Читать книгу "Муж на уикенд"

Глава 20

Отдыхать…

Это слово ржавым гвоздем впивается в голову. Что значит, отдыхать? Спать в одной комнате и в одной кровати? О такой перспективе я не подумала. Вернее, предполагала, что мы с Владом останемся на ночь, но в разных комнатах: я у себя в детской, а он в гостевой спальне. А теперь получается, что ее заняли французские друзья.

– Мамочка, угловая комната свободна?

Мама оглядывается.

– А зачем тебе она? В ней остановился Альберто. Или вы поссорились с мужем?

Она подозрительно смотрит на Влада, в ее глазах он априори причина всех моих проблем и настоящих, и воображаемых.

Ох, знала бы мамуля, что права!

– Что вы, Диана Алексеевна! – муж обнимает меня и прижимает к себе. – Мы с Регишей душа в душу живем. С полуслова друг друга понимаем.

Меня передергивает от прозвища. Лучше бы промолчал! Локтем толкаю Влада в бок, этот вредитель широко улыбается и целует меня в нос.

Ну, что с ним делать? Знает же, что при маме я не стану его бить. Нет, я больше не выдержу! И как провести целую ночь в одной комнате с сексуальным маньяком? Вон, как блестят его глаза, словно огранённые сапфиры.

Мы поднимаемся на второй этаж. Здесь расположены четыре спальни: две для хозяев и две для гостей. Внизу у нас кухня, столовая, большая общая комната, которую бабушка называла по старинке залой. Служебные помещения и комната для прислуги – в специальной пристройке. В целом коттедж не слишком большой, но и гостей у нас никогда много не останавливалось.

Мама раскрывает дверь в мою детскую. Здесь все так же, как было в прошлом: у стены – широкая кровать, устланная нежно-розовым покрывалом принцессы, в углу, слева от окна, стоит стол для компьютера, а над ним висят фотографии в рамках, полки с книгами и альбомами. И везде сидят и лежат мягкие игрушки и куклы.

– Ух, ты! – хлопает в ладоши Влад. – У вас ещё есть дети?

– Нет, это моя комната, – краснею до корней волос я. – Мама не захотела в ней ничего менять.

– Постель свежая, на столе, – мама показывает рукой на большой поднос, – фрукты и вода. Если захотите чаю, ступайте в кухню. Спокойной ночи. Утром разбужу рано.

– Не надо! – слишком громко вскрикиваю я и прикусываю язык. – Мы сами встанем. Во сколько надо?

– Завтрак в девять часов.

Мама выходит, а мы стоим и не знаем, что дальше делать.

– Ну, что, женушка? Чем займёмся?

Влад сгребает меня в охапку и притягивает к себе.

– Руки убери! – шиплю ему куда-то в шею. Мужской терпкий запах, смешанный с ароматом туалетной воды, кружит голову. Что со мой? Наверное,    выпила много вина за ужином. Француз очень старался подливать.

– А если не уберу?

Влад щекочем губами мочку уха. Чувствую, как дрожь бежит по спине и поднимает волосы на макушке. Близость этого мужчины вызывает какие-то странные ощущения. От волнения растёт комок в груди, хочется расправить плечи, вдохнуть, а не получается. Рот приоткрывается, и воздух проникает в легкие с шумом, а ещё растёт томление в низу живота.

С трудом прихожу в себя и вырываюсь из дурмана. Мы не пара! Мама никогда не примет такой мезальянс. Да и знакомы едва-едва…

Точно!  Надо продержаться ещё один день, и все.

С силой отталкиваю Влада от себя.

– Держись подальше! Иначе… закричу.

Влад на секунду замирает, а потом запрокидывает голову и начинает хохотать. Он так заразительно смеётся, что и я не выдерживаю и прыскаю в ладошку. Мгновение, и мы оба уже покатываемся со смеху.

– Как ты этого Альберто, а? Я зайчик, белый и пушистый.

– Зато он хорёк облезлый!

– Нет, он красивый!

– Неужели такие лощеные гомики нравятся девушкам?

– Он не гомик! Мама бы не стала мне его сватать.

– Ну-ну! Я этот контингент за версту чую. Нормальный мужик не станет делать маникюр и украшать себя побрякушками.

– Это всего лишь дань моде. Мужчины тоже должны ухаживать за собой. Зато ты ходишь с драными коленками и в обшарпанной куртке. Думаешь, это по-мужски?

– Всяко лучше!

Я вытираю слёзы, выступившие на глазах. Этот истеричный смех прогоняет напряженную атмосферу. Даже дышать становится легче.

– Чур, я первая иду в ванную.

– Я с тобой!

– Только попробуй!

Мгновенно срываюсь с места и бегу к ванной, примыкающей к спальне, но Влад опережает меня и держит спиной дверь, не даёт ее открыть.

– И спрашивать не буду.

Мы стоим так близко, что опять волнение теснит мне грудь. Мой напарник уже не смеётся. Смотрит внимательно и серьезно.

Я теряюсь.

– Влад, ты пойми, я так не могу, – говорю тихо, в надежде достучаться до него.

– Да, я понимаю.

В воздухе повисает пауза, мы сверлим друг друга взглядами, наконец он делает шаг в сторону. Я прошмыгиваю в ванную и захлопываю дверь. И хотя я спряталась, но чувствую себя не в своей тарелке.

Обиделся или нет? Этот вопрос не выходит у меня из головы, пока принимаю душ, переодеваюсь в пижаму и сушу волосы.

Перед тем, как выйти из ванной, прислушиваюсь. В комнате тишина, словно там никого нет.

Черт! Это плохо. А вдруг он опять пошёл разбираться с Альберто?

Пулей вылетаю из ванной: Влад лежит на кровати поверх покрывала и спит. Он снял пиджак, распустил галстук, расстегнул верхние пуговицы на рубашке. Подкрадываюсь на цыпочках. Будить или не будить? А где спать мне?

Касаюсь плеча названного мужа, он вздыхает и переворачивается. Теперь он лежит на спине, раскинув руки, и даже причмокивает губами. Невольно любуюсь красотой парковщика. Хотя… парковщик ли он? Надо его слова об образовании и работе проверить. Я же знаю его фамилию, отель. Достаточно позвонить и выяснить у администрации все о нем. Или можно расспросить  Настю.

Тру пальцами виски. И о чем я думаю? Голову просто раздирают противоречия. Мне легко и хорошо рядом с этим мужчиной, а с другой стороны, мы совсем не пара. Завтра мы расстанемся навсегда!

Стук в дверь я не слышу. Только вижу, как Влад вдруг распахивает глаза и дергает меня себе на живот.

– Тихо! – его шёпот обдаёт жаром.

– Ох, простите! – раздаётся сзади голос мамы. – Я вам чай принесла.

Я вскакиваю с пылающими щеками: мама стоит на пороге. Кажется, свекольный цвет моей кожи скоро станет нормой.

– Ничего. Все в порядке. Минутка нежности, – говорит Влад и тоже встаёт, срывает с шеи галстук и начинает расстёгивать остальные пуговицы рубашки, – Может быть, и вы с нами… по чашечке?

– Спокойной ночи! – мама, не поднимая глаз, исчезает.

– Я так понимаю, это была проверка? – усмехается Влад.

– Наверное.

Стою ни жива ни мертва. Такой бесцеремонности от воспитанной леди я не ожидала.

– Придётся все же спать вместе. Судьба-а-а-а…

Влад снимает рубашку. Я отвожу взгляд в сторону: настоящее испытание для моих нервов и чувств. Но даже мельком замечаю, насколько он хорош, так и хочется пересчитать кубики на животе.

«Изыди, сатана!» – молюсь про себя, бросаюсь к шкафу и вытаскиваю раскладушку. Следом летит одеяло, подушка, а сверху кладу постельное белье.

Влад озадаченно смотрит на горку, появившуюся на полу.

– И что значит это сооружение?

– Это тебе.

– Ты уверена, что Диана Алексеевна больше не появится?

– Я запру дверь.

– О! Кажется, назревает интимный момент? – брови гостя шутливо взлетают и тут же опускаются.

И так он делает несколько раз, сопровождая действия подмигиваниями и кивками в сторону кровати.

– Прекрати издеваться!

Мне уже совсем не смешно. Еще немного, и я сбегу от парковщика в ванную. Буду спать на кафельном полу, зато спокойно.

– Ладно, Регина, не злись. Я шучу. Думаешь, эта конструкция выдержит меня? – Влад с сомнением трогает ногой раскладушку.

– Обязана! – упрямо поджимаю губы я.

Мы дружно заправляем его спальное место и наконец ложимся. Я ещё слышу, как ворочается Влад, устраиваясь удобнее, и ворчит что-то себе под нос, но проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь от стука в дверь.

Глава 21

Быть в одной комнате с Региной оказывается намного труднее, чем я предполагал. Как бы она ни старалась скрыть за мешковатой пижамой свои формы, я все равно представляю все ее изгибы и выпуклости. Ее фигура походит на песочные часы, и мне безумно хочется сжать ладонями тонкую талию и проверить, сомкнутся пальцы или нет.

А пухлые губы просто сводят с ума. Хорошо, что на мне брюки от делового костюма, иначе мое желание увидели бы и хозяева, и гости.

На мои шутливые намеки Регина реагирует мгновенно красными щеками и смущенным взглядом. Неужели она все ещё девственница и не нашлось в огромной Москве парня, решившегося распечатать драгоценный сосуд? Не зря она мне сразу показалась синим чулком, не способным на легкую интрижку.

Дьявол! И как выдержать эту ночь рядом с ней? Если бы знал, что предстоит такое испытание, не согласился бы на авантюру, тем более бесплатную.

На раскладушке, хотя она больше напоминала походную кровать, спать было неудобно. Я не знаю, куда деть длинные ноги. На спине спать невозможно, на боку тоже. Так и ворочаюсь, не в состоянии устроиться комфортно.

 Регина лежит тихо, даже дыхания не слышно. А что если…

Приподнимаюсь на локтях, пытаясь разглядеть, что она делает. Черт! Ничего не видно. Вытягиваю шею, сажусь – жена лежит с закрытыми глазами. Осторожно встаю, и давлю на край кровати руками: скрипнет или нет? Эта зараза отвечает длинным стоном. Падаю на раскладушку. Вторая зараза возмущённо складывается, и я от сотрясения лязгаю зубами. Ещё чуть-чуть, и прикусил бы себе язык. Ну, что с этими бабами делать?

Регина глубоко вздыхает и поворачивается на бок лицом ко мне. Испуганно замираю: сейчас к-а-а-а-к откроет глаза, да к-а-а-а-к заголосит!

Но она сладко спит и даже посапывает. Сижу на своей раскладушке-развалюшке и любуюсь нежными чертами. Настоящая утонченная красота, только губы выбиваются из общей картины, зато делают лицо живым.

Удивляюсь самому себе: никогда не возникало желание любоваться Ксюхой. Знаю ее с малолетства, дергал когда-то за рыжие косички и дразнил за необычный цвет глаз Фиолетовой Мухой. Как только начали встречаться, она сразу прыгнула ко мне в постель и развлекалась, как могла и как хотела. Но и ревновала с размахом тоже, почему и отвернула от себя.

А с Региной все иначе. Где-то прочитал мысль, что мужчине нет смысла в расставаниях и разводах: для следующих отношений он выбирает подобную женщину. Так наша природа устроена. Но бывшая возлюбленная и учительница племяшки, как небо и земля, отличаются друг от друга.

Телефон вибрирует под рукой. Я чуть не подпрыгиваю и смотрю на экран: кого черти на ночь глядя принесли? Ванек. Что ему надо? Небось с Ромычем сидят в баре и меня вспоминают. Тихо встаю и на цыпочках пробираюсь в ванную.

– Да, что надо? – свистящим шепотом шиплю в трубку.

– Переживаем за друга, – хохочет Ванек. – Ну, как тебе в роли мужа живётся?

– Уже разболтал все! Ромыч, получишь у меня за длинный язык.

– Ладно тебе! Ты же понарошку притворяешься мужем. Приключение! Ещё не растерзали родители невесты?

– Нет, но хожу по раскаленному железу, – вздыхаю.

Кто бы сомневался! Друзья мне уже все косточки перемыли.

– А спать вместе положили? – это уже Ванек.

– Не твоё дело!

– Смотри, Ксюхе все расскажем.

– Мы с ней расстались, – устало огрызаюсь и зеваю: спать хочу смертельно.

– Неужели? Вот только она так не считает, – голос Ванька становится серьезным.

– В смысле?

– Приезжала вчера ко мне вся в слезах, жаловалась на тебя.

– Пусть на себя посмотрит сначала! – чувство вины все же шевелится в душе. – Надоели ее истерики. Все, пока. Завтра увидимся.

– Эй, погоди…

Но я отключаюсь. Выслушивать нравоучения удобренных пивом друзей нет желания. Опять на цыпочках крадусь к раскладушке. Бедняжка, не выдержала веса здорового мужика, сама перед ним лапки раздвинула.

Смотрю на Регину. Вот бы к ней под бочок! Скромный зайчик хочет баиньки. И что делать, мать ети?

Идея приходит внезапно. Громко стучу по прикроватной тумбочке и падаю на распластанную раскладушку. Прислушиваюсь: Регина шевелится, но не просыпается. Стучу ещё раз: должна же она отреагировать. Хотя… полуголый мужик, томимый желанием, уже полночи бродит по спальне, а она спит и в ус не дует.

И вдруг Регина садится. Вот только что сопела, и уже трёт глаза. Едва успеваю накинуть одеяло и притвориться спящим.

– Кто там? – тихо спрашивает она.

– Что случилось? – делаю вид, будто ничего не понимаю, таращу сонные глаза и сажусь.

Глаза девушки расширяются. Конечно, в комнате темно, но не настолько, чтобы не заметить мой обнаженный торс. Мне даже становится Регину жалко. Складывается впечатление, что она ни разу не спала с мужчиной и теперь не может справиться с эмоциями.

– Н-не знаю. Который час?

Регина говорит шепотом, словно боится спугнуть незваного гостя. Она выглядит так уморительно с одеялом, прижатым к груди, что я едва сдерживаю смех.

– Два тридцать.

– Ох! Ещё ночь.

– Хочешь, посмотрю, кто стучал?

Она согласно кивает. Я подкрадываюсь к двери и резко распахиваю ее. Конечно, там никого нет, и слава богу! Иначе мне досталось бы на орехи за цирковое представление.

– Кто? – кивком спрашивает Регина.

Делаю круглые глаза, закрываю дверь и бегом несусь к раскладушке.

– Мама идёт, – говорю быстро. – Помогай!

Она моментально срывается с места. Я закидываю свою кровать в ванную комнату, Регина сверху бросает белье и бежит к себе. Ныряю на вторую половину и вытягиваюсь под одеялом. Мы замираем в ожидании. Регина, не отрываясь, смотрит на дверь.

Наблюдаю за испуганной и напряженной женой, и чувство стыда поглощает меня целиком. «Эгоист! Свинья! Лишь бы удовлетворить свою похоть! – ем себя изнутри.   – Чем ты лучше лягушатника? Такой же кобель, только большой!»

Естественно, проходит минута-две, но никто не показывается.

– Ты точно видел маму? – Регина смотрит на меня. – Не должна она подслушивать.

– Может быть, мне спросонья и показалось, – я сажусь на краю: пора и честь знать. Не хочу таким бессовестным путём получать благосклонность от женщины, даже готов честно рассказать, что пошутил.

Регина вскакивает и бежит к двери. Слегка приоткрывает ее и выглядывает в коридор. В полоске света ее шелковая пижама просвечивает, и сквозь легкую ткань видны очертания тела. Я замечаю, что на девушке нет бюстгальтера, а попу прикрывают крохотные трусики. Богатое воображение тут же дорисовывает картину.

– Бляха муха! – вырывается из горла стон.

Я вскакиваю и иду в ванную: черт с ней! Как-нибудь прокантуюсь остаток ночи на раскладушке.

– Ты зачем ругаешься?

– Ложись спать! Утром рано вставать! Надо уезжать из этого дома с полтергейстом.

– Ой!

Регина взвизгивает и бежит к кровати. Она натягивает одеяло на нос и трясётся.

– Ты чего? Я не хотел тебя пугать.

– Влад…

В спальне повисает пауза. Мы оба прислушиваемся: где-то в глубине дома слышится скрип, легкие шаги, даже кажется, что кто-то поднимается по ступенькам. Напряжение передаётся и мне, становится неуютно и зябко.

– Что?

– Влад, ложись на второй половине, – шепчет Регина. – Мне страшно. Только возьми своё одеяло.

– А если мать придёт утром? Молодожены не спят под разными одеялами.

– Не придёт.

И хотя совесть меня уже почти сгрызла, я не упускаю момент, такова моя сволочная мужицкая натура. Голос природы вопит в голове (и ниже) громче  чувства вины.

Мы укладываемся вместе. Регина отодвигается на самый край кровати. Я просовываю руку под ее талию и, несмотря на отчаянное сопротивление, притягиваю к себе.

– Дурочка, не бойся! Я тебя не трону. Поняла? – заглядываю в ее глаза. – Зуб даю! Сама попросишь, когда захочешь.

– Спятил?

– Нисколько! Женщин не насилую и не принуждаю. Сами на меня прыгают.

– Козел!

– Согласен. Спи уже!

А утром просыпаюсь оттого, что не могу пошевелить рукой. Открываю глаза и ничего не вижу, потому что обзору мешает сетка волос. Выныриваю из-под копны: на плече лежит светлая макушка Регины, а ее рука обнимает меня за торс. Приехали!

– Доброе утро!

Вздрагиваю от неожиданности и поднимаю голову: в дверях стоит Диана Алексеевна собственной персоной и внимательно смотрит на нас.

Я тоже не отвожу от неё взгляда. Так и играем в гляделки: кто кого одолеет первым.

А теща – хитрая баба. Не мытьем, так катаньем пытается выведать правду. Не знаю, каким бы я был отцом, но… На мгновение задумываюсь. Дьявол! Да я бы потенциального жениха, свалившегося неожиданно на голову, со свету бы сжил, это точно! А для начала и вовсе на порог не пустил бы. «Не хрен делать, пол намыт!» – как говорила моя бабушка.

На моем плече шевелится Регина. Она раскидывает руки, потягивается, как кошечка, выгибая спину, и тут понимает: что-то ей мешает. Резко садится, откидывает с лица волосы и видит меня в непосредственной близости. Ее пухлые, яркие со сна, губы раскрываются явно не для того, чтобы приветствовать мужа.

Дергаю ее на себя и крепко целую. Чувствую, как она бьется в ладонях, словно птичка, попавшая в плен. Не даю ей опомниться, отрываюсь от сладких губ и поворачиваю к двери.

– Поздоровайся с мамой, дорогая!

Регина только сейчас замечает мать. Она всхлипывает, пытается что-то сказать, но изо рта вырывается икание.

– Ик… Ик… Ик…

– Диана Алексеевна, вы нас напугали, – сурово говорю я, вскакиваю с кровати и тут же ныряю обратно: в облегающих боксерах хорошо видна утренняя проблема всех мужчин. – Вы не могли бы подать стакан воды?

– Я вам не прислуга, – резко отвечает теща. – У вас есть полчаса. В девять часов в столовой завтрак, а в десять нас ждут в ТСЖ.

Остатки сна мгновенно улетучиваются. Мы переглядываемся и хором кричим:

– Зачем?

– Узнаете! Приводите себя в порядок. И… Регина, надень самое нарядное платье.

Дверь за тещей закрывается. Мы сидим, не двигаясь. Жена даже не замечает, что моя рука лежит на ее обнаженной талии. Можно было бы воспользоваться моментом и повалить ее на спину, но, увы, в голове крутятся совершенно другие мысли.

– Что это было? – глажу ладонью спину жены. – Зачем нас ТСЖ? Где-то авария?

– Представления не имею, – Регина поворачивается, но мою руку не скидывает.

Ладонь соскальзывает на ее бедро, жаль, что оно укутано в пижамные брюки. Видимо и девушка ошарашена настолько, что не может прийти в себя, раз перестала отбивать мои атаки.

– О чем ты разговаривала с мамой, когда мы с Виктором Николаевичем выходили курить?

– Она расспрашивала о нас с тобой. Где познакомились, сколько уже вместе, когда поженились… Ой!

– Что такое?

Чувство тревоги начинает бить в набат. «Бам! Бам! Бам!» – бухает в мозгах. Что-то происходит за нашей спиной. А я, как идиот, думаю только одним местом.

– Мама проверила мой паспорт.

– И что?

– В нем нет печати о браке.

– И что? Нет, так нет. Разве она должна там быть?

– Обязательно! Ее ставят сразу в загсе после бракосочетания. Я сказала, что мы были на венчании в церкви и ждем очередь в ЗАГС.

– Прокол, мать ети! И как ты это допустила?

Вскакиваю с кровати и начинаю метаться по комнате в поисках одежды, а она, как назло, раскидана по всей мебели.

– Влад! Прикройся! – в голосе Регины звучат визгливые нотки.

– Зачем? – смотрю вниз. – Вот бляха муха!

Стягиваю одеяло, задом пячусь в ванную. Распахиваю дверь, делаю шаг и… со всего маху грохаюсь на пол: я совсем забыл, что сам же выкинул туда сломанную раскладушку.

Боль постреливает затылок и двумя потоками растекается по голове. В глазах темнеет, а уши закладывает ватой. Прихожу в себя почти сразу. Глухо, словно из подвала, доносятся причитания Регины.

– О Боже! Что же делать? Влад! Влад! Ты слышишь меня? Очнись!

Прохладные ладошки теребят меня за щеки, но от малейшего шевеления боль ножом рассекает мозги.

– Тихо, не кричи. Я в порядке.

– Какой порядок? – теперь на меня падает горячая слеза. – Ты сознание потерял. А кровищи сколько! Нужен врач.

– Не суетись. Помоги лучше сесть. Что случилось?

– Ты споткнулся и ударился затылком о край унитаза, а он…, – всхлипывания становятся громче и истеричнее, – а он…

– Каменный. Это я уже понял. Голова у меня крепкая, не бзди, Региша.

Осторожно сажусь, потом, опираясь на руку девушки, встаю. В зеркале вижу своё отражение, но не узнаю его. Кровью залита шея, плечи и волосы.

– Я позову маму, – Регина срывается с места, едва успеваю ее перехватить.

– Удивительно, как ты ещё держишься? – пытаюсь шутить. – Убери все сначала, – показываю рукой на раскладушку и постельные принадлежности.

– Ох! Я не подумала!

Регина мгновенно собирается. От истерики не остаётся и следа. За минуту она освобождает ванную, открывает кран и наливает на пол воды. Словно ветер, носится вокруг меня.  Я опять сажусь и прислоняюсь к стене. Головой даже пошевелить невозможно. С трудом дотягиваюсь до сушилки, бросаю на колени полотенце: скоро весь дом здесь соберётся, в я все ещё не одет.

Закрываю глаза, пытаясь отогнать боль подальше. Это сейчас не главное. На коже лица и головы много капилляров, даже крохотный порез будет сильно кровоточить.

Что же задумала теща? Если она не увидела штампа в паспорте дочери, может заподозрить неладное.

Развить мысль мне не удаётся: комната наполняется народом. Оказывается, тетя Марина в прошлом врач и даже работала на скорой помощи. Она сделала мне обезболивающий укол, благо с помощью аптечки семьи Лобановых-Ростовских можно было вылечить весь посёлок, и обработала рану.

– Ну, молодой человек, вам нужен покой. Легкое сотрясение вы все же заработали.

– Наказание за вчерашнее, – хмыкает Альберто, который тоже прибежал посмотреть на страдания врага.

«Ну, суслик заморский, ты у меня ещё попляшешь!» – даю себе клятву.

– А рана? – Регина стоит рядом и заботливо придерживает на моих бёдрах полотенце.

– Думаешь, нужно зашить? Поехали в травмпункт. Заодно и снимок сделаем.

– Не нужно.

– Согласна, шрамы украшают мужчин, – улыбается тетя Марина, в ее глазах появляются странные искорки, которые вызывают у меня тревогу.

Леди разглядывает меня, как музейный экспонат. потом легонько ведёт снизу вверх кончиками пальцев по моему животу, отчего все мышцы приходят в тонус. Кожа начинает подрагивать.

– Марина, как банально? – мать Регины выталкивает подругу из ванной. – Что ты делаешь?

– Развлекаюсь, – хохочет та.

– Тетя Марина! – теперь ее одергивает Регина. – Папа, готовь машину, мы сейчас идём.

Не слушая мои доводы, жена умывает меня, как тяжелобольного, помогает одеться, нисколько не смущаясь моего тела. За минуту приводит себя в порядок. Без боевого раскраса, сладких духов и стильной одежды она похожа на школьницу. Очень милую школьницу. И хотя я чувствую себя вполне сносно, отдаюсь ей в руки безоговорочно.

До травмпункта мы не доехали. Диана Алексеевна куда-то позвонила, с кем-то поговорила, и двери местной амбулатории широко открылись для нас в праздничный день. На все ушло примерно час. Мне сбрили полоску волос, наложили три шва и отпустили домой. Регина не отходила ни на шаг. Она была в таком напряжении, что казалось, тронь – тут же взорвется или расплачется.

– Прости, меня, пожалуйста, прости! – повторяет беспрестанно. – Я же не думала, что так получится.

– Есть хочу! – перебиваю ее. – Блинчиков со сметаной и вареньем.

– Ой! Я сейчас.

Дома она усаживает меня в просторной кухне, замешивает тесто и рассказывает что-то веселое о своих учениках. Я слушаю, закрыв глаза. Мне хорошо. По-настоящему хорошо, словно я у мамы. Может, это и есть счастье?

Диана Алексеевна один раз заглядывает к нам, но выходит, не сказав ни слова. Где-то раздаются голоса, они о чем-то спорят, а в кухне тепло и вкусно пахнет блинами.

Увы, подступившая к горлу тошнота не даёт мне насладиться завтраком. Я с трудом проглатываю один блин, да и то, чтобы не расстраивать Регину.

– Ты бледный, – она подходит ко мне и проводит пальцем под глазами, – и синяки тут и тут.

– До свадьбы заживет, – смеюсь я и притягиваю ее к себе на колени.

Регина упирается в плечи: хотя и мучит ее совесть, но помнит, что мы не влюблённые и даже не друзья.

– А разве свадьбы у вас ещё не было?

От тягучего голоса Альберто мы вздрагиваем, Регина забывает о сопротивлении и плюхается ко мне на колени.

– Сейчас будет, – спокойно отвечает ему Диана Алексеевна, появившаяся в дверях. – Дети, вставайте, ЗАГС приехал.

Вот теперь я точно знаю, что такое шок!