Читать книгу "Б."

Кому это необходимо? Никто иной, как Сергей, первым бросит мебельное производство, сядет на шею государству, даже не думая, насколько ошибочно поступает.

Не возражай, Сергей. Дай тебе преференции один раз, ты станешь ждать последующих.

Это твоя жизненная позиция: ожидать.

Придётся высказать очевидное – ничего подобного не произойдёт.

Поэтому давайте искать для Сергея вариант его обустройства. Быть свидетелем его разочарований, мне надоело.

Если бы я так же относилась к делу, отвратительный был бы из меня работник.

Ещё раз повторю. Надеяться на чужого дядю, будто он прилетит на вертолёте и подарит миллион эскимо… Не стоит! Не прилетит! Хотя бы на том основании, что тому дяде самому пришлось крутиться ужом, чтобы себе позволить вертолёт и завод по производству мороженого.

– Как же с вами тяжело, – выразил отчаяние Сергей. – Ничего в стране в лучшую сторону не изменится, пока такие люди являются моими современниками. Вижу различие и во взглядах на устройство государства.

Значит, я ошибаюсь, считая власть имущих мне нечто обязанными? Невзирая на то, что они избраны во власть как раз для того, чтобы бороться за чьи-то интересы.

Хорошо, тогда нет никаких интересов вообще, а есть люди, способные пользоваться доставшимся положением. Теперь точно они и на вертолёт заработают, и миллион эскимо с удовольствием съедят.

Я всё понял. Таким образом устроена жизнь. С этим нужно смириться.

Беда!

Самое обидное, изменить ситуацию не получится. Нет интереса к моим социалистическим воззрениям.

Обидно! В той же Европе социализм победил, только трактуемый иначе.

Мы не зря обсудили мрачные перспективы будущего, всему суждено свершиться. Стоять на текущем никто не станет, всякий пожелает большего. Куда только больше?

Надоело видеть разрушение разумного. Находиться с такими на одной волне не желаю.

Не знаю, чем вы мне сможете помочь. Думаю, ничем.

Остаётся единственное – молчать.

Могу ведь замолчать. Поступлю подобно светильникам прошлого – затворюсь в монастыре, позабуду мирскую суету.

Надоело выживать среди испытаний. Хочется спокойно жить, не испытывая неудобств.

Буду рад, если кто мне поможет избавиться от проблемы, но только сразу и навсегда.

*

На этом беседа друзей не завершалась, им было о чём говорить. Имелись проблемы у Семецкого. Предстояло заниматься и детьми.

***

День близился к завершению.

Другие лица повествования занимались менее важными делами.

Трудин уже успел доехать до гаража, намереваясь разобраться, на каком основании он оказался должен.

У гаража никого не было. Раз так, искать встречу с хозяином он передумал. Загонять автомобиль не стал, намереваясь подождать. Проблему всё равно предстояло решать.

Трудин не знал, с кем ему придётся разговаривать. Если с сыном хозяина гаража он знаком, то с Виктором видеться не приходилось. Знай заранее, Трудин не стал бы испытывать судьбу.

И вот встреча состоялась. Поведение Виктора вызывало у Трудина опасение. Виктор пожирал его взглядом, мысленно стирая в порошок, пока нечто с той же нервностью истирал руками в пыль.

Внутреннее чувство подсказывало Трудину сесть в автомобиль и спешно уехать. Останавливало благожелательное выражение на лице Геннадия, словно намеревавшегося разрешить затруднение без применения физической силы.

Будь Трудин менее упёрт и более покладист, всему быть безболезненно завершившимся: Василий Тяжёлый обрёл бы желаемую крупную сумму, Трудин избавился бы от проблемы.

Разве дано знать, чего следовало избегать? Отстаивать правоту Трудину никак не следовало!

– Здравствуй, Трудин. Привёз отцу условленную сумму? Не пожимай плечами, ты должен был выполнить договорённость, раз договорился с отцом. Иначе зачем ты приехал с пустыми руками?

Будь добр, не пытайся спорить, и не смотри на меня недоумевающим взглядом. Просто заплати требуемое, более ничего должен не будешь.

Отец мне подробно изложил обстоятельства ваших совместных дел. Он недоволен, чувствует себя просчитавшимся. Раз так, с тебя, Трудин, следует взыскать задолженность.

Не пытайся возражать, говорю тебе! Сегодня никто не станет выслушивать твои пространные речи.

Плати сейчас! Ни потом, ни когда-нибудь в другое время…

Если не хочешь продолжить разговор с Виктором. Он – скорый на расправу малый, разбираться не будет. Ты сам видишь его нрав. И я побаиваюсь Виктора: видел в работе, подобного никому не пожелаю.

Удивляюсь, как у него хватает терпения выслушивать разговор. Обычно он готов придушить любого собеседника, слишком отвлекающего.

Хорошо, нашёл для Виктора кусок арматуры, которую не так легко искрошить. Надолго ли её хватит? Как бы он не всадил тот кусок в кого-то из нас.

Не хочешь, Трудин? Не хочешь! Тогда плати, сразу перестану отвлекать.

Не пытайся возражать. Сколько можно просить?

Ладно бы я соглашался слушать… Не уверен в присутствии такого желания у Виктора.

Настаиваешь на возражении? Попытайся на свой страх и риск.

– Не имел я договорённости с твоим отцом, мы должны были встретиться и обсудить детали. Я приехал, Василия нет, встретил вас. Денег при мне нет.

Давай, Геннадий, не будем горячиться! Успокой друга. Пусть не смотрит на меня – мне его взгляд не нравится.

Ведь всё можно решить, договориться заранее. С Василием мы не пытались договариваться. Я был поставлен перед фактом, мне ничего не объясняли.

Почему именно такая сумма? В чём конкретно просчитался Василий? Мы с ним сразу условились на определённую сумму. Теперь мне задним числом выставляется счёт. Я бы с ним согласился, объясни Василий суть требований.

А вот так, ничего не объясняя, и при таких, как сейчас выяснилось, обстоятельствах, втройне труднее понять.

Для чего требуется этот разбой? Василий не пришёл, он прислал тебя и… Виктора.

Зачем Виктора???

Он должен был знать, денег я не принесу, не узнав, должен ли я платить в действительности.

Может Василий подойдёт? Нет??? Как тогда быть?

Платить мне нечем. Хотел бы, но тут нельзя нигде снять наличность.

Да и почему Василий требует наличность? Я всегда переводил деньги на карточку.

Теперь же столько загадок.

Нет, не понимаю. Особенно не понимаю, о чём он тебя, Геннадий, попросил.

Теперь поздно, рядом ни души, и обстановка напоминает картину разборок из девяностых.

Может дашь отсрочку? Позволь найти банкомат, деньги обязательно привезу.

*

Трудин паниковал.

*

Виктор уже минуту стоял спокойно, руки его свисали, лицо не обезображивали нервные тики.

Геннадий не мог помешать случившемуся в следующее мгновение, не успев дать указаний.

Виктор нанёс удар Трудину по голове. Трудин упал, из ушей хлынула кровь, он захрипел.

Виктор действовал быстро, словно не раз так поступал. Пошарив в карманах, извлёк ключи и открыл багажник. Коротко посмотрел на Геннадия, чтобы тот уловил его мысль.

Трудина перенесли в багажник.

*

– Как поступим? – на лице Виктора появилось выражение задумчивости.

– Поступим??? Мы никак не должны были поступать! Отцу нужны только…

– Как поступим? – Виктору не требовались лишне слова.

– Отцу нужны только деньги. Не труп!

– Как поступим?

– Поступим… поступим… А как тут поступить?

*

Виктор молчал, он не сводил глаз с Геннадия.

*

– Ударить по голове догадался. В багажник засунуть сообразил. Действуй дальше сам!

– Рядом ляжешь! Как поступим?

– Что??? Рядом лягу? В своём уме? Надо его кончать или не трогать, он уже точно не сможет вспомнить произошедшего.

– Можно кончить. Лучше кончить. Так поступим?

– Нет! – Геннадий начал отходить от поступка Виктора. – Нет, не здесь. Надо избавиться от тела. Ничего не должно говорить за нашу причастность.

– Варианты?

– Тут негде! Или… спалить машину? Всякое бывает… порой автомобили загораются.

– Давай!!!

– А с телом как быть? Не истлеет труп полностью, сомневаться начнут.

Или… спалить, от тела иначе избавившись?

Поехали за город, там спалим, а тело закопаем. Поедем аккуратно, тогда нас не остановят.

Спасибо государству за милицейско-полицейскую реформу. Теперь полицию на улице по праздникам видишь, гаишников и вовсе с дорог сдуло.

Захлопни багажник, чтобы случайно не открылся.

Я сяду за руль, ты – на заднее сиденье.

– Вариант! – выражение задумчивости сменилось прежней озлобленностью.

– Возьми в гараже лопату. Найди железную.

– Не надо, в багажнике есть.

– Зачем она ему? С зимы не убрал? Думал, наверное, что пригодится. Вот и пригодилась.

Поедем в бор, надо найти место рядом с рекой.

Хм, может не закапывать, а сгрузить? Пусть несёт по течению.

Точно! Потом никто ни о чём не догадается!

– Вариант!

– Автомобиль в бору спалим, может и лес запалим, чтобы наверняка скрыть следы.

А что? Кто-то покрывает незаконные вырубки пожарами. И мы покроем убийство.

Ах, да… его ещё убить надо…

– Кончу сам, ножом по шее.

– Как мы оттуда выбираться будем, если машину спалим? Или не палить? Бросить, самим на автобус?

– Думай!

– Как у тебя всё легко. Наделал дел, мне при этом думать.

– Рядом положить?

– Ты положишь! И по реке сплавишь! Твёрдо уверен… вижу твои побелевшие кулаки.

*

Виктор расхохотался.

– Вариант!

– Надоел односложными ответами. Тебя в детстве Витей-людоедом не называли?

Больно одного литературного персонажа напоминаешь, с примерно таким же ограниченным словарным запасом.

– Не говори много! Действуй!

– Действительно, нужно ехать. Трудин не очнётся? Нам не нужны свидетели, если он начнёт звать на помощь.

*

Виктор открыл багажник. Трудин поверхностно дышал, в сознание не приходил.

– Кончен он, Гена. Сдохнет скоро! Бью я верно.

– Деятель! Бьёт он верно! Никто не просил такой верности. Всё равно Трудину оставаться должным. Обязательно бы заплатил. А теперь?

Не поступай так, Виктор, больше.

*

Виктор снова расхохотался.

– Не ангелу Сатане советы давать.

– Да ты совсем сбрендил! Точно… Витя-людоед.

– Действуй, Гена! Надоело! Сейчас не поедем, никуда не поедем! Рядом ляжешь! Вместе спалю! Так проще!

– Виктор, Виктор. Какой же ты полоумный. Никак полнолуние сегодня, если у тебя случилось обострение.

– Поехали!

– Поехали. Только назад я тебе теперь садиться не позволю. Мне спокойнее будет видеть тебя сбоку, а не за спиной.

– Не бойся, захочу убить – ничего не спасёт. Терпеть не могу ангелов!

– Что за чепуху собираешь?

– Ангелы, Гена, – это те, кто слишком правильный, кому крылья жмут. Терпеть таких не могу. Убиваю!

– Псих!

– Псих! – Виктор широко растянул рот. – Витя-людоед! Хочешь, заставлю съесть Трудина?

– Заканчивай нести чушь!

– Заставлю, Гена! Зачем избавляться от тела? Машина горит, мясо запекается… Вкусно!

– Ты и в самом деле ел людей?

– Вместе поедим, Гена. Голыми руками будем плоть разрывать.

*

Геннадия вырвало.

– Иди к чёрту, кретин! Никогда больше с тобой дел вести не буду.

– Кусочек… лакомый кусочек! – Виктор не сводил глаз с Трудина. – Ангелочек, сахарные крылышки.

– Очнись! Закрывай багажник, поехали.

– Поехали. Я проголодался.

*

Читатель может быть шокирован подобной сценой.

Как могло произойти, что Трудин – благожелательный молодой человек – оказался в подобной ситуации? Он желал людям добра, хотел наполнить мир справедливостью и счастьем, а отродье, вроде Виктора, одним движением нанесло сокрушительное поражение.

Объяснение простое: весомо то слово, которое сопровождается действием. Переливать из пустого в порожнее представляется полезным для слушателя, но ничего не даёт.

Трудина следовало осудить. Не столь жестоко, конечно. Не заслуживал он смерти от рук психопата.

Случившегося исправить не получится. Нужно верить в лучшее. Трудин пока оставался живым, пусть и с проломленным черепом. Доставь его в больницу сразу, не быть ему мёртвым. Но тело везли не к докторам.

Неужели Виктор осуществит задуманное?

Тяжёлые думы предстояли Геннадию. Он не желал разделить участь Трудина.

***

Время неумолимо движется вперёд. Для Трудина оно остановилось, готовясь вот-вот оборваться. Не для него одного.

Для Семёна время не останавливалось, всё-таки устремив бег к скорой смерти от заболевания.

Чем занялся Семён после беседы с матерью? Он отправился искать источник жизни. В горы идти не решился, предпочтя удовлетворить обиду на жизнь посещением ресторана.

Семён был угрюм, ни с кем не желал разговаривать.

Он отправился в примечательное место города, славящееся видом из окна: под ногами оживлённая улица, слева учреждение, готовящее медиков, прямо напротив – церковь, правее – ещё одно учебное учреждение, подготавливающее служителей правопорядка. Смешанные чувства охватывают от увиденного.

Семён пришёл не за этим. Он будет сытно питаться и скрашивать часы алкогольными напитками. Другого ему не остаётся. Смысл ценить жизнь, для которой стал посторонним?

Забыть об обречённости Семён не мог, рассказывать об этом окружающим не думал.

Все мысли нужно держать в себе, либо делиться с бумагой, чтобы никто не посмел возразить.

Скажи о заболевании, получишь в ответ сожаление, пожелание держаться. Лучше бы молча слушали, не поддакивая. Никакая доброжелательность не смягчит тяжесть сложившегося положения.

Подумать только, заболел, не успев определиться, чего хотел от жизни.

По правде говоря, Семёну было не суждено определиться.

*

Идти по пути отца? Обманывать, наживаться, тратить, окружаться никчёмностью…

Чтобы это понять, нужно смертельно заболеть.

Конечно, будь всё не так запущено, оперативно могли тогда удалить опухоль, пересадить здоровый орган. Но слишком поздно – нового тела не купишь.

Сейчас, когда Семён вкушал блюдо, украшенное варёным картофелем и листьями салата, обижаясь на жизнь, Геннадий и Виктор вели разговор о человеческой плоти.

И это хорошо, что Семён не собирался совершать безумства, иначе идея Вити-людоеда могла ему понравиться. Почему не оторваться по полной, не опасаясь наказания?

К смертной казни, существуй такая в стране, он и без этого заочно приговорён заболеванием.

В тюрьму не посадят – суд дольше идти будет.

В изолятор… Вполне вероятно. Жалко станет проводить отпущенное время за решёткой, вне комфортных условий.

Всё-таки нужно ехать в горы.

Хоть объешься деликатесов – удовлетворение минимальное.

Спиваться? Остаток жизни пролетит незаметно.

А может послать всё по ветру?

Не в горы близ города ехать, смотреть на дикость горожан, а в Швейцарию. Найти клинику, самостоятельно ввести в организм яд.

Можно! Там же тело кремируют.

Куда девать прах? Сомнительной полезности мысль. Кто его в доме хранит? Развеят. Родители сами решат где.

*

Таковы рассуждения Семёна, самого себя обрекающего на умирание.

Не знаешь, плохо это или хорошо, когда известен примерный срок оставшейся жизни. Более не питаешь надежд, стремишься подвести итог всему, к чему успел приложить руку.

Снова Семён думал о возможности печально прославиться. Но нет, мысли он глушил алкоголем.

Не станет он совершать и добрых деяний – не желает делать кого-то счастливым, покуда самому предстоит горевать.

На чаевые Семён оказался щедр, отблагодарив официантку, не сообщив, за какую заслугу он так оценил её старание.

Принявший излишнее количество горячительных напитков, Семён пожелал прокатиться по ночному городу.

***

В этот момент гости Сергея решили расходиться, не выработав единого мнения. Зато не разругались. Каждый остался при своём.

Что мешало выбрать любое из предложенных суждений? Ничего не препятствовало, кроме свойственного людям чувства собственной важности, пусть сами они ничего из себя не представляют.

Согласись друзья с Сергеем, или согласись он с чужим мнением, может дальше события развивались другим образом. Придя к солидарности, они могли начать прорабатывать варианты действия в создавшемся союзе.

Вместо этого друзья предпочли не терзаться, вспомнив про детей, заснувших в соседней комнате.

Осталось договориться о следующей встрече. Решили собраться через неделю, обязательно уговорив присоединиться Трудина, который отчего-то сегодня так настойчиво отказался придти.

Получилось, случайный выбор одного человека, стал роковым не для него одного, но и для всех, с кем он был хорошо знаком.

Трудин умирал в багажнике. Что будет с друзьями, когда они об этом узнают?

Не стоит томить читателя, пережить этот день получится лишь у Сергея, остальные погибнут.

Читатель должен попросить остановить повествование, вопросив:

– Зачем так много смертей?

*

Не вина в том автора. Не он определял, кому жить, а кому умирать. Он – свидетель, нашедший силы говорить о свершившемся.

В чём-то автор намеренно ошибся, но общий ход событий произошёл при схожем стечении обстоятельств.

Можно даже добавить, друзья погибнут раньше Трудина. Всё случится в течение получаса.

*

Сергей просил не расходиться:

– Давайте не станем спешить, времени нам хватит. Всех развезу по домам. Будет тесно… так в тесноте ничего плохого нет. Чем кучнее, тем лучше.

Жена Трудина отказалась:

– Никаких тесно! Я, твоя жена, ты сам, Семецкий, дети: это шесть человек. Зачем?

Ехать подобно селёдкам в бочке – без меня, пожалуйста. Ремней на всех не хватит.

Детей по всем правилам нужно возить, не на коленях у взрослых. Вот пусть они сидят в креслах, а Семецкий между ними. А я прогуляюсь.

– Тогда давай я никуда не поеду, – возразила жена Сергея, – мне нет необходимости ехать. Тогда всем хватит места. В самом деле, не надо ходить по темноте, если есть возможность доехать на автомобиле.

– Не пытайтесь спорить, – настаивала жена Трудина, – доеду на общественном транспорте.

*

Было решено, Сергей планировал выехать чуть позже, жена Трудина выходила раньше.

Семецкий в беседу не вступал, согласный быть с ребёнком довезённым до дома.

***

Мгновение остановилось: желает сказать читатель.

Не беги вперёд, мгновение. Задержись на миг, позволь беде миновать. Не должны люди умирать от нелепых случайностей. Кто бы сумел оспорить относительность происходящего.

Случайного не бывает – всё закономерно. Раз нечто должно произойти – того не миновать.

Друзьям Трудина предстоит встретить неизбежное на перекрёстке, как раз под окнами суда третьей инстанции. Пока они будут провожать друг друга взглядом, это случится.

Виновником смерти пяти людей будет Семён. Он сел пьяным за руль, поехав кататься по ночному городу. Не отдавая отчёт действиям, считая опьянение ни к чему не обязывающим обстоятельством, Семён продолжал себя контролировать в единственном – цепко держался за руль.

Он вёл автомобиль практически ровно, но пьяного водителя легко определить как раз по манере вождения. Чаще такой водитель едет осторожно и медленно, его постепенно сносит в сторону, либо едет быстро, сразу теряя контроль и становясь участником дорожного происшествия. Семён ехал медленно, нисколько не меняя траектории движения.

Как на зло, не пропустил пешехода. И, снова на зло, именно в том месте стоял наряд автоинспекции. Вероятно, единственный на весь город.

На требование остановиться, Семён не подчинился.

Что им двигало? Разве он мог чего-то бояться?

Кто о том думает в ситуации, когда надо экстренно принимать решение? Семён стал набирать скорость и стремительно понёсся по проспекту Ленина в сторону суда.

Звук сирены застилал ему глаза. Семён пересёк несколько перекрёстков на красный сигнал светофора, вот «летел» к очередному, намереваясь и тут проехать без затруднений.

Дальнейшее он помнил смутно.

Перед Семёном возникла машина, последовал удар, тело на капоте, хаотичное движение рукой, несколько переворотов автомобиля…

Осознание пришло сразу. Потирая голову, зашибленную о потолок, он выбрался из того, что стало грудой металла. Без громкого происшествия он не смог обойтись.

Мысль о побеге пришла поздно, его уже окружили люди, стали заламывать руки за спину.

В момент аварии Сергей находился за рулём. Его автомобиль праворульный. Это важно для понимания, почему ему удалось выжить.

После он узнал об обстоятельствах аварии, проведя месяц в бессознательном состоянии на больничной койке.

Его жена, Семецкий, дети – погибли, получив травмы, несовместимые с жизнью. Погибла и жена Трудина, не успевшая перебежать дорогу, находясь на середине пешеходного перехода. Она ещё дышала, когда её готовили к транспортировке сотрудники Скорой помощи, но до больницы не дожила.

Необходимо понять, почему всё случилось именно так.

Понятно, вина на Семёне. Он грубо нарушил правила дорожного движения, сев за руль пьяным, игнорируя скоростной режим, запрещающий сигнал светофора и требование сотрудников автоинспекции остановиться.

Виноват и Сергей, не убедившийся полностью в безопасности выезда на перекрёсток.

Такая же вина на жене Трудина. Несмотря на преимущество, невзирая на необязательность знания правил дорожного движения, она не имела права переходить дорогу перед автомобилем, водитель которого не собирался такое право предоставлять.

Но почему Сергей не уступил дорогу Семёну? Он отвлёкся, как и все в машине, в прощальном жесте махая руками жене Трудина, и никто из них не удосужился посмотреть налево, откуда приближался автомобиль Семёна.

И всё же виновным в происшествии будет признан один Семён. Это неоспоримо.

Кому от подобного знания станет легче? Ведь было достаточно малого – надеяться на собственную адекватность.