Текст книги "Проказница"
![](/books_files/covers/thumbs_240/prokaznica-12806.jpg)
Автор книги: Кейси Майклз
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Я тоже так считаю, – сказал Саймон, подталкивая ее к креслу. Затем он сел сам и положил ногу на ногу. Он сознательно делал все медленно, по одному движению за раз. Радуясь тому, что избрал верную тактику, во всяком случае, теша себя надеждой, что это так, он продолжал: – В определенной степени я разделяю ваши чувства к этому человеку, хотя не вполне согласен с методами наказания. Но я хочу услышать о ваших мотивах. И могу сказать честно: я не собираюсь сдавать властям ни вас, ни мистера Плама.
– Я знаю! – фыркнула Калли. Да, именно фыркнула. – Если бы у вас на уме была подобная подлость, я бы уже давно сидела в какой-нибудь каталажке. Хотя это не означает, что я вам доверяю, – поспешно добавила она. – Но и не очень-то боюсь, милорд.
Невысокого она мнения о его возможностях. Саймон воздал себе хвалу, не в первый раз за последние полчаса, что попросил удалиться Армана и Бартоломью. Ему не хотелось бы, чтобы до их ушей дошли слова Каледонии Джонстон.
– Продолжайте, – попросил он. Ему казалось, что он понуждает ее уже в десятый раз. – Расскажите мне о себе. Пожалуйста, – добавил он с заискивающей улыбкой, вспомнив замечание матери по поводу мух и меда.
– Я живу в Дорсете, в Норт-Даунс, – начала Калли. – Это недалеко от Стерминстер-Ньютон. – Она наполовину сползла со спинки кресла и устроилась поудобнее. Несомненно, сейчас она чувствовала себя намного свободнее. – Лестер наш ближайший сосед и мой лучший друг. Совершенно невинная душа, как вы, вероятно, уже поняли. Он поехал в Лондон в угоду мне. Наши отцы не знают, где мы. И дай Бог, чтобы они пребывали в этом счастливом неведении до нашего возвращения. Мы вернемся домой в почтовой карете до конца недели… либо когда закончится эта миссия. Вы когда-нибудь путешествовали как обычный пассажир? Такая езда взбадривает, если только погода не слишком сырая. А теперь пообещайте, что не станете писать нашим отцам. Обещаете?
– Договорились. – Саймон мысленно рисовал карету, мчащуюся на бешеной скорости, подпрыгивающую на колдобинах и кренящуюся на крутых поворотах. Он видел с предельной ясностью сидящую наверху Каледонию Джонстон, прильнувшую к перилам и упивающуюся каждым мигом своей великой авантюры. – Но я хотел бы знать, каким образом Ноэль Кинси мог причинить зло юной девушке из Стерминстер-Ньютон?
– Не мне, – с болью сказала Калли. – Моему брату. Он причинил ему большое зло. В прошлом сезоне, когда Джастин приезжал в город. – Ее глаза затуманились от горьких воспоминаний. Она наклонилась вперед, пристально глядя на Саймона. – Вы знаете, что Филтон жульничает? Скольких молодых людей он разорил своей бесчестной игрой! Иногда он делает это даже не ради денег, а просто для развлечения. Во всяком случае, так говорят.
– Но это еще никто не доказал, – с ударением сказал Саймон, усердно делая вид, что ее заявление не слишком его заинтересовало. Тем временем его мысли мчались вперед, предвосхищая ее последующие откровения.
– Джастин был еще такой неискушенный, – продолжала она, качая головой. – Совсем зеленый юнец. Он проиграл все до последнего пенни, а потом с отчаяния написал расписку на небольшое папино состояние. Он считал необходимым заплатить Филтону. Мой брат – человек чести. Он не вынес такого стыда и уехал в Индию, обещая вернуться с удачей. Это самая большая глупость, потому что он лишен и половины моей изобретательности. Бедный Джастин! Может, я уже никогда его не увижу. После того как мы потеряли все деньги, пришлось отпустить половину слуг и поднять ренту арендаторам. А тут еще дело подпортила дождливая весна. В общем, мы оказались в ужасно стесненном положении. Папа по сию пору обременен долгами. Вот почему я беспокоюсь за его здоровье и спокойствие. Но ничего не случилось бы, если бы не Ноэль Кинси!
– Которого вы вините во всех своих несчастьях. Конечно, это много легче, чем осуждать этого раззяву, вашего горячо любимого Джастина.
– При чем здесь он? – ощетинилась Калли, но быстро успокоилась. – Конечно, Джастин тоже виноват, – согласилась она, теребя шейный платок. – И я на него сердита. Сначала сердилась, но потом простила. В конце концов, он мой единственный брат, и я его люблю. Не то что Ноэля Кинси!
– И, не любя Филтона, вы решили в него стрелять, – заключил Саймон, устало потирая лоб. – Гм… очень логично. Но что это решает, объясните, ради Бога?
Калли вытянула ноги прямо перед собой, приподняла на пару дюймов от пола и начала медленно похлопывать сапогами друг о друга. Детское выражение нетерпения и отчаяния. Саймону это представлялось чем-то непонятным и вызвало у него некоторое беспокойство.
– На самом деле это ничего не решает, – призналась Калли, опустив на секунду ноги, чтобы скрестить лодыжки и полюбоваться сапогами. Затем улыбнулась и снова принялась шлепать ими. – Но тогда я знала бы, что он понес наказание и страдает. Это было бы мне приятно.
Словно конь, закусивший удила, приготовясь к бегу, она уперла ноги в пол, положила локти на колени и наклонилась вперед. Ее очаровательные зеленые глаза оживились еще больше и светились озорством.
– Я много думала, как ему отомстить, – продолжала Калли. – Сначала я решила одеться вот так же, как сейчас, поехать в Лондон и сыграть с ублюд… то есть с Филтоном. Но, во-первых, для этого нужно иметь достаточно много денег. И потом, мне известны лишь несколько трюков, которым меня научил Джастин. Зато я очень хорошо знала, какое горе принесли ему карты. Поэтому я отказалась от своего плана. Требовалось придумать что-то новое. И тут меня посетило вдохновение. В эту сырую зиму я наблюдала, как отец припадает на больную ногу – он получил пулю несколько лет назад, во время первой заварушки с Бонапартом, – и меня вдруг осенило. Я подумала: а что, если всадить в Филтона пулю? – После этих слов она откинулась в кресле и на миг умолкла. Лицо ее стало грустным. – И мой план сработал бы, если б я не перепутала гербы.
Что верно, то верно, про себя согласился Саймон. Она влезла не в ту карету. В его карету. Возле того казино и именно тогда, когда он, находясь внутри, предпринимал первые шаги к осуществлению собственного плана уничтожения Ноэля Кинси. Забавно, но факт. С этого момента их пути с Каледонией Джонстон комически переплелись.
Возможно, сама судьба соединила их в ту ночь.
– До возвращения в Дорсет вы побудете некоторое время здесь, – сказал он, не успев даже поверхностно разобраться в мотивах своего решения. Или в причинах своего временного помешательства. – И Плам тоже, вы оба. Дайте мне ваши адреса, и я пошлю кого-нибудь за вашими пожитками.
– Нет.
Хорошо, что только «нет», подумал Саймон, а то могла бы закатить истерику.
– Сей вопрос не дебатируется, мисс Каледония Джонстон, – улыбнулся он, наблюдая, как живые зеленые глаза мечут молнии за намеренное использование запретного имени. – В противном случае вам и мистеру Пламу обеспечен ночлег в караульном помещении. Вы не подумали, какой переполох вызовет ваш друг, когда появится там в своем розовом наряде? Кошмар!
У нее побледнели щеки.
– Развязный пустобрех! – воскликнула она, вскакивая на ноги. – Вы обещали, что не сделаете этого!
– Я солгал, – спокойно сказал Саймон. – Обман невелик, но вполне меня удовлетворяет, как ни странно. Ибо вы заслуживаете чего-то большего, после того как похитили меня прошлой ночью.
– Вы пали до мелочной мести? – Пухлая верхняя губка презрительно изогнулась. – А ваша мать еще считает, что вы такой грандиозный подарок! Ха! Плохо же она вас знает, несчастная женщина!
Саймон прошел к дверям и распахнул их так широко, что Эмери с Робертсом, стоявшие снаружи, прижимая уши к мореному дереву, чуть не упали на пол гостиной.
– Эмери, проводите, пожалуйста, мисс Джонстон обратно, – распорядился он, пока густо покрасневший дворецкий усердно расправлял лацканы своего сюртука. – И заприте за ней дверь. Теперь вот что… где этот розовый кошмар? Я жду его через пять минут у себя в кабинете. В случае чего доложите. Я должен слышать оправдание.
Саймон снова повернулся к Калли.
– Имя вашего отца, Каледония! Прошу вас. Или мне выяснить у мистера Плама? Достаточно помахать перед ним куриной ножкой – и, сдается мне, вся ваша жизнь станет известна в мгновение ока. Давайте же, время идет.
– Камбер, – сдерживая гнев, сказала Калли. – Сэр Камбер Джонстон. – Она упала в кресло с глухим звуком. – Но неужели вы и впрямь собираетесь сообщить ему, что я сделала? Нет, даже вы не способны на подобную жестокость в отношении пожилого человека.
– Да, я не настолько жесток, – согласился Саймон, восхищенный блестящим результатом своего плана. – С вашего разрешения, я просто уполномочу мать написать вашему отцу. Сообщить, что вы находитесь на Портленд-плейс и проведете здесь оставшуюся часть сезона. Вы и этот мистер Плам. Как только я узнаю его адрес, его отцу будет послана такая же записка. У виконтессы необычайно плодовитый ум, так что она придумает вразумительное объяснение. Видите ли, Каледония, – сказал он в заключение, ужасаясь собственному вероломству, – теперь, когда вы наконец обнаружили волю слушать и понять, кто во всем виноват, я собираюсь дать вам ключ к полному счастью.
– Я никогда не выйду за вас замуж, даже если вы пригрозите прострелить мне оба колена! – воскликнула она, несомненно, вспомнив о безумном проекте его матери.
– Приятно слышать! – резко сказал Саймой. Он опять поймал себя на том, что испытывает некоторое разочарование. Отчего девушка придерживается о кем столь плохого мнения? Неужели он такое чудовище? – Не пугайтесь. У меня для вас заготовлено другое угощение, если, конечно, вы мне доверитесь. Возьмете меня в свои сообщники?
– В сообщники? – Калли забарабанила кончиками пальцев по голове, явно в нерешительности, хотя, несомненно, заинтересовавшись его предложением, как он и рассчитывал. – В каком смысле?
– В смысле заговора, в каком же еще? Против Ноэля Кинси, разумеется. По-видимому, это счастливое совпадение, но прошлой ночью и вы, и я прибыли на Керзон-стрит с одной и той же миссией. С общей целью. Мы оба хотим дать графу по коленкам, сделать подсечку, так сказать. Но только в моем случае – в фигуральном смысле. Недавно по причинам, о которых вам нет надобности знать, я решил, что Филтон должен быть наказан. Удача сопутствовала ему слишком долго. Хватит злоупотреблять неопытностью неоперившихся юнцов, подобных вашему брату. Только стрелять в него я не собираюсь – слишком много чести. Но заставить его страдать – другое дело. Эта идея мне нравится. Что, если вам, Каледония Джонстон, к примеру, обручиться с ним?
– С ним?
– С ним. – Саймон кивнул. Теперь он чувствовал себя лошадью, которая, закусив удила, готовится к скачке, а его быстрый ум уже мчался вполне приличным галопом. – После того как вы дебютируете на балу, где хозяйкой будет моя мать, Филтону дадут понять, что вы завидная наследница. Вы втянете его в азартную охоту, что только вы – я в этом убежден! – можете сделать. Вы вскружите ему голову, то разгораясь, то охладевая, сообразуясь с выказываемой вам любовью. Таким образом вы лишите его осторожности. Вы способны на это, мисс Джонстон.
Калли снова поднялась с кресла и некоторое время стояла неподвижно, словно олень, неожиданно вышедший на просеку. Несомненно, он заинтриговал и взволновал ее.
– Гм… Спасибо! Во всяком случае, я думаю, это был комплимент. У вас действительно все спланировано? Как вы накажете Филтона?
– Об этом чуть позже, мисс Джонстон, – сказал Саймон, отметая ее вопросы. Он принялся расхаживать перед ней, продолжая высказывать мысли, порожденные разыгравшимся воображением: – Мы помашем перед носом этой жадины вашей красотой и вашим наследством. Вы затеете свой веселый танец, это облегчит мою задачу за карточным столом. А когда я избавлю Филтона от большей части его состояния, он будет готов выдать мне расписки, как это сделал ваш брат. Он решит, что сможет сразу заплатить свой долг из огромного наследства, как только вы поженитесь. Как вы понимаете, в отличие от вашего брата я очень хорошо играю. Остальное – в ваших руках. Чем дальше вы уведете Филтона, тем безрассуднее он станет рисковать.
Калли пропустила комплимент мимо ушей, приписывая успех мероприятия исключительно доблести партнера.
– Какое наследство?
– Которое мы сочиним, естественно, – сказал Саймон, раздельно произнося слова, как если бы разговаривал с туповатым ребенком. – Каледония, я действительно считал, что вы гордитесь своим умом и сообразительностью. Так не выводите же меня из заблуждения теперь, когда мы стоим у врат успеха. Слушайте внимательно. Итак, на чем мы остановились?.. Да, я потребую от Филтона заплатить долги. Он будет надеяться, что вы спасете его, выйдя за него замуж. Но вы отвергнете его, и мы постараемся, чтобы при этом присутствовало как можно больше народа. Я думаю, не устроить ли это в «Олмэксе»? Тогда и остальные кредиторы услышат или быстро прознают, что граф разорен. И если нам уж очень повезет, он окажется в долговой тюрьме, вместе со своими многочисленными жертвами. Или сбежит на континент. Любой исход приемлем.
Саймон перестал расхаживать, но по-прежнему пребывал в ударе, вдохновленный своим озарением.
– Но конечно, вам придется привести себя в порядок. Все должно соответствовать образу богатой наследницы – гардероб, волосы, манеры, уйма других вещей. Здесь потребуется помощь моей матери, так что вам предстоит сотрудничать с дорогой Имоджин. Это займет несколько недель. Тяжелая работа, но необходимая. Что скажете, мисс Джон-стон?
– И надо будет идти в «Олмэкс»? Мне? Ну, в принципе-то, наверное, можно. Мне почти девятнадцать, так что возраст позволяет. Социальное положение папы тоже. И с приглашением от вашей матери все устроится просто превосходно. Только куда мне… в «Олмэкс»! – Округлившиеся глаза Калли сделались величиной с блюдце. Ничего не видя, она с глухим звуком опустилась в кресло, едва не сев мимо. – Я… даже не знаю, что сказать.
– А-а, вы вдруг онемели! – саркастически заметил Саймон. – Что ж, это радует мое сердце! – Он действительно чувствовал себя необычно хорошо. – Отправляйтесь наверх с Эмери, бравый маленький заговорщик. Встретимся завтра утром. Я ожидаю вас в моем кабинете в девять, и ни секундой позже. Нам нужно многое успеть. – Саймон уже собрался уходить, но потом повернулся и, окинув Калли придирчивым взглядом, сказал: – Мы начнем с волос, я полагаю. – «И творческого применения хлопковых подушечек для наращивания несуществующей груди», – добавил он про себя.
– С моих волос? – Калли протянула руку к изуродованной копне орехового цвета. – Разве с ними что-то не так?
– Поскольку вы этого не понимаете, Каледония Джон-стон, мой новый план пополнится другими специалистами. Я чувствую, нам с Имоджин собственными силами не справиться. Так что, когда прибудете завтра утром, приготовьтесь увидеть у меня в кабинете мистера Готье и мистера Бута. И возможно, небольшую армию монахинь, нанятых молиться за всех нас.
– Вы несносный самонадеянный человек! – вскричала Калли. – Что, если мы проделаем всю эту работу, а Ноэль Кинси не захочет на мне жениться? Вы подумали об этом?
Виконт остановился в дверях и посмотрел на Эмери. Дворецкий только покачал головой и усмехнулся.
– За хорошее приданое, – терпеливо разъяснил Саймон, – он согласится сочетаться даже с вашим другом Лестером. Многие богатые невесты – не для Кинси. Большинство мамаш не подпустят его и на милю к своим дочерям, а с вами у него не будет этих проблем.
– Ох… – только и выговорила Калли, складывая оружие, словно заявление Саймона полностью ее убедило. Однако через секунду она снова набросилась на него: – Но я предупреждаю вас, Броктон, перестаньте называть меня Каледонией!
Саймон помедлил немного, обдумывая, что ей ответить, но только улыбнулся и пошел к себе. Он был прав с самого начала: Каледония Джонстон, в сущности, еще ребенок, несмотря на то что ей почти девятнадцать лет. Неординарный, милый ребенок. Озорной, но внушаемый. Клюнула на его ложь, едва успевшую родиться в уме и слететь с губ.
Хорошо. Пусть Имоджин развлекается, делая из юной дикарки светскую даму. Пусть думает, что, представив обществу свою протеже, она затем выдаст ее замуж за своего единственного сына. Как знать, вдруг это поможет его матери отвлечься от злосчастной идеи стать графиней?
Пусть мисс Джонстон считает себя неотъемлемым звеном грандиозного проекта по уничтожению Филтона. Тем проще будет для Имоджин сделать из нее послушную маленькую куклу.
И пусть они обе, две очень сходно мыслящие докучливые женщины, тешатся вдоволь. Только бы им ничто не угрожало. Лишь бы они оставались в стороне и не путались под ногами. Тогда ничто не стеснит его действий, и Ноэль Кинси исчезнет с лица земли в точном соответствии с планом.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
РОДСТВЕННЫЕ ДУШИ
«Я-то знаю, что ты думаешь! – сказал Двойнюшечка. – Такого быть не может! И не было. Никоим образом».
«И наоборот! – подхватил Двойняшечка. – Если такое было, значит, такое может быть.
Если такое было, но только очень давно, значит, такое может быть, но только очень не скоро.
Но если такого не было, значит, такого и быть не может. Это называется «логика»».
Чарлз Латуидж Доджсон[9]9
«Зазеркалье». Пер. АЛ. Щербакова.
[Закрыть]
Глава 6
Если ты в Риме – живи как римлянин, если где-то еще – живи, как живут там.
Святой Амвросий
Запланированная на утро встреча не состоялась. Виконтесса решительно этому воспротивилась. Неоднократные напоминания Саймона, даже требования, произнесенные его замечательным голосом, и не менее хорошо артикулированные угрозы высылки во вдовий домик, где она будет посажена на черствый хлеб и воду, не возымели действия.
Более того, ему не позволялось оставаться вдвоем с Каледонией Джонстон. Таким образом, до конца недели, а также половину следующей он был вынужден держаться от девушки на почтительном расстоянии. Она содержалась под замком в лучшей гостевой комнате, дверь в которую открывалась, только чтобы впустить Имоджин, Кэтлин и слуг, вызываемых по какой-либо надобности.
Такой же привилегией пользовался еще целый отряд модисток, портних, разных мастеров и торговцев. После работы все они покидали Портленд-плейс, источая благодарности хозяевам, с довольными улыбками, слезами счастья на глазах и головами, кружащимися от предвкушения выгоды, которую сулил им день грядущий.
Робертс мимоходом сообщал Калли местные новости. Например, кто-то из пришлого люда поведал своему напарнику, что приглядел в Танбридж-Уэлс коттедж для аренды на месяц после окончания сезона и что теперь его жена может позволить себе съездить в Ливерпуль к матери. Будучи достаточно воспитанной и абсолютно чуждой как чопорности, так и безразличия, Калли слушала подобные разговоры, чувствуя, что ничего более занимательного в ближайшее время не ожидается. Но потом вновь и вновь начинала сердиться. Почему она должна сидеть, как узница, в четырех стенах, когда остальные свободно разъезжают, где им нравится?
Не сказать, чтобы ее тюрьма была так уж неудобна. Безусловно, новая комната не шла ни в какое сравнение с ее собственной в Дорсете. С той скромной спальней, чью гордость составлял высокий балдахин над кроватью, где она спала без снов, как ребенок в колыбели, просыпаясь наутро с жаждой узнать, что приготовил ей новый день.
Гостевая комната балконом смотрела на Портленд-плейс, но появляться там ей запрещалось. Зато с наступлением ночи можно было проникнуть за огромную скрипучую дверь и посидеть на воздухе. Калли устраивалась поудобнее, закутывала ноги ночным платьем и, подперев коленками подбородок, смотрела то вниз на Лондон, то на сияющие в небе звезды – на весь этот мир, в котором она оказалась поневоле, так неудачно приземлившись на голову. Относительно неудачно, потому что все могло кончиться гораздо хуже.
План отмщения, оказавшийся на поверку истинной глупостью и теперь уже перечеркнутый, наводил на разного рода размышления. Сейчас, сидя ночами на балконе, она часто думала о происшедшем. Конечно, действовать кавалерийским наскоком, не позаботившись о собственной безопасности и о благополучии Лестера, было верхом безответственности. После этого вывода Калли устыдилась еще больше.
Между тем идея Броктона начинала ей нравиться. Ее замечательный новый друг Эмери рассказал Калли, какой виконт искусный игрок. Наверное, отточил свое мастерство у Армана Готье, который, по словам того же Эмери, был не только непревзойденным игроком, но и выдающимся капитаном. Он водил капер и, к восхищению дворецкого, плавал даже с самим Жаном Лафитом, пиратом – некогда грозой и гордостью Нового Орлеана. Во всяком случае, так говорили, да и Готье это подтверждал, когда люди интересовались его прошлым. Хотя Эмери заявлял, что не верит и половине этих историй, он не сомневался, что своим значительным состоянием джентльмен во многом обязан неправедным доходам.
Калли не терпелось вновь увидеть Армана Готье.
И Бартоломью Бута, которого Эмери называл Боунзом. Дворецкий его недолюбливал. Этот джентльмен никогда не вкладывал монету в ладонь, как делал Готье, когда Эмери забирал у него шляпу и перчатки. Да и выглядел он совсем не импозантно.
Однако по части еды хилый с виду Бартоломью Бут был настоящим колоссом. На два говяжьих ребра с куском мякоти у него уходило меньше времени, чем у повара на их приготовление. Эмери говорил, что когда мистер Бут ел, на это стоило посмотреть. При этом он еще ухитрялся читать лекции о вреде красного мяса и объяснять, как возникают подагра и артриты. Вообще он любил потолковать за столом о разного рода недугах и живописал их с такими неэстетичными подробностями, что виконтессе не единожды приходилось использовать горячие сдобные булочки не по назначению, а лепить на голову рассказчику, чтобы заставить его замолчать.
Обед с Бартоломью Бутом, естественно, значился в списке развлечений, ожидаемых Калли. Если только ее когда-нибудь выпустят из этого благоустроенного карцера!
Одной из причин ее недовольства был Лестер. В отличие от нее он больше не являлся пленником. Едва с Хорсмангер-лейн прибыли его вещи, Лестеру разрешили передвигаться в пределах дома. Но несмотря на предоставленную свободу, он предпочитал оставаться наверху и спускался на первый этаж исключительно для приема пищи. Он терпеть не мог появляться в красивой столовой Броктонов. Три раза в день находиться под пронизывающим взглядом виконта и опасаться неудобных вопросов о том, как разумный мужчина позволил уговорить себя участвовать в самом инфантильном и абсурдном проекте в истории человечества! Это казалось Лестеру более чем достаточным.
Главным образом по этой причине он стал бессменным членом небольшой компании, которая, казалось, замечательно прижилась в шикарной камере Калли. Кроме Робертса и Эмери, он единственный из мужчин на Портленд-плейс имел право доступа во вновь созданное приватное святилище.
Калли знала, что ее выпустят из заточения, как только виконтесса будет удовлетворена ее внешностью – одеждой, волосами, осанкой и манерами. Но, воспитываясь не на конном дворе вопреки мнению последней гувернантки, она уже сейчас верила, что не разочарует свою патронессу. Имоджин не придется краснеть за нее, когда настанет время представить ее обществу.
Между тем подопечная виконтессы умела кое-что еще. Например, на полном скаку поднять с земли носовой платок, попасть в туза с десяти шагов (Джастин делал то же с двадцати), быстрее Лестера влезть на дерево и выиграть у отца в шахматы девять партий из десяти.
Однако сообщать об этом леди Броктон было совсем не обязательно. Проницательная женщина, видимо, и так догадывалась о многом.
После десяти дней проживания в гостевой комнате Калли, отмытая, вылощенная и обмеренная с головы до ног, чувствовала себя вполне счастливой и готовилась продемонстрировать, что может вести себя как степенная, добропорядочная девушка.
Единственным, что омрачало ее существование с первого дня и поныне, был Саймон Роксбери, виконт Броктон. Она не любила его. Ей нравилась его мать, нравились слуги, друзья, его дом. Но этот мужчина ей не нравился. Ни капельки.
Прежде всего из-за его надменности. Кроме того, виконт оказался чересчур властным и многословным. Ему ничего не стоило заговорить человека до смерти. Грубый тщеславный диктатор, неспособный никого любить, разве что мать. И возможно, бесчестный. Не то что возможно, а даже наверняка. Выкрадывает людей прямо на улице, запирает в своем доме и держит, как будто имеет на это право. И можно не сомневаться, что такой тип не испытывает никаких угрызений совести.
Красота виконта только усугубляла ее неприязнь, как и желание порисоваться. Возьмется нарочно ерошить волосы, чтобы все видели, как он взволнован. Хочет казаться невинным. И до боли обаятельным! Умеет пустить пыль в глаза.
Знает, хитрец, как красит его слегка загорелая кожа. При улыбке она собирается морщинками вокруг глаз, и это придает им особую привлекательность. Калли раздражалась, понимая, что потому он и улыбается так часто.
И еще он, видно, гордится своим ростом, оттого так демонстративно смотрит на нее сверху вниз. При этом кичится своей одеждой, специально выбирая позу, подчеркивающую великолепный покрой его костюма. Вероятно, все эти приемы не раз побуждали тупоголовых молоденьких барышень взирать с почтением на такого элегантного мужчину. Нетрудно представить, как он во время прогулки прикасается кончиками пальцев к своей касторовой шляпе и покручивает боярышниковую трость.
Одним словом, виконт – человек опасный и неприятный. Но необходимо его использовать и, в свою очередь, позволить ему делать то же, в определенных пределах, разумеется, поскольку работать придется сообща. Конечно, она должна быть ему признательна за возможность выезжать в свет и попасть в «Олмэкс». Но с другой стороны, это не какой-то вид подарка. «Олмэкс» предусматривался и собственным планом виконта.
Так что никаких благодарностей! Она просто выполнит то, что обещала. А когда Ноэль Кинси будет наказан, уйдет. Без оглядки. Без угрызений совести. Без всякого сожаления. Виконту Броктону нужен помощник, некий безликий человек, и не более.
Подумав об этом, Калли улыбнулась. Да, он не воспринимает ее как личность и вообще на нее не смотрит. Только когда она доводит его до белого каления, он начинает ее замечать.
К счастью, она знает, как вывести виконта из себя. Если бы она захотела, то могла бы это сделать, и даже не раз. Самыми разнообразными способами.
Если бы захотела… Но зачем?
Впрочем, причина-то найдется.
– Шейла Ллойд, – чуть слышно пробормотала Калли. Женское имя, упомянутое только однажды, сейчас назойливо вертелось в голове.
– Ты что-то сказала, Калли? – спросил Лестер, усаживаясь по-турецки на полу с блюдом слив на коленях.
– Ничего достойного, чтобы повторять, – быстро сказала она, мысленно награждая себя шлепком за глупые мысли. Что ей эта Шейла Ллойд? Замужняя женщина, если она правильно поняла слова виконтессы. Впрочем, ей совершенно безразлично, кем заполнена жизнь Саймона Роксбери!
– И долго ты будешь ходить раскрашенная, как клоун? – Лестер скорчил смешную рожицу. – Отнимаешь мою пищу своими масками. Не дело переводить клубнику на подобную ерунду.
Калли облегченно вздохнула, благодарная другу, что он отвлек ее своим подтруниванием. Подсыхающий бело-розовый панцирь стягивал кожу и мешал говорить. Она наморщила чешущийся нос и опустила глаза на руки. Они тоже были щедро намазаны сладко пахнущим липким снадобьем.
– Имоджин уверяет, что лицо почти очистилось, – сказала Калли неподвижными губами. Теперь она поняла, какое это непростое дело – избавиться от нескольких веснушек, приобретенных за время прогулок без зонтика. Хотя не могла же она ходить по городу в штанах и с зонтиком! Это выглядело бы ужасно нелепо. Но раз Имоджин хочет, чтобы веснушек не было, нужно заставить их исчезнуть. – Твой нож при тебе?
– Смотря для чего. – Лестер поднял брови, притворно ужасаясь. В нем пропадал великий комик – одно из качеств, за которые Калли его обожала. – Кого ты собралась убить?
– Глупыш! – сказала Калли. – Нож нужен мне совсем для другого. Ох, как зудит! – Поддавшись почти непреодолимой потребности, она поскоблила пальцем кожу возле левого виска. – Теперь немного полегче, – вздохнула она. – Я подумала, ты мог бы отрезать мне ломтик сливы, а то, пока высыхает это месиво, я не могу открыть рот больше чем на дюйм. Скоро придет Имоджин и примется сдирать с меня шкуру полосками.
Лестер понимающе кивнул.
– Извини, но ножа тебе не будет. Я полагаю, нужно просто подождать. Воздержание полезно для души. Виконтесса сказала это сегодня утром, когда Робертс накладывал ей вторую порцию яичницы. Довольно странно, тебе не кажется? Мне также не нравится, что ты называешь ее сиятельство Имоджин. Это не совсем тактично.
– Я с тобой совершенно согласна, – честно призналась Калли, направляясь к зеркалу изучать собственное отражение, как будто это могло способствовать высыханию крема. Она шагала, смешно поднимая ноги, так как ей мешал тянувшийся сзади слишком длинный и широкий халат Имоджин. – Сама бы я не посмела, это ее желание. Недавно я обратилась к ней, как требует ее титул, так она после этого перекидала в меня с полдюжины сахарных абрикосов. Приходится потихоньку приучаться к фамильярности. Пока пообщаемся так, а когда все образуется, конечно, я буду называть ее «миледи».
До конца косметической процедуры, слава Богу, оставалось несколько минут. Но если виконт Броктон и Ноэль Кинси не оценят ее героических усилий, она застрелит обоих!
Калли отвернулась от зеркала и, посмотрев на приятеля, сказала:
– Лестер, тебе ведь не нравится Имоджин? А по-моему, она просто выдающаяся личность. Знаешь, о чем я подумала? Не соединиться ли им с папой? Правда, она выше его на полголовы, если не больше, и, пожалуй, лет на шесть старше. Но вряд ли это имеет какое-то значение. В любом случае оба достаточно древние. Как ты считаешь?
– Ее светлость и сэр Камбер? – вздрогнул Лестер. – О, я так не считаю, Калли. Если она своей писаниной сумела обмануть его и моего папу тоже, представляешь, чем это кончится? Он проведет остаток лет на конюшне, напиваясь тайком до бесчувствия. Да он сбежит прямо от венца, как только поймет, что связался с этой… Уф-ф! Даже слова не подберу…
– О, продолжайте, Лестер! – промурлыкала виконтесса, только что вошедшая в комнату и одной рукой еще державшаяся за щеколду. – С кем же? Старой мегерой? Или хуже?
Лестер покраснел. Лицо его стало лишь чуть светлее лежавших на подносе слив.
– Калли! – Он умоляюще взглянул на девушку.
– Видимо, мегерой, – сказала Калли словно нечто само собой разумеющееся. И даже осмелилась улыбнуться виконтессе, пока та, очищая ей кожу, посыпала халат тонкой бело-розовой пудрой. – Но он любит вас, Имоджин. Правда ведь, Лестер?
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?