Текст книги "Поцелуй огня"

– Твой разум абсолютно здоров, я вижу.

– В отличие от тела. Это в моих снах я здорова. А в моей яви я калека. Видишь?

– Нет, – невозможное в моей яви видение окинуло меня взглядом. – Я вижу совершенно здоровую и сказочно прекрасную фрейру, почему-то не осознающую свою силу. Что у тебя болит?

– Здоровую? – хохотнула я. – У меня перелом позвоночника! Я уже два года как прикована к инвалидному креслу?

– Да? А по-моему, ты симулянтка. Ты отлично держишься на своих ногах. Посмотри на себя, Эри.

И тут я осознала, что стою. Прислонившись пятой точкой к подоконнику, но стою! На своих ногах!

От полнейшего шока ноги у меня подкосились, и я, заваливаясь, сделала шаг вперед, чтобы удержать равновесие. Я! Сделала! Шаг! Я двигалась!

Точнее, уже падала, ноги опять мне отказали. Но иномирный красавчик с лицом Ульвега, именем Арнара и плащом вайра из черного хирванского шелка, метнулся и успел подхватить меня на руки.

– Не бойся, Эри. Теперь я тебя поймал и больше уже не отпущу, даже не надейся. Буду учить тебя снова ходить. И быть фрейрой. У меня с собой чаша, а в ней – частичка древней силы Купели, или Колыбели по-вашему, по-ведьминскому.

Я замерла, не веря ушам: то есть, для того, чтобы выполнить просьбу Огненного Круга найти Колыбель, мне надо было найти и заполучить Первого вайра? Чудны твои лики, Пламень Предвечный!

– Но нам срочно необходим еще один учебный поцелуй! – сделал мой гость неожиданный вывод.

Я закрыла глаза, уткнувшись в прохладу шелка на его плече. Мой ловец. Здесь, в моем мире. Какие же длинные руки у вайров! И крепкие. И нежные!

Я обняла его за шею. Мой вайр. Здесь, в моем мире, в моей жизни. Никуда его не отпущу. Я его поймала, теперь это моя добыча. И мне плевать, что вайры дают обет безбрачия. Мой мир – мои правила!

– Учебный? – чуть хриплым шепотом переспросила я. – Или лечебный?

– Огненный, – улыбнулся он, обласкав меня взглядом.

– У нас всего час, – шепнула я ему в губы.

– Это целая вечность, моя фрейра!

Эпилог

– Доброе утро, любимая. А ты от меня  сбежала, но я тебя все равно везде поймаю! – мой любимый мужчина стремительно вошел в кабинет, куда я сбежала еще до рассвета, проснувшись ни свет ни заря. Он укоризненно покачал головой, сдвинул в сторону ноутбук, блокнот и фломастеры, поставил передо мной поднос с быстрым перекусом: чашкой кофе и горкой горячих бутербродов на тарелке. С краю лежала пожелтевшая газета, свернутая так, чтобы в глаза бросался заголовок “Чудо в галерее”!

– У нас сегодня юбилей, помнишь? – пояснил он в ответ на мой удивленный взгляд.

– Мррр! – наш рыжий кот запрыгнул на стол и первым сунул нос к угощению.

– Кыш! – возмутилась я.

Котяра фыркнул и спрыгнул, рассыпав в воздухе огненные искорки. К слову, такое наш фамильяр позволял только в отсутствии чужих глаз. Даже мои родители не знали, что их любимый Рыжик только прикидывается нормальным наглым рыжим котом. И никто пока не заметил, что воду он не пьет, а та сама испаряется из поилки при его приближении.

Я развернула газету. На фотографии семилетней давности Арнар выносил меня из галереи на руках. Алые пряди в моей вишневой шевелюре смотрелись ярко, как петушиные гребни, особенно, на фоне его черного камзола. Я с того времени очень изменилась, повзрослела, даже появилась первая морщинка. Это только в мире Огненных искр ведьмы не стареют.

А вот Арнар – совсем не менялся, абсолютно. Я просканировала взглядом лицо мужчины, сравнивая с фото. Да, ничуточки не постарел, не пополнел, не похудел, ни единой морщинки не приобрел за. Так не бывает.

– Нравлюсь? – вкрадчиво мурлыкнул муж, поняв мой пристальный взгляд по-своему, по-мужски. Еще один кот! Черно-огненный!

– Очень, – улыбнулась я. – Расскажешь свой секрет вечной молодости?

– Расскажу, – он чмокнул меня в макушку. – Позже. После того, как ты допьешь свой кофе.

Я отхлебнула из чашки и пробежала глазами старую газетную заметку.

Полное выздоровление двадцатилетней художницы Арины Орловой, прикованной к инвалидному креслу, журналисты связывали с глубоким потрясением, случившимся, когда на выставке загорелась одна из лучших ее, то есть моих, работ. Она, то есть я, бросилась спасать шедевр, забыв о своей болезни. Но картину выхватил из огня неизвестный реконструктор и поклонник  творчества художницы, пожелавший остаться неизвестным.

Вот уж действительно, мы с Арнаром актеры погорелого во всех смыслах театра. Надо было срочно импровизировать, подвести какое-то правдоподобное объяснение, и тут уж что придумалось, то и пришлось воплощать. Иначе мое внезапное выздоровление выглядело бы слишком подозрительно. Наш мир логичен, чудеса рассматриваются под лупой, а нам пристального внимания не надо.

В тот день пострадал только плащ “реконструктора”. Очень символически. Как потом пояснил Арнар, огненный маг Синода, по своей воле покидающий пост вайра, обязан публично сжечь этот атрибут. Сложная задача, учитывая, что хирванский шелк потому и ценится высоко, что в огне не горит и в воде не тонет.

После истории в галерее, где Арнар сам же устроил и сам же потушил пожар еще до приезда пожарных, он стал частым гостем в нашем доме, и вполне вписался в наш мир.

Правда, тут, на Земле, он стал Арнольдом Вайранским, беженцем из ближнего зарубежья немецко-французских корней – это объясняло его нетипичную внешность, плохое знание языка, обычаев и акцент.

Освоился он очень быстро. Первое время, конечно, я помогала и с языком, и с жильем, и с обучением, и с работой. Деньги он брать у нашей семьи категорически отказался. Отшучивался, что заклепки на перевязи его мечей сделаны из чистого золота, а оно ценится во всех мирах. Так что, первоначальным капиталом вайры обеспечены, где бы они ни оказались.

Где он взял документы, не спрашивала. Нетрудно догадаться после того, как огненный маг на моих глазах сотворил себе одежду по образцам из одежного шкафа моего отца.

Уже через месяц он умудрился основать и возглавить корпорацию “Ирринея”, занимавшуюся световыми шоу и фейерверками. Меня он пристроил к себе по блату художником-декоратором, и теперь мои огненные трехмерные картины видят миллионы людей. Шоу и его создатель стали такими популярными, что Арнольда Вайранского завалили контрактами со всего мира.

На заказчиков, впервые попадавших в его кабинет, производил сильное впечатление роскошное позолоченное кресло с рубиновой подсветкой, точная копия парадного трона короля Ульвега. Клятву занять трон Ирринеи надо было выполнять, с магией не шутят.

С воссозданием Ордена паладинов Пламени Арнар тоже отлично справился: это официальное название нашего совета директоров, часть имиджа корпорации и нашего шоу.

О клятве Арнар мне бы не рассказал, но не только у ловцов отличная память, а я прекрасно помнила его первую фразу в нашем мире: “Надо же, тут прошла уже минута, а я все еще жив. Вот что учитель имел в виду под принципом песочных часов. Они перевернулись!”. Но ее смысл Арнар отказывался раскрывать, заявляя, что не помнит такого. Если так, то почему он мрачнеет каждый раз, когда я спрашиваю, не вспомнил ли он случайно?

Предложение он мне сделал через год жизни на Земле, когда уже надежно покорил наш мир, а я перестала бояться, что однажды мое такое реальное видение рассыплется огненными искрами, и я проснусь в своем инвалидном кресле с душой, превращенной в дым, и с сердцем из пепла. “А как же обет безбрачия?” – ехидно поинтересовалась я в тот день, когда он по традиции своего мира встал на одно колено и преподнес мне рубиновое кольцо на подушечке из алого пламени. “Так я уже не вайр, моя леди, забыла? – ухмыльнулся мой огненный маг. – Можешь обращаться ко мне “лорд Арнар, любимый”. Теперь это мой титул. Кстати, королева моего сердца, ты все еще не хочешь стать правительницей Ирринеи?” Я холодела, когда он вот так, то ли в шутку, то ли всерьез, заговаривал о возвращении в свой мир. И отшучивалась: “Я и так соправительница “Ирринеи”, мне хватит”.

Одна только мысль о возвращении в средневеково-магический мир полнейшего неравенства, религиозного фанатизма, магических войн и суеверий, повергала меня в ужас. Нет уж! В моем мире есть атомные бомбы, но зато уже нет инквизиторских костров для женщин и нет монастырей для магически одаренных детей. И… смогу ли я так же любить моего мужчину, если он по законам своего мира будет отправлять людей на казнь?

Только бы он снова не спросил!

Я перевела взгляд на окно, за которым занимался рассвет. Совсем скоро в небе покажется золотой солнечный шар, и я тоже сделаю мужу подарок на наше семилетие. Он еще не знает, что я ношу его сына. Не знает, что древняя Огненная Купель, осколок которой спрятан в его маленькой походной чаше-алтаре, одарила нашего сына истинной Искрой, и я сама через восемь месяцев и две недели стану той Колыбелью, которую так искал Огненный Круг. Всё оказалось до смешного просто. Любовь, всё дело в ней.

Пора.

Я повернулась к Арнару, с горящими глазами наблюдавшему, как мои губы касаются края чашки, отставила остывший кофе и потянулась к любимому. Но он меня опередил,  поставил передо мной песочные часы.

– Скоро взойдет солнце, и часы перевернутся. День в день, час в час, минута в минуту.

– Не понимаю… – прошептала я, а внутри всё сжалось от предчувствия.

– Я обещал тебе рассказать, что учитель имел в виду под принципом песочных часов. Смотри, Эри. Через несколько минут исполнится ровно семь лет, как ты вернулась на Землю, а я пришел за тобой. В тот миг, когда ты перешла из своего мира в мир Огненных Искр, ты запустила цикл отражений. Ты, твой Огненный Круг и зеркало в твоей спальне. За семь лет, пока ты жила в моем мире, тут прошла пара минут, я всё рассчитал. Но когда я перешел за тобой, часы перевернулись, и магия перехода зеркально отразилась. Теперь я здесь прожил семь лет, а в моем мире с тех пор, как я его покинул, пролетело две минуты, полторы сотни ударов сердца, несколько десятков ударов мечей и столько же атакующих огненных импульсов. Там, в пещере с разбитой зеркальной сферой, все еще идет бой. Поэтому я не могу тебя взять с собой. Но не могу и оставить своих людей и наставника сражаться с отступниками и королевскими магами.

– Но как же… – я в растерянности положила ладонь на свой еще плоский живот. И тут же отняла. Если Арнар уйдет, то лучше ему не знать о сыне. Ведь там мой муж пробудет семь лет. Если не погибнет, попав в кипящий огнем котел боя.

– Я вернусь. Очень быстро, любимая моя фрейра. Я выживу, даже не сомневайся во мне. Мне есть ради чего жить и за что сражаться.

Он улыбнулся, положил мне горячую ладонь на живот, одним безмолвным жестом дав понять, что всё знает. Да и что может укрыться от Ловца? Он впился в мои губы жадным, обжигающим поцелуем, прошептал:

– Люблю тебя, моя фрейра.

А второй рукой перевернул, и вниз посыпалась тонкая струйка золотого песка. И в тот же миг над горизонтом показался краешек ослепительного солнечного диска, в глаза ударил свет, а мои руки опустели. Мой любимый исчез, развеялся.

И даже рыжий кот не понадобился.

Я стояла, вцепившись в подоконник, не в силах пошевелиться, слыша лишь шорох золотых песчинок, падающих на стеклянное дно. И считала. Минута. Две.

Когда на дно упала последняя песчинка, в мире наступила нереальная тишина. Еще минута. Три… Я закрыла полуослепшие от солнечного света глаза.

Глупая, почему я не ушла с ним? Почему не согласилась быть кем угодно, лишь бы рядом? Подумаешь, учеником, служанкой, секретарем… королевой, в конце концов. Я бы справилась. А казни можно и отменить. Объявить вечный мораторий.

– Рыжик! Где ты? Веди меня к нему! – прошептала я, кусая губы.

* * *

Больше всего я боялся, что вернусь к пепелищу и останкам погибшего наставника и нашей команды. Но я ворвался в гущу огненной схватки как нельзя вовремя. За ту пару минут, пока я отсутствовал в своем мире, Седерт и его сотня магов (против двух десятков наших), успели разломить остатки зеркальной сферы и окружить Диодара. Я, с ходу врезавшийся врагам в тыл, оказался для них полнейшей неожиданностью.

Мало того. Неожиданностью оказалось и мое истинное лицо.

– Ульвег! Здесь король! – пронеслось по рядам как нападавших, так и защищавшихся.

А я уже так привык жить без маски, что не сразу и сообразил, где они видят моего брата.

– Не Ульвег! Арнар Раштар! – воспользовавшись замешательством, я атаковал во всю мощь.

И тут выяснилось, что пребывание в ином мире так, выражаясь земными терминами, прокачало мою магию, что одного удара хватило на всех.

Вообще на всех. И на своих, и на чужих. Счастье, что я бил не на уничтожение, а по привычке охотника сначала запустил огненную ловчую сеть-нейтрализатор. Причем, она распустилась не единым полотном, как принято в боевой тактике магов, а двумя сотнями небольших сетей-ракет, безошибочно нашедших каждая свою жертву. В мире Эри это, наверное, назвали бы ковровой бомбардировкой.

В сети запутался даже Диодар и не смог ее разорвать!

Через пару мгновений яростные крики стихли, и в пещере наступила злая тишина. Оставалась сущая мелочь: отделить зерна от плевел, своих от чужих, освободить мою команду и вызвать подмогу для охраны пленников. Держать их решили тут же, пока не будут ясны наши потери в людях и крепостях.

К вечеру выяснилось, что потери не так и велики и коснулись, в основном, ближайших к столице монастырей и обителей. Ульвег, будучи бездарным стратегом, отправил свои отряды не на захват крупнейших узлов нашего ордена, а на то, что ближе и проще.

Мы позволили его армии отойти от Ирра и захватили столицу и дворец. Низложили короля Ульвега и заточили в бастион для последующего испытания Пламенем и суда. Хотя вряд ли мой малодушный младший брат выдержит испытание. Герцог Винцоне вот не выдержал, даже пепла от старого греховодника не осталось.

А дальше всё развивалось по плану Диодара. Не я схватился за корону, а Синод, орден и даже народ уговаривали меня принять власть в королевстве.

Но я выдвинул условие Великому пратору:

– Моей единственной женой и королевой будет только моя любимая женщина, моя фрейра.

– Рад за тебя, Арнар, – вздохнул наставник. – Но ты же понимаешь, после столетней войны с огненными ведьмами Синод не проглотит фрейру на троне Ирринеи. Это для них чересчур… смело. Да и аристократам нужна древняя кровь.

– Эри – истинная Искра, – возразил я, – а это куда лучше протухшей от древности аристократической крови.

– Рано, мальчик мой, еще слишком рано для таких революционных перемен. Нужны годы, чтобы их подготовить и безболезненно принять. Да и сам понимаешь, сейчас нужен политический брак, чтобы закрепиться на троне.

– Мне не нужно, – отрезал я. – Я уже женат.

– Хорошо. Синод не будет настаивать на твоем браке. Мы сохраним тайну и подготовим почву. А через десять лет, когда отражения перевернутся, ты приведешь миру Огненную королеву.

– Через семь, – поправил я.

– Через десять, – покачал головой старик. – Ты не учел искажений зеркальной сферы.

– Они и тут подгадили! – в сердцах выругался я. – Синод как-то собирается прижать к ногтю этих ведьм?

– Разумеется, – Диодар бросил взгляд на свои руки, лишенные привычных перстней с драгоценными камнями-амулетами. Фальшивыми, как выяснилось. Через отражения в их гранях Зеркальный круг и был в курсе всех тайн короля, Синода и даже нашего тайного ордена Паладинов. – Лицензий лишать не будем, наоборот, упростим их получение и снизим пошлины, чтобы выявить каждую ведьму, даже самую слабую. А потом накроем всех одним тазом, издадим указ со списком разрешенного колдовства и запрещенного и поставим огненные блоки. При попытке ступить на Зеркальный путь или использовать запретные заклинания нарушители будут слепнуть.

– Одобряю, – кивнул я. Это лучше, чем еще одна теперь уже столетняя война с зеркальницами.

– Когда коронация?

– Только вместе с моей королевой. Через десять лет, – улыбнулся я самой волчьей улыбкой из своего арсенала.

– Это долго. Хорошо. Мы коронуем и твою жену. Заочно и тайно, но ритуал будет проведен. Это тебя успокоит?

– Вполне. Сколько времени пройдет в ее мире?

– Судя по твоим рассказам и моим расчетам, минуты три-четыре. И вот еще что. Мы заключим договор на случай твоего внезапного исчезновения. Ты пришлешь нам своего сына и наследника.

И наступила моя десятилетняя каторга.

Каждый день я просыпался с мыслями о моей фрейре. Как она там, в своем мире, за барьером искаженного времени и пространства? Пара дополнительных минут ожидания – это мало для женщины или много для огненной ведьмы?

Каждую ночь я, положив на соседнюю подушку рубиновую диадему моей королевы, засыпал в одиночестве и в тягучей, бесконечной тоске. В конце концов, я не уже не Первый вайр, мне ни к чему заботиться о славе неутомимых любовников, у которых лава течет по жилам. Коронованный монах, а не монарх. Мне и прозвище дали в народе соответствующее – Король-Монах.

И однажды мой добровольный монастырь распахнул тяжелые ворота, и в них, мазнув по лицу рыжим хвостом, ворвался солнечный свет…

* * *

– Рыжик! Где ты? Веди меня к нему! – прошептала я, кусая губы.

– Мрр… – о мое плечо потерся рыжий комок, рассыпая золотистые искры, но они погасли, так и не превратившись в огненные крылья и сияние портала.

Я сглотнула подступившие к горлу слезы и отчаянье. Значит, уже нет, к кому идти? Неужели… нет, не может быть!

– Я тут, родная, – меня обняли сильные руки и обдало горячим запахом трав чужого мира. – Прости, любимая, я немного задержался… Осколки сферы внесли свои искажения в мои расчеты, я их не учел…  Ты не представляешь, как я соскучился за эти бесконечные годы! Больше никогда тебя не оставлю.

Я развернулась в его руках, обняла за шею и всхлипнула:

– Больше никогда врозь, слышишь? Ни мгновения!

– Знаешь, я тут подумал, что корона у моей королевы все-таки должна быть настоящей. Тем более, она просто создана для твоих огненных волос, – сказал этот невозможный мужчина и напялил на мою голову диадему. – Ты ведь примешь от меня этот небольшой подарок в качестве извинения за опоздание?

И поцеловал. И моя кровь опять превратилась в жидкий огонь, в звездный свет, соединяющий миры.