Читать книгу "Архив сочинений 2016. Часть II"

Елена Троицкая «Повраги, или Дружба в силу обстоятельств» (2015)

Для первых шагов в мире большой литературы у Елены Троицкой тяжёлая поступь. Ей вполне по силам заявить о себе и когда-нибудь внести новые элементы в застой фэнтезийного жанра. Пока же Елена сконцентрирована на юмористическом направлении, обыгрывая комические сценки всевозможных ситуаций. Например, написанная ей трилогия «Повраги» зачинается с незатейливого выпадения из привычной среды подобия тёмных и добрых сил, принуждённых адаптироваться к высоким технологиям и утаивать свою истинную сущность. Будучи врагами, они должны объединить усилия и вместе искать путь для возвращения домой.

Определить целевую аудитория первого произведения цикла не представляется возможным. Елена явно пишет для подростков, если не среднего, то младшего школьного возраста. Действующие лица озабочены плотскими страстями, что говорит уже за более старший возраст предполагаемого читателя. Впрочем, размышлять над условными ограничениями стоит лишь поверхностно. Фэнтези на протяжении нескольких десятилетий пишется авторами, давно разрушившими все представления о жанре, глубоко погрузившись в фантазии, создавая Вселенные на всевозможные вкусы.

Попаданцы – подумает читатель, видя бесов, паладинов и принцесс, заброшенных в наш с вами мир. Типичные из типичных представителей – они решают забыть о противоречиях и начинают преображаться, принимая на себя полагающиеся нормы гуманизма и христианской морали. Троицкая наделила действующих лиц мягким характером, что позволило ей представить на суд читателя адекватных персонажей, способных меняться и не придерживаться определённой и ожидаемой от них модели поведения.

Логично предположить, что действующие лица, ежели они додумались пойти на компромисс друг с другом, извечными противниками, то они будут стараться наладить отношения со всеми встречными. Никаких бесчинств и попыток захватить наш мир они предпринимать не будут. Наоборот, пришло время для новой жизни, требующей от них в первую очередь озаботиться поиском способа заработка денег. Читателю уже смешно видеть, особенно когда принцесса предваряет выступление борцов на ринге. Говорить о бесах и паладинах дополнительно не требуется – они тоже вынуждены думать о добыче средств для пропитания.

Твёрдо охарактеризовать произведение Троицкой не получится. Оно развлекательного плана и не требует пояснений. Ситуации представлены Еленой занятные, в меру жизненные, но действию не хватает основательности. Это не Асприн (масштаб мал), не Желязны (никто не заставлял Троикую говорить о попаданцах прямо в тексте) и не Белянин (пока не Белянин). При продуманном начале скомкана вторая половина повествования. Елена дала жизнь персонажам, познакомила их с нашим миром, а далее наметилось провисание. В какую сторону двигаться дальше?

Персонажи оказались излишне податливыми, склонными к очеловечиванию. Данный ход – своего рода примечательная особенность мифотворчества Троицкой. Пусть действующие лица сразу отказались от прошлого, думая примириться с действительностью, они не подозревают, насколько Елена подвержена желанию обломать рога тёмному началу и воздать по заслугам благородным порывам светлых сил. Какие могут быть истинно положительные и абсолютно отрицательные сущности среди людей, изначально хаотично нейтральных? Можно сказать, действующие лица попали не в те руки – под пером Троицкой им суждено забыть заветы предков.

У этой истории есть, как минимум, два полновесных продолжения. Елена излишне быстро пишет, что обязательно должно сказываться на качестве. Как быть? Современные авторы предпочитают писать по три книги. Не одну, наполненную событиями. Они пишут в лучшем случае три, растягивая и затягивая действие. Хотя, в век цифровых технологий бумага не требуется, не гибнут леса, а если доходит дело до печати, то тиражи всегда мизерные. Посему, Елена Троицкая, ваше будущее в ваших руках, вы – молоды, вы – подаёте надежды, но фэнтези… Вносите свежую струю, не оглядываясь на других.

26.09.2016 (http://trounin.ru/troitsky15)

Михаил Тарковский «Тойота-Креста» (2009—16)

Дорога не кончается – кончается дорожное полотно. Начинается гравий, грунт и экстремальное вождение. Есть своя прелесть в езде по пересечённой местности. Есть прелесть и в чтении произведения Михаила Тарковского «Тойота-Креста»: местами беллетристика, временами размышления, но гораздо чаще происходящее на страницах напоминает «пересечённую литературу» – ямы, кочки, туда-сюда, замыленное восприятие и необозримая пропасть без намёка на конец. Понять лучше быт сибиряков или особенности перегона машин из Владивостока в Красноярск не получится. Михаил рассказал о собственных насущных проблемах, вместив их сперва в форму повести, а затем дописав ещё две части до размера романа. Получилось отчасти оригинальное произведение, укладывающееся в рамки понимания современной русской литературы – она именно такая: душевная, себе на уме и написанная из желания написать.

Тема перегона должна была доминировать в «Тойоте-Кресте». Главный герой поступает согласно ожиданиям – он едет в Приморский край, где планирует купить недорогой качественный поддержанный японский автомобиль, стоящий просимых за него денег. Так оно и происходит, покуда Тарковский не уходит мыслями далеко от задуманного и не начинает рассказывать о впечатлениях, даёт действующим лицам возможность пообщаться. И вообще главный герой когда-то снялся в художественном фильме, вследствие чего его сравнивают с неким актёром, которым он собственно и является. Ожидаемый перегон растаял, словно не о нём автор хотел рассказать.

Читатель переходит ко второй части, надеясь наконец-то прикоснуться к опасному путешествию по дорогам Дальнего Востока и Сибири, где процветает криминал и происходят подлинные трагедии: людей грабят и/или убивают; либо ознакомиться с методами работы сотрудников дорожной полиции, качеством еды в общепитах и бензином на автозаправочных станциях, а также о множестве других сопутствующих факторов. Отнюдь, широта сибирских просторов отходит в область заднего стекла. Через ветровое же стекло читателю предлагается история о посещении Египта, а через зеркала заднего вида можно отклониться в сторону шукшинских Сросток.

Перегон потерялся. Осталась ода правому рулю, как определяющему направление движения самосознания сибиряков. Улететь «Тойоте-Кресте» с обрыва на железнодорожные пути, не одумайся Тарковский к третьей части, дав читателю всё то, об отсутствии чего он сокрушался с первых страниц. Владивосток оставлен позади, впереди обледенелая трасса, симпатичная девушка, грызущее главного героя одиночество и расстройство от российских реалий, вносящих разлад в устоявшееся восприятие жизни. Тема перегона начинает соседствовать с распилом – хитроумным ответом населения на потуги чиновников сделать дороже то, что не может столько стоить.

Главный герой будет ехать домой, попадать в неприятности и согреваться тёплой мыслью о встрече с девушкой, с которой он при знакомстве поступил не самым лучшим образом. И снова Тарковский отвлекается, побуждая читателя смотреть куда угодно, только не вперёд. Перегон растаял, распил исчез, проблематика взаимоотношения с властями перестала Михаила мучить. Ямы, кочки, туда-сюда, замыленное восприятие и необозримая пропасть без намёка на конец: всё это вернулось, будто не прошло тех лет, когда Тарковский начинал работать над повестью и временем преобразования произведения в роман. Ничего не изменилось.

Ожидания читателя частично оправдались. Маленький кусочек путешествия в «Тойоте-Кресте» присутствует, как присутствует и громада пространных моментов, отвлекающих от понимания сибирской обыденности. Правый руль или левый – важной роли не играет. Главное, чтобы человек ощущал себя человеком и мог позволить то, что ему хочется. Разумеется, быть обладателем деревянной комплектации и ощущать позвоночником неровности дороги никому не хочется. Некогда машины марки «Тойота» были доступны, теперь не совсем. Нужна ли рыночная экономика? Нужны ли перемены? Ответ очевиден. Но Тарковскому до этого дела нет… его герой полон грусти и продолжает ехать.

27.09.2016 (http://trounin.ru/tarkovsky09)

Элис Манро «Слишком много счастья» (2009)

Кто они – герои рассказов Элис Манро? Это страдающие психосоматическими расстройствами люди. Им нужно заниматься чем-то определённым, например бежать без оглядки. Их жизнь развалилась до начала описываемых событий. Читателю предстоит наблюдать за последствиями, вплоть до трагической развязки. Подход к творчеству у Манро не претерпел изменений – он остался на изначальном уровне. Единственное, что отличает поздние работы Элис от ранних – отсутствие в тексте сюжетов из личной жизни, либо их присутствие в минимальном количестве. Даже можно больше сказать, Манро старается не только поделиться суетой чьих-то дней – она вникает в ситуацию и представляет её с противоположной точки зрения.

Манера изложения событий Манро сохраняется. Читатель следит за авторскими размышлениями, чаще всего ни о чём не говорящими. Элис строит маленькую историю, порой не придавая ей определённого смысла. Кто поймёт – тот поймёт, для остальных есть рассказы иного плана. Именно они и создают впечатление о том, что не всё в порядке с окружающим миром – все постепенно осознанно сходят с ума и прилагают усилия к избавлению себя от проблем, всякий раз поступая асоциально. Разрядить оружие в родных, стать сектантом или уподобиться аморфной рыбе – естественное решение для героев Элис Манро.

Куда деться самому автору, сетующему на неприятие его миром большой литературы? Манро сравнивают с Антоном Чеховым, вручают награды и номинируют на Нобелевскую премию (сию возможность не следует исключать). Но Элис не отметилась в меру крупным произведением и не посещала северные канадские поселения (или посещала?), посему из-под её пера не вышло основательно написанных жизненных повествований. Снова читатель встречается с взятыми откуда-то ситуациями, словно созданными для написания по ним сценария. Исключением становится беллетризация жизни Софьи Ковалевской, первого в мире профессора математики женского пола.

Рассказать о России у Манро отчасти получилось. Элис не концентрировала внимание на феминистических воззрениях того времени, всего лишь поведав о неудачах мужа Ковалевской, а также о дальнейшем путешествии на поезде в Швецию, образно описав покрываемую властями Дании эпидемию особо опасного заболевания, вследствие чего Софье пришлось общаться с настроенными по-доброму к ней людьми и прочими, интереса к ней не испытывавшими. Формат длинного изложения Манро даётся плохо, поэтому за ширмой фактов из истории найти сверх доступного нельзя. Элис даёт представление о прошлом героини и говорит о настоящем, подведя черту под заслугами Софьи так, словно не было в её жизни ничего, кроме передвижения из пункта А в пункт Б.

Аналогичным образом движутся и другие действующие лица рассказов Манро. Есть промежуточное положение, имеются исходные данные, а предсказуемая развязка ожидается впереди. Люди живут ради совершения ошибок, иначе им не суждено стать героями историй Элис. Нужно серьёзно оступиться и сильно сожалеть о случившемся, тогда Манро возьмётся поведать страшную тайну, раскрыв секреты, чтобы немного погодя поставить точку, вызывающую у читателя отчуждение. Проблемы действующих лиц проистекают из-за игнорирования кабинетов психоаналитиков – им требуется выговориться, либо эмоционально разгрузиться. Этого в произведениях Манро не наблюдается, вместо них взрыв желания показать внутренний мир буквальным образом.

Всё не так уж сложно, если задуматься. Нужно говорить и не скрывать мыслей от родственников, знакомых и случайных встречных. Не надо копить в себе, скрытничать, строить в одиночку планы на будущее и тем более без посторонней помощи добиваться их осуществления. Не надо верить, будто молчание – золото. Молчание может оказаться составной частью взрывного механизма, другим элементом которого является сам человек.

В сборник «Слишком много счастья» вошли следующие рассказы: Измерения, Вымысел, Венлокский кряж, Глубокие скважины, Свободные радикалы, Лицо, Есть такие женщины, Детская игра, Лес, Слишком много счастья.

28.09.2016 (http://trounin.ru/munro09)

Ли Юй «Полуночник Вэйян» (1657)

Жить нужно так, чтобы получать удовольствие. Вроде нет в этом высказывании противоречия. Вкусно ешь, борешься с красавицами и рассказываешь о свершениях другим. А ежели взглянуть с вершины прожитого опыта, то замечаешь несоответствие достигнутого результата конечным целям. Да, жизнь удалась – мечты сбылись, но о подводном течении мало кто вспомнит. Тишь на поверхности ничего не говорит о внутренних процессах. Буря сменяет бурю, трагедия расцветает на трагедии, будучи порождёнными желаниями одного единственного отростка, побуждающего человека совершать поступки, за которые приходится расплачиваться до гроба. Кто-то скажет, Ли Юй написал незамысловатую эротическую прозу, и ошибётся. Мораль его произведения будет понятна всем – усмиряй плоть и слушайся мудрых, иначе смерть не заставит ждать, либо она придёт, чтобы оскопить похотливых.

Красавец Вэйян задумал прослыть ценителем женской красоты и борцом постельного ринга. Он не ставит иных задач, кроме задуманных. Не требуется ежедневно совершать однотипные обязанности, когда естество призывает оставить дома целомудренную жену и податься налево, дабы найти умелых женщин, чьи навыки позволят избавиться от накопленной сексуальной энергии. Не скажешь, будто Вэйяна не устраивало положение благоверного мужа, да и жена со временем войдёт во вкус, доставляя удовольствие супругу. Суть предлагаемой читателю истории побуждает главного героя пойти против семейных ценностей и попробовать себя с другими представительницами противоположного пола.

Соитие – есть лекарство. Так Ли Юй зачинает историю похождений Вэйяна. И не было бы ничего примечательного, не привнести автор в произведение наставление молодым, дав им наглядный пример. Когда нет преград и всё кажется легкодоступным, тогда могут ли подействовать слова о необходимости смирять желания? Или о предпочтении отстранённого созерцания действительности, вместо активных действий и личного участия? Для наглядного доказательства бесплотности похотливых устремлений Ли Юй написал «Подстилку из плоти», таково иное название «Полуночника Вэйяна».

Не счесть способов прожить жизнь, если речь идёт о Китае. Часть его населения ратует за буддизм, другая за даосизм, иные предпочитают нечто своеобразное. Например, главному герою произведения судьбой предрешено попасть в храм, посетительницы которого желают забеременеть. Как тут не развернуться Вэйяну, видящему женщин, готовых на всё ради зачатия. И как не найти ему среди посетительниц самую красивую женщину, обязанную стать его очередной женой? Он будет стараться, участвовать в играх, «добывать огонь в дальних горах», не прекращая борьбы.

Эротическая составляющая обширна. Конечно, Ли Юй однотипно описывает сцены, где-то приукрашивает, а чаще и вовсе описывает неподвластное человеческому телу. Нужно не упускать из внимания сюжет. Помимо Вэйяна задействованы персонажи, движимые различными побуждениями, в том числе и местью, поскольку не всякий мужчина способен без возражений принимать крах семьи во имя чьих-то похотливых устремлений. И вот на этом фоне Ли Юй создаёт подлинную драму, поучительно демонстрируя печальный итог бездумного воплощения задуманного без предварительного обдумывания.

Вэйян видит осуществление своих желаний, он не встречает сопротивления и успешно продвигается вперёд. Над ним нависло наставление монаха, пытавшегося образумить пыл главного героя. Промежуточные достижения не дают представления о заключительном результате, словно подтверждение мысли о проигранном сражении, как не имеющим значения для победы в войне. У Вэйяна наоборот – его борьба даёт ему возможность ощущать себя хозяином положения, но он всё-таки обязан проиграть. Другого быть не может – вера в это крепнет день ото дня. Ли Юй закрепил надежду на благоразумие среди людей, пускай поздно, но всегда приходящего.

29.09.2016 (http://trounin.ru/liyu57)

Дмитрий Мережковский «Смерть богов. Юлиан Отступник» (1895)

Цикл «Христос и Антихрист» | Книга №1

Боги сменяют богов – старые умирают или оказываются в услужении у новых. Чем прежние были хуже и отчего потребовалось изменять воззрениям? Об этом можно судить по художественному произведению Дмитрия Мережковского, рассказавшего читателю про становление христианства, дотоле гонимого, а после самого ставшего гонителем языческих культов. Император Константин I Великий укрепил веру ариан, Констанций II упрочил положение христиан, а после Юлиан II за два года правления ввёл широкие послабления для всех религиозных течений, подавив доминирование сторонников единосущной Троицы. Что его к тому сподвигло?

Способ изложения истории у Мережковского примечателен стремлением отталкиваться при повествовании от деталей. Только обстоятельство конкретной вещи имеет значение, тогда как весь остальной текст служит мостиком к следующему обстоятельству. Дмитрий словно рассматривает картины и делится увиденным, настолько сюжет насыщен подробностями быта людей того времени. Мельчайшая деталь приковывает внимание – убери из текста, как её место займёт другая. Не каждый читатель готов внимать подобной повествовательной особенности, но нужно пропустить через себя посторонние мысли о невнятности авторской манеры, напоминающей разговор себе под нос.

Возможно Мережковский не набил руку, всё-таки «Юлиан Отступник» был в числе первых его крупных художественных произведений, заложивший, по мнению современников и потомков, основу для становления Дмитрия в качестве философа, разрабатывавшего идею Третьего Завета. Это всё будет потом, а пока читатель знакомится с историей императора, с детских лет не принимавшего христианских убеждений и желавшего вернуться к верованиям предков. И многое тому способствовало – кто в твёрдом уме поверит мистификациям?

Мережковский показывает Юлиана храбрым человеком. Он не боялся бросить вызов, умея побуждать людей совершать невозможное. Сызмальства Юлиан приучил себя к солдатскому образу жизни, пошёл по военной стезе и успешно боролся впоследствии с варварскими племенами Европы и государственными образованиями Азии. Его энергии хватило бы и на усмирение амбиций христиан, живи он дольше. Только мало кто из римских императоров отличился долголетием, чаще они погибали в результате интриг. Например, Констанций II на пути к единоличному правлению устранил братьев Константина I и семерых двоюродных братьев. Сам же умер от лихорадки, что может быть, хоть и сомнительно. Такие же сомнения вызывает смерть Юлиана, согласно Мережковскому павшему от ран. Как было в действительности неизвестно.

Так почему Юлиан не верил ни арианам, ни сторонникам Никейского символа веры? Если принимать за истину текст произведения «Смерть богов», то причина крылась в наглядном сломе традиций, когда живы были веровавшие в иное понимание мироустройства – их речи служили весомым аргументом в споре о божественных материях, порождённых богословскими прениями, бурно протекавшими последующие три века, вплоть до иконоборчества. Мережковский не упоминает корней христианской религии, не придавая значения, откуда пошло понимание единого бога, он лишь даёт представление читателю о замене языческих верований иным толкованием сущего. Поэтому его Юлиан видит происходящее в настоящий момент, вследствие чего склонен идеализировать прошлое.

Герой Мережковского живёт идеей, страстно за неё борется и заботится о целостности страны. Он видит бесчинства среди сограждан, смиряет агрессию соседей и вводит в обиход религиозную терпимость. Так ли важно, о чём говорится в священных книгах, если их содержание при трактовке принимает извращённый вид? Юлиан тоже не мог этого понять, предпочитая допустить многообразие форм осмысления бытия. Боги в его понимании умереть не могли, они продолжали существовать. Гонениям подвергались их последователи, самостоятельно выбравшие кому верить. Много позже византийцы поймут важную роль религии – она позволяет обезопасить границы от врагов, будучи уже их религией. Впрочем, мысль человека не останавливается на месте, а значит и христианство будет развиваться дальше, изменять старое и привносить новое.

30.09.2016 (http://trounin.ru/merezhkovsky95)