Читать книгу "Муж на уикенд"

Глава 16

Весь день я как на иголках: уроки веду, а сама все смотрю в окно. Солнечная погода завет на улицу, но меня это не радует: авантюра, которую я задумала, пугает до резей в животе. Стрессы всегда расслабляют мой кишечник, вот и сегодня я частый гость туалета.

И все думаю, думаю, думаю…

Правильно ли я поступаю, расставляя ловушку родителям? С одной стороны, таким способом я защищаю себя от произвола мамы, а она не успокоится, пока не выдаст меня замуж. С другой – сую голову в петлю сама, потому что не сказала о том, что приеду не одна. У мамули наполеоновские планы, которые я разобью в пух и прах.

Ещё вызывает сомнение Влад. Я уже получила от него две неприятные ситуации и рассчитывать на его благоразумие не могу: слишком непредсказуемый товарищ. Складывается впечатление, что живет больше сердцем, чем умом, хотя иногда не мешало бы и подумать о последствиях своих действий.

«Ладно! Что будет, то будет! – решаю я, садясь в красавицу Мазду. – Все-таки Влад спас Настю. Неизвестно, чем бы все обернулось для меня, если бы девочка выпала из окна».

С этими мыслями подъезжаю к отелю и звоню парковщику, хорошо, что вчера обменялись номерами. Мне машет рукой его напарник-студент, и швейцар кланяется как хорошей знакомой.

Но телефон Владислава занят, я поглядываю на дверь, на часы: долгая стоянка у отеля запрещена, висит знак, а над ним вижу камеру. Штраф станет последней каплей моего терпения. Не хочу!

Неожиданно дверь со стороны пассажира распахивается, и рядом тяжело падает на сиденье большой мужчина.

– Поехали! Быстро! – рявкает он.

– Куда?

Поворачиваюсь и… закашливаюсь от шока. От знакомого синего взгляда веет холодком.

– Знакомиться с твоими родителями. Или передумала?

Влад бросает назад сумку и гитару и застегивает ремень, а я не могу пошевелиться.

Как? Как он сумел так измениться? Костюм, галстук, начищенные туфли и… новая прическа – есть отчего заволноваться. Сердце колотится быстро и громко, вот-вот выдаст мое состояние.

Неужели Влад настроен серьезно мне помочь. Проглатываю слюну, не в силах выдавить ни слова, и запускаю мотор.

– Стойте! – слышу крик и ищу взглядом его источник: какая-то рыжеволосая девушка выбегает из отеля и направляется к нам.

– Где-то я ее уже видела, – говорю вдруг не то, что хотела.

– Кого! – Влад поворачивается ко мне. – Ксюху? Ну, ее! Трогай, иначе она испортит нам поездку. Или нет! Выходи!

Влад скидывает ремень, резко открывает дверь, обходит машину и ошарашенную рыжуху, и вытаскивает меня.

– Ты что делаешь? – прихожу в себя.

– Садись на пассажирское кресло. Я поведу.

Он ловко проскальзывает внутрь, несмотря на больше тело. Мне ничего не остаётся, как послушаться. Я прохожу мимо девушки, и она хватает меня за рукав плаща и взвизгивает:

– Что здесь происходит? Ты кто?

– Простите? – теряюсь я.

Теперь я вижу, как пылают злостью необычные глаза красотки, словно фиолетовые искорки мерцают у густой серо-синей радужке. Из окна высовывается голова Влада.

– Ксения, не устраивай сцену! Я же сказал, что сегодня занят! Не задерживай нас! – он смотрит на меня. – Ты хочешь опоздать?

Я перевожу взгляд с девушки на парковщика. Да этот козел ещё и ловелас! Но свои дела важнее, некогда размышлять о чужих обидах, поэтому выдергиваю рукав и сажусь в Мазду. Влад тут же срывается с места.

По Москве мы едем молча. Я уже задала маршрут на навигаторе, и Владу не нужно спрашивать у меня дорогу. Пытаюсь разобраться в своих чувствах. Появление красотки всколыхнуло мой давний комплекс неполноценности, настолько девушка выглядела идеально. Ухоженное лицо в форме сердечка, притягивающие взгляд глаза, длинные рыжие волосы и идеальная кожа. И опять мне кажется, что я недавно ее где-то видела. Но где?

Мучительно пытаюсь вспомнить и поджимаю пухлые губы – предмет моего вечного беспокойства и насмешек одноклассников. И сейчас постоянно все спрашивают, у кого я делала операцию.

Но до объездной тянемся долго. Ещё бы! Долгие весенние праздники гонят дачников из города. Парковщик лавирует в потоке машин, перестраиваясь из линии в линию, но делает это ловко и привычно, и я успокаиваюсь.

– Почему не спрашиваешь, кем мне приходится Ксюха?

– Зачем? – выныриваю из мыслей я. – Меня твоя личная жизнь не интересует.

– Вот как?

– Абсолютно.

Я отворачиваюсь и смотрю в окно. Почему злюсь? Этот человек принадлежит не мне, я его одолжила на два дня, и все. Но в душе, как медведь в берлоге, ворочается недовольство, которое переношу на Влада, ничего не могу с собой поделать.

– Ксюха – моя девушка, – неожиданно говорит парковщик. – Неделю назад мы поссорились, она выкинула мои вещи из квартиры.

Смутное воспоминание вспыхивает в голове: мужчина на лестнице, зубная щётка, которая бьет меня по лбу, яростная перепалка. А ещё желание, пронзившее меня внезапно, когда я увидела крепкие бёдра незнакомца.

Качаю головой, сомневаясь: таких совпадений не бывает, чтобы в огромном городе столкнулись два человека несколько раз в течение нескольких дней. И потом, девушку я тогда не видела, но точно помню, что где-то с ней встречалась.

Смотрю на Влада.

– Погоди, а где живет твоя подруга?

– Зачем тебе? – парковщик косится на меня и перестраивается в правый ряд. – Пойдёшь с ней разбираться?

– Не придумывай! Просто история с вещами знакомая.

– Уже сталкивалась?

– Да, и совсем недавно. Я живу в Васильевском переулке, дом десять.

Несколько минут мы молчим. Я не понимаю, почему Влад не отвечает, и корю себя за то, что невольно выдала свой адрес. А мой напарник сосредоточен на дороге. Смотрит в одну точку, словно едет один. Наконец он хмыкает:

– Значит, это ты была на лестнице? Пакета мне пожалела.

– Нечего хамить незнакомому человеку. Что за моду взял? – краснею я. – Что-то слишком часто мы с тобой встречаемся.

– Я тоже этому не слишком рад, – парирует Влад, а я напрягаюсь: и зачем тащу его домой? И тут он подмигивает. – А может, это судьба?

– Ты фаталист? В приметы веришь?

– Нет. Нисколько. Живу, как живётся.

– Вот и я не верю, но от этих совпадений мурашки бегут по спине.

– Дай, посмотрю!

Влад неожиданно кладёт мне на шею свою ладонь и опускает пальцы за воротник. Теперь мурашек становится целое стало, они разбегаются по всему телу и вызывают дрожь. Я отшатываюсь и бью напарника кулаком по колену.

– Спятил? Куда опять руки тянешь?

Машина дёргается, звук клаксонов ввинчивается в мозг. Влад обеими руками берётся за руль и выравнивает движение.

– Осторожнее! Мы на трассе.

– Держись от меня подальше… the bastard!*

Ругательство вырывается так естественно, словно я всю жизнь матерюсь. Тут же успокаиваю себя тем, что обычный парковщик вряд ли хорошо знает английский язык. Ну, какое у него может быть образование? Девять классов и техническое училище, плюс в армии служил. Университетов точно не оканчивал.

Влад косо смотрит на меня и усмехается:

– I thought you were a well-bred princess, and you swear like a wharf girl**.

Я краснею до корней волос, не вижу, но чувствую, как наливаются пунцовой краской уши, щеки и даже шея. Эту фразу мой спутник произнёс чисто, с лёгким американским акцентом, словно всю жизнь жил в Штатах.

– Прости, вырвалось, – бормочу под нос.

Этот человек открывается для меня с новой стороны. И откуда я взяла, что он не образован? Стереотипное мышление, будь оно не ладно!

– Точно! – Влад хлопает себя по лбу. – Ты же ничего не знаешь обо мне, а я о тебе! Молодожены, пятки наряжены! Полное мое имя – Владислав Борисович Задворный. Живу один. Не женат. Паспорт показать?

– Нет. Зачем мне он?

– Все ершишься? Ну-ну! У меня есть родители, но они уже давно в разводе. В Москве – мама и сестра. Мою племяшку Настю ты учишь. Яна – вдова. Родила дочку, когда училась в университете. Студенческие вечеринки, развлечения, алкогольные «ерши», сама понимаешь, всякое бывает.

Я понимаю, сама проходила через подобное испытание, но (слава богу!) обошлось без последствий. Надо же, как наши судьбы схожи! Но рассказывать об этом Владу я не собираюсь.

– А почему сестра – вдова?

– Ее муж попал в аварию и погиб.

– А-а-а, – неловкий момент, в салоне тягучая тишина, поэтому меняю тему: – У меня мама – домохозяйка, отец преподаёт в университете, – делаю паузу: рассказать или нет о том, что папа помнит Ивана, друга парковщика? Решаю, что ни к чему. Я окончила лингвистический факультет, английский и французский языки, работаю в школе.

– Ты об этом мечтала?

– Не знаю. Думаю, обычный юношеский протест. Мама хотела, чтобы я знала языки и могла свободно общаться в Европе, когда выйду замуж. Другой цели, в принципе, не было.

– А сейчас нравится?

– Да. Мне кажется, это мое призвание.

Говорю и замолкаю: не планировала раскрывать незнакомому человеку душу, а вывалила сразу все. С Владом так легко! Он хороший слушатель. Да и друг у него не дворовая шантрапа. И тут понимаю, что он болтал о семье, но ни слова не сказал о себе.

– А откуда ты так хорошо знаешь американский английский?

– Мы приехали, – вместо ответа говорит Влад. – Показывай, какой дом?

– Второй справа, с красной черепичной крышей, – осипшим голосом говорю я и с удивлением смотрю по сторонам. Совершенно не заметила дорогу, не успела поволноваться и настроиться. – О Боже! Что я скажу родителям?

Влад сжимает мои пальцы.

– Тихо! Не нервничай, дорогая! – он подносит мои пальцы к губам и нежно целует. – Не дергайся! – тут же пресекает мои попытки вырваться. – На нас смотрят.

Я поднимаю глаза и нервно икаю: в проеме распахнутых ворот стоят родители.

* The bastard – подонок, ублюдок (английское ругательство)

**I thought you were a well-bred princess, and you swear like a wharf girl. – Я думал, ты воспитанная принцесса, а ты ругаешься, как портовая девка (англ.).

Глава 17

Я смотрю через лобовое стекло на семейную пару и понимаю: у меня прокол. Эту изящную тещу зять должен приветствовать цветами и подарками, а у меня в сумке пусто, даже чахлым букетиком не успел запастись. Отнёсся, идиот, к предложению Регины как к глупому розыгрышу, а на деле все выходит серьезно.

Перепуганная девушка сидит рядом и даже не дышит. Взгляд прикован к лобовому стеклу, и в серых глазах плещется паника. Ее ладонь, зажатая в моих пальцах, подрагивает и холодна, как лёд. Чувствуется, что ее нервы на пределе. Кажется, Регина готова развернуть машину и сбежать.

Как быть? Придётся брать знакомство с ее родителями в свои руки. Мне же все равно! Даже прикольная ситуация. Будет что в старости вспомнить.

Ещё раз прикасаюсь губами к мраморной коже, теперь уже демонстративно.

– Тихо! Не нервничай! Ты моя жена. Если родители нас выгонят из дома, переночуем на крыльце. Чур, кресло-качалка мое!

– Шутишь? – наконец Регина отмирает и поворачивает голову.

– Нисколько, – ласково улыбаюсь в ответ. – Сиди, я открою для тебя дверь.

Под удивленными взглядами семейной пары я выбираюсь из Мазды.

– Добрый вечер, – слегка кланяюсь, обхожу машину и подаю руку Регине.

Она выбирается из салона и стоит, боясь пошевелиться.

– Мама, папа, я приехала… мы приехали, – тихо говорит и прячется за моей спиной.

– Я вижу, дочь! – ее мама, миловидная и хрупкая, как статуэтка, женщина, поджимает пухлые губы. – Сюрприз, да?

Регина кивает и дёргается к машине, я сжимаю пальцы и кладу их к себе на локоть. Чувствую, как девушка повисает всей тяжестью: боится и хочет опереться на кого-то. Что ж, свой должок я планирую отдать на двести процентов.

Обнимаю Регину за талию и притягиваю к себе, она не сопротивляется. Мы так и стоим напротив ее родителей, которые молча разглядывают нас.

– Что ж, проходите, – отец делает шаг в сторону.

– Влад, а вещи? – ловлю беспомощный взгляд Регины.

– Совсем забыл! – хлопаю себя по лбу. – Память стала как у рыбки. Надо дать взаймы. И побольше!

– Почему? – хором спрашивают женщины, сразу останавливаются и смотрят на меня.

– Чтобы память тренировать, – ворчливо подталкивает их в спины отец Регины. – Деньги, данные в долг, человек не забудет. Анекдот такой есть.

– Ты знаешь анекдоты? – в голосе матери звучит подозрение.

Но я уже не прислушиваюсь. Открываю багажник, вытаскиваю сумки и гитару. Первое впечатление о родителях хорошее. С мамой нужно держаться настороже, а отец – мужик, кажется, попроще. Вон, анекдоты знает.

Мы раздеваемся в просторной прихожей, суем ноги в тапочки в виде животных: зеленого крокодила, рыжей лисы и розового котенка. Смотрю на пушистых зайцев, доставшихся мне, и вздыхаю: в какой зоосад я попал?

Но меня пока ни о чем не спрашивают, и сами родители не представились. Чувствую, главное испытание еще впереди.

– Руки можно помыть в ванной, – мама Регины показывает на дверь в конце коридора.

Мы одновременно бросаемся туда и сталкиваемся у входа. Напарница по афере хватает меня за локоть.

– Держись, сейчас начнётся допрос.

– Не бойся, прорвёмся!

Хозяйка дома выглядывает на шум, и я весело чмокаю мою фиктивную жену в щеку.

– Дорогая, сначала иду я.

Регина дёргается и шипит:

– Хочешь опять получить?

– Как тебе не стыдно! Мы же молодожены.

Она толкает меня в ванную. Я прислоняюсь к стене: как хорошо! Никого! Нет, игра интересная, но напряжение девушки передаётся и мне с каждым прикосновением. Невольно тоже начинаю нервничать.

Оглядываюсь и только сейчас замечаю, насколько роскошная ванная в этом доме. Сразу видно, что хозяйка – фанатка женских штучек. Везде стоят баночки, флакончики, прозрачные и плетёные коробочки, корзинки, наполненные всякой всячиной. Разноцветные полотенца в тон тапочкам, большие, средние и маленькие, висят на сушилке лесенкой и так ровно, словно ими никогда не пользовались.

Мою руки и озадаченно смотрю на них: и какое можно взять? Стук в дверь отвлекает от нерешимостей задачи.

– Можно?

– Да-да, я уже все.

Створка открывается, и рука Регины протягивает мне стопку полотенец серо-белого цвета, прямо, как мои зайцы, а сама девушка прячется в коридоре.

– Отлично! – хватаю ладошку, втягиваю ее хозяйку в ванную и захлопываю дверь.

– Ты что делаешь?

Колено Регины дёргается вверх, но я успеваю поймать движение и отскакиваю.

– Это ты, что делаешь? – шиплю ей на ухо. – Мы же молодожены! Ни минуты не хотим оставаться друг без друга.

– У мамы и без этого шок. Она не знает, как реагировать на сюрприз, и со мной не разговаривает.

– Ну, этого и следовало ожидать. Иди ко мне, солнышко!

Резко притягиваю Регину к себе, и вовремя: на пороге ванной стоит ее мама.

– Молодые люди, ведите себя прилично! Я жду вас в зале!

Мы переглядываемся, и как только мама исчезает, Регина выдёргивает руку.

– Ты так и будешь себя вести? – меня начинает злить ее нерешительность. – Сама устроила заварушку – и в кусты, а мне расхлебывать?

Девушка вспыхивает и включает воду, я выскакиваю из ванной. Давно пора! Чувствую, как под мышками становится влажно. А ещё от запаха сладких духов, которым пропитан весь дом, мутит. Наказание просто!

Мама Регины показывает мне на кресло. Хитрый ход. В нем могу поместиться только я. Это намёк на целомудренность этой семьи? А если пошутить? Дернуть Регину к себе на колени. Интересно, что из этого получится?

Тут же щекотливая задумка проваливается вместе со мной, когда сажусь в кресло… и падаю почти до пола. Я замираю неподвижно, не пытаясь встать. Отлично вижу свои колени, даже плетение брючной ткани, зато плохо – хозяев, пристраивающихся на диване напротив. Мягкая субстанция подо мной слегка покачивается и шевелится от каждого движения, словно дышит, боюсь, седалище скоро развалится на запчасти.

Надеюсь, не мое!

Честное слово, опять чувствую себя слоном. Неужели сломал чертов шезлонг? А мама – молодец! Несмотря на субтильную внешность, просто железная леди. Одним жестом поставила гостя в неловкое положение, и моя самоуверенность скатилась на пол, заливаясь слезами, и уползла под диван.

Растерянно смотрю на Регину. Но она спокойна, улыбается уголками губ.

– Не бросай меня одного, – шепчу сквозь зубы. – Я, кажется, мебель сломал. Что делать?

– Вредитель! Как ты посмел! – ровные брови соединяются на переносице, делая красивое лицо суровым, а в глазах плещется смешинка. – Это кресло-реклайнер. Оно подстраивается под твоё тело. Мама специально незнакомцам его подсовывает, чтобы были разговорчивее.

– Предупреждать надо!

– Не бойся, оно выдержит любого.

– Ага!

Пробую пошевелиться, но эта зверюга подо мной угрожающе колышется. Хоть не дыши совсем!

– Молодые люди, вы долго шептаться будете? Пора поговорить!

– А может, сначала поужинаем? – Регина умоляюще смотрит на мать. – Мы есть хотим, правда, милый?

Она поворачивается ко мне, подмигивает и, кажется, собирается сбежать. Не выйдет, крошка! Я дергаю ее за руку, но девушка ловко уворачивается и садится на мягкий подлокотник, моя филейная часть проваливается глубже. Ох, не к добру это!

Хватаю Регину за руку: слабая защита, но все же…

Ее пальцы шевелятся, пытаясь освободиться, но я не выпущу их ни за какие коврижки! Или пирожки. Что там у семьи сегодня на ужин? Восхитительный запах льётся из кухни, где кто-то гремит посудой. Получается, в доме есть ещё жильцы?

– Давайте познакомимся, – внезапно слышу вопрос и встряхиваюсь: расслабился, однако, терпила*, пора и ответ держать.

– Меня зовут Владислав Задворный.

Пытаюсь встать с этого чертова кресла, чтобы пожать руку отцу, как того требует этикет, а оно крепко держит меня в своих объятиях.

– Я Виктор Николаевич, а это моя жена, Диана Алексеевна, – начинает допрос хозяин дома.

– Кем вы приходитесь Регине? – в лоб спрашивает мать.

– Он мой муж, – отвечает девушка и крепко сжимает мои пальцы.

Я все же дергаюсь, отталкиваюсь от спинки, придавая телу ускорение, и… опрокидываюсь плашмя назад, задрав ноги. Хозяйская тапка взлетает в воздух, шлепает меня по лбу, а сверху падает Регина.

«Это конец! – мелькает мысль.

От грохота на мгновение закладывает уши. Открываю глаза, и первое, что вижу: мой нос уютно расположился в ложбинке на шее Регины. Пикантная ситуация, а главное, сладкий запах уже совсем не раздражает, привык, видимо.

– Прости, дорогая…

Слегка касаюсь губами кожи, уж очень соблазнительно, давно рядом с женщиной не лежал. Жена (мысленно называю ее так, чтобы не ошибиться случайно) начинает яростно выбираться из неудобного положения.

– Ты у меня точно сегодня получишь! – шипит она.

– Хочешь ещё? – пытаюсь шутить даже в таком положении, но рядом вижу лисьи тапочки хозяйки дома и толкаю Регину вверх, пусть хотя бы она встанет.

– Как же так, Владислав! Вы неуклюжий, как…

– Как слон, – заканчиваю за неё я. Черт! Мне так и придётся лежать коленками в потолок? И зачем Регину вытолкал? Хотя бы она от неловкости прятала. – Знаю, знаю. Вечно со мной так! Простите. Я оплачу ущерб.

Мне стыдно за своё невезение. Боюсь даже смотреть в глаза хозяевам. А ещё более смущает, что из того положения, в котором оказался, я не могу встать самостоятельно.

– Диана, оставь гостя в покое! – передо мной появляется широкая ладонь отца. – Вставайте. Ничего страшного не случилось.

Я опираюсь на крепкие пальцы и с трудом, но выползаю из кресла. Оборачиваюсь, с удивлением смотрю на зверюгу, уложившую меня на пол, и понимаю: кресло не сломано, оно просто раскинулось.

– Извините, – развожу руками. – Не знаю, как получилось.

– Вы случайно нажали на механизм и привели кресло в лежачее положение. Курите?

Виктор Николаевич кивает на дверь.

– Д-да. Нет…

Прикусываю язык. Что несу?

– Так, да или нет?

– Курил. Недавно бросил. Буквально на днях, – говорю все тише.

Лучше бы он мне не напоминал! Теперь просто смертельно хочется затянуться дымком и избавиться от напряжения.

– Пошли.

– Витя, вы куда? – Диана Алексеевна поднимает брови.

Точно так же недавно делала Регина. Теперь, когда мать и дочь стоят рядом, я вижу, как они похожи. Обе стройные блондинки с длинными волосами и серыми глазами. Даже пухлые губы словно сделаны по одному слепку. Только дочь выше матери на полголовы. Ростом она пошла в отца, и это хорошо: не представляю рядом с собой маленькую женщину.

– Выйдем на десять минут. Парню расслабиться надо. А вы пока стол накрывайте, заодно и поговорите.

С уважением смотрю на Виктора Николаевича. Понимающий мужик, знает, как разрядить обстановку.

Мы выходим на застекленную веранду. Здесь тепло и уютно. Хозяин провожает меня в дальний угол к круглому чёрному столу, залитому смолой. В прозрачной глубине можно разглядеть светлые камни разных форм, какие-то блестящие вкрапления, угловатые веточки. На столе – пепельница и большая коробка в тон.

Осторожно сажусь в предложенное кресло и радуюсь, чувствуя под собой твёрдую и удобную поверхность.

Отец открывает коробку. В ней пачки сигарет разных сортов, в отдельном блоке – сигары. «Живут богато, – отмечаю про себя. –Не бедствуют. И гостей любят».

Оглядываюсь. Белые стены и потолок, чёрные рамы панорамных окон, деревянный настил на полу. Вдоль стен стоят кресла и диваны из ротанга, заваленные мягкими подушками, в центре пола лежит шкура белого медведя.

– Неужели натуральный мех? – невольно восклицаю я.

– Нет, искусственный, – смеётся хозяин.

– Вы шутите? Выглядит естественно.

Я приседаю, чтобы разглядеть ближе и пощупать.

– Нисколько. Диана не приемлет убийства животных ради меха. Это так, деталь интерьера, подобранная к скандинавскому стилю.

– А-а-а. Здорово придумано.

Молча прикуриваем от одного огня. Повисает неловкая пауза. «О чем еще спросить? – мучительно думаю я, но не успеваю и рта открыть, как слышу вопрос.

– Владислав, позвольте спросить, давно вы… знакомы с Региной?

Внимательно смотрю на отца. Напротив сидит крупный мужчина лет пятидесяти. Коротко подстриженные волосы уложены в модную прическу. На носу – очки в роговой оправе. Массивный подбородок украшает небольшая бородка.

Красивый и моложавый мужчина. Ухаживает за собой. «За этим профессором ещё и студентки бегают», – усмехаюсь я.

На нем надета темно-зелёная рубашка с закатанными рукавами, жилет и свободные мягкие брюки. Тапочки с крокодилами смотрятся с этим нарядом не совсем гармонично, но не мне судить порядки, заведённые в доме.

– Полгода, – отвечаю ему после паузы.

Хорошо, что этот вопрос мы с Региной предусмотрели.

– Как же получилось, что мы, родители, даже не знали об этом?

– О чем? – осторожно спрашиваю я.

– О том, что у дочери есть отношения.

– Регина, кажется, говорила матери.

– Да, сказала. Неделю назад. Но тут же поправилась, что пошутила.

– Наверное, у неё есть для этого причина, – ухожу от ответа.

Разговор принимает ненужный оборот, пора смываться, вдруг ляпну что-нибудь лишнее. Да и Регину надо спасать, наверняка подвергается пыткам с пристрастием. Я кладу сигарету в пепельницу и прижимаю кончик. Виктор Николаевич делает то же самое и встает.

– Да, я понимаю дочь. Ее мама иногда бывает слишком… нетерпима. Гинка все пытается вырваться из-под гиперопеки, но у нее ничего не получается, а тут такое… событие. Вы когда поженились?

– Недавно. В апреле.

– Не рано?

– А зачем тянуть? Мы друг без друга не можем.

– И все же. Надо проверить отношения, пройти через огонь, воду и медные трубы…

– Мы в двадцать первом веке живем, – развожу руками. – Сейчас все быстро.

– А как же свадьба? Мать мечтала увидеть дочь в белом платье. У нас ещё бабушкин наряд хранится. Невероятно красивое одеяние.

– Зачем нам старьё?

Виктор Николаевич вздыхает, его лицо грустнеет. Кажется, я делаю прокол за проколом, а ещё хотел вернуть долг на двести процентов.

– Это традиция. Вы знаете, что Диана Алексеевна – потомок князей ....

Час от часу не легче! Угораздило же меня связаться с таким семейством!

С тоской смотрю на дверь. «Регина, спасай! Стою под расстрелом», – мысленно призываю ее.

– Голубая кровь, титул, сейчас не играют никакой роли. За сто лет все дворяне перемешались с простыми людьми.

Дверь распахивается, на пороге появляется Регина. Ее глаза покраснели, пухлые губы обиженно сжаты. Я сразу бросаюсь к ней и притягиваю к себе.

– Что случилось у моей девочки? – большими пальцами вытираю слёзы со щёк. – Кто тебя расстроил, солнышко.

– Ты что делаешь?

Кулаки девушки упираются в мою грудь. Она пытается высвободиться из объятий.

– Стой тихо, – шепчу ей на ухо. – На нас смотрят.

Напряженная спина Регины вдруг расслабляется, плечи опускаются и мелко трясутся. Она утыкается лбом в мое плечо и, горько всхлипывая, плачет.

– Я хочу назад, в Москву! – вырываются отчаянные слова.

– Хорошо, поехали. Только успокойся!

– Диана, что ты сказала дочери! – отец врывается в дом. – Нельзя же так!

Я не трогаюсь с места, просто прижимаю к себе девушку, глажу ее по спине. Из глубины комнат доносятся громкие голоса, хотя слов не разобрать. Мне кажется, или их слишком много? А, плевать! Душа поёт: наконец-то моя мука закончится. Должок я выплатил, свободен, как сокол в небе.

– Тихо! Тихо! – радостно мурлычу под нос. – Твоё слово – закон. Хочешь в Москву, я готов тебя отвезти. Мама совсем разъярилась?

– Она просто в бешенстве. А все тетя Марина и ее сыночек виноваты! Сидели бы себе в Париже! Нет, приперлись! Знакомиться хотят!

Регина говорит отрывисто, выплевывает слова совместно со злостью и слезами.

– Слушай, в доме что-то слишком тихо, – отодвигаю девушку от себя. – Там все в порядке?

Регина вытирает лицо, поворачивается к двери и превращается в статую. Так и вижу, что каждый нерв напряжен и звенит, как натянутая струна.

Какое-то незнакомое чувство ворочается у меня в груди. Радость сменяется волнением и тревогой. Мне почему-то жаль эту замечательную учительницу, которая борется с властной матерью и, кажется, опять терпит поражение.

– Давай, посмотрим.

Она берет меня за руку – высший сигнал доверия – и тянет за собой. Мы входим в комнату – никого, идём по коридору к аппетитным запахам. Чувствую, как в желудке начинается ураган.

– Солнышко, я хочу есть. Неужели твои родители выгонят нас, не накормив, как паршивых собачонок?

– Регина, проводи своего… гостя в столовую.

Диана Алексеевна стоит в дверях и холодно пронизывает меня взглядом. Неужели серые глаза бывают такими страшными? Мороз бежит по коже. Хотя… какое мне дело? Вовсе не собираюсь с этой семьей родниться.

Я встряхиваюсь, гордо задираю подбородок, ввожу Регину в большую комнату и замираю: черт! куда я попал?

*Терпила – жертва преступления, потерпевший (сленг)