Читать книгу "Муж на уикенд"

Глава 24

Свободное до развязности поведение Альберто ужасает. Он сидит за столом напротив меня, но это нисколько не лучше, чем рядом. Я не знаю, куда деться от масляных взглядов, а главное, не понимаю, зачем он это делает. Вряд ли я ему так понравилась. Этот заморский типчик ни одной юбки не пропускает. Ведёт себя, как жиголо.

Выводов напрашивается несколько, выбирай любой: хочет досадить матери, которая привезла его в грязную Россию, или такой по натуре человек, не привыкший получать отказы, но вероятнее всего, просто как мелкий пакостник гадит Владу .

Когда француз вскакивает и идёт к нам, я напрягаюсь. Каждый нерв кричит, что сейчас что-то будет. И точно! Предчувствие меня не обманывает: Альберто хочет выпить на брудершафт, парковщик меня защищает, и тогда красавчик изворачивается и целует мужа в губы.

На мгновение наш стол превратился в инсталляцию. Все застыли в тех позах, в которых оказались на этот момент.

Лишь тело Влада реагирует раньше мозга. Рука дергается вверх, и француз отлетает на несколько метров. Одним прыжком парковщик оказывается возле Альберто и снова заносит кулак.

И тут включается мое сознание, словно кто-то повернул ключик, и кукла очнулась. Я взвизгиваю, бросаюсь к мужу и повисаю всей тяжестью на его руке.

– Влад, не надо. Прошу…

Он поворачивается: страшные, белые, полные бешенства, глаза смотрят на меня и, кажется, не видят. Одна щека дёргается, так и хочется прижать ее пальцем, углы рта поднимаются и опускаются, как у зверя, когда он скалит зубы.

– Убью…, – вырывается хрип, который пугает меня до чертиков.

– Милый, не надо. Пожалуйста. Посмотри на меня, – тяну его вверх, и он наконец выпрямляется, – ну, видишь? Это я, Регина, твоя жена.

Но взгляд ещё расфокусирован и направлен куда-то в сторону. Влад ничего не соображает. У его ног ноет француз, а мне хочется добавить гаденышу пинком под зад, чтобы заткнулся и не привлекал лишнее внимание.

Беру мужа руками за щеки и насильно поворачиваю голову к себе. Он наконец сосредоточивает взгляд на моем лице.

– Пойдём отсюда…

– Хорошо.

Мне сейчас не важно, что о нас подумают люди, а в ресторане сидят много наших знакомых. Главное, вывести Влада на улицу, чтобы ещё хуже не стало. Тащу его к выходу, но к нам подбегает тетя Марина.

– Зверь! – кричит она и хлестко бьет его по лицу. – Чудовище!

– Не трогайте его! – бросаюсь я на защиту мужа. – Альберто сам виноват. И вы тоже!

– Дочь, ты ещё можешь его оправдывать? – охает мама.

– Как ты смеешь! – взвизгивает ее подруга. – Девчонка!

– Воспитывать нужно было лучше своего сына, – тихо говорю я.

Но тетя Марина меня не слушает, она помогает встать Альберто, причитает и охает, мама бросается к ней.

Сзади меня кто-то трогает за локоть. Оборачиваюсь: папа. В его тёплых глазах нет злости, он вообще редко теряет над собой контроль: сказывается профессия. Но вот тревогу за себя я вижу, и от этого мне больно.

– Пойдёмте, молодые люди, подышим свежим воздухом, – папа берет под локти меня и Влада.

Он не сопротивляется, только тяжело сопит. Я вижу, что ему ещё трудно сдерживаться. Парковщик открывает рот, словно хочет что-то сказать, но вздыхает и молчит.

– Спасибо, папочка.

К нам подбегают охранники и администратор. Папа протягивает им удостоверение личности.

– Все в порядке, мы сами разберёмся.

– Извините, Виктор Николаевич. Проблем не будет?

– Нет. Зять немного погорячился.

– Хм, – усмехается администратор. – Я все видел. Не знаю, как отреагировал бы сам на такой сюрприз, но вмазал бы точно.

– Как хорошо иметь в окружении понимающих людей.

Мужчины пожимают друг другу руки, и папа ведёт нас к выходу.

– Подожди нас здесь, – нарушает своё молчание Влад.

– Нет. Я с вами!

Говорю решительно и цепляюсь за его ладонь: точно знаю, я втянула парковщика в эту авантюру, я и должна все закончить.

– Держи, – папа протягивает Владу сигарету и зажигалку. Тот раз за разом жмёт на рычажок, но не может выбить огонь.

– Закончилась…

– Стойте здесь.

Папа идёт к охраннику, а я просто наслаждаюсь праздничным весенним днём. Теплый ветер обвевает разгоряченное лицо, солнце слепит глаза, и сквозь радужную сетку лучей я вижу первую зелень на березах. И такая волна беспричинного счастья накатывает на меня, что из сердца льются стихи:

– О, весна без конца и без краю –

Без конца и без краю мечта!

Узнаю тебя, жизнь! Принимаю!

И приветствую звоном щита!*

– Ты чего стихами заговорила? – Влад косится все ещё хмурым взглядом.

– Это не я, а Блок, – взмахиваю рукой – Как красиво! Смотри, неужели не видишь?

Дергаю его за руку. Он нехотя поднимает голову, щурится, и прямо на глазах его лицо расслабляется, скорбные носогубные складки разглаживаются, а глаза наливаются синевой, словно всасывают в себя лазурь с неба.

Я невольно любуюсь им. Какой красивый мужчина. И сильный. И преданный. И…

Беру его под руку, прижимаюсь к тёплому боку и кладу голову на плечо.

– Ты чего? – испуганно спрашивает Влад, а сам следит глазами за папой, который уже раздобыл зажигалку и идёт обратно.

– Просто так. Хорошо, правда? Скоро уедем в Москву.

– Сейчас. Да?

– Мы выпили шампанское, – смотрю с сомнением на Влада.

– Я не пил.

Неожиданно он целует меня в макушку, и я уже не дергаюсь: наша близость кажется такой естественной и нежной.

– Простите, Виктор Николаевич, сорвался, – Влад затягивается сигаретой, я морщусь: не люблю табачный дым. Он замечает кислую гримасу и просит меня: – Подожди в холле.

– Но…

– Иди уже! – папа подталкивает меня в спину. – Я не съем твоего парня.

– Яжматери меня съедят! Они сейчас квохчут над несчастным Альбертиком.

– Регина, как тебе не стыдно, – папа качает головой.

– Не стыдно! – что-то я стала слишком смелой, а все Влад виноват, заразил меня уверенностью в себе. Рядом с ним мне ничего не страшно. – Папочка, я отойду на несколько шагов, не буду вам мешать.

Фигушки! Ни за что не оставлю Влада на растерзание! Пусть он и простой парковщик (или непростой, в этом вопросе надо разобраться), но он мой.

– Ох, егоза! – смеется отец. – Ты смотри, Владислав, скрутит моя дочка тебя в бараний рог.

– Ничего, справлюсь…

– Ты понимаешь свою ошибку? – спрашивает его папа.

Я прислушиваюсь, боюсь упустить хоть слово.

– Конечно. Но во мне все дерьмо взыграло, кулак сам сложился и ударил.

– Проблема с контролем гнева?

– Нет, не замечал за собой.

«А зря! – так и хочется мне встрять в разговор. – В школе тоже наломал дров, не разобравшись в ситуации. Целую неделю заставил меня нервничать».

– Я-то понимаю тебя. А вот как на ситуацию посмотрит его семья, не знаю. Дело может дойти до суда.

– Пусть. Отвечу, если понадобится, – упрямится Влад.

«Расхрабрился, бесстрашный заяц! – ворчу про себя. – Надо поговорить с папкой и замять это дело на корню».

– Лучше извинись и уезжай, – отец гасит сигарету.

– Я Регину не оставлю.

«Спасибо!» – поёт в такт его словам душа.

Настроение, несмотря на скандал, у меня просто отличное. Наша афера заканчивается благополучно. Мы по-прежнему женаты только на словах, мама благосклонно относилась к Владу, но после дважды разбитого носа Альберто не захочет парковщика больше видеть. Еще чуть-чуть продержаться, и я скину это дурацкое платье принцессы, натяну любимые джинсы и сяду в машину. Мы сядем в машину. А там видно будет, что дальше делать.

Но следующий вопрос папки заставляет меня насторожиться.

– Вы по-настоящему пара? – вдруг спрашивает он.

Влад находит меня взглядом, я обдумываю ответ: может, уже пора признаться? Но парковщик бросает сигарету в урну, подходит ко мне и обнимает за талию.

– Да, мы пара, правда, Региша?

Я толкаю его локтем в бок и испепеляю взглядом: «Идиот! Надо было воспользоваться соломинкой, протянутой папой!»

«Разве я не прав?» – отвечает мне Влад удивленным взглядом и отодвигает мой локоть, готовый просверлить дырку в его боку.

– Да, – вздыхаю я. – Мы встречаемся.

– Кто встречается?

Голос мамы звучит за спиной неожиданно, и сразу ясный день меркнет, словно на небо набегает туча. Поодаль на крыльце ресторана стоит семейство тети Марины. Альберто прижимает к носу платок, Николя безучастно смотрит в сторону, словно проблемы сына его не касаются. Только мамин подруга что-то говорит с сердитым лицом.

Вздыхаю. Лучше бы я не приезжала. Вот так всегда: хочешь как лучше, а получается дерьмо.

– Диана Алексеевна, – бросается к маме Влад и берет ее пальцы, явно намереваясь поцеловать. – Простите меня за причинённые неудобства.

– Мне все равно! – поджав губы, отвечает мама и выдёргивает руку. – Интересно вы платите за приют и гостеприимство!

– Так вышло. Я не намеренно. Рефлексы.

На Влада смотреть жалко, так он переживает, что доставил неудобства моим родителям. Я его понимаю, поэтому не отхожу ни на шаг. Ещё чуть-чуть продержаться, полчасика, и всем – пока.

– Вот и держите свои рефлексы подальше от моей семьи и… дочери. Надеюсь, молодой человек, мы с вами больше не увидимся!

– Мама! А мое мнение тебя не интересует? – теперь срываюсь я. – Ты же слышала: мы встречаемся. Хочешь разрушить мое счастье?

– Регина, иди домой, не устраивай сцену при соседях.

Мама берет меня за руку и тянет за собой, но я решительно выдергиваю пальцы: все, мое терпение кончилось.

– Извини, я взрослая девочка, сама буду решать, как мне жить! Мы уезжаем!

Беру Влада за руку и тащу его прочь.

– Регина, так нельзя. Дай мне хотя бы извиниться, – Влад останавливается.

– Вперёд. Дорогу сам найдёшь? Я пошла собирать вещи.

Подхватываю длинную юбку и иду быстрым шагом, почти бегу. Муж догоняет через несколько секунд и молча шагает рядом.

Дома мы оказываемся раньше всех. Прислуга открывает дверь и удивленно смотрит на нас, но я просто огибаю ее и поднимаюсь по лестнице. Также, не разговаривая, бросаю в сумку одежду, косметику, словом, все, что привезла с собой. Влад мне не помогает. Он сидит в кресле, мрачный и задумчивый, и теребит подбородок.

Наконец я замираю и оглядываюсь: все ли собрала?

– Готова? – Влад встает, подхватывает сумки и идёт к двери.

– А гитара?

Оба смотрим в угол, где стоит забытая гитара, так ни разу и не расчехленная. Зачем брали ее с собой?

Парковщик вешает ее на плечо и выходит. Я спускаюсь за ним. В холле ждут родители и гости. Прощание получается угрюмым и скомканным. Влад неловко пытается что-то сказать, дамы обиженно отворачиваются, а Альберто и вовсе нас не замечает, сосредоточен на своей физиономии, которую разглядывает у зеркала.

От обиды хочется плакать. Не мы спровоцировали эту ситуацию. Могли бы французы лучше следить за своим сыном.

– Не обращай на них внимания, дочка, – папа крепко обнимает меня и целует в лоб. – Подуются немного и забудут. Вот поверь, уже вечером мама тебе несколько раз позвонит.

Влад ставит сумки и пожимает отцу руки. Кажется, мужчины понимают друг друга с полуслова. Папа провожает нас до ворот и смотрит вслед. Мне и горько, и радостно: наконец-то мы уезжаем и возвращаемся к нормальной жизни.

– Достань ключи, – Влад вырывает меня из мыслей.

– Где?

– В кармане.

– А сам не можешь?

– Нет, – он пожимает плечами.

Действительно, гитара и две сумки занимают его руки. Нерешительно переступаю ногами. Неловко как-то шарить по чужим карманам, но парковщик ждёт. Я проверяю один – пусто, лезу во второй – и там ничего. Поднимаю глаза и сталкиваюсь с насмешливым синим взглядом: Влад явно развлекается.

– Сам доставай, – обиженно поджимаю губы.

– Тогда возьми сумки.

– Поставь их.

– В грязь?

Бросаю стремительный взгляд на землю и снова подхожу к парковщику. Теперь проверяю нагрудный карман и опять ничего не нахожу.

– Не помню, куда сунул, – смеётся этот паразит. – В брюках посмотри.

Проклиная его на чем свет стоит и краснея, раздвигаю борта куртки и лезу в карман брюк, стараясь ни к чему опасному не прикасаться.

– Ты получишь у меня! Обязательно получишь! – бурчу себе под нос.

Влад уже откровенно смеётся надо мной, но не помогает. Наверное, со стороны мы смотримся весьма странно, потому что на крыльцо вылетает мама.

– Осторожно, полундра.

И тут я нащупываю ключи, дергаю их и торжественно вытаскиваю на свет божий. Сразу отключаю сигнализацию и открываю дверь салона. Папа перехватывает маму у ворот и не даёт ей подойти к машине. Мы забираемся на сиденья и выдыхаем: опасность миновала. Ура!

– Поехали?

– Ага…

Влад заводит мотор, моя красавица послушно урчит, словно приглашая в дорогу. Когда проезжаем мимо родителей, я хватаюсь за руль. Влад косится на меня, но останавливает Мазду.

– Извини, – глажу его по руке, – не могу так по-свински поступить с родными.

– Я понимаю.

Опускаю стекло.

– Мамочка, прости нас, пожалуйста. Мы не со зла. Так уж получилось. Когда улетает тетя Марина?

– Завтра.

– Напиши мне ее рейс, я, нет, мы обязательно придём ее проводить.

– Не надо…

Но я уже мать не слушаю. Это мое решение, и не ей его отменять.

Только когда дом исчез из вида, я подняла стекло, а до того момента все смотрела назад. Влад держал меня за руку, и от этого прикосновения мне становилось легче.

– Ты как?

– Паршиво, – я едва сдерживаю слёзы, поэтому голос дрожит.

Влад косится на меня и сворачивает к обочине. Какое-то время мы сидим, думаем каждый о своём. Он не выдерживает первым.

– Ты, правда, хочешь ехать завтра в аэропорт.

– Угу.

– Со мной?

– Угу.

– А разве я должок ещё не отдал?

Его вопрос застаёт меня врасплох. Глаза мгновенно высыхают.

– Какой должок?

И тут до меня доходит, что я забыла о нашей договоренности и совершенно непроизвольно считаю Влада своим парнем.

– Если хочешь продолжить игру, придётся заплатить, – усмехается парковщик.

– Сколько тебе надо? – сипло спрашиваю его, во рту сухо, будто в пустыне Сахара, а вдыхаемый воздух с ревом прорывается в легкие.

– Можно десять, – улыбается Влад.

– Десять за один день работы? – уточняю я.

В голове просыпается математик. Денежные отношения всегда более честные: один заказывает и платит, другой выполняет поручение и получает награду. Десять тысяч я легко осилю. Сразу после праздников у меня зарплата, а пока можно у Яны занять. У неё всегда есть. А если мне ещё понадобится его помощь? Где тогда взять деньги?

Смотрю исподлобья на Влада, он терпеливо ждёт, не помогает, а глаза шальные-шальные. Отвожу взгляд, боюсь утонуть в этой небесной синеве.

И тут мысли меняют направление. Какой крохобор! Если нищий парковщик, тогда понятно, не гнушается никаким заработком. Но он называл себя хозяином отеля. Для богатого человека такое поведение – верх низости.

Презрительно кривлю губы и выдергиваю свою ладонь из его пальцев, он пожимает плечами и отодвигается. Сразу становится холодно. И тут бьет по мозгам новая мысль.

– Десять чего? Рублей, долларов?

– Слушай, Региша, невинная душа, с сообразительностью у тебя проблема.

– Неужели евро? – ужасаюсь я.

Влад хватает меня за плечи и притягивает к себе. Я и опомниться не успеваю, как его властный рот берет в плен мои губы. Он терзает их и вбирает все сильнее, а потом медленно отпускает на свободу. Я цепенею и отключаюсь от окружающего мира. Блаженство охватывает все тело: колотится в горле сердце, дыхание прерывается, а колени дрожат.

– Что ты дела…

Новый поцелуй не даёт мне договорить. Но теперь накрывает волна нежности и ласки. Я таю в объятиях этого мужчины, как сливочное мороженое, готова на все, лишь бы не закончилось сладостная мука.

Влад отодвигается, а я тянусь за ним, как к источнику наслаждения, но он крепко держит мои плечи. Открываю глаза, они еще затянуты дымкой, поэтому, кажется, что парковщик окутан сиянием.

– Поняла теперь, о какой плате идёт речь?

Киваю. Он щёлкает пальцами у меня перед носом, я вздрагиваю и прихожу в себя. Очарование исчезает, и Влад такой же, как всегда, без фантастического ореола.

– Да. Кажется.

Он наклоняется и заглядывает в глаза.

– Но… можем заменить десять поцелуев на одну ночь. Как ты на это смотришь?

*«О, весна без конца и без краю…» – стихотворение А. Блока

Глава 25

Мне нравится дразнить Регину. Она такая же бесхитростная и доверчивая, как моя сестра Яна. Идея попросить награду за свою сверхурочную работу возникает спонтанно, ради прикола, но теперь мне уже и самому любопытно, что из этого получится. Поцелуй встряхивает и мои потаенные желания, почему-то ловлю себя на том, что не хочется расставаться с названной женой. Свыкся с этой мыслью, сроднился с нею.

Если раньше я считал, что так бурно реагирую на Регину, потому что затянулось вынужденное воздержание, и винил в этом Ксюху, то теперь думаю иначе. Чем-то волнует меня Регина, эта женщина-девочка, послушная, ведомая по жизни властной матерью, и в то же время способная на поступок. Достаточно вспомнить, как она переживала за мою племянницу и детей из своего класса, или как спасла меня от падения из окна.

Ванек рассказывал, что на допросах Регина вела себя достойно и ни разу не поддалась панике. Он даже хотел приударить за ней, но решил не вставать между другом и учительницей его племянницы.

Вот и сейчас наблюдаю за реакцией девушки. Выбор перед ней стоит нешуточный, а главное, куда бы она ни повернула, для меня все равно польза. Вижу, как она замирает, расширив глаза, выдёргивает свою руку из моей ладони, хотя до этого момента ее пальцы лежали там вполне уютно, и отодвигается к двери. Теперь она похожа на сердитого голубя.

– Ты спятил? – внезапно хрипло спрашивает она, краснеет и откашливается. – Предлагаешь продать своё тело за час твоей работы?

– А что? Жалко? Другие сами на шею бросаются, мне и пальцем шевельнуть не приходится, а тут все же трудился в поте лица, даже поцелуй получил от гомика. Б-р-р-р!

– Альберто не гомик! Бисексуал.

– Ого! Он би, значит, на два фронта работает. Хороший будет муж. Притащит в супружескую постель дружка. Может, тебе именно это интересно?

Я начинаю заводиться. Даже не знаю, почему, но в груди растет комок злости на француза, его мамашу и Регину, которая его защищает.

– За кого ты меня принимаешь? – выкрикивает она сердито.

– Ну, не знаю. Пока не раскусил.

– Влад, прекрати!

– Не хочешь, как хочешь, – поджимаю плечами, чувствуя разочарование: не ожидал, что Регина начнет увиливать.

Я поворачиваю ключ, мотор успокаивающе урчит.

– Нет, ты не понял!

Глаза Регины лихорадочно блестят, зубы нервно прикусывают нижнюю губу. Я дергаюсь: жалко пухляшку, ее так классно целовать! Она словно сладкая ягодка, наслаждаться можно бесконечно. Ловлю себя на мысли, что смотрю только на эти сексуальные губы. Усилием воли отвожу взгляд, иначе приеду домой с больными шариками.

– То есть ты согласна?

– Нет…

– Ты девственница? Боишься первого раза? Я буду нежным.

Разговор уходит куда-то в сторону, а в салоне становится невыносимо душно. Моя бурная фантазия рисует одну картину за другой.

– Нет…

Окончательно портится настроение: размечтался, идиот! Где в наше время можно найти двадцатитрехлетнюю девственницу?

– Воспитание не позволяет? – уточняю на всякий случай.

– Мы с тобой чуть больше недели знакомы и только второй день вместе, – согласно кивает она.

– И что? Зато спали в одной кровати. И обнимались, и целовались.

– Это была вынужденная мера.

– Ну-ну… я не дурак, могу почувствовать, нравится женщине моя персона или нет.

– У нас деловые отношения!

– Ого! Значит, только что ты тянулась ко мне как партнёр по работе?

Регина наконец перестаёт стрелять глазами по углам салона и смотрит прямо на меня. Теперь она злится. Я уже легко прочитываю ее эмоции, словно знаком с нею давно.

– Влад, ты разыгрываешь меня?

– Проверяю, – резко поворачиваюсь к ней, она отшатывается. – Да не бойся ты! Навязываться не буду!

Завожу мотор и выезжаю на трассу. Больше разговаривать на эту тему нет сил. В Москву въезжаем молча. Уже наступил вечер, и улицы засияли праздничной иллюминацией. Куда ни кинь взгляд, везде яркие огни, украшенные витрины и толпы людей, бредущих по улицам.

Я совершенно выпал из реальности и забыл, что сегодня праздник. Чтобы меня никто не дергал, отключил телефон, а теперь пришло время узнать, кто мне звонил. Нажимаю на кнопку и сразу начинают пикать уведомления. Пока стоим на перекрёстке, просматриваю их. Звонила Ксюха, много раз, это понятно, после странной ситуации у отеля она сейчас сходит с ума. Одно дело, когда она командует парадом, и совсем другое, когда пренебрегают ею.

Ванек, Ромыч тоже отметились, причём совсем недавно. Ни одного звонка от сестры или мамы. Это радует: дома все в порядке.

– Влад, движение бурное, смотри на дорогу.

Кошусь на Регину, она напряжённо вглядывается в окно, а руки дергаются, словно хочет вырвать у меня руль. Что ж, проверим вас, дорогая женушка, на выносливость. Игнорирую ее просьбу, набираю номер Ванька и выруливаю на проспект. Ещё несколько минут, и Регина будет дома, а я свободен.

– Что-то случилось?

– За исключением того, что Ксюха достала нас с Ромычем, абсолютно ничего.

– Что ей надо?

– Сам у неё спроси. Сидим втроём в «Бродяге» на Тверской. Давай к нам.

– Влад! Смотри на дорогу!

Регина все же хватается за руль, но я не позволяю ей его повернуть. Наша борьба продолжается не больше секунды, Мазда дергается и виляет, мимо с визгом, чуть не задев зеркалом нашу машину, проносится серебристая Тойота, которая шла на обгон.

– Сядь глубже в кресло и замри! – рявкаю на девушку, потому что сам получил порцию адреналина.

Она вздрагивает, как от удара, и моментально вжимается в спинку.

– Погоди, а где ты? – голос Ванька звучит встревоженно, я совсем забыл, что не прервал звонок. – Ещё за городом?

– Нет, скоро буду, – отключаю наушник и поворачиваюсь к Регине. – Никогда! Слышишь, никогда не вырывай руль во время движения! Я все контролирую, а ты чуть не создала опасную ситуацию на дороге.

– Но ты…

– Никаких «но»! Водитель должен быть один. Мы уже почти приехали, показывай, куда поставить машину?

Знакомый двор, знакомый дом. Сложно будет приезжать к Регине и не встретиться с Ксюхой. Но думать об этом еще рано.

Регина тычет пальцем в сторону небольшой парковки, потом смотрит на меня. Все верно, мы так и не решили нашу проблему. Что делать завтра? Наконец она вздыхает и шепчет:

– Я согласна.

– Не слышу. Повтори!

– Давай попробуем, – голос шелестит, как камыш на болотистом озере.

– Что попробуем? Будем целоваться или заниматься любовью.

– Це…, кх-кх, – откашливается она. Я терпеливо жду, не помогаю. Она должна сама принять решение. – Целоваться. Но…

– Что «но»?

– Осталось девять раз. Тетя Марина улетает завтра. Когда мы… это будем делать?

– Ночью. Или возражаешь?

– По Скайпу? Или Вайберу? – Регина смелеет, даже шутит. Принятое решение придаёт ей сил.

– Глупенькая, конечно, вживую, – смеюсь теперь я. – Предлагаю отметить счастливое избавление от двух великосветских семейств в баре. Меня ждут друзья.

– Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой?

– Да. Предлагаю новую сделку.

– Какую?

– Теперь ты должна изобразить мою жену перед бывшей девушкой. Помнишь, мы же сегодня поженились.

Регина вдруг икает и испуганно закрывает рот ладонью. Она явно в смятении и молча хлопает глазами. Мне даже становится ее жалко. Как-то не по-мужски решать свои проблемы за счёт растерянной девушки. Уже открываю рот, чтобы отменить предложение, но не успеваю.

– Я согласна, – говорит она.

– Не понял. Как согласна?

– Очень просто. Ты меня выручил, теперь моя очередь пришла.

– Но моя Ксюха…

– Твоя?

– Ну, оговорился, – готов покусать себя за язык, от старой привычки нелегко отказаться. – Бывшая – очень взрывная девушка. Не боишься, что она набросится на тебя?

– Ты же будешь рядом, – резонно возражает Регина. – Вот только как объяснишь ей, почему мы поженились так быстро? Я помню, что совсем недавно она тебя выгнала из дома и ты собирал по подъезду свои вещи. И буквально несколько дней назад приходил к ней с цветочками.

– И что?

– Получается, ты хотел помириться. Не поверит она в твоё внезапное к ней охлаждение.

Смотрю на Регину и понимаю: она права. Наши страстные отношения с Ксюхой длились не один месяц. Невозможно забыть человека всего за неделю.

– Подумаешь! Скажу, что мы познакомились на днях и сразу начали встречаться.

– То есть ты выпрашивал прощения у одной, в то же время, когда раздавал авансы другой.

– Дьявол!

– Она сразу решит, что ты просто делаешь ей назло.

– И что ты предлагаешь?

– Представь меня как свою новую знакомую. По сути, так оно и есть.

В глазах Регины мелькает искра. Я настораживаюсь: что это сейчас было? Неужели эта хитрюга водит меня за нос?

– Ха-ха! – беру ее ладонями за щеки, она напрягается, но не отводит взгляда. – Я понял! Этим способом ты решила избавиться от поцелуев?

– Ну…, возможно. Если ты представишь меня своей женой, мы должны будем разыгрывать влюблённых. Я не настолько хорошая актриса. И потом, не понимаю тебя, чего добиваешься? Хочешь расстаться с Ксенией или, наоборот, проучить ее и укрепить отношения?

Последние слова Регина произносит тихо, словно размышляя над ними. Нашла, о чем меня спросить! Я и сам не знаю, чего хочу. Ксюха – моя первая любовь. Не так просто забыть чувства, сжигавшие меня столько лет, хотя и превратившиеся в привычку.

А Регина? Кто для меня она? Девушка, которая нравится? Это несомненно. Рядом с ней я забываю обо всем. Она волнует и заставляет сильнее биться сердце. Но стоит ли начинать так быстро новые отношения, тем более что я не знаю, как относится ко мне она? Может быть, воспользуется мною в своих интересах и больше не захочет разговаривать.

– Ты поедешь со мной в бар или нет? Если нет, я пошёл.

Открываю дверь, но Регина хватает за рукав куртки.

– Влад, не убегай от вопроса.

– Я и не ухожу. Пока не знаю.

– Тогда да свидания, – Регина выходит из машины, огибает ее и открывает багажник. – Завтра ты свободен.

– Почему? А аэропорт?

– Скажу, что ты не захотел ещё раз встречаться с Альберто, – пожимает плечами она. – Забирай вещи. Я вызову пока такси. Она вытаскивает телефон.

– Погоди! – теперь теряюсь я. – Мы же так не договаривались.

– Планы меняются, что поделаешь! Куда тебя отвезти?

Мне кажется, или ее голос дрожит?

– Регина, не дури!

Выдергиваю телефон из пальцев: на экране светится приложение Яндекс-такси. Неужели собиралась по-настоящему избавиться от меня? Вот упрямая баба.

– Я не дурю, – она уже почти шепчет. Ее спина выпрямляется, подбородок гордо взлетает. В темноте невозможно разглядеть выражение ее глаз. – Просто сделала разумные выводы.

Чувствую себя полным дерьмом. Нет, как эта женщина ловко скрутила меня в бараний рог. И ведь ни истерики, ни криков, ни выяснения отношений. Полная противоположность Ксюхе. Как только обижается, превращается в Снежную королеву, не подходи, а то замерзнешь! Неужели вот так, просто готова оборвать концы из-за пустяка?

– Черт! Хорошо, твоя взяла. Мы идём в бар вместе, я хотя бы накормлю тебя, наверняка хочешь есть. Представлю своей знакомой, целовать не буду. Договорились?

– Накормишь в баре? Чем? Снеками?

– А, нет! «Бродяга» – это что-то наподобие английского паба: есть свежее пиво, закуски и горячие блюда.

Регина несколько секунд молчит, отвернувшись, но не уходит. Я не мешаю ей думать, а у самого внутри все застывает в ожидании ответа. Внутренний голос буквально вопит: «Если отпустишь ее, больше никогда не увидишь!»

– Согласна, – наконец выдыхает Регина. – Ведёшь себя как друг. Ясно?

– Есть, товарищ генерал! – прикладываю пальцы к виску, хотя с непокрытой головой честь не отдают.

– Позёр! – смеётся она.

А я рад.

Нет, я счастлив!

Где там, говорят, бабочки летают? В животе? Врут все люди! В груди они трепещут крылышками, перед глазами мельтешат, а в мозгах целая стая крутится. Так бы и расцеловал эту девушку!

Регина вызывает такси. Я быстро кладу вещи в багажник. Это маленькая хитрость: завтра их нужно будет забрать, а значит, ещё раз увидимся с Региной, если, конечно, расстанемся. Кто его знает, как жизнь повернётся!

Кручу головой, опять фантазия разыгралась. Что за наказание!

К бару подъезжаем через полчаса в непонятном настроении. Волна счастья куда-то испарилась. Чувствую, впереди ждут испытания. Регина тоже напряжена, ее пальцы холодны, как лёд, видно, что волнуется.

– Пошли?

Она кивает. Беру ее за руку и веду к входу в бар. Он занимает полуподвальное помещение, поэтому спускаемся по ступенькам и оказываемся в огромном зале. Справа – длинная барная стойка. Несколько барменов одновременно разливают пенное пиво, принимают заказы, пробивают чеки. Официанты носятся с подносами по всему залу или гортанно кричат:

– Триста двадцать первый заказ готов!

Обязательно из полумрака взлетит чья-то рука, и тогда официант несется к нужному столику, а их в центре очень много. Вдоль стен расположены вип-зоны с диванами и креслами.

Мы останавливаемся, не зная, куда дальше двигаться. В толпе народа никого невозможно разглядеть, а сквозь ровный гул голосов и не услышать.

– Где сидят твои друзья?

– Сейчас найдем, – оглядываюсь, выискивая нужный стол. И тут вижу Ванька. Он машет нам и завет к себе. Я притягиваю Регину к себе: – Смотри, нам туда.

Крепко сжимаю ее ладонь и начинаю пробиваться сквозь людей к вип-зоне. Она не вырывается, послушно идет следом, а когда я резко торможу, ударяется лбом о мою спину.

– Ой! – вскрикивает она.

– Больно? – сразу реагирую я. – Дай посмотреть.

Тут же разворачиваю ее к свету, поднимаю волосы со лба и дую на красное пятно от металлического шипа. И зачем я переоделся перед отъездом? Любимая косуха украшена металлическими заклепками, а на спине ими же выложен орел, раскинувший крылья.

– Все нормально, – пытается отодвинуть меня Регина.

– Не нормально! Там вмятина.

Мое сердце разрывается от чувства вины, поэтому нежно прижимаюсь к ранке губами.

– Пройдет, – шепчет она. – Влад, что ты делаешь? На нас смотрят.

Я вздрагиваю, словно получаю удар в солнечное сплетение. Черт! Выпал на миг из реальности. Отодвигаю Регину себе за спину, с вызовом смотрю на друзей и обмякаю: Ксюхи за столом нет. И чего идиот испугался?

– Любимый! – вдруг слышу вопль сзади.

Только успеваю повернуться, как бывшая с разбегу прыгает на меня и впивается в губы.