Текст книги "Поцелуй огня"

Глава 35. Учитель и ученик, открытая тайна

Диодар Виожский не спал. Он сидел в отведенных ему покоях за столом, устало откинув голову на спинку кресла, а перед ним, над досками простой дубовой столешницы, парило в воздухе с десяток полупрозрачных огненных фигурок с локоть высотой.

Я узнал нескольких магов Синода из ближайшего круга Диодара, трех паладинов, своего слугу (кто бы сомневался, что парень не простой денщик) и даже парочку королевских генералов. Великий пратор не терял времени и проводил совещание. Самое удивительное –  не все из участников были огненными магами. Например, генерал-магистр Паркуш руководил подразделением воздушников в королевской армии.

При виде нас с бароном Диодар кивнул, спешно попрощался с призрачными гостями и развеял их мановением руки. И я заметил, как дрожали его пальцы. Меня охватила паника: без высшего мага мне с поиском Эрины не справиться! Но я взял себя в руки и, поклонившись, сел по кивку учителя на диван. Барон садиться не стал.

– Вы бы поберегли себя, гость дорогой, а то случится чего с вами, так мне же ответ-то держать перед вашими… паладинами, – проворчал Сайман, а его взгляд метнулся на ширму, загородившую кровать в глубине комнаты. – Проверю-ка я мальчонку. Можете секретничать, я поставлю завесу безмолвия, с вашего позволения.

И направился за ширму.

– Как-будто я могу что-то тебе не позволить в твоем доме, – проворчал Диодар. – И как будто твоя завеса будет настоящей, а не видимостью вежливости.

Со стороны могло показаться, что оба мага, и старый огневик, и молодой водник, терпеть не могут друг друга, но, как я уже упоминал, нас двоих бывший морской волк принял в семью как родных. А для барона Дретта святее семьи был только Предвечный Огнь и Мировые Воды. Да и то я сомневаюсь: с этого святотатника и кощунника станется поставить любимую родню наравне с божествами.

– Хорошо, что ты пришел так быстро, Арнар, – учитель перевел на меня усталый взгляд. – Боюсь, что настали плохие времена. Ты тоже послушай, Сайман. Седерт меня предал, и платой за его предательство станет его назначение главой Синода.

– Разве это не выборная должность? – удивился Саймон из-за ширмы.

– Синод будет реформирован и наполовину распущен. Храмы и монастыри, как и земля под ними и вокруг них, перейдут в собственность короны. Меня обвинят в попытке сговора с богомерзкими ведьмами, осквернительницами чистоты Предвечного. Раз попытка отравления не удалась, надо мной будет суд праторов, на котором меня низложат. Даже если меня не поймают. Проведут заочно. Наш тайный орден паладинов Пламени уже сейчас громят по всему королевству. Гвардейцы пришли во все наши обители. Если кто и уцелел, то только случайно. И то немного. Горстка. Это была моя ошибка – принять Ульвега в паладины, открыть ему наши лица, идеи и допустить в самые верхи ордена.

– Но почему? Какая муха его укусила? Впрочем, это вы мне потом расскажете, – спохватился я. – Сейчас мне нужна ваша немедленная помощь… хотя бы советом, как мне найти фрейру. Попытка провести ритуал поиска в обители была сорвана гвардейцами. И я опасаюсь, что Зеркальный Круг причинит ей непоправимый вред. Дорог каждый миг.

– Придется подождать, мой друг. Без меня ты не сможешь раскрыть поисковый купол, а я, как видишь не в форме… – покачал головой Диодар. Вытянул дрожащие пальцы и скорбно вздохнул. – Не менее получаса нужно на восстановление, это самое малое. А за это время сюда доберутся наши верные друзья, и мы найдем девушку, где бы ее ни прятали Зеркальные.

Я стиснул кулаки, а потом медленно расслабил. Что ж… Придется смириться. Любой охотник знает: нельзя всё время держать лук натянутым, а стрелу – на тетиве.

– Мои люди тоже подтянутся, я кинул клич, – заявил бывший пират, выходя из-за ширмы.

– Как там мальчишка? – вскинулся Диодар, переживавший за секретаря, как за родного сына. Он и за меня так переживал, пока я не оперился.

– Дышит, – коротко ответил Саймон. – Счастье, что кинжал оказался не отравленным. Пойду, принесу кипятка. Нужно сменить повязку. И распоряжусь насчет ужина. Сегодня у нас будет много гостей. И лодку подготовлю, вдруг понадобится…

Оставив нас одних, барон плотно прикрыл за собой дверь, и Диодар сразу вскинул на меня глаза, вспыхнувшие ало-золотым светом.

– Ты знаешь первое правило тиранов, Арнар. Разделяй и властвуй. Именно этого правила придерживается Ульвег. Королю очень не понравилась моя беспрецедентная попытка объединить магические силы королевства и всего мира. В наш орден паладинов Пламени начали вступать не только огненные маги. К нам, как видишь,  пришли даже водники, признав главенство Предвечного, как основу основ Мироздания, – учитель кивнул на дверь, за которой скрылся молодой барон. – Мы начали возводить здание единой магии и единой религии, и Ульвег увидел в этом первейшую угрозу своей власти. Вот в чем причина его внезапного удара по мне, моим людям и ордену Паладинов. Он прекрасно понимает, что не ему будет позволено стоять во главе такой силы, ведь он очень слабый маг и пока не проявил себя как государственник. А попытка заполучить силу через фрейру и ее ребенка – это для него запасной и очень долгий способ, призванный в первую очередь отвлечь мое внимание от его настоящей цели – низложить меня и подгрести под себя Синод. Но Ульвег и этот метод использует, не сомневаюсь.

Я задумчиво потер подбородок.

– Он так напуган?

– Более чем. И для его страхов есть реальная причина. Он узнал, что незаконно занял трон, в обход старшего наследника. Он пронюхал, что старший наследник существует и до сих пор жив. И кто-то показал ему на меня, как на хранителя тайны. Сегодня король пришел ко мне с вопросом, сначала как ученик. А потом, когда я отказался отвечать, попытался допросить… более жестко, – Диодар поморщился, потер шею и осторожно покрутил головой из стороны в сторону. – Как ты понимаешь, даже обладая превосходящей силой, я не мог оказать ему сопротивление, это было покушением на государя. Тогда он ушел, а его палач заставил меня выпить яд.

– Бедняга не знал, что маг вашего уровня способен сжечь любой яд, даже если он уже попал в пищевод? – дополнил я, и тонкие губы старика дрогнули в слабой улыбке. – Но палач догадывался, потому почти вас придушил? Почему вы его не убили?

– Это был не простой яд, мальчик мой. Это был многокомпонентный яд, он прежде всего блокировал магические каналы. Потому нам надо забыть о том, что когда-то мы могли нейтрализовать любой яд. Уже нет.

– Учту, – кивнул я. – Но вернемся к мотивам короля. Я все равно не понимаю связи между мифическим старшим наследником и нашим орденом.

– Совсем-совсем не понимаешь, Арнар? – фыркнул маг, лукаво заблестев глазами. – Можно подумать, ты ни разу за свои двадцать восемь лет не нарушал строжайшего запрета, не взламывал защиту и не снимал с себя магическую маску? И не понял, на кого ты похож, как брат-близнец?

Я криво улыбнулся. Совсем не весело.

– Давно понял. Но я считал, что меня растят как двойника наследника, принца, а потом короля Ульвега, чтобы выставить меня вместо него на случай опасности, например, в сражении или на публичных празднествах, когда закончится пятилетний траур по его отцу. Вы хотите сказать, что я ошибался?

– Да. Ты ошибался. Ты не двойник. Ты действительно брат-близнец короля Ульвега.

– То есть, я – тот самый мифический старший наследник, родившийся мертвым и тайно похороненный в родовой усыпальнице Эвероссов? И есть доказательства? – я вперил глаза в потолок, чтобы старик не сумел прочесть мои чувства. Даже в страшном сне не могло присниться, что всё так плохо!

– Есть. Кроме официальных документов и магически запечатленых свидетельств о подмене живого младенца на мертвого, есть главные доказательства: твоя кровь, твое истинное лицо и твоя магия. Вся возродившаяся сила Эвероссов досталась одному из близнецов, родившемуся на четверть часа раньше второго.

– Магия – это не доказательство. Вы сильнее меня, но вы же не принц рода Эвероссов.

– Дальняя боковая ветвь, о которой уже забыли даже геральдисты, – неожиданно признался Великий пратор. – Без права на трон, не волнуйся. И ты зря так ироничен. Тебе никогда не казалось странным, что потомок какого-то захудалого рода Раштар обладает такой яркой мощью? Родовая сила зреет веками, чтобы достичь такой силы, она обладает характерными особенностями, ее трудно спрятать и замаскировать, но мы сумели. Как сумеем и снять маскировку в нужный момент. Я и мои единомышленники. Мы сразу поняли, что родился великий маг и подменили тебя на другого младенца, имевшего несчастье родиться мертвым. Королевская семья сочла за лучшее скрыть этот факт, и Ульвег был объявлен единственным рожденным сыном.

– Зачем? – надо же, голос какой у меня спокойный. А внутри бушевало пламя, прикрытое притворным равнодушием.

Великий пратор удивленно поднял брови:

– Ты не понимаешь? Ты, лучший и умнейший из моих учеников, не можешь просчитать мотивы этого поступка?

Преступления, – промолчал я и отрицательно мотнул головой.

– Не хочу гадать. Хочу услышать, наконец, правду.

– Мальчик мой, подумай сам, как сложилась бы судьба королевства и Синода, если бы ты, обладающей таким умом и силой, получил не монастырское воспитание в строгости и послушании, а светское воспитание избалованного принца,  которое получил Ульвег, не знающий ни в чем отказа? Твоя власть, подкрепленная не только традицией, армией и казной Эвероссов, но и умом и огромным магическим потенциалом, стала бы абсолютной. Мы не могли этого допустить и предприняли меры. И оказались полностью правы. Даже твой младший брат, едва надев корону, замахнулся на Синод. А ты уничтожил бы нас еще десяток лет назад.

– Откуда такая уверенность?

– Опыт, Арнар. Опыт и знание истории. Никто не любит делить власть. Мы не были бы для тебя таким авторитетом, каким стали сейчас, а наше братство паладинов не стало бы твоей единственной семьей. Теперь ты наш душой и телом, Арнар, сердцем и магией. Наш навсегда. Теперь ты – Первый вайр и будущий глава Синода, способный противостоять рождающейся тирании своего кровного брата. Теперь ты связан такими клятвами верности и служения, что они разорвут твое сердце при первой же попытке их нарушить. Надеюсь, я не сильно разрушил твою картину мира, мой любимый ученик?

Диодар, это старый прожженный интриган и политический шулер, раскрыв передо мной все карты, откинулся на спинку кресла и довольно улыбнулся.

– Не сильно, – солгал я.

Мой мир попросту рассыпался в мертвый пепел. И дело не в потерянном троне. Я не знал любви родного отца и матери. Меня не прижимала к сердцу прекраснейшая женщина на земле, не вытирала мои слезы, пока еще они были. Нет, я не жалею себя. Я жалею ее. Ведь она тоже не знала моей любви, как и отец. Может быть, не возьми королева на себя вину за мертворожденного первенца, она прожила бы дольше, и мой отец не пустился бы во все тяжкие. А Ульвег, если бы рос вторым сыном в тени престолонаследника, не стал бы таким заносчивым засранцем?

– Ульвег думает, что разгромил нас, посеял рознь в наших рядах, натравил друг на друга и заставил предавать, –  говорил между тем Великий пратор. –  Но он лишь развязал нам руки.

Я насторожился. А наставник отхлебнул воды из стоявшего перед ним кувшина и не подвел мою интуицию. Открыл давно задуманные планы:

– Настало время вернуть всё на свои места, мальчик мой, – уверенно заявил он. – Ты снимешь маску, и мы поможем тебе свергнуть узурпатора и вернуть твое законное наследство. Тебя поддержит Синод, ведь ты свой для нас. Тебя поддержит орден Паладинов, а значит, все магические гильдии, даже темные, ведь мы пообещаем им послабления. Тебя поддержит народ, когда узнает, что в тебе возродилась потерянная сила Эвероссов. А значит, вернулось божественное благословение. Народ любит такие чудеса и верит в них. И ты действительно его вернешь, благословение Пламени. Как Первый вайр, ты изучил все слабости Синода, ты объездил всё королевство вдоль и поперек и даже побывал у соседей. Ты знаешь все слабые и сильные стороны этой земли, а я тебя научил всему, что должен знать государь. Но главное, я научил тебя справедливости и чести, а перед алтарной чашей ты научился смирять гордыню. Ты станешь великим королем, Арнар Эверосс.

Мне показалось, я ослышался.

Я встал, не глядя на старика, – слишком силен был мой гнев, и я опасался сорваться, – подошел к окну и отодвинул штору. Вспомнил, что это излюбленный прием Диодара, и развернулся к нему, сцепив кулаки за спиной. Взглянул ему в глаза, подернутые алой дымкой, свидетельствующей, что огненный маг восстановил резерв.

– Мы поговорим об этом после того, как найдем и вернем похищенную фрейру, – голос мой был ровным и спокойным, как будто ничего не произошло, никакого крушения мира и иллюзий. – Нельзя ее оставлять в руках Зеркального Круга.

– Согласен, – кивнул Великий пратор с таким видом, как будто мы только что заключили сделку, причем, выгодную исключительно для него.

Глава 36. Найти вопреки

Если я думал, что тот, кого я до этого дня считал больше чем отцом, немедленно приступит к помощи словом и делом, то опять горько ошибся: Диодар сложил ладони домиком, слегка постукивая кончиками пальцев друг о друга, словно беззвучно аплодировал самому себе, и улыбался.

– Великолепно, – сказал он через минуту моего тягостного ожидания. – Какая выдержка для носителя огненного дара!

– Благодарю… Великий пратор, – сдержанно кивнул я.

– Да. Теперь я окончательно убедился, что мы не ошиблись ни в тебе, ни в твоем будущем… принц Арнар. Пора тебе снять маску и показать истинное лицо народу. Сделай это сейчас. Пусть наши люди принесут тебе присягу верности.

– Так что там с поисковой сетью? – я словно временно оглох и никак не отреагировал на предложение старика, даже бровью не повел, выжидающе на него глядя.

– Да, определенно хорош! – рассмеялся Великий интриган. Но тут же стер улыбку и выпрямил спину, вскинув подбородок и умудрившись посмотреть на меня сверху вниз из положения сидя. Всегда восхищался его артистическими способностями. – Зачем тебе сеть, Первый вайр? Ты разучился смотреть в сердце мира?

– В сердце мира нет ее огня.

– Нет? Ты уверен? Значит, Искра ушла из нашего мира. Или угасла.

– Она не угасла, я бы почувствовал.

Теперь на морщинистом лице мага отобразилось безмерное удивление:

– Даже так?

– Я взял ее в ученики… в ученицы, – тут же поправился я. – Разумеется, я почувствую, если она погибнет.

 Диодар покачал седой головой:

– Нет, мальчик мой, нет. Связь ученика и учителя, даже если она укреплена духовно – слишком слабая, ей не преодолеть межмировых барьеров. Когда я позволил себе умирать от яда, чтобы таким образом магически позвать на помощь, никто из моих учеников не почувствовал, даже ты. Что ж, если ее магию не смогли отобрать полностью зеркальные ведьмы, то есть надежда. А если есть надежда, то я тебе помогу. В обмен на магическую клятву на алтаре.

– Какую? – спросил я, уже зная, что он потребует взамен.

– Ты продолжишь служение ордену Пламени на троне Ирринеи.

Я даже восхитился. Диодар сумел вложить в одну строчку по меньшей мере три клятвы: сохранить Синод, восстановить разгромленный орден и отобрать трон у Ульвега, официально коронованного, между прочим, руками того же наставника!

Но на всякого хитреца довольно простоты.

– Хорошо, – я достал из кармана плаща малый походный алтарь. Поставил на стол и положил на него правую ладонь. – Я принесу клятву немедленно.

Диодар подскочил, но хватать меня за руку не посмел.

– Мальчик мой, зачем же такая спешка? Для такой клятвы нужно не менее двух свидетелей…

– Позовем Саймана с женой.

– … не связанных родственными отношениями!

Я помнил правила: свидетели не должны быть кровными родственниками, ну да ладно.

– К вашему секретарю скоро придет целитель, его и попросим поприсутствовать. Да и вы чем не свидетель?

Диодару нечем было крыть.

– Но мы не оговорили срок твоего возвращения на трон! В течение года…

– Поздно, – усмехнулся я. – Я уже согласился с условием, и никаких изменений вносить недопустимо. Я займу трон Ирринеи… в течение жизни.

– Год! – старик упрямо скрестил руки на груди. – Пока ты торгуешься, мальчишка, Искра гаснет!

– Хорошо, я согласен. В течение года я займу трон Ирринеи в обмен на вашу немедленную помощь в поиске фрейры Эрины, – с надрывным отчаяньем в голосе сказал я, и тут же в чаше вспыхнуло белое пламя, жадно охватывая мою руку по локоть. Клятва принята.

– Подожди, нужен Саймон, второй свидетель! – спохватился Диодар.

Жженая кочерыжка!

Но не успел я расстроиться, как со стороны ложа раздался слабый измученный голос:

– Я свидетель!

Оглянувшись, мы увидели сидящего на краю кровати бледного маленького секретаря.

– Я всё слышал, сиятельные, – вздохнул еще один ученик Великого пратора.

– Это даже лучше, чем Саймон, – потер руки Диодар и поспешил уложить мальчишку обратно в постель, заботливо прикрыв его покрывалом. – Клятву о неразгашении всего, что тебе придется увидеть, услышать или узнать любым другим способом, ты дал заранее, мальчик мой. Ложись, отдыхай, набирайся сил. Нас ждут великие дела. Спи… – легким касание ко лбу, огненный маг усыпил раненого и повернулся ко мне. – Не убирай алтарную чашу, Арнар. Она нам понадобится. Тем более, что в твоей походной чаше, которую я тебе подарил в честь первой инициации, спрятано настоящее сокровище: осколок древней Купели.

– Той самой, которую фрейры называют Колыбелью?

– Той самой. Кстати, вот тебе первое благое деяние как будущего короля: собрать Купель. С нашего дозволения. Сто лет назад мы разделили ее и спрятали в тысяче алтарей по всему миру, чтобы отнять силу огненных ведьм и покорить отступниц, но, увы, это мало помогло. А со временем выяснилось, что мы сделали хуже только себе: артефакт был создан как мощный магический магнит, и оказалось, что без него истинные Искры не могут надолго удержаться в нашем мире. Лет семь, не более. Как раз срок первой инициации мага. Они не успевали раскрыться здесь и уходили к звездам.

Огонь, полыхавший в моих жилах, словно заледенел. Семь лет? Сколько же моя Искорка светит в нашем мире?

– Наставник, нельзя ли поторопиться? – взмолился я. – Всё потом! Сейчас мы ищем фрейру Эрину!

– А я что делаю? – удивился маг.

Может, яд повредил его мозг? – заподозрил я. Но тут Диодар заявил:

– Я как раз обдумываю наиболее верный и быстрый способ. Скажи-ка, ты был близок с фрейрой как с женщиной?

– Нет, – с глубоким сожалением признался я.

– Но хотя бы целовал ее?

Все ему скажи. Пришлось горестно вздохнуть. Разве это поцелуй? Она только раздразнила мой огонь! Приворожила. Я с трудом могу думать о чем-то еще, кроме как о ней! А ведь я ловец. Но кто кого поймал?

Диодар осуждающе покачал головой:

– Плохо, очень плохо. Чем сильнее и… кхм… глубже был физический контакт, тем в последствии легче поиск. Жаль, очень жаль.

– А мне-то как жаль, – пробормотал я.

– Но ты хотя бы прикасался к ней, когда она была в истинном теле? Впрочем, как бы иначе ты поставил ей печать ученика…

– И поисковую метку, – добавил я.

Старик расцвел улыбкой:

– Поисковую метку? И ты не смог по ней найти фрейру?

– Она избавилась от нее почти сразу. Скинула на кота. Который потом умер в пентаграмме черной ведьмы и стал моим фамильяром… – медленно проговорил я.

До меня начала доходить одна важная вещь! Важнейшая! Горелые яйца! Если бы я сообразил раньше, мне не пришлось бы терять время и приносить эту дурацкую клятву!

“Рыжик, а ну топай сюда!” – мысленно позвал я фамильяра.

Кот не отозвался.

– Ты куда? – удивился Великий пратор, когда я, только что взывавший к его немедленной помощи и заплативший немалую цену за оную, сорвался с места и стремительно направился к двери.

– На кухню. Надеюсь, у них найдется рыбный пирог, – поверг я старика в полнейшее недоумение. – Должен найтись, барон Дретт их очень любит.

И рыжие коты. Как, впрочем, и любые другие.

Так и оказалось. Фамильяр, который в теории питается только магией сотворившего его хозяина, аккумулируя ее и возвращая в случае острой необходимости, восседал на коврике в углу баронской кухни и поедал рыбный пирог из рук моей молочной сестры.

Кстати, ее мужа нигде не наблюдалось. А он нам ужин обещал!

– Арни! Наконец-то у тебя нашлось время обнять сестричку! – обрадовалась Джулит.

– Увы, я ненадолго. Только этого блохастого разбойника заберу. Поболтаем позже, Джу! – Я приобнял ее за располневшую талию, чмокнул в макушку и, наклонившись, ловко схватил наглого котяру за шкирку.

– Мрряв! – раздался возмущенный вопль.

Мне надо было давно догадаться.

Рыжик вел себя так же независимо, как любой кот ведет себя при жизни. На зов если и являлся, то неохотно, в обмен на обещание магической кормежки. Поначалу я списывал это на неустоявшуюся связь свежесознанного фамильяра со мной, его создателем.

Но дело было в том, что у него уже была магическая хозяйка – неосторожная фрейра, Искра чужого мира, наверняка плохо знавшая законы магии нашего мира. Нельзя просто так свести метку ловца без применения собственной магии. Это вам не чернильное пятно.

А в результате Рыжик, получивший от двух магов огненную магию за короткое время, незадолго до гибели физического тела в темном ритуале, стал фамильяром нас обоих! Только Эри не воспринимала его как своего, вот и я не догадался.

А это значило, что у меня есть мост в любое место, куда бы ни спрятали мою фрейру!

Главное – суметь с этим вредным “мостом” договориться, во-первых. И во-вторых, позаботиться, чтобы наш фамильяр смог пропустить сквозь себя столько магии, сколько необходимо, чтобы найти Эрину. Где бы она ни была. Даже в ином мире.

Но помощь Диодара всё-таки потребовалась.

И помощь всех магов, набившихся в крепость барона Дретта, пока я уговаривал вредного кота променять рыбный пирог на вкусную магию.

Саймон привел всю свою команду контрабандистов, кроме самых оголтелых пиратов, не смысливших в магии. Но я не сомневался, что темные фигуры, бродившие по берегу под стенами дома – это его морские волки, готовые брать на абордаж хоть корабль, хоть крепость, хоть королевский дворец.

Дело нашлось каждому. И, пожалуй, это было первым в истории Ирринеи магическим ритуалом, объединившим столь разных магов почти всех гильдий, за исключением зеркальников.

Для ритуала нам освободили место у огромного очага на кухне, сдвинув котлы, столы и лавки. В промозглом, пропитанном сыростью доме бывшего пирата, стоявшем на скале над морем, кухня была самым сухим местом, а воздействие противоположной стихии мешало нашей огненной магии. Вот нейтрализацией окружения и занялись водники. Им помогал воздушник.

Целители-живники вкачивали силу в Диодара и поддерживали его секретаря. Мальчишка тоже захотел присутствовать, и я не смог отказать, пусть учится.

Деже темный маг, оказавшийся в команде Саймона, скромно стоял в стороне, но готовый присоединить свою силу, если мы не успеем, и душа Эрины уйдет не в ее мир, а дальше, за пределы миров.

Разве могли зеркальники устоять перед таким единством основных сил мира Огненных искр?

Я достал улику: то самое небольшое и треснувшее пополам зеркальце в серебряной оправе, и ритуал начался.

* * *

Пещеру мы нашли быстро, но Зеркальная сфера была зачарована от огненной стихии, и искусство той, что наложила заклятия, вызывало восхищение.

Фрейра использовала тот же прием, которым гасят лесные пожары: стену огня может остановить только такая же стена, направленная навстречу. И в заклинание фрейры был заложен механизм равного противодействия: чем сильнее был удар в зеркало, тем сильнее сопротивление защитной магии. Самое удивительное, что Искра из другого мира смогла каким-то чудом использовать в своих заклинаниях и зеркальную магию! Это насторожило. С таким синтезом мы еще не сталкивались.

И еще был неприятнейший сюрприз: я почувствовал, что одновременно с нами зеркальную сферу взламывают с другой стороны. Кто-то еще искал мою фрейру. Кто-то, чей почерк я отлично знал.

Седерт! И не один. Судя по силе направленной магии, ему помогала едва ли половина Синода.

Наставник тоже понял и узнал. Бросил на меня острый взгляд:

– Арнар, тут Седерт с командой предателей из Синода и королевских гравдейцев из магического корпуса. Прорывайся дальше. Я тебя прикрою. У нас преимущество: единая сила разных стихий. Ты понял меня?

Я кивнул и усмехнулся. Седерт не сможет взломать сферу, если только не договорится с зеркальниками. Но мы опередили.

Сфера лопнула под нашим напором.

Нашим глазам предстала ужасающая картина мерцающей и гаснущей Искры: подвешенное на цепях пухлое тело судорожно дернулось, преобразилось в уже знакомое мне тоненькое, с вишнево-алыми волосами, выскользнуло из цепей и ставшей слишком большой одежды и… рассыпалось роем огненных искр, на лету превратившиеся в огромные, светящиеся, но стремительно тающие крылья.

– Держись, девочка! – крикнул Диодар. – Ты, темный, держи ее душу!

– Не могу, она уходит слишком быстро! – прохрипел этот слабак, но взмахнул руками и выкинул в воздух что-то, подобное девятихвостой дымчато-черной плети.

– Арнар, чашу, скорее! – скомандовал учитель.

Но я уже выхватил свой походный алтарь, и рой искр, подгоняемый магической плетью темного мага, устремился к нему, как вода в кувшин.

Когда рухнули зеркала с другой стороны пещеры, и в дожде осколков появились прикрытый щитами Седерт и его команда, я уже спрятал чашу за пазуху. Ритуал возрождения Искры провести невозможно, в нашем мире ее не задержать. Но осколок древней святыни, Огненной Купели, не позволит ей погаснуть и даст сил преодолеть межмировой барьер без потерь для ее души и памяти. Мне остается только надеяться на это.

– Жаль, что я так в тебе ошибся, Седерт! – выкрикнул Диодар одновременно с взмахом руки. Шквал пламени обрушился на предателя и его приспешников. Наш воздушник добавил заклинанию Диодара мощь урагана, водник швырнул водяные бомбы под ноги неприятелей, разрушая их щиты с совершенно неожиданной для них стороны.

На меня уже никто не обращал внимания, никто не сможет мне помешать. Спасибо, учитель.

Не теряя ни мига, я призвал фамильяра двух магов. Такая связь пробьет все барьеры и сократит все пути, даже межмировые.

“Веди к хозяйке, рыжий хитрец!” – скомандовал я и, уже не обращая внимания на разгорающуюся битву, шагнул в огненный портал.

И лишь в самый последний момент уловил боковым зрением в разбросанных, на удивление жаропрочных осколках отражение хохочущей зеркальной ведьмы:

– Вот ты и попался, Ловец! Семь лет была фрейра в нашем мире, а в том прошло лишь мгновение. Ты не успеешь ступить в ее мир, как тут пройдет год, и твоя клятва убьет тебя. Прощай!

И я даже не успел удивиться, как ведьма узнала о моей клятве.

Не один я услышал зеркальную тварь.

– Арнар! Отражения! Вспомни принцип песочных часов! – долетел крик Диодара, и меня поглотила тьма.

* * *

“Принимаю!” – звучала каждая искра, на которые я рассыпалась ослепительным фейерверком.

Их закрутило в звездную спираль, воронкой стекающую в невероятную черную дыру, где умирал свет. И ничто, никакая сила не могла остановить это движение. Я умираю?

– Нет, Эри, нет! – снова чужой голос ворвался и пронзил мою агонию.

Всё еще ослепленная, я ощутила, как кто-то подхватил меня на руки, а губы вдруг обрели чувствительность. Я ощутила, как их касаются чужие губы, сминают, вдыхают в меня жизнь. И черная дыра взорвалась невероятно ослепительной сверхновой звездой, возвращая мне свет и мир.

– Эрина!

Искрящийся мир перестал слепить, и я обрела зрение. Лицо только что целовавшего меня черноволосого мужчины оказалось смутно знакомым.

– Отпустите! – вырываясь, ударила я его в грудь. – Кто вы и как сюда попали? Я буду кричать!

– Кричи! – улыбнулся он и снова потянулся к моим губам, но я увернулась. Мужчина, не выпуская меня из рук, огляделся и пробормотал странное: – Надо же, тут прошла уже минута, а я все еще жив. Вот что учитель имел в виду под принципом песочных часов. Они перевернулись!

Господи, в моей комнете неизвестно как оказался псих и маньяк, и он бредит! И тут я вспомнила его имя.

И вспомнила всё! Абсолютно всё! В короткой вспышке, взорвавшей мой мозг, пронеслись воспоминания о моей семилетней жизни в ином мире. Мире Огненных искр. И особенно ярко вспыхнули картины последних дней моего там пребывания.

Так это мне не приснилось? Не привиделось?

Я ущипнула себя, едва не взвыла от боли. Не сплю.

Протянула руку и ущипнула мое видение. Он зашипел от боли и отстранился, потирая плечо. Тоже не спит!

– Ваше величество? – с сомнением спросила я. – Вы… реальны? Точно реальны? Не может быть! Я брежу!

Лицо молодого и потрясающе красивого мужчины исказилось.

– Величество? – снова поморщился гость. – Еще нет. Но мне нравится, как ты меня называешь.

Он поставил меня, отстранился и поправил на себе смявшийся черный плащ и… жестом фокусника вытащил из-за пазухи пушистого огненно-рыжего кота. Сунул мне в руки.

– Может быть, ты хотя бы своего фамильяра признаешь, Эри? Мы оба реальны, и это проблема.

– Мряв! – требовательно сказал кот и потерся о мою щеку. Горячий! Обжигающе горячий!

– Вспоминай нас быстрее, Эрина.

– Арина, – поправила я его. – Меня зовут Арина. А вас – король Ульвег… кажется.

– Я что, так плохо выгляжу? – расстроилось видение из моего сна, чей поцелуй до сих пор горел на моих губах. Оглянулся, обшаривая взглядом комнату, и, увидев свое отражение в зеркальной дверце шкафа, нахмурился. – И в самом деле. Маска исчезла сама собой, надо же… Но у меня короткие волосы, видишь? – он снова развернулся ко мне, его черные глаза сердито сощурились. – Я не Ульвег. Мое имя Арнар. Я – Первый вайр Синода в королевстве Ирринея. И твой учитель. Вспомнила?

– Учитель? – хотелось истерически расхохотаться, и я прикусила губу.

За дверью комнаты послышались шаги, и в дверь постучали:

– Ариша, ты уже проснулась? – позвал меня голос мамы. – Я слышала какие-то голоса!

– Мультик смотрю! – крикнула я. – Еще часик, мамочка!

– Хорошо, время позволяет, – согласилась мама, – но не засни там, нам надо успеть позавтракать, собраться и приехать к одиннадцати! Даю тебе час, Ариша.

– Не волнуйся, успеем! – успокоила я ее.

Подождав, когда шум за дверью затихнет, черноволосый мужчина, так похожий на приснившегося мне короля чужого мира, закатал рукав рубашки и показал запястье с горевшей на нем знаком лепестка пламени.

– Нас связывает клятва, и моя печать все еще при мне. Что ты скажешь на это, Эри?

– Арина, – машинально поправила я. Потерла лоб. – Не может быть. Этого просто не может быть! Похоже, я окончательно свихнулась. Сошла с ума.