Читать книгу "Муж на уикенд"

Глава 30

В сложившейся ситуации меня все смущает. Зачем мне нужны метаморфозы в моей жизни? Чем поможет переезд? Завтра последний выходной день, как мне потом в школе смотреть в глаза Насте? А родители? В чем они провинились, раз у них такая бессовестная дочь?

Эти вопросы задаю себе, складывая в сумку необходимые вещи и вдруг замираю. Стоп! А зачем мучиться и терзаться чувством вины? Оглядываюсь за сестру Влада и быстро говорю, пока не передумала:

– Извините, Яна Борисовна, я хочу положить конец этой афере.

– Правда? Вы уверены? – сестра Влада разглядывает меня, теребя в руках платье.

Чувствую себя неуютно, словно собираюсь совершить преступление. Отношения между нами пока натянутые. Яна присматривается ко мне, а я к ней. Немного напрягает, что она мне «выкает», но сразу преодолеть официальные отношения сложно.

– Да. Абсолютно. Не думала, что дойдёт до этого. Никогда не была авантюристкой, в жизни все размеренно и гладко, – тараторю, почти не слушая себя. – Я даже лгать не умею, сразу выдаю себя с головой. Мне неловко… стыдно… на сердце камень лежит. Врать и изворачиваться не мое. Не могу больше!

Дыхание вдруг сбивается, а горло перехватывает спазм. Я всхлипываю, хотя очень хочу сдержаться.

– О Боже! – Яна бросает платье и обнимает меня. – Ну, тихо, тихо… Не надо так… отчаянно. Сейчас тоже заплачу.

– Простите.

Какое-то время мы сидим молча, потом я решительно достаю телефон. Одного взгляда на журнал вызовов достаточно, чтобы понять: мама звонила несколько раз. Нажимаю на кнопку и набираю в грудь воздуха, чтобы одним выдохом выпалить все, что хочу. Но мне не дают сказать и слова.

– Регина, ты почему на звонки не отвечаешь? – кричит мама.

– Занята была, – теряюсь я. – Разве что-то случилось?

– Мы в аэропорту.

– Как?

Яна застывает, услышав панику в моем голосе и глазами спрашивает: «Что?» Пожимаю плечами: сама ничего не понимаю.

– Вот так. Рейс у Мариши отменили, что-то с самолетом, разгерметизация дверей, кажется. Следующий будет ночью, потому мы решили составить друзьям компанию.

– Ты меня напугала, мама, – облегченно выдыхаю. – Нельзя же так!

– Регина, мы с папой приедем завтра ближе к обеду. Хотелось бы вас застать дома.

– Хорошо. Ещё созвонимся.

Мама отключается, а я тупо смотрю на телефон: так ничего и не успела сказать.

– Что-то срочное? – осторожно спрашивает Яна.

– Мама в своём репертуаре. Все нормально.

– Собираемся дальше?

Я молчу и смотрю в одну точку. В голове идёт война мыслей. И все же разум сдаётся под весом обстоятельств.

– Д-да, – заикаясь, даю ответ.

– Тебе нравится Влад? – тут же спрашивает Яна.

– Что?

Вопрос застаёт меня врасплох, даже собранную сумку, которую застегивала, роняю на пол. Яна неожиданно переходит на «ты», и я теряюсь, как теперь ее называть. Но ещё больше смущает, что она внимательно смотрит на меня, словно знает то, о чем не догадываюсь я.

– Трудно ответить? – улыбается она. – Вот и Влад такой же. Но я же вижу, как вы друг на друга смотрите.

– У него девушка есть, – с трудом выдавливаю из себя.

– Ксюха? Т-ю-ю-ю, нашла на кого ориентироваться! Мне она не нравится. Потребитель и манипулятор, эта мерзавка, пока они встречаются, у брата ни дня спокойного нет.

– Главное, что ее любит Влад, раз оторваться не может.

– Слушай, Регина, – Яна подходит так близко, что невольно делаю шаг назад и оглядываюсь: куда бы спрятаться. – Помоги брату, прошу! Даже если вы не останетесь вместе, у него будет шанс перезагрузится и послать нафиг эту рыжую стерву.

– Прости, но это странная просьба.

– Ничего странного. Вас тянет друг к другу, вот и не сопротивляйся судьбе. Ну, Регина, пожалуйста…

Яна смотрит на меня яркими синими глазами, а я вижу Влада, и сердце сжимается, не представляю, как с ним расстаться.

– Ладно, давай далеко не загадывать, – киваю в ответ и начинаю заниматься сумкой.

– Вот и славно! – обрадованная сестра парковщика обнимает меня по-дружески. – Плыви по течению, оно куда-нибудь да приведёт.

– Не слишком дельный совет от более опытной подруги, – отшучиваюсь.

Но настроение поднимается. Это здорово, когда на твоей стороне есть люди. В конце концов, что я теряю? Родители приедут не с утра, можно и дома переночевать.

Переезд, устройство на новом месте приносят новые переживания. Еще и Влад ведёт себя как настоящий молодожён. Я постоянно ловлю на себе его горячие взгляды, от которых мурашки бегут по спине, а ноги слабеют. И самое главное, мне это чертовски приятно. Я уже не борюсь с собой, наоборот, считаю его поведение естественным.

Остаток вечера мучительно думаю, что же делать, но, заметив, как Влад смотрит на кружевную ночнушку, которую заставляет купить Яна, сдаюсь. Пора это безумие остановить или хотя бы ещё больше не запутать ситуацию.

– Я буду ночевать дома, – заявляю Владу после ужина, и он без слов принимает мое решение.

Вот только судьба не согласна с таким поворотом.

Появление родителей у моего подъезда приводит меня в шок.

– Пригнись! Родители!

Хватаю Влада за рукав и тяну вниз.

– Что они делают возле твоего дома?

– Не знаю. Уезжай! – Влад заводит мотор. – Свет! Выключи свет в салоне!

Парковщик нажимает на кнопку, и вовремя: родители, поднявшись на крыльцо, оборачиваются на шум двигателя. Мама показывает рукой на машину Влада, но он разворачивается и выезжает со двора.

Я выпрямляюсь в кресле и вытаскиваю телефон.

– Мама, как дела? – дышу ровно, стараюсь, чтобы в голосе не звучала тревога. – Вы проводили французов?

– О, Регина! Как хорошо, что ты позвонила! Вылет ещё раз перенесли. Мы отправили Марину в отель, а сами решили переночевать у тебя.

– Что? – губами спрашивает Влад.

– Потом расскажу, – также отвечаю я.

– Ты с кем-то разговариваешь? – слух у мамы отменный. – Если мы вам помешаем, тогда поедем тоже в отель. Может, зять позвонит в свой и закажет нам номер?

Час от часу не легче. Мама просто загоняет меня в угол. «Смирись, – шепчет в ухо внутренний голос. – Смирись! Плыви по течению».

– А вы где сейчас?

– Стоим на крыльце твоего подъезда. Кстати, мне показалось, что я только что видела Влада в машине.

– Ты ошиблась, мама. Мы с мужем сейчас дома. Дорогой, – кричу в трубку, а Влад от неожиданности подпрыгивает в кресле и округляет глаза, – я тоже буду пить чай! – и дальше продолжаю разговаривать с мамой: – Ночуйте у меня. Ты ключи не забыла?

– Да, они в сумочке.

– Отлично. Только, – делаю паузу, мы с Яной оставили в квартире беспорядок, пока собирали вещи, а мама терпеть не может бедлам. – Мамочка, после переезда к Владу я дома ещё не была. Не обращай внимания на пыль. Свежее белье найдёшь в шкафу.

– Спасибо, доченька. Завтра мы как проснемся, сразу к вам. Пришли мне адрес.

Я отключаюсь и роняю телефон. Влад поднимает его, кладёт на колени. Он сжимает мои пальцы и подносит к губам. Но мне уже все равно, небеса крутят моей жизнью, как хотят, значит нет смысла и сопротивляться.

– Какие холодные!

– Влад…

– Ну, тихо-тихо! Не плачь! Я не дам тебя в обиду. Поехали ко мне?

В отчаянии утыкаюсь лбом в его плечо. Обида на судьбу, родителей и себя душит, не даёт выдавить ни слова. Молча глотаю слёзы.

– Х-хорошо.

Влад заводит мотор и направляет машину к проспекту. Все, больше не стану ломать голову. Будь как будет!

– Регина, ты меня боишься? – спрашивает он, припарковывая машину.

– Нет.

– Это хорошо.

Влад выходит из машины, открывает мне дверь и протягивает раскрытую ладонь. Я немного медлю: еще бы, мое решение приведёт к точке невозврата. И все же кладу подаю ему свою руку. А внутри все превращается в дрожащий студень, и дыхание становится частым и поверхностным. Что со мной делает этот человек!

В лифте мы случайно встречаемся взглядами и… бросаемся друг к другу.

Так безумно я ещё никогда не целовалась. Правда, и опыта у меня немного. После той вечеринки в университете, на которую меня затащили подружки, с мужчинами я держала дистанцию, не доверяла, и все.

– Гинка, плюнь на свою осторожность, – убеждала меня Лелька. – В молодости надо потрахаться от души, а ты за учебниками сидишь. Да и для здоровья полезно.

– Оставь ее в покое! – защищала меня Маша. – Не все такие, как ты. Некоторым, чтобы в постель лечь, влюбиться надо.

Вот с Владом все по-другому. Такое сильное возбуждение испытываю в первый раз. Мозги сразу отключаются, и работают только инстинкты. А они кричат во весь голос:

– Отпусти себя! Возьми его! Насладись моментом! Это твой шанс!

Оказывается, целоваться так здорово! По телу разливается томление, прижимаюсь спиной к стенке лифта: ноги подкашиваются от слабости. Но Влад держит крепко. Я обхватываю его за шею, прижимаюсь, словно хочу слиться с ним целиком. Чувствую его твёрдые плечи, живот и ещё что-то ниже живота. Тут же соображаю, вздрагиваю и… слегка касаюсь этого места бедром.

Парковщик дергается.

– Не шути так со мной, – горячий шёпот щекочет мне шею.

– Нельзя? – поднимаю на него глаза, но почти не вижу: лицо расплывается в радужном сиянии.

– Играешь с огнём, Ре-ги-на! Блин! Что ты со мной делаешь?

Влад он слегка прикасается к моим губам, словно пробует их на вкус, а потом впивается яростно, и я отвечаю взаимностью.

Двери лифта открываются, мы вываливаемся на площадку, никого не видя и не слыша. Влад с трудом открывает дверь в квартиру. Я ему не даю даже выдохнуть. Только он на секунду отстраняется, как тут же притягиваю к себе снова.

Раздеваться начинаем с порога. Я в полном восторге: такое видела только в кино, а делать самой – весело и здорово. Обувь летит по углам. Вещи оседают на диване, креслах, столе и полках. Мой парковщик замирает на миг, когда его пальцы касаются трусиков.

Он ловит мой взгляд, наверное, хочет спросить разрешения. Какое к черту разрешение! Я горю, словно объята пламенем. Чувствую себя кошкой, у которой зов тела переходит уже все границы, нет, опасной пантерой, и промедление подобно смерти: загрызу, если не получу желаемое.

– Ты чего застыл? – рычу на него и сама срываю бикини.

Они скатываются по ногам, и я подхватываю их пальцами и отшвыриваю в сторону.

– А ты горячая штучка, моя королева, – шепчет Влад мне в рот, пока его пальцы скользят по моим бёдрам, вызывая дрожь во всем теле.

– Ещё слово, и…

– Я понял…

Он подхватывает меня на руки и бросает на кровать. Смотрю на него снизу вверх шальными глазами, застланными туманом, и изнываю от томления.

– Пожалуйста, милый…

А дальше начинается безумие.

Я не ожидала от своего тела такой ненасытности, и Влад просто идеально подходил мне. Ему не нужны были слова, он понимал меня по жесту, стону, подергиванию уголка рта. Крутил, как хотел, а мне было так хорошо, что кричала, нисколько не стесняясь.

Сколько это продолжалось, не знаю. Мы засыпали в объятиях, просыпались и сливались в поцелуе.

– Ты мой наркотик, – шептал Влад, покусывая меня за плечо.

– А ты мой, – плакала я.

– Ну, вот, дурочка! А ревешь зачем?

– Я не знала, что так бывает.

– Правда? У тебя никогда не было оргазма?

– У меня и мужчин не было. Так, случайная связь на университетской вечеринке.

– Идиот!

– Кто?

– Тот придурок, который лишил тебя девственности.

– Почему?

– Не сумел разгадать в тебе страстную натуру.

– Я рада, что не сумел.

– Спи, моя королева.

– Почему, королева? – уже сонно переспрашиваю его.

– Твоё имя расшифровывается как «владычица».

– А-а-а…

– Б-б-б…

Влад просовывает руку под мою шею, притягивает к себе и целует в лоб, потом в нос, в губы… и все начинается сначала.

Громкий звук вырывает меня из сна. Пытаюсь открыть глаза, и не могу: так хорошо лежать на боку в кольце мужских рук, повторять изгибы его длинного тела. А звонок все надрывается, никак заткнуться не может.

– Влад, – трогаю его локтем.

– У…

– Кто-то звонит. Кажется, в дверь.

– Который час? – он целует меня в шею.

– Не знаю. А где моя сумка? Там телефон.

– И я не помню, где мой мобильник.

– Ты ждёшь гостей?

– Нет.

– Тогда позвонят и уйдут.

Словно по волшебству, наступает тишина. Поцелуи Влада становятся все более горячие, мое тело начинает отвечать. Я поворачиваюсь к нему. Он поставил локоть на подушку и разглядывает меня, а в глазах играют чертики.

– Что? – тянусь к нему губами, он отодвигается. – Ты же сам предлагаешь. Или я тебя неправильно поняла?

– Все так, но…

– Что? Говори уже!

– Ты сказала, что твои родители должны прийти утром.

– О Боже!

Меня словно взрывная волна подбрасывает в воздух. Вскакиваю и застываю, как камень, оглядывая беспорядок, которым мы устроили. Где моя одежда? Быстрый взгляд на себя, и падаю в постель, укутываюсь в одеяло, стягивая его с Влада. От этого становится только хуже: теперь мой любовник лежит в чем мать родила.

– Регина, успокойся уже! Ты же им адрес моей квартиры не успела отправить.

Смеясь, он тянет меня себе на живот. Я теряю равновесие, и мы стукаемся лбами.

– Я стесняюсь.

– А ночью походила на…

– Шлюху? Сейчас обижусь, – шутливо надуваю губы.

– А вот этого не надо, – Влад закрывает мой рот ладонью. – Иначе наброшусь. Тише!

Он напрягается, поворачивается в сторону входа и становится похожим на сторожевую собаку, поднявшую ухо . Теперь и я слышу странный скребущий звук, несущийся от двери.

– Что это? Кто это?

Сердце колотится где-то в горле, шумит в ушах, ловлю себя на мысли, что ищу глазами место, куда можно спрятаться. В голову приходит только шкаф-купе.

– Не знаю. Ключи есть только у меня, – начинает отвечать Влад и вдруг меняется в лице. – Дьявол! Ксюха!

Он срывается с постели и несётся к шкафу. У меня в голове щёлкает: займёт все пространство. Я тут же скатываюсь с кровати и опережаю его. Дергаю дверь, она легко отлетает по пазам. Одним движением раздвигаю вешалки и забираюсь внутрь.

– Давай сюда! – тяну Влада за руку.

– Ты что делаешь? – он смотрит на меня смеющимися глазами.

– Прячусь, – шепчу я.

– А я за боксерами.

Он трясёт трусами, зажатыми в руке.

– О Боже! – прижимаю к щекам ладони. Наверное, выгляжу, как идиотка. Голая учительница сидит в шкафу. Вот позорище!

– Не торопись. Я разберусь. Дверь закрыта на щеколду.

– Правда?

И словно подтверждая его слова, дверной звонок опять начинает трезвонить, но теперь его сопровождают удары в дверь.

Влад быстро надевает боксеры и выходит из спальни, плотно прикрыв дверь. Я выбираюсь из шкафа, оглядываю полки, куда вчера складывала одежду, и с ужасом понимаю: нижнее белье так и осталось лежать в сумке. Что же делать? А если это родители?

Подкрадываюсь к двери, прислушиваюсь, но либо Влад беседует с гостем тихо, либо его не впустил. Взгляд падает на пеньюар, расшитый птицами. Выхватываю из-под подушки ночнушку, набрасываю халатик и несусь к зеркалу: выгляжу как только что вставшая с постели хозяйка квартиры.

Отлично. Причесываюсь, заправляю кровать трясущимися руками и сажусь на край в ожидании своей судьбы. Внезапно дверь распахивается и громко стучит о стену. В спальню влетает невеста Влада. Ее волосы стоят дыбом, глаза горят, и на меня летят фиолетовые искры.

– Ах, ты, стерва! Решила отобрать у меня мужика? Не выйдет.

– Погоди, ты все неправильно поняла, – в панике отступаю назад.

Где же Влад? Почему он не идёт?

– Неправильно? Ну, коза…

Ксюха разъяренной львицей бросается на меня, я взвизгиваю и прыгаю в распахнутый шкаф…

Глава 31

Мысль о том, что пришла с разборками Ксюха, мгновенно поднимает меня с постели. Перепуганная Регина ведёт себя как девчонка и совсем не похожа на строгую учительницу. Чувствую, как ненасытный монстр внутри меня опять поднимает голову. Что за наказание! Не помню, чтобы я пылал когда-то такой страстью к бывшей подруге.

Может, махнуть рукой на непрекращающийся стук? Пусть ломится. Когда-нибудь устанет и уйдёт. Но все же натягиваю боксеры, джинсы и выхожу в комнату. Буквально за минуту забрасываю раскиданные вещи в ванную, обувь заталкиваю ногой под диван. Оглядываюсь: кажется, все прилично.

И тут же слышу, как хлопает дверь соседней квартиры и голос пенсионера-автогонщика спрашивает:

– Что случилось? Почему вы так стучите?

– Дедушка, идите к себе! – отвечает Ксюха. – Не ваше дело!

– Может, Владислава Борисовича нет дома. Вчера утром в его квартиру ворвался грабитель, бедному парню досталось. А потом он уехал в аэропорт. Очень торопился.

– С вещами?

– Нет, встречал кого-то… или провожал… Вы ему позвоните.

На несколько мгновений наступает тишина. Я осторожно открываю глазок и вижу, как Ксюха вытаскивает из кармана мобильник. За ее спиной маячит любопытный Сергей Михайлович. Надо точно заглянуть к нему на чай, хороший старичок.

– Не отвечает, – разводит руками, Ксюха. – Абонент не доступен.

– Значит, находится в таком месте, где нет связи. В самолете, например. Дайте парню побыть одному, соскучиться.

– Ну, уж нет! Я же знаю, что он дома. Ключ в замке поворачивается. Дверь закрыта изнутри на щеколду.

Так, пора навести порядок в своей жизни и сказать Ксюхе: «Прощай!» Прислушиваюсь к себе: в душе никакого сожаления, наоборот, птички поют, словно принял самое важное решение в жизни.

Отодвигаю щеколду и быстро выхожу на лестничную площадку, прижав спиной дверь. В квартиру точно ее не пущу.

– Владик, дорогой! – Ксюха бросается ко мне на шею.

Я выставляю перед собой руки и сдерживаю ее порыв.

– Ты почему людей пугаешь? – набрасываюсь на неё и поворачиваюсь к Сергею Михайловичу: – Спасибо за поддержку.

– Помощь нужна?

– Теперь я сам справлюсь.

Жду, пока пенсионер зайдёт к себе в квартиру, только потом обращаю внимание на Ксюху. Она зло смотрит на меня. Глаза красные, словно целый день плакала, волосы растрепанные, изо рта пахнет алкоголем.

– Влад, давай поговорим.

– Говори, – морщусь я. – Ты с первого мая не протрезвела или по новой заправилась?

– Задворный, как ты можешь!

Она бьет меня кулаком в грудь, но я перехватываю запястье: не намерен получать тумаки ещё и от бывшей. Что-то слишком много стало тех, кто непременно хочет со мной поквитаться.

– Кажется, я тебе ясно сказал, что мы расстаёмся. Даже девушку свою привёл. Что ещё непонятно?

– Я тебе не верю. Это был спектакль, чтобы мне сделать больно. Если тебе, и правда, нравится та коза, давай развлечемся с нею вместе, я не против.

Ксюха выдёргивает руку и ладонями берет меня за щеки, я трясу головой, не позволяя ей вольности.

– Уходи! Прошу по-хорошему. Мне не хочется скандалить.

– Пойдём к тебе, никто и не услышит. Владик…

Быстрым движением она хватается за пояс моих джинсов и притягивает к себе. Отскакиваю к лифту и нажимаю кнопку вызова.

– Уезжай! Это последняя наша встреча.

И тут ловлю ее взгляд, направленный на дверь.

Блин! Что наделал, идиот! Мы одновременно бросается к входу, но она на находится ближе, поэтому проскальзывает в квартиру и закрывает дверь на задвижку.

Я щелкаю зубами в миллиметре от вздрогнувшего от удара железа и тут же начинаю колотить руками и ногами.

– Ты что делаешь? Открой немедленно!

– Да, пошёл ты! – доносится глухой ответ.

Потом слышу вскрик, визг, звуки борьбы и несусь к соседу. Тот открывает дверь сразу, словно стоял и подсматривал в глазок.

– Телефон, срочно!

Сергей Михайлович протягивает мне старый мобильник с кнопками. Я растерянно смотрю на маленькую коробочку в половину ладони.

– Погоди, оплошал, – старик бежит в комнату и возвращается с айфоном. – Этот пойдёт?

Я нахожу в интернете номер службы вскрытия замков. Диспетчер записывает адрес, но не обещает, что мастер приедет быстро.

– Сами понимаете, праздники. Вызовов много.

– Черт! Черт! Черт!

Опять несусь к двери и прикладываю ухо: ни звука. Что же делать? Разъярённая Ксюха может и убить. Хватаюсь за голову и сжимаю пальцами виски: «Думай! Думай! Думай!»

Ванька! Набираю его номер и радуюсь хорошей памяти. Он отвечает сразу, словно ждёт звонка.

– Живо ко мне лети! Прямо сейчас. И слесаря прихвати. Или инструменты.

– Что случилось?

– Катастрофа. Ксюха изувечит Регину.

– А ты, где? – друг кричит так, что, кажется, сейчас лопнет барабанная перепонка.

– Стою за дверью. Она металлическая. Эта дурища изнутри ее закрыла.

Иван отключается, а я тупо смотрю на телефон. Пока друг приедет, пройдёт не меньше часа. Сосед трогает меня за локоть.

– А если через балкон?

Смотрю на него, и до меня едва доходит смысл сказанного.

– Балкон? Он же застеклен. И перегородка между квартирами каменная.

– Каменная, но только на две трети, а наверху есть лаз.

– Показывайте!

Я врываюсь в квартиру соседа, лоджия которого примыкает к моей. Теперь и я вспоминаю, что его кот иногда захаживает ко мне на огонёк. Но сумею ли я протолкнуть своё тело в эту дыру? Главное, попасть к себе, остальное несложно: я сплю всегда с раскрытой дверью, а сегодня ночью мне было очень жарко.

Шустрый Сергей Михайлович подставляет табуретку, я забираюсь на неё, подтягиваюсь и выглядываю в дыру: точно, дверь открыта. Но отверстие кажется маленьким для моего тела. Нет, это не выход. Нужно попытаться открыть дверь.

И тут скандал из комнаты переваливаются в спальню. Я взлетаю на табуретку и хорошо слышу звуки борьбы и визгливые голоса.

– Ты моего мужика…, – это Ксюха.

– Он мой муж! Убирайся! – теперь Регина.

– Стерва!

– Шалава!

– От такой же и слышу! Спишь с двумя друзьями сразу!

Это она о чем? Неужели о Ваньке? Он же сказал, что Ксюха приходила за поддержкой. Едрить-колотить! Так, друг и поддержал по-мужски! Ну, предатель!

Хватаю с веревки полотенце, бросаю его на перегородку, подтягиваюсь и ложусь животом на край.

– Помогите!

Сосед толкает меня снизу, и я начинаю протискиваться.

– А ну, иди сюда! Я тебе сейчас глаз на нос натяну!

– Попробуй только!

Скриплю зубами, но стараюсь протолкнуть тело, чтобы свалиться с противоположной стороны, а оно, как назло, ни туда, ни обратно.

Сосед пыхтит от натуги:

– Ой, паря! Застрял ты, кажись!

Звон разбитого стёкла буквально подбрасывает меня. Я дергаюсь и кричу во всю глотку.

– Ксюха, не смей! Убирайся! Я вызвал полицию!

– Чт-о-о-о? – дикий рёв бьет по ушам, и на лоджию вываливается растрепанная и красная Ксюха.

Ее руки измазаны кровью.

– Стерва, – схожу с ума от ужаса. – Ты что сделала с Региной! Подумай о последствиях.

– Я сделала? Ты где эту дикую кошку откопал? Ну, Задвора! Держись!

Она исчезает. Я группируюсь и рывком продвигаюсь на несколько сантиметров. Осталось протолкнуть зад, но нет хорошего упора для толчка. Босые ноги скользят по панелям обшивки балкона.

– Сергей Михайлович, толкните сильнее.

– Так, сил больше нет, да и неудобно с такого положения толкать. Погоди, я стремянку раздвину.

Я чувствую себя гусеницей, застрявшей в щели. Куда ни дернусь, ниоткуда нет выхода,

Ксюха снова вылетает на балкон, в ее руках кастрюля. Следом выскакивает Регина. Она видит меня, взмахивает руками и вцепляется в кастрюлю с другой стороны. На ней надет пеньюар, разодранный по шву, и кружевная сорочка, сквозь которую виднеется обнаженное тело.

Девушки кричат и яростно борются за посудину, из которой выплескивается парящая вода. Мелькают то рыжие волосы, ноги, то руки, то белые ягодицы Регины: на ней нет белья. Со всех сторон открываются окна на лоджиях, выглядывают соседи, не понимающие, откуда несутся вопли.

Сосед забирается на стремянку, заглядывает в дыру и вскрикивает:

– А куда ты трусы дела, красавица? Что ж вы, девки, делаете? Стыда нет!

Регина взвизгивает, отпускает ручки кастрюли и хватается за края пеньюара. И тут Ксюха размахивается и выплескивает на меня воду. Я захлебываюсь от горячего потока, Сергей Михайлович, как человек с отменной реакцией, за долю секунды до броска угадывает задумку девушки и слетает со стремянки.

Но в этот момент он с силой пихает меня, и я, совершенно ослеплённый и оглушенный, вываливаюсь к себе на балкон прямо на сушилку с развешанным бельём. От удара сотрясается тело, а затылок прикладывается к камню так, что искры брызжут из глаз. От боли зажмуриваюсь, чтобы не закричать.

Девушки, толкаясь, бросаются ко мне, и в этот же момент раздаётся звонок в дверь…

Я лежу на полу балкона, пришибленный сложившейся сушилкой, а в голове, как дятел, пульсирует болью только одна мысль: «Как такое может быть? Как?» Все неприятности в один момент свалились на меня разом. Не иначе какому-то божеству перешёл дорогу. Или судьба решила размяться по полной программе.

Вмиг забываю о своем теле, вывернутом буквой «z», о боли и горячей воде и начинаю крутиться, пытаясь найти опору и встать.

– Дверь, – хриплю едва слышно, – откройте кто-нибудь.

– Сам открывай, – фыркает Ксюха и пинает кастрюлю ногой.

От нестерпимого грохота закладывает уши и звенит в голове.

– Ну, стерва! – рявкаю и срываюсь на стон.

– Я тебе покажу стерву! Радуйся, что вода просто из-под крана, а не кипяток. – бывшая исчезает в глубине квартиры.

Оттуда слышится грохот, мат, хлопание дверями, но мне сейчас не до Ксюхи: надо выбраться из сушилки.

– Сергей Михайлович… посмотрите…

– Понял, мигом на разведку сгоняю.

– Владик, миленький, – причитает Регина, она уже забыла о конфузе с нижним бельём и стоит на коленях возле меня. – Тебе больно?

– Терпимо. Помоги встать.

Жена вскакивает, и тянет меня на себя, но от удара леска на сушилке разошлась в стороны, и я прочно застрял между нею. Каждый толчок и рывок отзывается нестерпимой болью в боку. Неужели сломал рёбра до кучи?

– Не получается, – плачет Регина. – Надо резать леску. Где у тебя ножницы?

Она бросается к двери, опять мелькая ягодицами.

– Трусики надень.

– Что? – поворачивается, я показываю глазами на ее ноги, она разводит руками: – Белье в сумке, я не знаю, где она. Плевать!

– Э-э-э, Владислав, – голос соседа раздаётся над головой. – К тебе пришли какие-то люди.

– Высокий парень и мужчина с ящиком? – выдыхаю радостно, насколько это возможно в данной ситуации. Иван успокоит и уведёт Ксюху. Надеюсь на это.

– Нет. Пять человек: две женщины и трое мужчин.

– Дьявол!

Я хмурюсь, не понимая, кому ещё понадобился, и сталкиваюсь с безумным взглядом Регины, так и застывшей в дверях.

– О Боже! – шепчет она побелевшими губами. – Родители.

– Только не это! Беги!

– Куда?

– Можешь ко мне, – голова Сергея Михайловича вещает с высоты.

– Как? Я туда не заберусь!

– Понял! Отвлеку беседой, – сосед спрыгивает на пол. – Нечего без приглашения в гости ходить, пол намыт.

Я слышу его бубнение, но изо всех сил пытаюсь выбраться из ловушки. В голове паника. Сейчас Ксюха разглядит в глазок непрошенных визитеров и из вредности откроет дверь.

Регина вдруг шумно вдыхает воздух и приходит в себя. Она исчезает в комнате и почти сразу возвращается с ножом. Звонок наконец ещё раз чихает и замолкает, затихает и Ксюха, а это не к добру.

Дурдом моей жизни закручивается в тугую спираль.

– Где рыжая?

– В спальне. Потерпи, дорогой, я сейчас.

Регина пытается пилить и дергать леску, но лезвие скользит и срывается.

– Возьми ножницы, они в кухне.

– Не могу. Их забрала Ксения.

– Зачем?

В голове вспыхивают страшные картины. Вот бывшая режет себе вены или держит острые кончики у горла, чтобы шантажировать меня. Ни разу она не делала попытку покончить с собой при наших расставаниях, но я ее никогда и не бросал. Это она всегда меня выгоняла.

– Она успокаивает нервы, разрезая на кусочки нашу одежду.

– Чт-о-о-о? И ты так спокойно об этом говоришь?

– Тряпки – дело наживное. Плевать! – Регина напрягается, дергает и радостно вопит: – Ура! Поддаётся!

Натянутая, как струна леска лопается и летит прямо мне в глаз, едва успеваю отдернуть голову. Хромой, поцарапанный, с фингалом под выбитым глазом я точно никому уже был бы не нужен.

Регина помогает мне встать и слегка касается моих рук, груди, живота, а слёзы катятся по лицу и падают с подбородка.

– Ну, тише, не плачь, – прижимаю ее к себе.

– Ты весь в порезах. Что же мы будем делать?

– Пока ждём сигнала. Вдруг соседу удастся сплавить твоих родителей и французов.

– А эти что забыли у твоей квартиры? – всхлипывает Регина и охает.

– Что такое?

– Я же маме адрес не давала. Как она его узнала?

Мы секунду смотрим друг на друга и, не сговариваясь, бросаемся в комнату. Я сразу вытаскиваю сумку и кидаю на диван. Регине слова не нужны. Одним движением она расстегивает молнию, вытаскивает белые трусики из пакета и надевает на себя.

Я несусь в спальню: мокрые насквозь джинсы нужно снять. Успеваю взглядом окинуть кровать, на которой сидит Ксюха в окружении кучи лоскутков и нацеливает ножницы на мою футболку.

– Ты больная на всю голову, – шиплю на неё и выхватываю ножницы и выдергиваю ещё целую футболку. Ее тут же перехватывает Регина.

– Ну, и что! – с вызовом подскакивает бывшая. – Зато будет в старости что вспомнить.

Махнув на неё, лезу в шкаф: пустые плечики и полки грустно смотрят на меня.

– Держи!

Оборачиваюсь и успеваю подхватить спортивки, которые вчера выстирала Янка. Грудь наливается тёплом и благодарностью к Регине. Она собранна и серьёзна как никогда, опять растерянная девчонка превратилась в строгую учительницу. Ксюха с ухмылкой наблюдает за нами. Она выплеснула злость в драке, остатки потратила на одежду, теперь ей весело.

Я стягиваю джинсы и переодеваюсь. Регина, не обращая внимания на мою бывшую, тоже снимает пеньюар и рубашку и остаётся в одних трусиках.

– Ха, где ты такую нищенку нашёл? – показывает на неё пальцем Ксюха. – В какой подворотне?

Я срываюсь. Подлетаю к ней и хватаю за горло. Мое терпение лопается как мыльный пузырь.

– Ещё слово, и придушу! – шиплю ей в ухо и сдавливаю пальцы.

– Давай, вперёд! – тяжело дышит, глаза горят лихорадочным блеском.

– Милый, подвинься, – Регина втискивается между нами и снимает мои пальцы с горла бывшей. – Тебе помочь одеться?

– Ты куда лезешь, шмара? Это наши с Владом разборки.

Ксюха отталкивает ее, но Регина поворачивается к ней лицом и спокойно спрашивает:

– Ты о трусиках говоришь? – она оттопыривает резинку сзади и показывает фирменный штамп. – Милочка, как ты не узнала «Гарнетте»? Один комплект стоит больше двух тысяч долларов. Качественный матовый шёлк, мягкий, как пух. Ни одного шва. Хочешь потрогать?

Я распахиваю глаза, даже на миг забыл о ситуации. Перед нами сейчас стояла настоящая английская леди в бог знает каком поколении.

– Спятила? – Ксюха явно теряется. Она пятится, оглядывается, натыкается на меня и кричит: – Задвора, ты на деньги повелся? С тобой все ясно, предатель! Погоди, сволочь, ещё приползешь ко мне на коленях, будешь прощения просить, когда эта фифа тебя бросит.

– Не брошу, – Регина отвечает едва слышно. – Это мой мужчина.

Она берет меня под руку и кладёт голову на плечо. Я ей безмерно благодарен. В драке победить бывшую невозможно, а вот так, холодным тоном леди, оказывается, сбить спесь легко и просто.

– А ты моя любимая женщина, – целую ее в висок и морщусь от прострела в боку.

Точно, рёбра сломал!

– Да пошли вы…

Ксюха бросается к двери, снимает задвижку и вылетает на площадку прямо в толпу людей. Они оборачиваются, замечают нас с Региной и дружно вскрикивают.