синие глаза бывшего пирата вспыхнули.

– Истинной? Наконец-то подул звездный ветер и принес перемены! Тогда я разбужу старика Ди. Идем, Арни.