Читать книгу "Муж на уикенд"

Глава 22

Я немедленно сползаю с колен Влада. Сказанное мамой не укладывается в голове. Что она придумала? Зачем идти на такие крайности? Кажется, я совершенно не знаю, на что она способна.

– Мама, погоди! Ничего не понимаю.

– И я, – Влад встает и трет виски.

– Тебе и не надо! – поворачивается к моему напарнику мама. – Я не допущу, чтобы моя дочь жила с мужчиной без брака.

На лице Влада написано изумление. А уж что чувствую я, не передать словами. Втянула парня в авантюру. Но разве я могла подумать, что мама окажется настолько подозрительной и не верящей в мои слова? И как теперь из неё выбраться из это проблемы?

Ответ один: резко и со скандалом.

– Мы венчались! Я же тебе говорила! И вообще, нам пора домой. Спасибо за гостеприимство, дорогая мамочка.

Обиженно поджимаю губы, хватаю мужа за руку и тяну его за собой: смываться, пока нас не раскололи.

– И что? Где доказательства? Фотографии, свидетели, праздничное платье и фата? Покажи! Ты ни слова не сказала о том, что вышла замуж. Я такие сюрпризы не принимаю.

– Мы не взяли с собой, – Влад выдёргивает руку и поворачивается к маме. – Приедем в Москву, и все отправим вам электронной почтой, Диана Алексеевна. Обязательно.

– Не убедили. Или вы сейчас женитесь на моих глазах или…

– Ты нас сожжешь на костре, – не выдерживаю я.

– Ну, зачем так грубо, Регина! – мама огорчённо качает головой. – Я просто окончательно пойму, что вы разыгрываете передо мной представление.

– Какое? Хочешь сказать, что мы даже в постель легли вместе, чтобы тебе что-то доказать?

– Ну, ты была в пижаме. Сомневаюсь, что молодожены хотят спать одетыми.

Я открываю рот и закашливаюсь, словно захлёбываюсь словами. Один – ноль в пользу мамы. Кажется, она нам не поверила, несмотря на все старания.

– Ха-ха! Eh bien, et le fou!(ну, и глупец!) – хлопает в ладоши Альберто, который потягивает из бутылки минералку и явно развлекается. – Зайчик, ты попал!

– Et toi, tais-toi, gopher! (А ты заткнись, суслик!) – огрызается по-французски Влад. – Сам разберусь в семейных делах!

– Вы, молодой человек, полны сюрпризов, – в кухню входит тетя Марина. – Говорите на английском, на французском языках. Или после поцелуя с унитазом стали гением?

– Он окончил Гарвард! – защищаю я Влада.

Странно, но теперь я безоговорочно верю своему парковщику. Мы на одной стороне и, как партизаны, готовы держаться до последнего за свою легенду, пока не сбежим.

– А стажировку проходил в отелях Парижа. Ещё вопросы есть? – муж насмешливо смотрит на окружающих. – А ещё я хорошо знаю русский матерный. Продемонстрировать, дамы и господа?

Я невольно горжусь своим мужчиной. Влад всегда на высоте, даже в той ситуации, когда полный крах.

– Дамы, – на пороге появляется папа, – оставьте парня в покое! Что вы на него набросились?

– Виктор, неужели ты не понимаешь, что дочь нас водит за нос?

– Не понимаю. Я вижу, как они нежно относятся друг к другу, и верю им. В конце концов, это их жизнь.

– Спасибо, папочка! – бросаюсь к отцу на шею, а Альберто показываю язык.

Удивительно, теперь я нахожу его внешность отталкивающей.

– Oh mon Dieu! (О, мой бог!) – он поднимает руки и томно закатывает глаза. – Мам, когда у нас самолёт в Париж? Пора убираться из этой грязной России.

И тут Влад срывается.

– Ч-о-о-о? – он ревет, как бык, и хватает Альберто за воротник. – Грязной? Это в вашем Париже вонь, грязь и бомжи, которые живут прямо на тротуарах. Мне такая демократия на хрен сдалась! Вали отсюда!

Никто не успевает опомниться, как парковщик вытаскивает француза из кухни и швыряет на пол холла. Тот теряет равновесие и проезжает пару метров по ковру. Большой, с перекошенным от гнева лицом и перевязанной головой, Влад сейчас похож на оскорбленного бойца, раненного прямо в сердце. Не знаю, на самом деле он такой патриот, или мерзкий Альберто стал триггером, сорвавшим чеку с гранаты, но даже мне становится страшно.

Я бросаюсь к Владу и крепко прижимаюсь всем телом.

– Милый, милый, не надо. Плюнь на него!

Сейчас я не играю, а по-настоящему беспокоюсь о своем мужчине. Даже не знаю, в какой момент он стал мне так дорог.

– А ну, петухи, разошлись! – рявкает папа.

Вместе с подоспевшим на шум мужем тети Марины он поднимает Альберто. Тот скрипит зубами от злости и вращает прозрачными глазами, а на носу краснеет длинная царапина.

– Я тебя засужу, козел!

– Вперед – Влад поворачивается ко мне. – Регина, собирайся! Нам в этом доме не рады. Больше я сюда – ни ногой! Извините, Диана Алексеевна, но я думал, по рассказам вашей дочери, что вы более гостеприимны.

Мы берёмся за руки и в полной тишине начинаем подниматься по лестнице, а с каждой ступенькой мне становится все хуже.

«Что я наделала? – бьется в висках мысль. – Разрушила жизнь своей семьи из-за примитивной прихоти». Чувство вины, едва тлевшее в душе, разгорается пламенем. Мне жалко всех: и родителей, которые не ожидали такой подлости от меня; и Влада, ни за что попавшего в свадебную заварушку. Да его финт с моей машиной – детская шалость, по сравнению с тем, что ему устроила я.

Даже тетю Марину жалко. Старые школьные подруги за двадцать лет встретились впервые, а я им испортила праздник. А что о нас, о русских, подумает муж тетя Марины? Решит, что мы по природе своей агрессивные и злые, как дикие звери.

В спальне я падаю животом на кровать и начинаю плакать. Рыдания разрывают грудь. Долго сдерживаемыми слёзы текут ручьем. Влад садится рядом и гладит меня по спине.

– Ну прости, Региша, прости меня, дурака. Сорвался, перегнул палку. Не стоит этот французик твоих слез.

– Ты… ты…, – всхлипываю и пытаюсь что-то сказать, но слова застревают в горле. – Это они… нет… мы…

– Хочешь, сейчас извинюсь и все расскажу твоим родителям? Объясню, что мы просто знакомые, и операция «Фиктивный брак» придумана мною. Ты долго не соглашалась, я тебя уговорил.

Я мотаю головой, но не отвечаю, потому что сама не знаю, отчего мне так плохо. Влад встает и выходит из спальни. Только почувствовав на спине холод, понимаю, что в комнате одна.

– Нет! Нельзя! – шепчу себе под нос и срываюсь с места.

Выбегаю в коридор, не замечая ступенек, слетаю с лестницы и замираю: в холле никого нет. Прислушиваюсь. Какие-то звуки доносятся из папиного кабинета. Врываюсь туда: на диване и креслах сидят гости и родители. Влад стоит перед ними с повинной головой, а главное, все они улыбаются.

– Дорогая? – муж удивленно смотрит на меня. – Ты зачем пришла? Я уже все сказал.

– Что? – осипшим голосом спрашиваю его, кажется, под ногами разверзлась пропасть и я вот-вот упаду на самое дно.

– Что мы согласны расписаться, только просим полчаса на сборы. Альберто и тетя Марина любезно согласились быть нашими свидетелями.

«Два – ноль в пользу мамы», – мелькает мысль.

Я разворачиваюсь и выхожу из кабинета, а отчаяние тисками сжимает грудь.

Это конец!

Влад догоняет меня уже на лестнице. Он берет за локоть и поворачивает лицом к себе.

– Региша, не злись. Ну, не мог я иначе, – шепчет он.

– Не трогай меня!

Я выдергиваю локоть и взлетаю по ступенькам. Но Влад, несмотря на большое тело, оказывается проворнее. Он перехватывает меня у балюстрады.

– Пойдём, поговорим. И будь осторожнее, внизу опасность.

Я поворачиваюсь: действительно, родители и гости стоят уже в середине холла и смотрят на нас. Парковщик машет им рукой и тянет меня в мою детскую. Только закрыв дверь, он меняет весёлую маску на серьезное выражение лица.

– Я не поняла, что ты сделал? – сажусь на кровать, он пристраивается в нескольких сантиметрах рядом.

– Короче, нам не оставили выбора.

– Зачем идти на поводу у мамы? Давай, расскажем ей все и покончим с этой авантюрой.

– Уже поздно. Дорогая, я готов на тебе жениться.

Влад шутливо встает на одно колено и целует мне руку. Я вскакиваю с криком:

– Не паясничай! Кто тебя тянул за язык?

– Я вполне серьезно, – он снова садится на кровать. – Твой план с самого начала был провальным. Посуди сама: мы объявили себя молодоженами, но никто не знал о свадьбе, не видел фотографий, даже колец. Я уже не говорю о паспортах! Нужно было оставить их дома или в бардачке машины.

– Но…, ты же видел, что родители нас встречали. Форс-мажор, вот у меня из головы все и вылетело. А кольца…

Развожу руками: о них я даже не думала. И все было бы нормально, если бы мама не притащила гостей к нам в дом.

– Регина, а чего ты боишься?

Лицо Влада становится серьезным и напряженным. Голубые глаза светлеют: первый признак раздражения. Удивительно, как складываются наши отношения. Мы почти незнакомы, встретились случайно несколько раз, ничего не рассказали друг о друге, но я уже знаю привычки парковщика, могу по его лицу угадать настроение или эмоции.

– Как чего? Ты предлагаешь нам пожениться по-настоящему?

– Это же твоя задумка. Заключим фиктивный брак, и все. Приедем в Москву, вернёмся к обычной жизни. Ты будешь работать в школе, я – в отеле. Договоримся встретиться через год, например, и разведемся.

– А вдруг я раньше найду любимого человека?

– Ну, найдёшь, так найдёшь, – тусклым голосом огрызается Влад. Мне кажется, или он обижается? – У меня тоже невеста есть. Ты же ее видела. Собирайся, у нас осталось десять минут.

Он резко встаёт и идёт в ванную. Я смотрю ему вслед, в голове настоящая каша из мыслей, а ещё чувствую, как откуда-то изнутри поднимается раздражение. Как бурливое вино, оно заполняет меня целиком и ударяет в голову.

Я срываюсь с места и несусь в ванную. Не стуча, распахиваю дверь.

Влад стоит у зеркала, обнаженный по пояс, и бреется. Острая бритва скользит по пене, оставляя на коже ровную гладкую полосу. Я вижу его мускулистую смуглую спину, крепкие ягодицы, стройные бёдра. Рот мгновенно наполняется слюной, кожа вспыхивает жаром, а по всему телу разливается томление.

В голове мелькает картинка: совсем недавно мужская задница вызвала у меня подобную реакцию, и было это в моем собственном подъезде.

– Ты о той рыжей истеричке говоришь? – выдавливаю из себя слова,

Что случилось с моим горлом? Оно словно сжато спазмом.

– Регина, что с тобой? – отражение Влада удивленно смотрит на меня.

– Ничего! Выходи из ванной, мне нужно привести себя в порядок.

Он кладёт бритву на раковину и шагает на меня. Понимая, что попала впросак, я начинаю метаться. Несусь к дверь, но длинная рука парковщика захлопывает ее. Я оказываюсь прижатой к створке в опасной близости к ходячему тестостерону.

Влад упирается руками по обе стороны от моего лица и наклоняется. Теперь мы смотрим глаза в глаза и, честное слово, мне хочется сбежать.

– Кажется, моя дорогая женушка ревнует?

– Не придумывай!

– Мне и не надо.

Муж смеётся, при этом верхняя губа приподнимается, обнажая белоснежные зубы. Он медленно касается пальцем моей щеки, проводит по бровям, вокруг глаз, спускается к губам. Я дергаю головой, но неожиданно оказываюсь прижатой к двери так, что не могу пошевелиться.

– Отпусти меня! – шиплю упрямо.

Еще и с телом творится что-то неладное: сердце бешено колотится, колени мелко дрожат, а в виски стучится одна мысль: «Поцелуй меня! Пожалуйста, поцелуй!»

– Ох! Что ты делаешь со мной, Региша? – выдыхает Влад и слегка касается моих губ, словно спрашивает разрешения.

– Все, больше не могу!

Я приподнимаюсь на носочках, и сама чмокаю этого мужчину, словно в омут с головой бросаюсь. В дальше ванная превращается в огненный шар. Мы яростно целуемся, рвём друг на друге одежду, а все вокруг кружится, сверкает, звенит и стонет. Кажется, что рядом борются дикие звери.

Стоп! Или эти звуки издаю я? О Боже!

Прикусываю нижнюю губу Влада, он вскрикивает и отшатывается.

– Пусти меня!

Дергаюсь и вырываюсь из сильных рук. Что я делаю? Точно, схожу с ума!

– А ты горячая штучка, женушка, – усмехается Влад и вытирает капельку крови.

Но я уже его не слушаю, вбегаю в комнату и падаю на кровать. Ой! Сюда нельзя! Вскакиваю и кружусь по полу, пытаясь унять жар, сконцентрировавшийся теперь в одной точке. В один момент замечаю себя в зеркале и останавливаюсь. Кто эта женщина? Волосы растрёпаны, лицо перемазано пеной, щеки красные, как свекла.

Это не я, скромная и воспитанная учительница, для которой любое грубое слово или поступок – моветон. На меня смотрит дворовая девка, которая только что в конюшне кувыркалась на сене с кучером.

Вытаскиваю полотенце и яростно вытираю лицо. Не хочу быть такой! Не хочу! Телефонный звонок вырывает меня из отчаяния.

– Регина, вы уже передумали? – слышится в трубке голос мамы. – Сколько вас можно ждать? Между прочим, у работников ЗАГСа тоже праздничный день.

– Зря ты это затеяла! – срываюсь на матери. – У нас с собой ни колец, ни свадебных нарядов нет. Шло бы все своим чередом. Ты же хотела выдать меня замуж за сына подруги. Почему передумала? Или тебе хочется быстрее сбыть меня с рук на плечи мужа?

– Не груби мне, Регина! Ты сама выбрала себе партнёра для жизни. Я всего лишь помогаю.

– Отмени все!

Из ванной выходит Влад, полностью одетый и готовый к торжеству. Он делает круглые глаза и отрицательно качает головой. По губам я читаю: «Не сходи с ума!»

– Как скажешь, дочка! На какой день у вас назначена регистрация в Москве?

– Я не помню, – говорю и прикусываю язык: опять попалась в ловушку.

– Тогда я приеду к вам с Владом и, пока вы работаете, помогу подготовить свадьбу.

Яма, в которую я проваливаюсь, становится ещё глубже. Отчаянно смотрю на Влада, он понимает без слов и вырывает из пальцев мобильник.

– Диана Алексеевна, мы уже идём. Региша просто нервничает. Все так внезапно закрутилось.

Он отключается, открывает шкаф и перебирает мои наряды. Я знаю, что самая лучшая и модная одежда у меня в городской квартире. И тут Влад вытаскивает платье, в котором я была на выпускном в университете.

– Я не надену его! – пячусь задом, не зная, куда спрятаться.

– Регина, не капризничай. Давай, покончим с этим делом и уедем в Москву. Я что-то устал от суеты. Слишком нервно.

И тут я понимаю: и правда, если не можешь изменить ситуацию, подстраивайся под неё. Молча беру платье и иду в ванную.

Свадьба, так свадьба! Видимо, всем подругам на роду написано выйти замуж по любви, а мне вот так, по недоразумению.

Глава 23

Моя жизнь неожиданно пошла под откос. До сих пор не понимаю, откуда взялся такой поворот судьбы. Никому я не насолил, не перешёл дорогу, встречался с друзьями, катался на байке, любил Ксюху, и вдруг пропали покой и счастье, словно их и не было.

Эх! Не зря говорят, что жизнь, как матросская тельняшка: полоса белая, полоса чёрная без переходов и полутонов.

Ситуация в доме Регины осложняется до предела. Если бы знал, что у неё такая жесткая и непреклонная мать, ни за что бы не согласился на авантюру, но отступать я не привык, а значит, нужно довести дело до конца во что бы то ни стало.

«Попался, ты Задвора! – крутится, как заводная юла, в голове мысль. – Ксюха не окрутила, так на первой встречной женюсь, пусть и фиктивно. Кстати, надо посмотреть, какую выгоду могу извлечь из нового статуса».

Вот только что делать с тягой к Регине? Доигрался, идиот! Поцеловал и, словно яду напился: сладкие губы отравили сознание, тело перестало слушаться разум.

Ещё раз оглядываю себя в зеркале: жених готов, а вот с невестой проблема. Не хочет одевать нарядное платье. Дух протеста у Регины слишком хорошо развит. Ещё бы! Хорошо, что с такой матерью не выросла профессиональной лгуньей. Я же вижу, как трудно ей даётся эта ситуация.

Перебираю ее одежду в шкафу, и правда, ничего интересного не попадается. Даже красный костюм, в котором увидел ее впервые перед дверью отеля, выглядит более подходящим, чем все это юношеское тряпьё.

Среди вешалок вижу светлое пятно и вытаскиваю на свет нежно-розовое платье. Кружевной лиф, украшенный цветами, лежит на атласной подкладке более темного тона. Пышная юбка на жестком подъюбнике спускается до самого пола.

Платье в руках чуть слышно шуршит, в дырочках кружев блестит атлас, цветы, собравшиеся в клумбу на груди, становятся реже к талии, и к бёдрам уже и вовсе пропадают.

– Я его не надену! – заявляет Регина. – Смеёшься, что ли? Это бренд прошлых сезонов. Да меня же засмеют соседи.

– Не капризничай! Думаешь, все видели это платье?

– Конечно! Мама устроила во дворе барбекю в честь окончания университета. В гостях был весь посёлок. Не удивлюсь, что и новость уже облетела всех соседей.

– Хорошо, или в джинсах. Но в этом наряде ты бы смотрелась восхитительно. И потом, мой костюм и это платье хорошо сочетаются по цвету. Вдруг мы так и задумали?

Бросаю платье на кровать, и оно пышной розовой пеной закрывает всю постель. Вот бы любить Регину на этой роскоши. Живо представляю ее обнаженное тело сверну розовой шуршащей кучи и гоню картину прочь. Не до грязных мыслей сейчас, но, если сегодня же мы не уедем в Москву, чувствую, что сорвусь.

Регина смотрит на платье с ненавистью, потом хватает его и скрывается в ванной. Появляется она через несколько минут, а я икаю и… отвожу взгляд. Не могу справиться с эмоциями, настолько моя невеста красива.

– Волосы распусти, – прошу, сцепив зубы.

– Обойдутся!

– Мать наверняка сделает фотографию для портрета. Хочешь потом показывать своей дочери унылое лицо?

Говорю и ловлю себя на мысли, что думаю об этом вполне серьезно. Ни разу такие мысли не появлялись за время отношений с Ксюхой. Она ценила свободу больше меня, я тоже не хотел связывать себя путами. Жена, дети, совместный быт – и нет уже байкера Владислава Задворного, есть мужик на диване в семейных трусах и банкой пива в руках.

– Ты о чем? Какая дочь? – губы у Регины трясутся, вот-вот расплачется.

– Не бери в голову, я пошутил, – протягиваю руку и снимаю резинку с ее волос. Они светлой копной ложатся на плечи, спускаются до талии. – Идём, моя принцесса?

Выставляю локоть, как делали джентльмены в прежние времена, невеста несмело кладёт на него руку. Черт! Жена! Или теперь невеста? Не запутаться бы в понятиях!

Мы выходим в коридор и медленно спускаемся по лестнице. Родители и семья тети Марины поднимаются с диванов и кресел. Они смотрят на нас снизу вверх, а в глазах я вижу восхищение. Настроение неожиданно поднимается.

– Альберто, – поворачивается к сыну тетя Марина, – принеси наш подарок.

Француз, который стоит с перекошенным гримасой лицом, исчезает и через мгновение появляется с диадемой, украшенной белыми цветами с нежно-розовым оттенком, между которыми кое-где блестели камни и виднелись жемчужины. Марина надевает украшение на голову Регине и отходит в сторону, любуясь своей работой.

– Идеально! – восклицает Диана Алексеевна и целует подругу в щеку. – И как ты догадалась?

– Это флёрдоранж, цветы горького апельсина. Его использовали раньше в уборе невесты.

Тревожное сомнение появляется в душе. Когда эта женщина успела купить такой дорогое украшение? Быстро в голове прокручиваю временную цепочку. Вчера все разошлись со скандалом, а мать Регины сказала на прощание, что утром нас ждёт сюрприз. Неужели она задумала эту скоропалительную свадьбу ещё с вечера?

Встречаюсь взглядом с Региной. Она тоже растеряна, не знает, то ли благодарить за подарок, то ли вернуть его.

– Ты очень красива, моя дорогая доченька, – к Регине подходит отец.

Он целует ее в лоб, потом накидывает на плечи шаль, сплетенную из белых норковых шариков.

– На улице май, – сопротивляется дочь.

– Болеро легкое, оно больше для украшения, чем для тепла. Готовы? Поехали.

Дальнейшее я воспринимаю как слуховую, зрительную и тактильную галлюцинацию. Не верится, что это происходит со мной. Нас куда-то везут, потом ведут, какие-то незнакомые люди встречают, хлопают в ладоши, бросают в нас зерна риса (а может, крупицы соли, поди разбери!).

В большом кабинете стоит стол, покрытый красной скатертью, за ним расположилась высокая женщина в строгом костюме. В руках у неё синяя кожаная папка. Она говорит нам торжественные слова, предлагает расписаться на заполненных бланках, вручает свидетельства о браке и паспорта.

Все это время Регина сжимает мою руку так сильно, что она немеет. Я вижу, в какой панике находится моя невеста. Ее большие глаза подозрительно блестят, а пухлые губы подрагиваю. Кажется, будто несовершеннолетнюю девушку выдают за старика, и ей надо смириться со своей судьбой или прыгнуть с обрыва в омут, чтобы прекратить эти муки.

С хлопком открывают бутылки шампанского. Диана Алексеевна и тетя Марина раздают гостям наполненные фужеры. Оглядываюсь: комната и коридор за ней набит людьми. Весь посёлок пришёл посмотреть на представление.

Представление? Эта мысль бьет в голову, и я встряхиваюсь, но додумать не успеваю: мне в руку суют шампанское.

– Горько! Горько! Горько! – скандируют люди.

– Или ко мне, – прижимаю Регину.

– Я не хочу целоваться, – шепчет она. – Давай, сбежим.

– Куда? Посмотри в коридор.

Она выглядывает из-за моего плеча и охает. Я наклоняюсь, слегка касаюсь сладких губ и отпускаю их.

– Так не годится! – выкрикивает Альберто.

– Горько!

Регина приподнимается на цыпочках, и сама целует меня. Черт! Да пошло оно все… лесом! Я подхватываю ее за талию и теперь уже целую по-настоящему. Мир перестаёт существовать вокруг. Мне плевать на этих незнакомых людей, плевать на только что испорченный печатью паспорт. Есть только я и она, а ещё невыразимо сладкие губы, от которых не хочется отрываться.

Раздаются звуки Марша Мендельсона.

– Вальс молодых! – объявляет представитель ЗАГСА.

– Танцую все! – кричит подвыпивший французик.

Так и хочется дать ему в модельный нос!

Мы начинаем кружиться. Я не умею танцевать вальс. Совсем. Топчусь на месте, как медведь, боюсь наступить на ногу Регине. Но, несмотря на предельную сосредоточенность на танце, с каждым поворотом замечаю: народу в комнате становится все меньше. И когда наконец затихают звуки музыки, и мы замираем, я понимаю, кроме нас шестерых в помещении больше никого нет.

– Куда все пропали? – шепчет Регина.

– Не знаю, – поджимаю плечами я.

– Дорогая дочь, зять…, – Диана Алексеевна делает паузу. – Посмотрите сюда…

Я слежу взглядом за ее рукой и столбенею: на меня смотрит красный глаз видеокамеры, прикреплённой к потолку.

– И сюда, – отец поворачивает Регину в другую сторону.

– И сюда, – теперь улыбается тетя Марина.

– Что это? – голос моей невесты дрожит.

– Обычная забота о новобрачных и их гостей, – поджимаю плечами я, хотя сам сомневаюсь: слишком много камер для такого помещения. Словно президента приготовились принимать. – Поставлена на высокий уровень. Молодцы! Я должен похвалить организатора? Или денег дать?

– Владислав, не ёрничай! – строго говорит Диана Алексеевна, а глаза смеются.

Смеются! Первый раз вижу ее такой веселой. И тут до меня начинает доходить весь комизм ловушки, в которую мы попали.

– Ничего не понимаю! А ты?

Я глажу руку Регины, которая все еще держится за мой локоть. Жена качает головой, а взгляд такой потерянный, что прижимаю ее к себе и целую в лоб.

– Дочка, это розыгрыш, – мать берет Регину за руки и ведёт за собой. – Солнышко, вас снимала скрытая камера.

– Камера? Какая камера?

– Эта! – взмах руки на потолок. – И эта! – поворот в другую сторону. – И эта. Неужели ещё не понимаешь?

– Мама, как ты могла? Как ты могла? Папа, у меня нет слов!

Регина пытается вырваться, но мать крепко держит ее. Мне хочется освободить жену от тисков, но я не двигаюсь.

Или уже не жену, а просто знакомую? Черт ногу сломить в этой семейке!

– Не обижайся, это была проверка ваших чувств. Теперь я точно знаю, что ты выбрала себе в спутники жизни настоящего мужчину. И ещё, – Диана Алексеевна отодвигает волосы дочери от уха и притягивает ее ближе. Я напряжённо прислушиваюсь. – Я ни на миг не поверила, что вы женаты!

– Как не поверила? – на лице Регины написан такой шок, что, кажется, будто она сейчас хлопнется в обморок.

– Вот так! Когда станешь сама мамой, поймёшь! Ох, что я говорю! Надеюсь, дети, у вас будет сначала свадьба, а потом уже киндеры!

Диана Алексеевна подходит ко мне и тоже целует в щеку. У меня в душе буря эмоций, и как реагировать на представление, не понимаю.

– Влад, ты прости меня, – тетя Марина улыбается во весь рот. – Моя маленькая… м-м-м… шалость – это тоже проверка. Спасибо, что ты не отреагировал на мои прикосновения.

Вспоминаю, как ее пальцы скользят по животу, а я изо всех сил держусь, чтобы не дернуться, не показать своё волнение. Ни один нормальный мужик не будет спокоен после такого женского приёмчика, а эта Марина – очень красивая женщина, да ещё и свободная от обязательств и мук совести. Ее муж ни словом, ни взглядом не показал, что ему не нравится такое поведение жены.

Дьявол! Или у этих французов так принято? Угрюмо стреляю взглядом в сторону Николя, как он представился вчера. Вот и сейчас он прихлебывает шампанское, а на лице нарисована довольная улыбка. Может, они ещё и жёнами обмениваются? Или практикуют «шведскую семью»?

От этой мысли передергиваюсь, настолько живо представляю себя в центре кровати, а по бокам лежат Регина и… эта активная тетушка.

– А выходки Альберто – тоже ваша задумка? – наконец размыкаю губы я, чтобы отвлечься.

Чувствую себя паршиво: так глупо повелся на провокацию! А главное, даже не подумал о розыгрыше: все казалось естественным и серьезным.

– Увы. Мой сын бывает не совсем приятным человеком. Но и его можно понять. Он не хотел лететь в Россию, срывался важный контракт, я заставила, а тут такая неприятность: предполагаемая невеста уже замужем. Вот он и наговорил дерзостей.

– Не налетай на Альберто, – Диана Алексеевна мило улыбается мне. – Владислав тоже хорош, полез в драку, поставил парню отметину на нос. Теперь он нарушит модельный контракт.

– Гримом закроет или фотошопом, – бурчу я.

Мне совсем не жалко этого напомаженного хлыща, но немного стыдно. Мы слишком увлеклись своей аферой, потеряли бдительность и сами угодили в переплет.

– Ну, повеселились, и хватит, – улыбающаяся Диана Алексеевна подхватывает нас с Региной под руки. – Теперь давайте праздновать Первое мая. Предлагаю пообедать в ресторане. Столик уже заказан.

Она ведёт нас к выходу ни на секунду не оставляя одних. Мы бросаем через неё взгляды. Регина одними губами спрашивает: «Что будем делать?»

«Не знаю», – также отвечаю я, и тут новая мыль пронзает голову.

– Погодите! А диадема?

– Я купила ее на местном рынке, – хохочет Марина. – Правда, красивая?

– Болеро..

– Оно мое. Дочка, неужели не узнаешь? – Диана Алексеевна всплескивает ладонями. – Идём уже!

– Но я сам видел, как ставили штампы в паспорт, – не трогаюсь с места я.

Виктор Николаевич открывает красные книжицы с девственно чистой станицей брака.

Все блеф, все обман… Нет, я понимаю, можно провести Регину, она слишком нервничала из-за ввалившихся проблем, была рассеянной. А я? Как я умудрился все прозевать? И даже подозрений не возникло.

– Не понимаю, когда вы успели все спланировать?

– Вчера вечером, – весело отвечают хором подруги. – Решили проверить ваши чувства, слишком подозрительно все было.

В ресторане я решительно беру свою жену ( пусть будет так, привык к этой мысли уже) за руку и сажаю рядом. Теперь мы сможем поговорить. Семья и гости веселятся, они в прекрасном настроении. И для нас ситуация заканчивается в целом неплохо. Можем возвращаться в Москву и разбегаться по своим квартирам.

– Когда поедем? – спрашиваю Регину на ухо, делая вид, что заправляю ее выбившуюся прядь за ухо.

– Хоть сейчас, – отвечает она. – Я больше не могу выносить этот фарс. Слава богу, нас раскусили, и не пришлось объясняться!

– Не совсем раскусили. Они думают, что мы не женаты, но имеем отношения.

– Вот и пусть остаются в неведении.

– Вы о чем шепчетесь? – Диана Алексеевна внимательно смотрит на нас.

– Влад говорит, что ему пора уезжать, – находится Регина.

– Так рано? Погостите ещё немного! Проводим сначала Марину с семьей, потом вас.

– Спасибо за гостеприимство, но мне позвонили с работы. Группа туристов из Японии недовольна обслуживанием, требует директора, – лгу я и чувствую, как начинают гореть уши.

– Распорядись по телефону, и все! Разве у тебя администраторы такие беспомощные? А как отель называется?

– «Золотой ключик», – неохотно говорю я.

Сейчас вспомнят: отель в разобранном состоянии, и решат, что мы с Региной не пара. Новый виток перемен не хочу получить.

– Отличный отель! – восклицает мать Регины. – Витя, помнишь, мы в тамошнем ресторане твой юбилей отмечали?

– Да-да! Кухня прекрасная! Ваш повар слово петушиное знает, все, к чему его руки прикасаются, превращается в шедевр мирового класса.

– Согласен. Михаил Григорьевич у нас мастер, – довольно киваю я. Фух! Пронесло! Везение пока на нашей с Региной стороне. – Жаль, что высокая французская комиссия не присваивает ресторанам России звезду Мешлена!

– Предлагаю выпить за молодежь! – Диана Алексеевна поднимает бокал.

– И за их светлое будущее, – поддерживает ее Марина.

– Хочу с Региной брудершафт! – с места вскакивает Альберто.

Он уже прилично подшофе. Зелёные глаза теряют прозрачность, волнистые волосы выбиваются из хвоста. Но ему это удивительным образом к лицу. Я вижу, как француза провожают восхищенными взглядами дамы, а он пользуется их вниманием и красуется вовсю.

Альберто огибает стол и приближается к нам, но я тоже встаю и заслоняю собой Регину.

– Это моя невеста, – шиплю тихо, чтобы никто не услышал. – Достал ты меня, Альбертина! Убирайся, пока пасть тебе не порвал.

– Да, ладно тебе! Мы же свои люди в доску!

То, что происходит дальше, не мог представить даже в страшном сне.

Альберто качает из стороны в сторону, он пытается то ли меня обнять, то ли Регину. Я контролирую каждое движение, но не прикасаюсь к нему, держу на расстоянии вытянутой руки.

– Владислав, не обращай на него внимание, – смеётся Марина. – Альберто, сядь на место.

– Брудершафт… Хочу…

И вдруг он ухмыляется, делает вид, что пробивается к Регине, а потом резким движением просовывает руку с бокалом под мой локоть, залпом выпивает шампанское и быстро целует меня в губы.