Читать книгу "Архив сочинений 2016. Часть II"

Иммануил Кант «Единственно возможное основание для доказательства бытия Бога» (1763)

Сообразуясь с принципами метафизического познания и применяя разработанное понимание тождества истин, Кант посчитал это достаточным основанием для доказательства бытия Бога. Им были рассмотрены различные подходы: Бог может не существовать, Бог не может не существовать, Бог может существовать, всё существенно, всё едино, всё взаимосвязано, всё зависит от Бога, не всё зависит от Бога. Дополнительно Кантом бытие Бога рассмотрено с помощью физикотеологии и космогонии.

Существование Бога не является обязательным для понимания самого Бога. Не возбраняется говорить о чём-то, лишь предполагая наличие оного. Нужно полагать, что Бог существует. Бог должен существовать, как существуют монады, низшие структурные единицы сущего, в противовес им являясь единственной высшей единицей всего. Но Бог может не существовать, согласно пониманию Кантом безграничности космического пространства, которое он рассматривает по горизонтали, решая ограничить его по вертикали. Почему пространство способно расширяться в строго заданных направлениях, имея ограничения сверху и снизу? Поэтому следует думать, что Кантом доказывается бытие промежуточных звеньев, следовательно Бог не может не существовать.

Кант считает, если Бог может существовать, то по причине его необходимости для бытия. Бог воплощает в себе всё сущее, его единство и взаимосвязь. Бог, следуя предположениям Канта, содержит высшую реальность. Он является подобием образующей действительность субстанции. Также Бог обязан быть простым, неизменным и вечным. В таких суждениях Иммануил мог исходить из разработанной им космогонии, понимая под Богом центральную точку мироздания. Опять же, при рассмотрении бытия, как не имеющего конца, нужно предполагать и отсутствие начала. Предлагаемая Кантом точка может являться связующим звеном между нашим миром и другими. В данном случае следует признать, что Бог для нашего мира является высшей единицей.

Определившись с необходимостью существования Бога, нужно придти к мнению, каким его следует представлять. Кант склонен считать божественную сущность духом, понимая под ним некую субстанцию. Какую именно – сказать затруднительно. Это не имеет определяющего значения – важнее понимание факта существования самого Бога. Опираясь на космогонию следует считать божественную субстанцию связывающей всё сущее, взаимодействуя с ним силами притяжения и отталкивания, создавая единое пространство, подчинённое определённым закономерностям.

Снова обнаруживается идеализирование Кантом представлений о мироздании. Иммануил не закладывает в предположения возможности наличия неучтённых факторов. Взаимосвязь может быть в любой момент разрушена. Ежели рассматривать исходное состояние бытия в качестве хаоса, то следует ожидать его возвращения. Но пока высшей единицей сущего будет оставаться Бог сообразно естественному порядку, мироздание не будет подвергаться существенным катаклизмам. Однако, не рассматривая неучтённые факторы, Кант не забывает про случайный порядок, относя его на уровень планетарных природных возмущений и не более того, не допуская случайных явлений в космическом пространстве. Стоит ли говорить о проявлении воли монад в противовес божественному промыслу?

Говорить о существовании Бога проще, когда опираешься на естественные явления. В философии для этого существует термин – физикотеология. Кант предлагает познавать Бога через три образа: чудо, случайный порядок природы и необходимое единство. Дополнительно он оговаривает преимущества и недостатки метода. После приходит к выводу, что порядок в природе говорит о существовании разумного творца, а это уже само по себе подразумевает божественную сущность. Не может быть такого, чтобы всё из ничего было зачато да без специального на то умысла.

В завершении следует сказать, что над доказательствами Канта необходимо продолжать размышлять. Бога нужно понимать в качестве промежуточного звена между мирами. А в отношении монад следует проявить благословенный трепет, поскольку о них не принято думать, тогда как они должны быть противопоставлены высшему существу и нести в себе равное по значению влияние. Но монады также могут быть звеньями между мирами, становясь переходной точкой от одного к другому. И как знать, может высший разум нашего мира – монада в следующем.

08.11.2016 (http://trounin.ru/kant63)

Дмитрий Мережковский «Воскресшие боги. Леонардо да Винчи» (1900)

Цикл «Христос и Антихрист» | Книга №2

У Дмитрия Мережковского за гибелью богов следует их воскрешение, случившееся спустя тысячу лет. Не сами боги воскресают, а возрождаются чаяния людей, дотоле пребывавших в темноте невежества. Христианские церковные деятели постарались сделать всё для того, чтобы низвести стремление человека к прекрасному, заменив его на слепое раболепное принятие божественного промысла. Люди продолжали с подозрением относиться к наукам и искусству, как проявлению влияния дьявола. Они же, исповедовавшие любовь к ближнему своему, имели смутные представления о гуманном отношении. Христианский мир погряз в жестокости, войнах и разврате, всё далее уходя от дарованных ему заповедей. А потом наступило время для Ренессанса.

Одним из ярчайший деятелей эпохи Возрождения стал Леонардо да Винчи, именно о нём написал Дмитрий Мережковский вторую книгу цикла «Христос и Антихрист». С малых лет Леонардо испытывал тягу к прекрасному, отличался пытливым умом и старательно обходил запреты. Картины он создавал левой рукой, возможно шестипалой, ибо расстояния всегда делил с шагом на двенадцать значений от предыдущего. Никогда не ел мяса и не имел близости с женщинами. Возможно, Леонардо имел склонность к однополой любви, ибо в молодости был удостоен обвинения в интимных сношениях с учителем. Именно таким предстаёт да Винчи на страницах произведения в моменты, когда Мережковский отходил от основной повествовательной линии и заполнял страницы познавательными фактами.

Чаще Леонардо представлен со слов его ученика Джованни, наблюдающего за ним и постоянно недоумевающего от поведения да Винчи, слишком лёгкого для мирской суеты, предпочитающего заниматься разными вещами, лишь бы не останавливаться на определённых занятиях. Например, работая над картиной о Христе, Леонардо мог наблюдать за полётами птиц или изыскивать в душе мрачные черты изнаночной стороны прекрасного, будто черпая вдохновение в разном, либо отдыхая от дум, разгружаясь сторонними впечатлениями.

Как можно понять помыслы да Винчи представителю невежественной Европы? Мозговая активность у сограждан Леонардо была сведена к нулю, за тысячу лет освобождённая от всего, кроме осознания необходимости веровать в Бога и во всём доверяться мнению церкви. Такой рисует Мережковский паству. В отличии от неё политические деятели словно существовали в других реалиях. Представленные Дмитрием Чазаре Борджиа, Александр VI и Никколо Макиавелли живут по принципам следования достижения личных целей, направленных на укрепление достигнутого и его расширение.

Леонардо находится в стороне ото всех и не имеет сподвижников. Он одинок в своих воззрениях. У читателя даже может сложиться впечатление, якобы да Винчи был предвестником Возрождения, чуть ли не совестью разрозненной итальянской нации. Его современники, в том числе и художники вроде Микеланджело Буонарроти, отличались грубым нравом, направленным на удовлетворение потребности в личной славе, то есть давились от тщеславия, не зная, как убрать с дороги мешающие элементы с помыслами кристальной чистоты. И если кто и веровал в Бога среди действующих лиц произведения Мережковского, то только да Винчи, и никто кроме него.

Предрассудками полнился народ – чернее черноты та чернь. Как Леонардо удавалось найти спасение от кривотолков и косых взглядов, переполняющих страницы? Даже на старости лет да Винчи не пришёл к согласию с окружением, со слезами наблюдая за разрушением многолетних трудов пьяной бесчинствующей толпой. Только редкие моменты радости возникали в его жизни, омрачающиеся нежеланием самого Леонардо расставаться с грузом нажитого творческого богатства.

Были ли готовы люди принять идею новых богов, под именем которых следовало подразумевать уже их самих?

08.11.2016 (http://trounin.ru/merezhkovsky00)

Анна Ремез «Пятнадцать» (2015)

Некогда популярная музыкальная композиция «Айн, цвай, полицай» сводила с ума молодёжь, ныне её исполнитель более не числится среди живых, но не стоит говорить о дне сегодняшнем, когда речь заходит о былом. Лучше совершить путешествие в прошлое вместе с писательницей Анной Ремез, предложившей читателю повесть «Пятнадцать», рассказывающую о девяностых годах глазами старшеклассницы, отправившейся в Казахстан навестить родственников. Там ожидает первый поцелуй, сумасбродные поступки парней и наипаршивейшая действительность, из-за которой нет никакого желания заново поднимать памятные события. Каждое время отвратно в силу свойственных ему причин. Девяностые не являются исключением.

Тошно бывает от многих обстоятельств. Несоответствие ожиданий – одно из них. Какая может быть радость для девушки, оказавшейся в столь непривычной среде, где окружение исповедует лёгкую жизнь, ничему не придавая значения? Её ровесники живут без обязательств, употребляют наркотики, ведут беспорядочную половую жизнь и слушают музыку сомнительного качества. Они знают про отсутствие перспектив и ничего не желают сделать, чтобы улучшить это положение. Им предстоит прозябать, перебиваться случайными заработками и рожать детей, которые повторят судьбу родителей.

А ведь главная героиня – едва ли не образец для подражания. Она благородна в порывах, поэтому-то ей и не дано быть наравне со сверстниками. Но нельзя быть вне коллектива, нужно всегда принимать участие в любых устраиваемых им мероприятиях. Если новые друзья зовут в клуб – надо идти, пригласили на вечеринку – нельзя отказываться. Однако, как быть с тем, что девушке может нравиться парень, занимающий её мысли и являющийся единственным, кто её радует? Уж он-то не может её разочаровать, именно с ним ей будет тяжелее всего расстаться и только о нём останутся приятные воспоминания.

Проблема воспоминаний всегда кроется в желании понимать их иначе, забыв об обидах и про остальное, словно не было тех лет, а есть перед тобой чистый лист, должный быть переписанным заново. Так и происходит на самом деле. Лютых недругов память превращает в людей с рядом недостатков, на которые следует закрыть глаза. Лучших друзей – низводит до статуса приятелей, приятных в общении. Все остальные, даже с кем не общался, получают право на симпатии, поскольку с ними у тебя есть общее вчера. В силу этих причин у Анны Ремез и не получилось представить действующих лиц в качестве отрицательных персонажей – они заслуживают права на лучшее к ним отношение, нежели они того заслуживают.

Парень, ставший предметом чаяний главной героини, ничего из себя не представляет, кроме набора располагающих к общению с ним черт. И эти черты Анной Ремез представлены в выгодном для него свете. В таком же свете прорисованы остальные участники повествования. Кажется странным, когда желаешь забыть, и не можешь, продолжая постоянно вспоминать, давая прошлому право на его переосмысление. Так устроен человек – ему свойственно тешиться иллюзиями.

Не существует определяющего угла – все углы взаимосвязаны. Если где-то недовольны жизнью, значит это происходит повсеместно. Разве суть истории задана в ритме расшатанной казахстанской периферии? Такая же ситуация с молодёжью происходила и в родном городе главной героини, как бы культурно выше она себя не ощущала. Вернётся она к родителям, заново ощутит перемену общественных ценностей, а потом обязательно столкнётся с нравами загнанных в угол людей, упершись в точно такой же угол.

Нужно расширять горизонты. Нет нужды совершать путешествия в далёкие страны, достаточно выйти за пределы привычного круга общения, как многообразие сразу станет заметным. Также нет нужды предаваться воспоминаниям, всё это есть и сейчас, лишь возраст изменился и острота восприятия замылилась.

10.11.2016 (http://trounin.ru/remez15)

Евгений Водолазкин «Авиатор» (2016)

Если бы Олег Рой в предисловии книги поблагодарил Дэниела Киза за «Цветы для Элджернона» и Михаила Булгакова за «Собачье сердце», то он написал бы нечто вроде «Авиатора» Евгения Вололазкина. К печали или к радости был упомянут сей факт? Скорее к печали, ибо оригинальности читателю автором предложено не было. Сюжет вышел фантастическим из разряда ala Александр Беляев, пиши он про попаданца. Общее же впечатление начинает страдать со второй части, вымученной во имя придания произведению определённого размера, в который автор заведомо не укладывался. Как итог, размороженное тело главного героя представляет интерес, а слитая вода в виде оголтелой критики Советского Союза окончательно губит задумку.

Главный герой родился в 1900 году – он ровесник века и ровесник крейсера «Варяг», героически затопленного в бухте Чемульпо. Если рассматривать совокупно главного героя, двадцатый век и крейсер, то они имеют ряд сходных черт, начиная от бурной молодости, тяжёлых первых лет, опрометчивости и долгого простоя в виде мишени для стрельбы с последующим стихийным вечным потоплением вне всякого почёта и должной доброй памяти за последние годы своей жизни. Это лишь занимательное наблюдение и не более того. Но коли сам Водолазкин предпочитает сообщать читателю в чём-то схожую информацию, то надо быть последовательным и при изложении впечатлений.

Повествование построено на дневниковых записях. Сперва пишет главный герой, потом ему помогают все остальные. Постепенно картина проясняется. Водолазкин по капле предоставляет информацию, смакуя моменты пробуждения потерявшего память. За главным героем следит доктор, в количестве одного специалиста, и медсестра, в качестве объекта любования нижним бельём и совместного лежания на кровати. Далее рождается фантастика. И читатель начинает понимать, что в сюжете не хватает размороженного грызуна, как лучшего друга, компаньона и показателя грядущей беды.

Искусственно Водолазкин насаждает главному герою любовные переживания и пробуждает ненависть к мучителям. Без любви, разумеется, беллетристика никогда не обходится. А вот касательно проступков главного героя в прошлом с прохождением исправительных кругов в условиях колонии на Севере, автор «Авиатора» переусердствовал. Впрочем, произведение фантастическое, поэтому оставим детали ему на усмотрение. Водолазкин сам обмолвился, что прямых свидетельств зверского отношения к отбывающим наказание не зафиксировано, сохранились лишь материалы для позитивного восприятия быта заключённых.

Что есть вообще позитив? Соловки в тексте произведения обруганы. Обругано и всё остальное. Никто не стесняется. Говорится прямым текстом о подпирающем дверь стуле (скажем мягче, нежели автор). Вот накопился, понимаешь, стул в организме, переизбыток стула в душе. Выйти ему наружу дверь мешает, ведь его много и он её тем самым и подпирает. Гибнет организм от излишнего давления, сам себя толкая на гибельное восприятие реальности. Излечить сможет доброе слово, которое зайти внутрь не может – дверь-то изнутри подперта. Замкнутый круг получается. Либо главный герой такой по характеру, либо описавший его человек в мыслях не может смириться с жизнью: уловить правду бытия, если сказать тремя словами. Былое не перепишешь, нужно думать о благе для будущих поколений.

Гуд бай, Ленин!.. кхм. Гуд бай, Авиатор! Ты проспал свой дом, всё изменилось и от тебя будут скрывать правду. А когда ты всё поймёшь и захочешь продолжать жить, ничего у тебя не получится. Ибо наука не созрела, ибо наказание надо отбывать до конца, ибо автор захотел подвести повествование к драматическому финалу. Ты был зверем, тебе дали право стать человеком, а ты снова обратился в зверя и стал искать зверей в окружающих тебя людях.

10.11.2016 (http://trounin.ru/vodolazkin16)

Вильям Шекспир «Ромео и Джульетта» (1597)

Они как черви. Их сердца – червивы. Их души – червяною влагою переполнены. Не видят света такие черви, не дал им Бог ни разума, не уследил за ними Творец, ни дал им и чувства ответственности, ибо с детей спроса быть не может. Вот и отчебучивают поныне молодые люди сумасбродства, чудом избегая гибели от несуразной глупости. Не устояли они в ветхозаветные времена от искуса отведать плод запретный, понеся следом бремя тяжёлое вне сладкого детства потерянного. Не могут устоять и сейчас, из поколения в поколение идя на смертельный риск, попусту идеализируя и вступая в конфликт. Сохранился и первоначальный искус в целости, яблоком на близость поменянный. Трагедия Шекспира о том тоже сказывает.

Две части единого целого, предметом острым до рождения разделённого, в пространстве времени суток лунного их окружающего, стремятся слиться заново. Два создания, с сердцами пронзёнными, сушимые влагою из ран истекающей, совершают в темноте движения, телами естество сквозь себя проталкивая. Так читателю видеть хочется, другими образами не воспринимается слёзная драма града итальянского. Вероной исторгнута потомкам на память история юности – пылких влюблённых из домов враждующих. Подобной сей пылкости примеров есть множество, подальше от Запада – бездна сокрытая. На Западе же чаще замалчивается – незачем пастве верующей аморальные случаи ведать.

Раз Шекспир взялся поставить трагедию, он её вымучит, добавит страстей обязательно. Вышли у него герои спесивые, днём завтрашним только живущие, в день тот завтрашний не заглядывая. Что ожидает их, как обернётся история – важности мало, иной ко всему интерес. Коли родители, князя прислужники, люди из вольных и к власти причастные, знать не желают иных княжьих подданных, в том нет вины – есть проблема из давности, пороками прошлого в жизнь привнесённая. И ежели вдруг в роду кого-то из них объявятся люди чуткие, чьё сердце не стало покамест каменным, а разум коснулся лишь края волос, тогда грозит разразиться буря опасная, ибо искус разрушит устои до них заведённые, выгнав за двери, как Еву с Адамом из рая… И что из того?

Стена не опасная, она поддаётся, её одолеет пылкий юнец. Балкон не высокий, он низко находится, шёпот девицы отчётливо слышен. Ромео любил? Джульетту? Отнюдь! Любил он другую. Божился и клялся. Женился бы? Да! А Джульетта? Она – его часть. Посему суждено быть им вместе. Мешает одно – ветрогонность Ромео. Он пылкий, ему нипочём все преграды на свете. Не будет Джульетты – полюбит другую. Не будет другой – он вернётся к Джульетте. Зачем только лишние сцены вводить, уж лучше наполнить ядом кубки с водою, кинжалы на видное место положить. Готово к трагедии действо с вступленья, там хор поёт, словно древние греки собрались послушать. И будет мораль. Без морали никак.

Слепая натура с червивой душою. Недаром помянуты черви повсюду. Созданья без глаз, им глаза не нужны, они понимают куда им стремиться. Погибель придёт. Увы! Стремленья червей – зов природы и только. Их молодость зрима… да кто бы решился, зреть на червей в пору разных годин. Червяк молодой, не познав ничего, может сам утопиться, хоть будет не прав. Он утопнет итак, станет жертвою под принуждением чуждых условий и жизни своей, познав её толком и толком не познав ничего. Сгореть ли рано, сгореть ли поздно, сгореть самому или пусть поджигают другие, ответов не даст никогда и никто, поэтому печальней на свете, отнюдь не повесть про малые страхи эти, а самая жизнь печалит червей, покуда они на поверхность не вышли.

12.11.2016 (http://trounin.ru/shakespeare97)

Райдер Хаггард «Сердце мира» (1895)

История Земли не ограничивается скудным набором общеизвестных летописных фактов, многое не сохранилось в памяти людей. Но очень хочется представить, как существовали иные цивилизации и почему они были разрушены. Для этого как раз жил и творил Райдер Хаггард, чтобы частично заполнить белые пятна, пускай и рассказав истории, состоящие сугубо из вымысла. Есть в его творчестве произведения про Африку, а есть и про Америку. «Сердце мира» повествует именно про Америку, затрагивая тему индейцев майя, некогда великого народа, чьи города пришли в запустение и были заброшены. Об одном из таких поселений и предстоит узнать читателю.

Снова Хаггард словно пересказывает чужие истории, узнанные им от первоисточника. В «Сердце мира» читатель отправится на поиски одноимённого с названием повести города, срединного полиса планеты, прекраснейшего места, населённого избранными людьми. Оторванность от внешнего мира поставила этот город перед необходимостью внести изменения в устоявшуюся политическую жизнь и воззрения его населения, грозящие обернуться крахом. Вырождающиеся порядки вскоре приведут к опустошению и исчезновению Сердца мира, если ничего в ближайшее время не произойдёт.

На фоне социальной катастрофы развивается другая сюжетная линия. Притесняемые в Америке индейцы верят в существование талисмана, разделённого на две части, с помощью которого можно вернуть контроль над континентом, если он окажется в единых руках наследника утратившей власть царской династии. Когда получится соединить части талисмана, наступит новая эра и европейцы будут изгнаны из Америки. Но одна из частей возможно находится в Сердце мира, куда и предстоит отправиться главным героям произведения.

Как видно, сюжеты Райдера Хаггарда имеют много сходных черт. Меняются лишь декорации, всё остальное идентично. Разумеется, действующие лица предпримут попытки для розыска утраченной части талисмана, встретятся с опасностями, кто-то влюбится в пленительную могущественную красавицу, а после разразится катаклизм, напрочь стирающий следы, дабы читатель уже никогда не смог проверить изложенную историю на правдивость. Оттого-то белые пятна и продолжают зиять пустотой, поскольку они служат отличной возможностью рассказать про другие события, может быть имевшие место в действительности.

Райдер Хаггард не стал описывать приключения, сконцентрировав внимание на политической составляющей. Трагедия разразится на почве людской способности опровергать разумные домыслы, предпринимая решения, обязанные обернуться наипечальнейшим исходом. Человек не способен идти на компромиссы, всегда настаивая на собственной точке зрения, вследствие чего и гибнут его соотечественники, вплоть до масштаба страны и даже цивилизации. Майя аналогично могли растратить могущество, став жертвой свойственной людям жажды претворения амбиций. Только и желание перемен не может принести счастья, как не даст этого и консервативное мышление. Правильного ответа всё равно не существует, ибо дилемма – она, как известно, ведёт к одному результату, какой путь не избери.

Цивилизации гибнут, как гибнет прочее. Хотел ли Хаггард подвести читателя к мысли о спокойном принятии действительности? Какие бы процессы вокруг не происходили, им свойственны схожие моменты. Нет ничего вечно существующего, человек же ведёт себя так, будто нынешнее положение вечно, таким образом лично участвуя в уничтожении действующего порядка. Нужно осознать пользу от перемен и не сотрясать более воздух пустой тратой энергии на сохранение имеющегося. Пусть меняют правила орфографии, вводят несуразные налоги и правила детской цензуры, стремятся оградить от исчезновения краснокнижные виды животных – цивилизация когда-нибудь рухнет. И тогда уже не будет иметь значения, чем человек занимался до потопа, ведь жизнь начнётся с чистого листа.

14.11.2016 (http://trounin.ru/haggard95)