Читать книгу "Мы взлетали, как утки…"

Часть 18
Конец – всему делу венец

Вывод осуществляли быстро. Прямо из Греции перегонщики забирали машины на профилактику и подгоняли первый комплект из ремонта. Я даже забеспокоился, что летчикам и отдохнуть времени не дадут. Но нет, всех отправили в район Торонеосского залива в профилактории на прохождение ежегодной медкомиссии. Это требовалось, потому что армия вернулась из неблагополучного по заболеваниям района. Немцы в этом месте настроили много пансионатов для своего люфтваффе. Так что совмещая приятное с полезным, летчикам дали три недели на отдых. Затем прибыло пополнение, и начался ввод в строй для всех. Аэродромные службы Южного фронта времени не теряли, для полков армии было подготовлено тридцать четыре полевых аэродрома и две базы для тяжелых бомбардировщиков. Меня вызывали в Москву для отчета о проделанной работе. Надо отметить, что изменилась форма и содержание отчетов: Ветров докладывал об успехах армии, а я о выявленных недостатках, как в боевой работе, так и в организации боевой деятельности. Я подчеркнул слабую обеспеченность армии транспортными самолетами. Что обеспечить продвижение 64-й армии было бы невозможно без использования транспортных самолетов «мессершмитт».

– Мы озадачили нашу промышленность созданием подобных машин, – ответил Верховный. По нему было не понять, доволен он или нет проведенной операцией. Оказалось, что он ждал от действий Первой особой большей организованности, особенно на этапе развертывания.

– У нас с вами был разговор, товарищ Шкирятов, что в случае необходимости армия будет перебазирована в тот район, но вы палец о палец не ударили и не обеспечили район развертывания необходимыми средствами связи и управления. Понадеялись на англичан и тыловые службы ВВС. То, что вам удалось достаточно быстро разрешить возникшие сложности, не умаляет вашей вины за задержку в начале боевых действий. Составьте отдельную докладную записку по этому вопросу и рассмотрите в ней причины, не позволившие вам быстро осуществить задуманное Ставкой. Какие силы и средства необходимо задействовать, чтобы впредь не повторялась эта ошибка. Ставлю вам на вид, товарищ Шкирятов.

Пришлось доставать из сумки акт армейской комиссии, расследовавший этот случай, и показывать, какие меры были предприняты в армии, в ВВС и НКИД. Приказ, изданный мной и подписанный Вершининым, «затерялся» в недрах Наркомата иностранных дел и в штабе группы войск в Иране. До непосредственных исполнителей на местах он не был доведен.

– Почему вы не включили его в отчет?

– Непосредственные виновники уже понесли наказание, а кадрами ВВС введены три дополнительные штатные единицы в штаб армии, которые образовали новый отдел, отвечающий за взаимодействие со структурами НКИД и иностранными армиями. Ранее надобности в таком отделе не существовало, товарищ Сталин. Я считал, что эти изменения вам уже известны, так как изменение штатной численности прошло три с половиной месяца назад.

– Да, мне известно об этом, но остался невыясненным вопрос, насколько серьезно вы отнеслись к этой проблеме. Я забираю этот документ и приобщаю его к вашему отчету, – недовольным голосом сказал Сталин и вложил бумаги в папку с отчетом. Он немного походил по кабинету, то ли успокаиваясь, то ли обдумывая, за что меня можно еще выпороть. Решив, видимо, что сказанного достаточно, подвел окончательный итог проведенной операции: – В целом, несмотря на отдельные недостатки в организации развертывания, получен бесценный опыт по переброске на большое расстояние двух общевойсковых и одной воздушной армий. Выявлены слабые места в обеспечении и в организации подобных операций. Одного этого достаточно, чтобы высоко оценить действия штабов и личного состава группы армий. С военно-политической точки зрения, именно эти недостатки не дали возможности полностью решить все задачи на Ближнем Востоке, но наши войска обошли и блокировали Турцию, которая, по сведениям нашей разведки, была близка к тому, чтобы окончательно присоединиться к странам Оси. Мы лишили ее этой возможности, блокировали поставку нефти Гитлеру через ее территорию и вывели из войны еще одного участника тройственного пакта. Наши британские союзники предлагают перебросить наши войска в Италию. Мы урегулировали с товарищем Тольятти совместную программу борьбы с немецко-фашистскими захватчиками на территории Италии, которую в срочном порядке оккупирует Германия, и согласились принять участие в высадке на Сицилии и на юге Италии. Войска Южного фронта в настоящее время усиливаются двумя общевойсковыми армиями и одной танковой. Задача Первой особой: поддержка наступления войск Южного фронта в направлении на Милан, Геную и Турин.

«Этого нам только не хватало!» – подумал я, прикидывая в уме возможные потери и сложности во время боевых действий в горах. Но остановить поезд, двинувшийся на Италию, я уже не мог. В дело вмешался III Интернационал. Держите меня семеро! Трем армиям предстояло протиснуться через бутылочное горлышко в провинции Порденон. Отсутствие собственных десантных средств ставит перед нашей армией практически неразрешимую задачу, ведь немцы, судя по предоставленным данным, в срочном порядке перебрасывают туда части СС и вермахта. Так что заруба там пойдет на всю катушку. Задачи поставлены, все свободны, «а вас, Штирлиц, я попрошу остаться!». Сталин обратил внимание на то, что я, обычно активно принимавший участие в подобных обсуждениях, все заседание молчал и тупо смотрел на карты и планы.

Сталин дождался, когда все выйдут, сел в свое кресло и раскурил трубку. Он молчал, я тоже молчал.

– Я вижу, что у вас есть вопросы, – подтолкнул он меня минут через пять.

– Есть, конечно, но задавать их вам несколько сложновато.

– А вы попробуйте!

– Вы получили мое личное сообщение?

– Да, директива отменена.

– Я считаю сосредоточение пяти армий на этом участке стратегической ошибкой.

– Шести, – ответил Сталин, – не забывайте об армии Монтгомери.

– У нас нет десантных средств.

– Нет, и смысл операции в том, чтобы вынудить союзника предоставить их нам. А главная задача вашей армии еще не поставлена. Главным направлением для нее станет линия Кессельринга. Смотрите сюда!

Сталин выдернул из-под груды карт, лежавших на столе, самую нижнюю. Это была карта Верхней Австрии. Вход туда преграждала река Дунай и оборонительная линия от Вены до Санкт-Пельтена. Еще четыре рубежа обороны перечеркивали шестнадцатикилометровое горло входа в широкую долину, тянущуюся до Эльзасской Юры.

– Требуется обеспечить форсирование Дуная и Венервальда. В течение трех месяцев Южный и Юго-Западный фронты решить эту задачу не могут.

– Тогда сразу возникает еще один вопрос: зачем требовалось сегодняшнее заседание и постановка посторонней задачи?

– Это предложение союзников, и по некоторым данным, они имеют собственные источники в составе тех армий, которые мы применяли на Египетском фронте. Контрразведка еще не завершила поиск и обезвреживание источника. Поэтому задача поставлена так, как она прозвучала. Вас непосредственно это не затрагивает. Разрешаю привлечь к разработке операций начальника штаба и товарища Мамушкина. Личный состав штаба армии к этой задаче пока не привлекать.

– Есть.

– А то, что промолчали, очень хорошо. Меня немного беспокоило то обстоятельство, что вы, по молодости лет, заострите внимание на бессмысленности операции в Италии. – Сталин ухмыльнулся в усы, всем своим видом показывая, что разговор окончен. – Пока есть время, можете слетать в Крым. До свидания, товарищ Шкирятов.

«Ну, хоть отпуск предоставил! А то совсем зашугал: это не то, это не так!» – подумал я, выходя из кабинета.

До Центрального я добраться успел, а дальше – стоп! Вылетать в Крым нет надобности: супругу придется догонять по дороге в Сербию. Она вышла из отпуска и вылетела в Белград. Об этом я узнал от своего адъютанта. Так что по машинам и перехватывать Ксению-воительницу. Прям-таки без нее Гитлера не одолеем. Совсем сдурела. Но перехватить по дороге не удалось, она прилетела в Батайницу на несколько часов раньше. Уже по-хозяйски расположилась в доме, приготовила праздничный стол, созвала гостей. Когда я появился в доме, там все гугукали с дочерью и ждали меня, чтобы обмыть ножки. Вот сволочи! Никакой дисциплины и понимания момента! В общем, вернуть упрямую девицу в Москву или Севастополь не получилось. У нее было уже все схвачено. Теперь придется с обозом до конца войны ездить.

Переговорил с Мамушкиным и с начштаба Гусевым о поставленной Ставкой задаче. Аккуратно перенацелили одно звено «москито» из 15-го ОРАП на разведку в том направлении. Там же работают ночные разведчики «бостоны» и «гудзоны», недавно появившиеся на вооружении. Действовать приходилось аккуратно, и задания не доводились до подлежавшего проверке личного состава. Их знали только те, кто был допущен. Требовалось создать у противника и у вероятного информатора впечатление, что все усилия армия направляет на разведку позиций противника в Северной Италии. Более девяноста процентов вылетов было направлено туда. В обоих местах немцы сумели значительно укрепить свои позиции. Они неплохо замаскировались и вели себя достаточно активно, не позволяя атаковать их крупными силами. Артиллерии у них было достаточно. Гитлер перебросил практически все, что у него имелось в резерве, сюда, на самые опасные участки. Немцы разработали и приняли на вооружение новую противотанковую пушку 75 мм Рак 40. Обладая длиной ствола в сорок шесть калибров и почти в два с половиной раза более мощным выстрелом, чем ЗиС-3, она разгоняла подкалиберный снаряд до скорости 933 м/с и пробивала лоб и башню всех танков СССР. Калиберные снаряды разгонялись ею до 792 м/с, тогда как ЗиС-3 могла задать только 655 м/с. Доминированию наших танков на поле боя немцы противопоставили массовое использование этих орудий.

Кроме произведений «Рейнметалла», на фронте появилось незначительное количество пушек Круппа Рак 41, «гадюка», с коническим каналом ствола и скоростью полета снаряда более тысячи ста метров в секунду. До заводов, производящих эти пушки, наша авиация не дотягивалась. Командование потребовало вскрыть позиции противотанковых пушек с воздуха, что было практически исключено по причине умелого использования средств маскировки противником. Поэтому я предложил иную тактику. Так же, как мы боролись в сорок первом году со средствами ПВО, теперь предстояло бороться с противотанковыми орудиями. Но зенитки ведут огонь и этим раскрывают свои позиции, а противотанкисты молчат, пока танки не выйдут на рубежи их эффективного огня. Свои позиции они скрывают до последнего. Поэтому требуются значительные усилия по координации действий танкистов, наблюдателей, связистов и артиллеристов, чтобы навести штурмовики на немецкие позиции и обозначить их. Решили попробовать на учениях и начали натаскивать расчеты корректировщиков. Для обозначения целей применили дымовые снаряды, дающие красный и оранжевый дымы, хорошо заметные с воздуха. Пока стояло затишье, сумели разместить на левом берегу Дуная сорок таких наблюдательных постов с восьмьюдесятью орудиями. Практически по одному посту на километр фронта.

В районе Венского леса ситуация была еще более сложной: в нем активно действовали немецкие егергруппы, хорошо знавшие местность, поэтому провести качественную наземную разведку там возможности не было. А сверху немцев прикрывал густой широколиственный лес. Командование уповало на массированную артподготовку и удары штурмовой авиации по вызову частей и соединений. Было понятно, что немцы постараются спутать нам карты и наведение, но предложить пехоте хоть что-нибудь иное мы не могли. Поэтому уповали на успех с форсированием Дуная. Но это предполагали мы, авиаторы. Пехота решала свои задачи и через некоторое время уточнила их. Главный удар они собирались наносить левее, в районе Баден-бей-Вьен. Там в горах держала оборону 1-я горнострелковая дивизия «Эдельвейс». Ключом к обороне нацики из «Эдельвейса» сделали старинный бургундский замок Рауенштейн. Прорыв в этом месте позволял спуститься в долину Аллен и выбить противника с западных окраин Вены, обеспечив проход через Венский лес во фланг обороны правого берега Дуная.

На совещании в штабе 46-й армии генерал-майор Хадеев, ее командующий, показал план операции. Штурм ущелья Рауен будут осуществлять 9-я и 47-я горнострелковые дивизии под командованием полковников Евстигнеева и Чернова. Восемь горнострелковых полков, четыре артполка, два инженерно-саперных батальона. Местность: невысокие пологие холмы, густо поросшие широколиственным лесом. Под ним накопаны блиндажи, траншеи, дзоты. Закопаны танки и «турнпантеры». Но это кратчайший путь в долину, где можно будет использовать бронетехнику и быстро выдвинуться на указанные рубежи, разрезав надвое группировку противника. Справа и слева противник окопался еще более серьезно. Трехмесячные бои там не принесли успеха Красной Армии. Это место считалось неудобным и непривлекательным для наступления. Главное, как считал Александр Александрович Хадеев, требовалось авиацией и артиллерий выбить пробку на входе в ущелье – замок Рауенштейн. Я смотрел на карту и понимал, что операция не настолько проста, как хотелось бы командующему армией. Обратил его внимание на сторожевые башни на входе в ущелье и старинный, чуть ли не римской работы, акведук, который наверняка заминирован и снабжен мощной противотанковой и противопехотной обороной. Немцы любили прикапывать рядом с такими сооружениями стандартные доты.

– Да, дотов там полно, и наблюдательные пункты на вершинах внесены в списки целей, как для ваших людей, товарищ Шкирятов, так и для армейских артиллеристов. Нам, с нашими горными «семидесятишестимиллиметровками», такие цели не по зубам.

И действительно, каждое сооружение было окружено отвесными каменными лбами. Умели древние выбирать неприступные места для строительства крепостей. Для уничтожения таких целей в нашем времени применяются ОДАБ, но их на вооружении РККА не было. Требовалось что-то придумать, для того чтобы надежно поразить противника в таких специфических условиях. Шеститонных бомб в нашем распоряжении не было, да и их использование было бы пустым делом. Это все равно, что стрелять из пушки по воробьям. Только завал на дороге устроим. Пришлось заказать и снаряжать ЗБ250АС в массовом количестве и готовить КМГУ с мелкими напалмовыми бомбами. Противника решили выжечь и выкурить из укрытий.

Из дома наконец пришел эшелон с «РТ», это снаряженный пирогелем 500-литровый бак, распадающийся в воздухе на три части. В дивизии доставили большое количество мелкокалиберных бомб, применение которых в лесной местности было более эффективным. Почти три недели все оруженцы занимались упаковкой КМГУ. Наконец было все готово, и мы уведомили об этом Ставку. Нам предоставили еще два дня из-за прогноза погоды, и началось. Сначала отработала артиллерия, в момент окончания артподготовки полки армии находились в трех минутах лета от целей. Пока слегка оглушенные немцы выскакивали по местам и изготавливались отразить наземную атаку, на крыло свалились «Пе-4» и выстроились в «вертушку», работая по обозначенным дымовыми снарядами оранжевого цвета целям. Основной удар они наносили по вершинам двух холмов с сигнальными башнями и по позициям немцев у акведука и железнодорожного моста. Пикировщики находились над целью двадцать минут. В конце налета по основному замку произвели сброс малокалиберных бомб и напалма тяжелые бомбардировщики. Великоват разброс получился, но весь район Рауенштейна в огне, высотой несколько десятков метров. Здесь поднялась пехота, которую волнами поддерживали штурмовики, вываливающие на узлы сопротивления немцев напалм, бомбы и ракеты. Лес горел. Сброшенная листва усиливала горение. Повторный вылет полным составом пришлось отменять. Обе линии обороны прорваны, бронетранспортеры движутся по дороге, поднимаясь на перевал. Там обнаружена позиция немецкой противотанковой батареи, и штурмовики ее обрабатывают ракетами. Мимо замка течет колонна двух танковых корпусов. Мы же сосредоточенно ударили по Хеллендалю и Саттельбаху, двум укрепрайонам на выходе из ущелья. Столб пламени и дыма поднялся там выше километра. Войска 46-й армии здесь сопротивления не встретили. Они подходили к Аллену, выполнив за три часа поставленную задачу. Танкисты разворачивались на Хайнфельдер. Дорога к Рурбаху и Сент-Поллену была захвачена. В прорыв вводили кавалерию генерала Плиева и 5-ю танковую армию Лизюкова. Нас же перебросили на поддержку форсирования Дуная. Пикировщики работали по береговым укреплениям, а штурмовики уничтожали подходившие резервы немцев, а во второй половине дня устроили охоту за противотанковой артиллерией противника. Наши сумели захватить небольшой плацдарм на правом берегу, и нам пришлось сменить тип ракет, потому что немцы попытались сбросить его в реку, ударив двумя тяжелыми танковыми батальонами. Но плацдарм держался, а саперы закончили наводить три переправы, над которыми разгорелись воздушные бои. Наличие многочисленных постов наблюдения, которые армия выставила заранее, здорово помогало в наведении, поэтому артиллерийские налеты на переправы мы быстро и успешно подавляли. Немецкая авиация была немногочисленна. Действовали в основном охотники. Несколько раз прилетали новенькие «Фокке-Вульфы-190» в качестве штурмовиков. Их продолжают выпускать в небольшом количестве под Берлином. Производства «мессершмиттов» последнее время не наблюдается, нет двигателей, так как завод по их производству 1-я особая разбомбила еще весной.

Совершив 65-километровый марш по тылам противника, пятая танковая армия и конная группа Плиева к вечеру завязала бои за Мельк, завершив окружение немецких войск северо-западнее Вены. Шесть немецких дивизий, в том числе 2-я танковая, оказались в огненном кольце. Ставка приказала производить вылеты на котел непрерывно, днем и ночью, не давать покоя немцам постоянно. Через десять дней те начали массовую сдачу в плен.

Буденный перераспределил силы, направив более легко вооруженные силы союзников в горы, а сам использовал бронетанковый кулак на равнинах. Малиновский в упорных боях овладел городом Брно, и немецкая оборона рухнула. Армии Юго-Западного фронта рассекли группировку Вольфа в Чехословакии и уверенно продвигались к Праге. Юг оказался действительно мягким подбрюшьем Европы, и, несмотря на напряженность боев, скорость нашего продвижения была довольно высокой.

А вот наступление на севере Италии пробуксовывало. Лишь когда англичане перебросили значительное количество переправочных средств в Адриатику, наши войска смогли высадиться в районе дельты реки По и вынудили Кессельринга оставить позиции в провинции Порденон и отходить в направлении Вероны.

Прорыв Южного и Юго-Западного фронта вынудил немцев отводить войска и резервы в полосе Западного и Северо-Западного фронтов, что позволило Жукову и Коневу начать наступление против группы армий «Центр» и «Север». С отводом немцы опоздали на три-четыре месяца, поэтому остановить наступление наших войск по территории Германии армия Гитлера не могла. Исход войны уже просматривался, тем более что в Словакии удалось пройти через Татры и нанести фон Боку фланговый удар под Краковом. Достаточно сильный, чтобы тот осознал, что ему грозит окружение. В этих условиях немецкие генералы совершили переворот, свергли Гитлера и вышли на переговоры с союзными войсками о перемирии. Сталин и Эттли предложили максимально жесткий вариант – капитуляцию. Тогда немцы начали сепаратные переговоры с Америкой. Эттли пригрозил Рузвельту выйти из войны на Тихом океане, и переговоры завершились ничем, но немецкая авиация опять залетала. Видимо, им удалось купить топливо для нее. Наши удары сместили вправо, теперь мы оказывали помощь Западному фронту, усиливая атаки 2-й и 3-й воздушных армий над Польшей.

Наступление Западного фронта было стремительным. После прорыва его армии в день проходили до пятидесяти километров. Они вышли на Одер, и там наступление было остановлено. Требовалось пополнение и подтягивание тылов. В этот момент возобновились переговоры с немцами, и они капитулировали. Но эта новость застала 1-ю армию в эшелонах. Ей предстоял многодневный бросок на восток. Меня остановили в Москве и, после короткого рандеву с главкомом Новиковым, вручили приказ о зачислении на оперативный факультет Академии имени Ворошилова. Попытка решить вопрос через Верховного на исход дела не повлияла. Сталин остался недоволен действиями Особой воздушной на последнем этапе войны. Ему казалось, что мы могли сделать гораздо больше. У армии изъяли тяжелую авиацию, передав ее в 18-ю армию. Частями 1-й особой усилили две воздушные армии Приморского и Забайкальского фронтов.

После окончания Академии Генштаба мне было предложено стать командующим 17-й армии, штаб которой располагался в Ташкенте. Потом долго трясли из-за дела авиаторов, развернувшегося почти сразу после войны, хотели объявить меня английским шпионом. Затем нашлись бортовые журналы немецких линкоров и тяжелых крейсеров, в которых не упоминалась атака 23 декабря 1941 года, но был зафиксирован приказ Рёдера от 25 декабря насыпать подушку под все корабли для защиты от потопления. Войну стали переигрывать после войны, и появились новые герои. Тот же Василий Сталин.

Ксюша как-то спросила у меня: «Почему ты не защищаешься? Почему не поедешь к Сталину? Ведь лично тебя знает!»

– Он меня вызывает?

– Нет.

– И Семена Михайловича в Свердловск засунул. А его он знает гораздо дольше. Зато Хрущев вокруг него крутится, и остальные.

Армия переучивалась на «МиГ-9» и «Як-15». Было много аварий, положение у меня было очень шатким. Дальнейшее развитие ситуации я знал, но ничего не мог поделать с этим. Лишь в сорок восьмом неожиданно пришел приказ прибыть в Москву. Кабинет Сталина совершенно не изменился, а вот сам был в белом маршальском мундире, а не в зеленом, как мне доводилось его видеть до этого. Внимательно меня осмотрев, а мы не виделись пять лет, Сталин заметил:

– А вы изменились, товарищ Шкирятов. Мне доложили, что вы книгу пишете.

– Нет, не пишу.

– А что так?

– Не вижу в этом необходимости, товарищ Сталин. За меня перепишут.

Сталин скрестил руки на груди, в одной руке он держал незажженную трубку.

– Про Первую гвардейскую особую воздушную армию вышло уже пять книг, пишут ваши товарищи, мне доложили, что именно вы руководите этой работой.

– Нет, товарищ Сталин. Мне присылали какие-то книги на рецензию, но я их даже не читал. Действия Первой гвардейской были признаны неудачными, и она была расформирована.

– Мне нравится ваш ответ, товарищ Шкирятов. Обстановка в мире серьезно изменилась, Премьер Эттли проиграл выборы Черчиллю. Назревает война на Корейском перешейке. Принято решение восстановить 1-ю особую армию. Её командующим назначены вы. Поступаете в распоряжение маршала Буденного. Вы свободны!

– Есть! – Я развернулся на выход, но у двери меня застал голос Сталина:

– А книги вам придется оценить! Вам лично!

Я повернулся и увидел, что он улыбается.

– Дядь Коля! Ведет!

– Я вижу.

– А что не засекаете?

– Сейчас, пусть возьмет покрепче.

После небольшой возни довольно крупный сазан занял место в садке и сразу успокоился.

– А вы войну где начали?

– В Ташкенте.

– А папа под Ковно.

– Я знаю. Я его давно знаю, еще до того, как ты родился.

– Правда?

– Правда.

– А маму?

– Нет, ее увидел уже здесь, в Тюра-Таме. Давай помолчим! Погода хорошая! И клев.