Читать книгу "Архив сочинений 2016. Часть II"

Чарльз Дарвин «Происхождение видов. Главы V – IX» (1859—72)

Глава V – общие законы изменчивости. Необходимо понять, каким образом виды способны изменяться. Ранее Дарвин говорил о задействовании или незадействовании функций, влияющих на развитие или регресс видов. Следует определиться, какова в этом роль естественного отбора. Допустим, если птица утрачивает необходимость летать, то крылья у неё начинают регрессировать, приобретая иные полезные функции, изменяясь и приобретая отличную от первичной форму. Если животное живёт под землёй, то, соответственно, зрение более ему не требуется. Суть основного закона изменчивости сводится к бесконечным трансформациям организма для соответствия окружающей среде. Стоит птице заново обрести способность летать, как запустятся требуемые процессы.

Факторов, влияющих на изменчивость, множество. Животным и растениям требуется приспособиться к климатическим условиям, облегчить доступ к пище и воде, получить жизнеспособное потомство. Для этого может понадобиться изменить функции органов, а возможно и весь организм. Вследствие этого виды изменяются, утрачивая потерявшие нужность функции и приобретая новые полезные.

Можно с данными предположениями не соглашаться, оставаясь на позициях верящего в извечное существование нас окружающего. Предлагаемая Дарвином теория изменчивости растянута во времени и охватывает неподдающиеся воображению промежутки. Но если опустить мелочные рассуждения, вроде последних пяти тысяч лет, то оказывается, что, например, с человеком коренных изменений не произошло. Сильное влияние оказывал сам человек на одомашненных животных и растительные культуры, искусственно ускоряя отбор видов под себя.

Дарвин приходит к поистине интересным выводам, доказывая сходство разных видов, произошедших от различных предков, но в ходе эволюции пришедших к имеющемуся промежуточному положению. Оказывается, человеку под силу получить человека, обеспечь он избранным видам необходимые условия для изменчивости, в результате которых через необозримое количество поколений будет создано подобие. И тут уже следует говорить о правдивости суждений ряда религиозных доктрин.

Глава VI – затруднения, встречаемые теорией. Не имея наглядных примеров, не можешь доказать очевидное. Из чего исходить в предположениях, имея, допустим, примером дятлов? Один вид, а сколько различий. Привычный европейцу дятел добывает паразитов, извлекая их из-под коры деревьев, в Америке же существуют дятлы, ловящие насекомых на лету, а то и вовсе никак не связанных с деревьями. У них действительно имелся общий предок? Или они произошли от различных предков, в ходе эволюции приобретя сходные черты? Человеку времён Дарвина на такие вопросы было ответить затруднительно – он не располагал сторонними инструментами для проверки предположений, доверяясь лишь способности размышлять.

Другое затруднение – несоответствие формы содержанию. Привыкший к систематизации увиденного, Дарвин единственным способом может объяснить наличие у несвязанных с морем птиц перепончатых лап, относя это на счёт переходной особенности. Проще говоря, эволюция происходит постепенно и без резких скачков. Организму требуется пройти ряд изменений, прежде чем будет достигнуто временное идеальное состояние.

Совершенствуются не только виды вообще, также происходят изменения в каждом их органе. Ничего лишнего в природе не существует – всё находит себе применение. Плавательный пузырь используется рыбами не просто для удерживания на плаву, но и в качестве слухового аппарата и обеспечивает дыхание. Жабры предназначались для защиты яичек от вымывания, уже позже утратив эту функцию. Нельзя однозначно утверждать, будто определённый орган всегда предназначался для конкретной цели, становясь ненужным, если цель утрачивала значение. Не сразу, но со временем такой орган найдёт себе иное применение. Данные предположения Дарвина стоит особенно учитывать тем, кто склонен искоренять лишнее.

Глава VII – различные возражения против теории естественного отбора. Любое предположение находит человека, готового горячо его оспаривать. Как Дарвин усомнился в прежних воззрениях, так и люди имеют право с недоверием относиться к новым идеям. Седьмую главу трактата Чарльз посвятил укреплению доказательной базы, расширяя собственные познания об окружающем мире. Дарвин продолжает усложнять текст, наполняя его конкретикой. Ничего нового им не сообщается.

Глава VIII – инстинкт. Каким образом последующие поколения знают о том, как им поступать в определённой ситуации? Дарвин объясняет это инстинктом – заложенной природой способностью к определённой, скажем современным языком, программе действий. Инстинкт – не привычка, он не приобретается в течение жизни, а сопровождает организм с рождения. В качестве доказательства Чарльз приводит умение пойнтера на первой охоте вставать в требуемую от него стойку, без вмешательства в обучение данному навыку человека.

Естественный отбор закрепляет в видах требуемые для борьбы за существование инстинкты. Человек искусственным отбором также добивается получения требуемых ему характеристик, подбирая породы так, чтобы потомство наследовало определённые инстинкты родителей. Раз Дарвин это понимал, значит заводчики не по одному наитию отбирали лучших представителей – они целенаправленно добивались нужных им результатов.

Отдельно Дарвин рассуждает о рабовладельческом инстинкте, приводя в пример муравьёв, объясняя его одной из трудностей для осознания теории естественного отбора. Муравьи, как известно, в массе являются бесполыми, значит не могут передавать потомству информацию, обеспечивая тем эволюцию вида. Но муравьи существуют, борются за существование и значит иным образом обеспечивают передачу инстинкта последующим поколениям.

Стоит остановиться на том, что инстинкт имеет важное значение для естественного отбора.

Глава IX – гибридизация. Если люди продолжали сомневаться в теориях Дарвина, ему оставалось сослаться на последнее возможное наглядное доказательство – на гибриды. Будучи чаще бесплодными, эти животные и растения имели черты, отличающие их от родителей. Значит виды действительно способны изменяться, хотя бы таким подобием. До того Дарвин рассматривал пассивную модель изменчивости, без участия факторов влияния скрещивания с другими формами. Но если иного не остаётся, приходится ссылаться на случайности, тем более учитывая, что гибриды всё-таки могут давать потомство: крыжовник нельзя привить на смородину, а вот смородину на крыжовник – можно. Более распространяться на тему гибридизации не требуется.

09.12.2016 (http://trounin.ru/darwin2)

Чарльз Дарвин «Происхождение видов. Главы X – XV» (1859—72)

Глава X – о неполноте геологической летописи. Стоит ещё раз напомнить одно из основных затруднений на пути Дарвина – отсутствие наглядных доказательств. Время стирает воспоминания, не оставляя свидетельств прошлого. Природе не требуется вспоминать былое и консервировать отдельные отрезки промежуточных состояний. Прошедшие дни были этапами для достижения нынешнего положения, не более того. Для теории Дарвина это катастрофично. Неоткуда извлекать требуемый материал. Приходится в дополнение к трактату размышлять о бедности палеонтологических коллекций, отсутствии необходимых для систематизации разновидностей и обосновывать важность фактора опускания суши.

Соответственно, любая случайная находка, способная послужить размышлениям об эволюции – уникальный шанс прояснить до того непонятное. Дарвин решил озаботиться и понять, каким образом прошлое сохраняется, подводит к мыслям, где требуемый материал скорее всего получится раздобыть. А так как Дарвин специализировался на усоногих раках, чьи предки в достаточной степени лучше прочих сохранились до наших дней, он дополнительно пришёл к неожиданному открытию – вымершие формы одного континента могут соответствовать продолжающим здравствовать на другом континенте. И не каждый специалист способен отличить эти формы, если ему заранее об этом не сказать.

Значит не всё так просто в теории Дарвина, как кажется изначально. Закономерности изменчивости позволяют видам развиваться в нужную им для совершенства сторону. Ранее обозначенное понятие регресса в таком случае утрачивает прежнее значение, поскольку виды всегда эволюционируют. Отсутствие доказательств не является отражением невозможности чего-то в прошлом. Наоборот, организмы в развитии шли разными путями, к чему их обязывала борьба за существование. Ежели сейчас возможно одновременное существование сходных видов, имеющих различных предков, то и в прошлом могли существовать такие же виды, чьи потомки могут иметь сходные черты с вымершими предками иных видов.

Глава XI – о геологической последовательности организмов. Осознав сложность естественного отбора, Дарвин продолжил размышлять касательно вымирания видов. Изменения в окружающей среде могут происходить слишком быстро, чтобы организмы могли к ним приспособиться и начать эволюционировать в благоприятные для существования формы. Отступая от трактата, следует подумать, насколько человек подготовлен к жизни в радиоактивной атмосфере и какие действия следует предпринимать, чтобы он не вымер от сего неблагоприятного фактора, не сделав ничего для сохранения своего вида. И надо понимать, что человек не приспособлен для космической экспансии, покуда его организм не «подружится» с радиацией.

Снова Дарвин возвращается к примеру горного голубя, как самого яркого представителя из числа общих предков, пережившего ряд промежуточных форм и на равных существующего с произошедшими от него видами. Конечно, Дарвин лукавит. Не мог горный голубь остановиться в развитии, не продолжая изменяться. Это противоречит пониманию борьбы за существование. Любой вид на планете является промежуточным. Тот же горный голубь в прошлом должен был иметь иной вид, иначе быть не может. Но Дарвину проще оперировать данными, имея живой пример общего предка, позволяющий его теории выглядеть понятнее.

Ещё об одном моменте Дарвин говорит постоянно – про фактор времени. Не тысячелетие и не десять тысяч лет нужно брать для примера, а гораздо больший промежуток, тогда изменения не кажутся фантастическими. Общество уже осознало факт сложности теории Дарвина. Кажущееся постоянным – таковым не является. Можно даже предположить, что в истории планеты могли быть существа, похожие на людей, думавшие и творившие, а после вымершие, либо вставшие на путь обратного развития, чтобы когда-нибудь вернуться к прежней форме, например в современного человека. А может другой вид в будущем обретёт разум, вследствие обстоятельств когда-то его утеряв.

Главы XII и XIII – географическое распространение. Дарвин старался понять, почему животные и растения могли оказаться там, где их быть не должно. В своих размышлениях он не предполагал, что материки могут двигаться, и тем более не брал в расчёт возможность существования суперконтинента. Таковые предположения при его жизни существовали, но видимо не имели достаточных доказательств. Поэтому он предполагает разные варианты, чаще недоумевая и не понимая, проводит эксперименты и приходит к неутешительным выводам.

Мир начал развиваться из одной точки или из разных? Если выбирать вариант разных точек, то как могли появиться сходные виды в несвязанных местах? Допустим, на изолированных островах. Опять же, Дарвин всерьёз не опирается на собственную теорию естественного отбора, задаваясь лишними вопросами, отвлекаясь от действительно важных рассуждений. Ему достаточно было принять за данность факт изменчивости видов, способных достигать сходства с другими видами, если окружающая среда к тому располагала. Так было бы логичнее. Но Дарвин склоняется к предположению развития из одной точки с распространением видов. Возможно нужно искать промежуточные формы, их же, как известно, природа не сохранила.

Основные затруднения возникают с млекопитающими. Гораздо проще проследить распространение растений, семена некоторых из них не погибают в солёной воде. Дарвин проводил опыты и пришёл к соответствующим выводам. Вероятнее всего расселение происходило во время ледникового периода, что логичнее прочих предположений.

Главы XIV и XV – взаимное сродство между организмами; морфология, эмбриология, зачаточные органы; краткое повторение и заключение. В четырнадцатой главе Дарвин в большей части излагаемой им информации повторяется. Он продолжает признаваться в слабом понимании классификации животного мира, недостаточно проработанной и служащей предметом для жарких споров. Думает об аналогичных сходствах между животными. Подходит к новой теме, до того не оговариваемой.

На начальных стадиях зародыши имеют мало различий. И по мере развития они проходят стадии, не дающие исследователю понимания, каким видом они в итоге окажутся. Дарвин считает, что эмбрион в данном состоянии пребывает в самой совершенной форме. После у развивающегося организма можно обнаружить зачаточные, атрофированные и недоразвитые органы. Всё это способствует размышлениям и убеждает в правильности предположений Дарвина.

В качестве заключения. Человек может предполагать, убеждаться в правоте и сомневаться в иных взглядах. Только надо понимать, что нет ничего постоянного. Это же касается и «Происхождения видов» Дарвина. Не следует во всём полагаться на сей труд. Он способствует выработке новых решений, требующих всестороннего изучения. Следование общим концепциям не порицается, но нужно продолжать развивать теории естественного отбора в широком понимании, а не углубляться в имеющийся материал.

09.12.2016 (http://trounin.ru/darwin3)

Александр Яковлев «Осенняя женщина» (2003)

Жить, творить, издать и остаться забытым. Иных слов для творчества Александра Яковлева не подберёшь. Имеется информация о его плодотворной литературной деятельности, переводах иностранных изданий, ряде работ по заказу для издательских серий и в качестве составителя комментариев. Также Александр публикует рассказы в журналах. Надо понимать, сборник «Осенняя женщина» из них и состоит. В 2005 году за подобный дебют он удостоился награждения премией «Ясная поляна». А ежели оценили, значит надо ознакомиться.

Складывается ощущение, что Александр ничего не сочиняет, когда говорит от первого лица или повествование касается детских воспоминаний. Читателю предстоит побывать в непролазных дебрях, испугаться медведя, воспользоваться содержимым найденного кошелька, порыбачить и поговорить обо всём на свете. Описываемое, в первую очередь, интересно самому автору, тогда как читатель может и не понять фрагменты чужой памяти, отчасти забавные, но в большей массе вызывающие стеклянный налёт на глазах.

Рассказывать о жизни можно разное, только в том должен быть определённый смысл. Просто вспомнить эпизоды прошедших дней – не дело. Оттого-то и не пишет рядовой человек, не видящий в том смысла. Пусть личное будет сообщено посторонним, что тогда с ним надо будет делать? Потомки редко вспоминают имена великих литераторов, а подобное и вовсе забудут. Исключение одно, если книге посчастливится не исчезнуть и стать чей-то археологической ценностью.

Главное недовольство высказано. Стоит ли говорить о прочих разочаровывающих моментах? Нет, не всё так плохо. Несколько рассказов действительно способны заинтересовать читателя, об остальных же сказать вовсе нечего, даже критическому разбору их нельзя подвергнуть, так как красивое слово найти для них можно, имелась бы такая цель, но желания не возникает, да и вдохновение в следующий раз отвернётся, когда в нём будет острая нужда.

На то «Осенняя женщина» и сборник, чтобы произведения внутри разнились. Основной контраст составляет рассказ на историческую тему, состоящий из обработанных выдержек и сообщающий читателю житие арелигиозного Голицына, возглавлявшего Священный синод. И поведанное быстрое забывается, поэтому спустя неделю читатель не вспомнит, что именно не устраивало человека и каким образом он всё-таки с ретивостью принялся исполнять порученные ему обязанности.

Там, где Яковлев ставил задачу интересно рассказать, он и рассказывал интересно. А где была поставлена задача писать ради конечного результата, там-то и возникает недоумение. (Хм! Что-что? Э… Э-э… Э-э-э… А это-то зачем?) Получается, сборник вместил в себя лучшее и посредственное, зато получился полнее и производит вид солидного издания. Даже заслужил одну звёздочку в виде интереса к нему «Ясной поляны», а вторую уже в качестве оценки от читателя. На том звёздочки закончились – литература вмиг осиротела.

Впрочем, сборник «Осенняя женщина» – это всё-таки дебют. Надо с осторожностью подходить к таким авторам и не ранить их самолюбие. Мало ли в какого маститого писателя он превратится. К сожалению, в качестве отдельного издания – дебют, а вот в качестве публикующегося автора Яковлев отметился порядочное количество лет назад. Есть у Яковлева ещё один сборник рассказов от 2006 года. С тех пор тишина – Александр трудится на других направлениях, возможно собирая материал для очередного издания с рассказами.

Остался последний незаполненный абзац. Его предлагается заполнить информацией, способной заинтересовать читателя, сказав, кого книга Александра Яковлева не разочарует. Пожалуй, сборник понравится любителям бесконечных разговоров, что случаются в нашей жизни каждодневно, позволяя убить время, после чего в голове удивительная пустота, словно в одно ухо информация влетела, а из другого вылетела. Есть другое мнение?

10.12.2016 (http://trounin.ru/yakovlev03)

Дино Буццати «Татарская пустыня» (1940)

Человек привык ждать неизбежного. Вся жизнь – вера в благополучие. А на деле впереди у каждого смерть. И как бы человека не пытались переубедить, он знает точно – для существования в этом мире ему отведён короткий срок. Что будет после – выдумки тех, кто никогда не переступал за грань. Чем не занимайся, существуй разумно или беспутно, поступай на пользу других или веди себя асоциально, старайся сделать лучше, заботься о будущих поколениях, подчиняй действительность себе, либо погружайся с помощью медитации в прострацию: явственно одно – неизбежное наступит. И ежели судьба тебя забросит на охрану рубежей, даст в руки оружие, снабдит уставом и сделает рабом обстоятельств – прими или сопротивляйся: смерть всё равно придёт.

Можешь, перед зияющим пустотой ликом вечности, ознакомиться с произведением Дино Буццати «Татарская пустыня». Его сюжет построен вокруг молодого человека, отправленного служить в крепость на границе с Татарской пустыней. Добровольно туда никого не заманишь. Если год будет идти за два или три, а провести там потребуется не более двух лет, то тогда можно ещё потерпеть… и навсегда остаться при крепости. Она не отпускает: манит, притягивает, заполняет досуг гнетущим ожиданием приближения мифического врага.

Об этой крепости знают все и никто про неё не может знать что-то определённое. Она нужна и в ней нет никакой нужды. На крепость могут напасть, но никогда не нападали. На её стенах служит постоянный дозор, ничего не видящий за бескрайними песками. В её стенах правят порядки устава, должного неукоснительно соблюдаться. И когда случается происшествие, устав соблюдать нельзя, иначе безвинный будет убит. Кто смирится со службой, тот взирает на горизонт и мечтает о враге. Враг же есть в действительности, либо его присутствие мерещится. Где, в происходящем на страницах, сокрыта правда?

Враг в пустыне или враг внутри страны? Внешняя угроза зрима – никто в осуществление пессимистических прогнозов не верит. Внутренняя угроза не поддаётся осмыслению, поскольку убрать преграды кажется оправданным поступком. И если нападение будет совершено, знай о том всякий, истинно в него веровавшие ранее упадут истощёнными, истратив силы на борьбу со слепотой обывателей. Когда уши, глаза и рот забиты песком, о песке таким людям говорить бесполезно – они не способны слышать, показывать тоже бесполезно – они не видят, лишь мычат в ответ непонятное, отрицая наличие песка.

В апреле 1940 года Буццати издал «Татарскую пустыню», в июне Италия объявила войну Великобритании и Франции. Этого факта вполне достаточно, чтобы видеть в произведении Дино нечто большее, нежели допускать сравнение произведения с работами мастеров абсурда. Пески великой пустыни Европа пришли в движение, чего не замечали и чему потворствовали народы её населяющие. Они всматривались в мирно существующие форпосты и не верили, успокоившись после окончания Первой Мировой войны (когда-то прозываемой Великой). Люди всерьёз считали, что никогда в истории человечества не произойдёт повторения подобного противостояния. Отказывались видеть, не хотели слышать и опасались говорить, сокращали бюджеты на военные расходы: делали всё, только бы создавать иллюзию покоя. Буццати иносказательно об этом рассказал, но и он, надо полагать, до конца не верил в реальность вооружённого конфликта.

Дождётся ли гарнизон крепости пред Татарской пустыней войны? Если читатель уже успел ознакомиться с текстом произведения, то он знает ответ. И хоть войны к апрелю 1940 года не случилось, она обязательно разразится в ближайшее время. Пускай она не разразилась через два года, не случилось её и двадцать лет спустя, но нет гарантий, что она не случится ещё через год, например в 1939 году. Но и тогда никто не поверит в передвижения врага, пусть он стал зрим близ границ. Война была поистине Странной, вплоть до мая 1940. Европа сама убивала своих солдат – отдавала части себя под безраздельную власть пустыни. А потом враг закончил приготовления и обрушился тяжёлым сокращающим ударом.

11.12.2016 (http://trounin.ru/buzzati40)