Читать книгу "Архив сочинений 2016. Часть II"

Овидий «Метаморфозы» (2—8 н.э.)

«Метаморфозы» Овидия – это летопись прошлого. Как знать, может и не было ничего из того, о чём взялся рассказать древнеримский поэт, а может именно он создал большую часть известных нам мифов. Для опровержения подобного суждения нужно быть специалистом в античном литературном наследии. В строчках Овидия оживают мифы, а сам Овидий берётся за историю мира с самого начала, повествуя о создании всего сущего, борьбе богов, взаимоотношении их с людьми, вплоть до событий, свидетелем которым поэт мог быть лично.

Овидий, какие бы сюжеты он не описывал, сам излагает в присущей ему вязкой манере. Читатель буквально тонет, погружаясь в болото слов. Овидий излишне сух и скорее ведёт репортаж с места событий, нежели заставляет поверить в происходящее. Нет накала страстей – есть описание смешения чувств у действующих лиц. Читатель наблюдает за происходящим, кому-то из героев сочувствует, но в любой предлагаемой автором истории обязательно побеждают боги, любящие прежде всего себя. Поэтому исход заранее предрешён: посмевших бросить вызов ожидает наказание, чаще всего в виде трансформации в нечто отличное от человеческого образа.

Значение «Метаморфоз» велико. С ними следует знакомиться по отдельности, чтобы из каждой части вынести соответствующие выводы. Не зря вдохновение в поэмах Овидия черпали многие поколения писателей, обращаясь за поиском сюжетов именно к «Метаморфозам». Овидий не останавливался на одних и тех же темах, он совершенствовал прошлое, прилагая усилия к собственной его интерпретации. Есть свидетельства о влиянии Овидия на поэтов, творивших до XX века. Однако, если задаться целью провести сравнения, множество авторов и после возвращались к сюжетам из «Метаморфоз», в том числе и писатели в жанрах фантастики и фэнтези.

Боги чрезмерно жестоки. Овидий их показывает могущественными существами с неистребимым ощущением тщеславия. Они ввязываются в дела людей и доказывают им собственное величие, каждый раз прибегая к доступной им способности изменять действительность. Боги могут наслать на людей несчастье в виде потопа, а могут снисходить до разбирательства в индивидуальном порядке. О вере в богов говорить не приходится, за само сомнение в существовании какого-либо определённого бога следует мгновенная кара, к чему прибегали практически все присутствующие в «Метаморфозах» создания высшего порядка.

Важное значение в сюжетах имеет чувство любви. Без него Овидий не обходится. Каждая часть «Метаморфоз» обязательно содержит соответствующие мифы, согласно которым развиваются события. Касается ли дело любви к самому себе или к другому человеку – всё оказывается едино стремящимся к печальному исходу. Лучше всего это чувство обставляется, когда людьми движет любовь к путешествиям во имя определённых идеалов, тогда Овидий скорее создаст благостное завершение, нежели подвергнет героев трансформациям. Впрочем, изменения происходят со всеми действующими лицами, пускай даже на уровне внутренних ощущений.

Не обходится Овидий и без главного наследия древних греков – Героического века: отрезка времени, вместившего основную часть сказаний о славных поступках мужественных людей. Тогда ещё допускалась связь между человечеством и богами, способствующая рождению героев, чьи способности превосходили возможности обыкновенных людей. Именно в Героическом веке случилась осада Трои, скитания Одиссея, подвиги Геракла, поход Ясона, крах дома Агамемнона и многое другое, о чём Овидий рассказал, а о чём-то умолчал.

Не зря «Метаморфозы» сравнивают с энциклопедией Древнего Мира. Овидий использовал хорошо известные ныне мифологические мотивы. Осталось прояснить, насколько их знали его соотечественники и насколько в их курсе были сами древние греки.

03.09.2016 (http://trounin.ru/ovidius2)

Жорж Санд «Графиня Рудольштадт» (1843)

В жизни Жорж Санд должно было произойти действительно важное, поскольку она утратила побуждение к благому пониманию устройства действительности: ладный приключенческий сказ о сиротке Консуэло был преобразован в мистическую историю с масонами и заговорами, где нашлось место интригам на высшем уровне и проповедям о необходимости менять модель общества. Не стоит проводить параллели и увязывать повествование романа «Графиня Рудольштадт» с ранее написанной книгой автора – имеются только общие имена и их предыстория, а всё остальное – плод воображения Жорж Санд, бросившей вызов монархам дерзкими речами, самолично спровоцировав их на неодобрительное отношение: действующие лица были помещены под пяту власть имущих.

Сказка закончилась на последних страницах «Консуэло», чтобы омрачиться в последующем продолжении. Муж главной героини умер, отойдя в лучший из миров. Читатель вздохнул спокойно и не представлял, как Консуэло будет вести себя в статусе вдовы. Она могла продолжить взбираться по лестнице судьбы, повергнув королей ниц и примерить взгляды обретённых подданных. Жорж Санд иначе посмотрела на положительное завершение прежней истории, омрачив новое действие регрессом. Она обратила везение в затяжное падение.

Королям надо угождать, какие бы претензии они не предъявляли. Консуэло привыкла к справедливости. С подобного противоречия Жорж Санд вступает в игру с читателем, обязывая его внимать объёмным монологам и диалогам, никак не способствующим продвижению сюжета. Вся суть «Графини Рудольштадт» сводится к желанию автора отразить настоящий момент истории, недавно взорвавшийся революциями и завоевательными походами, а теперь побуждающий людей к очередной порции бунта. Важнейшим пунктом стало желание части людей повсеместно искоренить монархию, чем более других озадачились масоны. Заронив в душу главной героини зерно презрения к королям, Жорж Санд осталось наглядно продемонстрировать общество, чьих сил хватит в тайне совершить то, к чему ранее призывали с баррикад.

Консуэло на себе лично узнает, чего стоит отстаивание личных интересов. Она лишится всего, будто и не доставалось ей огромное наследство безвременно умершего мужа. На том-то читатель и вынужден согласиться с автором, понимая правдивую сторону реальности, далёкой от сказочных сюжетов. Коли человек не обладает умением лгать и предавать, то доставшееся ему обязательно отберут те, кто лишён предубеждений касательно необходимости творить справедливость и воздавать по заслугам. Впрочем, Консуэло постоянно везло. Теперь же Жорж Санд опомнилась, и главной героине отныне во всём будет сопутствовать невезение.

Читателям-современникам должно быть было очень интересно, что из себя представляют масоны. Жорж Санд полностью удовлетворила их любопытство. На страницах «Графини Рудольштадт» присутствуют в подробностях детали, вплоть до ритуалов и всего прочего, оправдывающего существование сего объединения. Помогут ли масоны Консуэло в борьбе за свои права? Почему бы и нет. Однако надо понимать, что время для призывов к свержению королей не настало, да и сами масоны ещё не представляли, как этого можно добиться.

Учитывая стремление Жорж Санд усилить впечатление от происходящего на страницах произведения, не приходится удивляться удручающему положению главной героини, боровшейся и всё-таки проигравшей. Читатель обязательно будет переживать, клясть королей и искать встреч с членами масонских лож. Может именно этого хотела добиться Жорж Санд? Надо полагать, по мере выхода журналов с продолжением истории о похождениях Консуэло, количество обращённых в масоны значительно возросло.

Вопрос же, по прочтении романа Жорж Санд, заключается в ином – куда делись масоны, какие они цели теперь преследует и не стали ли они тем самым тайным правительством, что оказывает влияние на все государства планеты? Ведь сами же когда-то хотели устранить абсолютных правителей…

04.09.2016 (http://trounin.ru/sand43)

Эрл Дерр Биггерс «Чарли Чан ведёт следствие» (1930)

В детективе убийцей всегда оказывается тот участник действия, который менее других вызывает подозрение, что достигается путём разнообразных уловок, всегда сводящихся к применению автором умения недоговаривать. Так же поступает и Эрл Дерр Биггерс, интригуя читателя убийством участника группы путешественников вокруг света. Кто же мог совершить коварный поступок по отношению к глухому старику, никогда не переходившего дорогу другим? Этим-то и озадачивается инспектор Дафф, сотрудник Скотленд Ярда. Ему предстоит принять участие в путешествии по странам, чтобы установить, кто мог совершить преступление. Виновным может оказаться каждый, разумеется!

Читатель предвкушает интригу. Но с первых страниц он отмечает своеобразную глупость людей, не придающих значения пропаже ключей и всего остального, будто двери созданы лишь в качестве преграды для ветра. Получается, убить старика мог кто угодно. Разве это будет затруднительно, если достаточно одного замысла? Преград-то нет. Биггерс расстраивает, удручая читателя и разбавляя интригу игрой в «это-совершили-целенаправленно, содеявшего-зло-никто-не-узнает-до-последней-страницы». Пусть инспектор Дафф прилагает усилия, пожинает плоды нерасторопности, взаимодействует с заграничной полицией и всюду видит желание преступника устранить свидетелей – читатель так и не станет ближе к разгадке.

Инспектор Дафф важен для сюжета. Однако, внимающий расследованию ожидает вступления в дело инспектора из Гонолулу, потрясающего своей харизмой, Чарли Чана, китайца. Освежающий ветер Гавайи не сравнится с жемчужиной мудрости, патокой изливающейся с пухлого лица одного из главных действующих лиц. Хоть его роль и оказывается малозначительной, как и выводы, сделанные на основании возникших из пустоты домыслов. Важно ведь именно умение проанализировать найденные доказательства и суметь выстроить из них требуемую цепочку умозаключений. Не будь в сюжете Чарли Чана, то не быть данному детективу Биггерса интересным.

Юмор красит расследование. Он заметен во второй половине произведения. Читатель может изрядно устать от совершающихся событий, как и от встречающихся на страницах образчиков эпистолярного жанра, чаще совершенно неуместных. Пока внимание не начинает привлекать Чарли Чан, терпящий неудачи из-за ошибок приставленного к нему молодого японца, чья безалаберность, помноженная на ретивость, добавляет происходящему своеобразный колорит взаимоотношения азиатских культур.

Когда инспектор из Гонолулу приступает к мероприятиям по установлению личности преступника, многое и без того уже произошло. Биггерс, как автор детектива, постоянно обращал внимание читателя на участников кругосветного путешествия, заставляя сомневаться в каждом из них. И ведь на самом деле убить глухого старика могли они все вместе, если бы не тот самый пресловутый приём недоговорённости. Поэтому читатель даже не удивится, когда всё станет на свои места.

Особо дополняет повествование различие между британцами и американцами. Изначально взявшийся за дело инспектор Дафф расстроен прежде всего из-за необходимости общаться с представителями американской нации, доставляющими чрезмерное количество неудобств своей непоседливостью и стремлением постоянно двигаться вперёд. Отчего-то Даффа повергает в ужас и размер их государства, кажущегося ему громадным, что плохо вяжется со стремлением англичан управлять событиями во всех доступных им местах планеты. Такие мелочи могут сформировать у читателя ложное понимание.

Под обложкой одного детектива следствие ведут сразу четыре инспектора. Кто-то из них падёт, кто-то окажется на пороге смерти, а кому-то удастся проявить чудеса изворотливости и буквально поймать преступника на его неосторожности. Убийство глухого старика проистекало от должных к тому причин, оно было обставлено весьма сомнительными обстоятельствами, зато дальнейший ход расследования оказался наполнен драматическими событиями. Посему Биггерса осталось похвалить – за создание Чарли Чана особенно.

04.09.2016 (http://trounin.ru/biggers30)

Елена Минкина-Тайчер «Там, где течёт молоко и мёд» (2016)

Семейная сага – всегда река. А если написана рукой женщины, то нет у неё ни начала, ни конца. Поставить точку невозможно по той причине, что это будет противоречить сути повествования. Автор ограничен только необходимостью прекратить излагать, когда описываемые события подходят к настоящему времени. В остальном он волен на свой лад трактовать историю, рассказывая о жизни всех действующих лиц. Не так важно, как сложится их судьба в будущем, читателю будет достаточно ознакомиться с чередой предшествовавших несчастий. И есть в прошлом такое, отчего не хочется туда возвращаться, даже мысленно и даже из цели усвоить поучительный урок. Но так как иначе рассказать у автора не получается – приходится внимать перечислению страданий.

Отсутствие родственников является наиглавнейшей причиной уныния для действующих лиц сегодняшнего дня. Отчего так случилось? Об этом Елена Минкина-Тайчер обязательно расскажет, пускай и без лишних подробностей. На первых страницах читатель знакомится с важным мероприятием, прозванным в народе свадьбой. Персонажи танцуют, поют песни и радуются. Почему именно с этого начинается повествование? Должен же быть светлый эпизод перед погружением в бездну мытарств, унижений, семейных раздоров и комплексов неполноценности. Каждое поколение имело собственные горести, более ни с кем не повторявшиеся. И если наиболее отдалённых предков семьи беспокоила проблема невозможности получить образование, вследствие чего женщинам приходилось до гроба вынашивать детей и заниматься их воспитанием, а мужчинам заниматься не тем, к чему они стремились; то в последующем проблема свелась к наличию рыжих волос на голове, имени Софья и фамилии Блюм в свидетельстве о рождении.

Семье, по мнению автора, всегда не везло: то государство принижало евреев, то необходимо было защищать государство от внешнего агрессора, то сидеть в лагерях или быть куда-либо сосланными, то сталкиваться с жестокосердием пренебрегающих служебными обязанностями, то голодать в блокаду, то встречать непонимание прогрессивных методов обучения. Изначальная трагедия преобразовывалась в драму, побуждая к смирению, поскольку жизнь от перенесённых невзгод не останавливается – нужно продолжать жить и быть готовым к очередным невзгодам.

Негатив в повествовании Елены преобладает над благими достижениями членов семьи. Они люди замечательные, умные и способные поступать на благо абсолютно всем. Если пойдут в медицину, значит обязательно добьются высокой должности или будут пользоваться уважением у пациентов. Если станут преподавать, тогда ученики начнут усваивать материал с фантастической скоростью. Елена не говорит о людской зависти, как и обо всём остальном, что происходит вне семьи, ограничивая читателя в понимании всех существенных моментов. На страницах семья и никого кроме этой семьи.

Произведение «Там, где течёт молоко и мёд» воспринимается набором зарисовок. Автор излагает события в хаотической последовательности, неизменно рассказывая чаще всего от первого лица. Учитывая же, что первое лицо постоянно меняется, то подобная манера изложения текста вызывает ощущение дискомфорта. Возможно, читателю будет наоборот симпатизировать такой подход к созданию художественного произведения, обеспечивая личное вхождение в круг семьи: проблемы станут ближе.

Удивительно, но в истории, наполненной страданиями, Еленой прорисован радужный финал. Впереди лишь радостное созерцании действительности, новые персонажи и крупный пласт упущенных от описания судеб. Читатель понимает, как много ему не рассказали, как мало автор уделил места другим членам семьи. Может быть причина в отсутствии трагизма в их жизни? Елена посчитала нужным не рассказывать о чьём-то счастье, дабы не побуждать читателя к сторонним размышлениям. Она писала о горестях, иного нет. Остаётся лишь гадать, где течёт молоко и мёд.

05.09.2016 (http://trounin.ru/minkina-taycher16)

Марина Комарова «Враг Хозяина штормов» (2016)

Как написать фэнтези так, чтобы происходящее не напоминало квест? Практически никак. Действующие лица всегда идут выполнять поставленную перед ними задачу, чаще всего эпического масштаба. В пути они находят компаньонов, обзаводятся необходимыми вещами и навыками, преображаясь в каждой последующей локации. Сперва читатель сомневается в их способности осуществить задуманное, покуда не становится свидетелем роста способностей, обязанных помочь устранить возникающие преграды. И вот цель достигнута. Что дальше? Либо продолжение, либо содержание произведения стирается из памяти, уступая место сюжетам из аналогичных произведений. В случае «Врага Хозяина штормов» Марины Комаровой всё именно так.

Хорошее фэнтези не является продуктом желания автора воплотить на бумаге идею продуманного приключения. Нужна весомая идея, способная придать произведению уникальность. Марина Комарова таковым на озадачилась. В её мире есть отсылки к связанным со Скандинавией мотивам, вплоть до упоминая Гардарик. Основа содержания – похождения умертвий, стремящихся добраться до обидчика и нанести ему поражение, покуда сами окончательно не испустили дух. При этом умертвия придерживаются самых благих побуждений, ратуя за жизнь, вынужденно выбивая дух из встречных противников.

Комарова не придерживается линии жестокости, что в свою очередь отставляет «Врага Хозяина штормов» в сторону от новомодной тенденции отягощать фэнтези насилием. У Марины всё в рамках разумного – её произведение рассчитано на подростковую аудиторию. Читателя ждёт романтически настроенный главный герой, практически воплощение идеального парня. К сожалению, ему суждено околеть. Иначе сюжетом не предусмотрено, поскольку разрешение проблемы требует решительных мер и суповую тарелку слёз. Это не является раскрытием сюжета: там и тут в тексте встречаются упоминания о духе, что не должен дышать. И читатель понимает, о ком именно говорит автор.

Опустим описание боёв – они не представляют интереса. Безусловно, без таковых фэнтези обойтись не может. Особенно фэнтези с намёком на эпику. Впрочем, Комарова пишет так, будто продолжение не предусмотрено. Читатель обязательно улыбнётся и с сомнением покачает головой – он знавал аналогичные примеры, вылившиеся в итоге в двадцатитомные (минимум!) циклы. Время покажет, о чём писательница продолжит писать в будущем. Пока же доступно единственное произведение, причём далёкое от того, чтобы его считать хорошим.

«Враг Хозяина штормов» близок к классическим представителям жанра. Не так важно, куда идут действующие лица. Главное – они идут, общаются друг с другом и мысленно уже выполнили свою задачу. Читатель следит за их движением, наблюдает за сменой сцен, постепенно открывает для себя новые детали, ранее нигде не упомянутые. Мир открывается, покуда сюжет не будет подведён к последнему решительному поступку и завершению путешествия. Точно по такому же принципу построено и произведение Комаровой; с одной маленькой оговоркой – всё слишком быстро заканчивается, так толком и не развернувшись.

Не присутствуй в сюжете таинственная личность со способностью изменять реальностью, подменяя настоящее видениями, оборачивающимися печальными последствиями, то не было бы и самой истории. Всегда странно видеть героев, бросающих вызов равным богам, серьёзно думая о возможности их одолеть. На том-то и строится большинство фэнтезийных произведений, предполагающих одинаковые возможности для всех участников повествования, даже для тех, кто некогда ни о каких приключениях не думал.

Если читатель не имеет ничего против, чтобы проследить за продвижением группы персонажей, переходящих по локациям, то нет никаких причин, чтобы не взять «Врага Хозяина штормов» на заметку. Сюжет произведения линейный – как в квесте. Действие закончится в предназначенный для того срок. Шкала дыхания главного героя не присутствует, но подразумевается. Читать нужно быстро, иначе Йенгангер умрёт раньше положенного срока и Хозяин штормов так и не будет побеждён.

05.09.2016 (http://trounin.ru/komarova16)

Песнь о Нибелунгах (XIII век)

В любой момент, в любые времена, рождается герой всегда. О ком-то народу нужно петь, хвалить его и крест свой несть. Для немцев Нибелунги стали таковыми, их свары помнят и поныне. Их предки могли римлян бить, а после чашу горя пить. Судьба свела однажды два рода, чья дружба крепла год от года. Они объединились в целое одно. Казалось, не разобьёт их теперь никто. Надежды прахом разом все пошли, люди есть и были всегда людьми. Немцы себя же взяли в плен – накрыл Нибелунгов зависти челн. Спасу не смогли найти, измучены ненавистью от ревности они.

В давние времена не было такого понятия, как «страна». Тогда дела вершили короли, им подчинялись, превозносили, берегли. За королей шли на смертный бой, быть преданным им мог быть любой. Что до наций и прочей чепухи – всё это предки их поздней изобрели. Человек ценился за умение служить, доказывай верность и оставайся жить. Если призовёт король на войну, пойдут за ним, а не за страну. Потому покоя предки и не знали, они за личные амбиции воевали. Достаточно лишь волю людям объявить, как готово было войско врага бить. Но не зарились на чужое короли, границы только стерегли. Усмирять внутреннюю смуту считалось важнее, вот и лилась кровь очередного лиходея. Преданные люди имелись и у него. Так складывалось древнее бытиё.

Амбициями полны Нибелунги были, прежние друзья о дружбе забыли. Пусть Зигфрид доказал преданностью свою, услужив бургундскому королю. Кто он и кто король? Отчего он храбр и дерзок столь? Почему в бою непобедим? Разве он забыл, кто его господин? Зигфрид – вассал, обязанный служить. Его право помогать и в нужде опорой быть. Он может взять в жёны сестру короля, по рыцарским понятиям иначе нельзя. Добудут и королю жену вместе, исландку Брунгильду, заваренную на крутом тесте. И прежде из-за женщин вражда зарождалась, что на «Песни о Нибелунгах» тоже сказалось.

Оригинальности многое в сюжете о Нибелунгах лишено, читатель с этим встречался в других произведениях очень давно. Все приключения героев откуда-то взяты, не факт, что описываемые события коснулись преимущественно немецкой земли. Вспомнить хотя бы Трою, удела которой дела Зигфрида стоят. Тому имеются факты. Например, он отбирал артефакты. Герой бессмертен почти, хоть и приложил к тому усилия свои. Краткого перечня хватит, остальное читатель сам схватит. После нужно вспомнить плавание Одиссея, называется оно похоже – «Одиссея». Два гомеровских полотна дополняют «Песню о Нибелунгах» сполна.

Зигфрид должен умереть, это надо в виду иметь. Он добыл сокровища, победил дракона, кажется и не должно быть в сюжете иного. Во имя любви эпос зачинался, народ любил его и сказителям доверялся. Любовь же и привела Зигфрида к смертному одру, чтобы народ узнал трагедию ещё одну. Славным бургундам суждено в сечи погибнуть, нашествие гуннов их должно постигнуть. А чтобы помнили люди о племени таком, «Песнь о Нибелунгах» была сложена потом. Перемешались в эпоса строчках правда и ложь, что вымысел в них уже никогда не разберёшь. Был ли Зигфрид сыном кузнеца или он рождён от царского отца? Знавал ли Брунгильду до знакомства Гунтера с ней или не знал, но любовью пылал не к одной Кримхильде своей? Бургундов сомнут всё равно, героическому Зигфриду им помочь не суждено.

06.09.2016 (http://trounin.ru/nibelungenlied)