Читать книгу "Архив сочинений 2016. Часть II"

Антон Чехов «Остров Сахалин» (1895)

Человек любит гадать о том, чего не знает. В средневековье страхи людей порождали разнообразных чудовищ, а далёкие земли им представлялись ещё более несуразными. Современный читатель принимает и понимает такое отношение к тому, о чём ныне он сам знает достаточно. А как быть с тем, что Антон Чехов в конце XIX века предпринял путешествие на Сахалин и увидел там ровно такое, отчего приходится признать заблуждения древних? Местные нравы были далеки от общепринятых, а коренное население побуждало держаться от него подальше, настолько неприятными в гигиеническом плане они оказывались. Таковым Сахалин некогда был, если Чехов не ставил целью рассказать более увиденного.

Читатель знакомится с путевыми заметками, лишёнными художественности. Изредка автор позволяет снизойти до беллетристики, дабы отразить беседы с людьми, но это случается редко. Чаще Чехов предпочитает делиться собственными размышлениями, приводить выдержки из документов и журналов, а также сухой статистикой, вроде помесячной средней температуры для каждого поселения или подробно переносит на страницы состояние медицины. Разбавляет повествование история острова, описание взаимоотношений России с Японией, наблюдение за гиляками и айнами, а также сетования на горький удел местных женщин, негласно уподобленных публичным с лишением всяких прав.

Из текста становится понятным, что Чехов поехал на Сахалин, дабы увидеть жизнь тамошних людей. Для этого он затеял проведение массовой переписи населения. Такой подход помог ему не только максимально охватить территорию острова, но и проникнуть в душу каждому встреченному человеку, начиная от власть имущих и заканчивая каторжниками и представителями коренного населения. Имея обоснованную причину для вторжения в частную жизнь, Чехов побывал везде. Для современников его труд мог и не иметь существенного значения, зато потомки ему должны быть благодарны, настолько скрупулёзный был подход у Антона Павловича.

Чехов не обличает действующую власть. Он и не озадачивался подобным. Перемены на острове когда-нибудь наступят в будущем. Пока же читателю приходится наблюдать за авторскими мыслями, пытающимися придти к промежуточному заключению по поводу увиденного. Население Сахалина мало продвинулось, скорее запутавшись и поддавшись необходимости жить в непривычных для него условиях. Нет ничего странного, что с острова всегда пытались сбежать, особенно зимой, когда лёд замерзал и добраться до континента не составляло проблем. Из-за этой особенности Сахалину так и не суждено было стать островом-тюрьмой.

Правдив ли Чехов? Сомнения касаются его рассуждений. Ход мыслей одного человека не может быть отражением действительности происходящих вокруг него процессов – он остаётся субъективным. Сделанные им выводы ныне оспорены быть не могут, если это вообще требуется. Пусть всё будет так, как описал Чехов. С такой же слепой верой потомки доверяются летописным свидетельствам, принимая их за правдивое изложение увиденного современниками тех далёких дней. Поэтому «Остров Сахалин» оспорим в ряде случаев, но в целом описанное Чеховым должно быть правдой.

Вне нравов Сахалина на острове существовала система для исправления каторжан. В данной части Сахалин похож на Россию. Любое наказание сопровождалось избиением плетьми, о чём Чехов в одной из сцен особенно живописует. В остальном же, Сахалин – это далёкое от всего место на карте, где люди проявляли безалаберность, не имея никаких целей, кроме единственной – коли попали на остров, им придётся смириться с судьбой и служить на его благо. Вне человечества и при суровых условиях начиналось зарождение жизни на Сахалине. Чехов застал его расцвет.

07.09.2016 (http://trounin.ru/chekhov1895)

Дмитрий Мызников «По дороге домой» (2009)

Никогда не переведутся акыны в прозе, они всегда будут присутствовать и заносить на бумагу ими увиденное. Хорошо, когда они это делают на злобу дня и отражают тенденции нашего времени, сохраняя для потомков исторические моменты. Чаще бывает иначе: акын в прозе говорит о личных впечатлениях и обо всём остальном, считая это уместным в формате художественного произведения. Уподобляется акыну и Дмитрий Мызников – его путь начинается в Санкт-Петербурге, а дальше читатель лишь гадает, куда главный герой повествования движется на самом деле.

Излагая впечатления, Дмитрий старается поразить читателя умением играть словами. Он превращает их из всем понятного в нечто несуразное, без всяких причин искажая, дабы поразить других таким своим талантом В привычном читатель находит скрытый смысл – о чём всё равно забудет, стоит продолжить знакомиться с текстом. Подобные трансформации подталкивают мысль автора, давая возможность повествовать. Дмитрий докопается до истин, выуженных им из неких источников, что позволило ему воссоздать родословную главного героя, причём в драматическом антураже.

Найти цельное и полезное в произведении Мызникова – задача из задач. Дмитрий отражает впечатления. Он говорит о северной столице, экскурсоводах, памятниках, салютах, белых ночах, даже о поляках. Может сложиться впечатление, будто автор воссоздавал на страницах образчик потока сознания, настолько его мысль мечется. Дмитрий так и не остановится, плавно перейдя от достопримечательностей Санкт-Петербурга к мелким городкам, куда главного героя занесёт практически случайно.

На новом месте становится легче автору и главному герою его повествования. Отныне Дмитрий лишён ограничений – он может рассказывать без оглядки на действительность. Но о чём говорить, если ориентир исчез? Мызников по своему воссоздаёт исторические события, делится занимательной информацией и показывает ещё одно умение – в окружающих человека предметах он видит проявление их начала.

Дмитрию суждено писать удивительные мелкие истории, наполненные магическим реализмом. Это хорошо заметно, если разделить текст произведения «По дороге домой» на части и забыть, что автор связал их в единое целое. Вместе они не смотрятся и фильтруются, как не имеющие важного значения. Только вот они весьма важны, но заперты в окружении увязывающих сюжет посторонних сцен.

Задача из задач продолжит довлеть на читателем всё время, покуда ознакомление с произведением не закончится. Вот книга прочитана, что дальше? Путешествие с главным героем протекало в меру сносно, если не учитывать манеру автора доносить до внимающего значение лишённых значения определений. Иного не останется, кроме этого. Мызников запомнится именно благодаря своему способу изложения, но очень скоро забудется, по той же причине.

Может показаться, будто произведение поделено на две части. Это действительно так. Первая – имеет содержание. Вторая – не имеет. Автор дописывал в спешке? или он потерял себя при желании довести размер текста до нужного объёма? Читатель продолжит внимать игре слов, но понимать далее изначально усвоенного перестанет. У Мызникова стёрлись границы реальности – он излишне погрузился в вымысел. В пути всякое может произойти, в том числе и потеря для окружающих. Приходится признать… Дмитрий потерялся.

Коли взялся куда-то идти, то иди. Не останавливайся, не взаимодействуй и не разговаривай с любопытными незнакомцами. В промежутках всегда скапливается сорный элемент, доставляющий дискомфорт. Если такое случится в пути, то избавиться от него затруднительно. Главный герой Дмитрия Мызникова чрезмерно поддавался впечатлениям, из этого и сложилось произведение «По дороге домой».

08.09.2016 (http://trounin.ru/myznikov09)

Луи Арагон «Страстная неделя» (1958)

Наполеон Бонапарт возвращается. Он возвращается и возвращается. Наполеон возвращается, возвращается. Как быть, куда пристать? Наполеон передвигается, наверное передвигается. Он всё-таки передвигается, ему не оказывают сопротивления. Наполеон торжествует, он снова император французов. А где король Людовик XVIII? Он всегда рядом с читателем, его преследует писатель Луи Арагон, позволяя тому утопать в грязи, дабы продлить созерцание убегающего монарха. Что в это время делает Наполеон? Он открывает двери городов. Но тучи уже сошлись над ним, скоро Пасха, а значит вскоре последует разрядка.

«Страстная неделя» не является тем образцом исторического романа, на текст которого можно опираться и обогащать знания о прошлом. Описываемые Арагоном события являются его личной интерпретацией, можно даже смело говорить об экзистенциализме. Присутствие автора наглядно, его мысли переплетаются с судьбами действующих лиц и служат цели лучше понять былое. В своих изысканиях Арагон погружается в отдалённые времена и развивает повествование до дней ему близких. И ему есть отчего говорить таким образом. XX век по драматичности ничем не уступал предшествующему столетию, такому же богатому на социальные потрясения.

Французы устраивали революцию за революцией, каждый раз терпя крах и добровольно отдавая власть королю или императору путём народных голосований: Первая республика, Первая империя (во главе с Наполеоном I), Реставрация Бурбонов – Сто дней Наполеона I – Вторая реставрация, Июльская монархия, Вторая республика с переходом во Вторую империю (президент, затем император Наполеон III) и наконец Третья республика, просуществовавшая до 1940 года.

Арагон обо всех этих событиях должен был хорошо знать, поэтому не приходится удивляться, наблюдая за рознью людских взглядов внутри государства. Если и можно привести какой-либо пример сложившегося положения, то лучше гражданской войны подобрать определение не получится. Вчера человек мог бороться за Республику, чтобы завтра бороться против неё же, поскольку преданные одним идеалам быстро меняли приоритеты и становились роялистами, не гнушаясь послезавтра заявить о республиканских предпочтениях. Примерно в таком духе складывалось миропонимание французов, боровшихся вместе с Наполеоном до его первого воцарения, боровшихся потом против Наполеона по воцарении, вплоть до 1815 года, ознаменовавшегося возвращением Наполеона к власти.

Читатель обязательно запутается, но будет сочувствовать действующим лицам. Они не знают, ради чего им всё-таки бороться, когда их убеждения ничего не стоят и повергаются во прах вне зависимости от прилагаемых ими усилий. Арагон старается отражать события, опираясь на персонажей, чьими думами он сам завладел. На страницах, помимо вымышленных героев, живут настоящие исторические личности, вроде подвергшегося панике Людовика XVIII и влиятельных лиц периода Первой империи. Всем им суждены новые впечатления. Всё это Арагон пропускает через себя и позволяет читателю ознакомиться с результатом.

Именно при таком понимании «Страстной недели» появляется необходимость говорить об экзистенциализме. Автор не просто созерцает доставшееся его поколению, он пытается перенестись в прошлое, позволив действующим лицам размышлять о происходящих в обществе изменениях, настолько хаотичных, что они не могут быть объяснены ничем иным, кроме иррациональности.

Солдат всегда солдат, революционер всегда революционер – как не меняй понятия, настоящей перемены не произойдёт. Меняются цвета, форма и убеждения – общий же дух (добиваться мнимого блага) продолжит пребывать в неизменном состоянии. Как не интерпретируй прошлое – выводы окажутся временными, полезными для настоящего момента. Арагон увидел события возвращения Наполеона в отчасти правдивом свете, согласно сложившимся реалиям (ко времени написания «Страстной недели»).

09.09.2016 (http://trounin.ru/aragon58)

Джек Лондон «Сказки Южных морей» (1911)

В Полинезии и Меланезии жить было трудновато. Виной тому особенности погоды и привычек самих обитателей островов. Если с ураганами ничего не поделаешь, то перед процветающим каннибализмом смогут устоять только уверенные в своих силах люди. Джек Лондон, в привычной ему манере, подошёл к освещению быта островитян с каждой из сторон, показав жизнь от лица приезжих и местных жителей.

Казалось бы, какой бизнес возможен среди каннибалов? Лондон приводит конкретные примеры. Например, у островитян можно скупать жемчуг, чтобы перепродавать с выгодой. А как на это смотрят сами островитяне? Да они в долгах по уши и не смеют мечтать о чём-то ином, кроме погашения задолженности. Добудь местный житель жемчужину небывалой величины, чья стоимость покроет долг и позволит построить крепкий дом, он всё равно окажется в проигрыше. Тому поспособствуют не одни хитроумные скупщики, сама погода ставит людей в тесные рамки. Стоит ли мечтать о доме, если налетевший ветер способен убить более 95% населения острова и разрушив все постройки? И всё-таки бизнес возможен. Правда кредиторы легко умирают, оставляя должников с чувством восторга, хоть и с пустыми карманами.

Не устаёт Лондон рассказывать про местные верования. Точнее, про сомнение островитян касательно проповедей миссионеров. Они, наивные, смеются над промыслом божьим, сравнивая его со своим. Коли им требуется много времени на поделки, то отчего кто-то был способен создать весь мир за столь короткий срок? Нет веры в подобное. Зато островитяне выполняют наложенные на них табу и соблюдает необходимость исполнить желание человека, подарившего им китовый зуб. Ничего не стоит убить человека – многого стоит доказать своё умение, особенно, когда требуется одолеть белых, проявить терпение и в нужный момент вырезать обидчиков, забрав их имущество и скрыться за линией горизонта.

Отчего табу так сильны среди островитян? Под табу они понимают накладываемые персонально на каждого из них определённые запреты. Таковыми могут оказаться разнообразные требования, вроде гласящих, что нельзя есть приготовленную на огне пищу, плавать в лодке с частями тела крокодила или не допускать касание тела женщинами. Это создаёт трудности, но без табу островитяне себя не мыслят. Джек Лондон редко затрагивал темы запретов, чаще оперируя другими понятиями. Теперь читатель может наглядно увидеть описание табу.

Сборник «Сказки Южных морей» построен по принципу историй внутри историй. Рассказывая об одном, Лондон последовательно помещает несколько дополнительных сюжетов, как бы обогащая повествование деталями. Не всегда это воспринимается уместным. Впрочем, Джек мог так поступать по вполне очевидным причинам – ему требовалось больше текста, больше рассказов, а значит и больше денег, которые он за свою работу получит. Читатель должен был рад, ведь в случае Лондона не случается плохих работ. Кажется, этот автор не умел создавать проходных историй, в каком бы количестве он их не плодил.

Не всякий островитянин туп на ум и любит есть людей. Читателю предлагается наглядный пример самоотверженного туземца, взявшего на себя обязанность во всём помогать белому человеку. Он настолько прикипает к нему, что готов пожертвовать жизнью, если произойдут вынуждающие обстоятельства. То есть ему не требуется высушенный череп, а нужно самому быть рядом. В таком случае стоит согласиться с мнением, будто автор рассказывает сказки. Но почему бы и нет. Всё может случиться в нашем мире, в том числе и найтись добросовестный человек, лишённый пороков окружающего его общества.

Море уважает умелых людей. Лондон касается и этой темы. Южные моря – понятие собирательное. В их водах могут находиться все, кто того пожелает, даже не умей он ничего. Допустим, если человек умеет стрелять, оставаясь в остальном беспомощным, то какой из него получится моряк? Лондон прекрасно продемонстрировал, что моряк получится из него отличный, пусть он так ничему и не научится. Может Джек говорил о необходимости владеть чем-то определённым в совершенстве, тогда человека будут уважать, заранее зная о его плохой приспособляемости к жизни. Отнюдь не сказка.

Где-то в Тихом океане затерялись острова Питкэрн. Их населяет от силы пятьдесят человек. Они примечательны случившимся некогда рядом с ними мятеже на корабле «Баунти». Джек Лондон на свой лад написал продолжение истории, задействовав потомков мятежников, обязанных помочь горящему судну, проведя его до годного для ремонта места. Но где такое найти среди островов вулканического происхождения? Попробуй найти. Как бы не вспыхнул ещё один мятеж, не проявляй люди благоразумие. Правда есть и в подобной истории, о чём Лондон увлекательно рассказывает.

В сборник «Сказки Южный морей» вошли следующие рассказы: Дом Мапуи, Китовый зуб, Мауки; Ях! Ях! Ях!; Язычник, Страшные Соломоновы острова, Непреклонный белый человек, Потомок Мак-Коя.

10.09.2016 (http://trounin.ru/london0711)

Джек Лондон «Любовь к жизни» (1907)

Нужно очень сильно любить жизнь, чтобы жить. Человек видит происходящее вокруг, из любви к жизни соглашаясь принимать действительность. Так и хочется возразить, блеснуть знаниями и образумить людей. А если человека поставить перед обстоятельствами, когда он один – наедине с собой, рядом с ним волк, а вдалеке виден корабль? Хуже условий быть не может. Поэтому не так-то уж и сильно нужно любить жизнь – ей ведь безразлично, кто хочет жить, а кто просто желает просуществовать от первого вдоха и до последнего выдоха. Находящийся рядом волк об этом не задумывается. Лишь человек продолжает верить в спасение, для чего ему нужно перебороть себя и добраться до корабля. И если он доберётся, то снова столкнётся с той действительностью, от которой он так хотел уйти. Ему уже не захочется возражать и доказывать личное мнение. Дайте человеку сухарей – он будет счастливее всех на свете.

Ознакомившись с такой историей, читатель настраивается на серьёзный лад. Джек Лондон расскажет ему о сильных людях, должных выживать ради личных интересов, чтобы смириться с жизнью и не казаться лучше того, кого они из себя на самом деле представляют. Но не все рассказы могут в одинаковой степени удовлетворить любопытство читателя. Всё-таки и у Лондона случались огрехи, как не превозноси Джека, он тоже мог рассказывать ради рассказа, изредка повторяясь и не давая определённых представлений о прочитанном. Однако, если сравнивать его подход с иными писателями, то перевес всё-таки останется на его стороне.

Лондон часто рассказывает про индейцев Аляски. Он может говорить о их настоящем, но вспоминает и прошлое. Надо понимать, когда-то индейцы не представляли возможностей белых. Они жили в своём мире, согласно заветам предков. И вот они стали вынуждены лучше узнавать пришельцев, вторгшихся в их мир. Сперва ими стали русские, оставившие после себя множество воспоминаний. Причём понять, хороших или плохих – нельзя. Лондон говорит о тех русских в положительных и порицательных историях. В случае данного сборника – индейцы негативно относились к русским.

Но не в отношении дело. Важнее другое – как индейцы приняли мир белых людей. Они не верили тем, кто побывал вне их земель. Описывая их впечатления в сравнительной манере, Лондон желал создать непосредственно у читателя впечатление реалистичности. Индейцы тех дней подобны детям, отрицающим возможность существования чего-то иного, кроме доступного их понимаю. И проблема в том, что понимать они могут только соотнося с им знакомым. Они не желали соглашаться со словами очевидцев. Но почему же, когда ушедшие возвращались, то их лица округлялись, а внешний вид был далёк от страдальческого?

Индейцы у Джека Лондона отличаются мироустройством, даже в случае их нахождения среди белых. Присущая им философия выбивает из колеи всякого, привыкшего к настоящему и не замечающему скрытых подтекстов. В такой ситуации оказывать влияние на воззрение может человек, лишённый предрассудков и сохранивший способность видеть истинную суть вещей. Если остановить мгновение и показать его белому человеку, тот увидит в нём настоящее, индеец же разглядит прошлое и предскажет будущее, поняв и то, о чём думает каждый, оказавшийся остановленным.

Не забывает Лондон и про животных. Вновь читатель знакомится с одним из представителей собак. Эти создания были представлены Джеком в разных ситуациях. Новый герой – волк с Аляски, попавший в Калифорнию, о чём никто, кроме него не знает. Основная суть рассказа становится понятной читателю, когда за ним является его первоначальный владелец, выкормивший и поставивший его на ноги сызмальства. Как теперь этому псу быть? Он может остаться в благоприятном климате, либо вернуться к суровым условиям, где легко окажется спасительным блюдом оголодавшего в снегах человека. Джек Лондон решает его проблему, с чем читатель может и не согласиться.

В сборник «Любовь к жизни» вошли следующие рассказы: Любовь к жизни, Бурый волк, Встреча в хижине, Путь белого человека, История Киша, Неожиданное, Путь ложных солнц, Трус Негор.

10.09.2016 (http://trounin.ru/london0711)