Читать книгу "Знаки в небесах"

– Много она знает, – фыркнула Изольда Сергеевна. – Ее тогда и в деревне-то не было, она в городе жила! Хотя доля правды в этом есть. Пантелей еще несколько раз лежал в больнице. Все-таки умственная работа предполагает определенные перегрузки, а ему никак нельзя было напрягать мозги. Вот он и ложился в стационар, поправлять здоровье.

– А что, для этого были причины? – заинтересовался Эрик. – Он опять на кого-то напал?

– Нет, просто он становился агрессивным. И тогда сам шел на прием к доктору, и тот определял, стоит ему подлечиться или можно обойтись подручными средствами. Ну, а когда завод закрылся, Пантелей не стал искать другую работу, ушел на покой. С тех пор мы ничего особенного за ним не наблюдали. Вот только он перестал пить на ночь. Боялся чего-то.

– А это тоже интересная история, – подхватил Эрик. – Что за непонятные страхи? Я понимаю, когда ребенок пугается невесть чего. Но ведь он – взрослый мужик!

– Это для вас он взрослый, но я уверена: до сих пор он остался где-то в детстве. Вы не поверите, но когда четыре года тому назад умерла его мать, он стал спать со светом. Якобы когда наступала темнота, к нему приходила нечистая сила!

– Почему – якобы? Разве вы сами не верите в нечистую силу?

– Верю, но в случае с Пантелеем – это обычное расстройство деятельности мозга. Мы несколько раз ночевали вместе с ним, думали, и впрямь что-то или кто-то к нему является. Но поверьте мне, ничего такого не было. Представляете, наступает ночь, мы выключаем свет, а Пантелей начинает орать: «Смотрите, вон оно, в углу светится!» Мы смотрим в угол, но там ничего нет! Значит, ему все это видится.

– Совсем не обязательно… Разве не может нечистая сила являться только одному человеку?

– Вряд ли, – покачала головой Изольда. – Вот вы видели таинственное свечение в небе?

– Видели.

– Один?

– Вместе с Маришей.

– Ну вот! Значит, это действительно было, раз вы оба видели одно и то же. А у Пантелея была навязчивая идея. В общем, как только он перестал пить на ночь, сразу успокоился.

– Как вы считаете, Пантелей смог бы задушить мальчиков?

– Пантелей? – Изольда насмешливо скривила губы. – Конечно, нет! Он абсолютно безобидный.

– Безобидный… – усмехнулся Эрик, – а человека когда-то чуть не удушил!

– Когда это было… С тех пор много воды утекло. И потом, если он не сделал этого в такой момент, когда его мозги были в полнейшем беспорядке, то сейчас, когда его практически вылечили, он и подавно не совершит ничего подобного.

– Если бы все было так просто! Человеческий мозг, к сожалению, не изучен до конца. Порой от абсолютно здорового человека можно ожидать чего угодно. А вы говорите о человеке с отклонениями!

– И все же я уверена в своей правоте. Я живу здесь много лет. И чаще всего бываю права в своих умозаключениях.

– Тогда, может, вы нам скажете, какие мысли посещают вас по поводу нашего загадочного убийцы?

– По-моему, это у вас плохо с головой, – тяжело вздохнула женщина. – Я вам уже не раз говорила, что здесь замешана нечистая сила. Зверь! И ничего другого добавить не могу. Если вы сумеете поймать это животное – честь вам и хвала.

– Изольда Сергеевна! – осведомилась Мариша. – А почему у Добродея не было таких же проблем? Ведь они родственники, так?

– Родственники, двоюродные братья. В его случае все было немного проще. Мать Добродея была женщиной сильной и темпераментной. Она не давала спуску ни мужу, ни детям. Затей, бывало, задерет нос и пойдет по деревне, а она его за это – скалкой. Мол, не позорь семью своими закидонами! И Добродея она с детства приучала к обществу. Бывало, не хочет Добродейка играть с ребятами, а она ему и говорит: не пойдешь играть на улицу, не получишь обеда. Другого бы это сломало, а ему, наоборот, пошло на пользу.

– Мудрая женщина, – хмыкнул Игорь.

– Еще какая! Ее мать, бабушка Добродея, была хорошей знахаркой, травницей. Ее уважали, а некоторые еще и боялись! Отец-то Затея страшно недоволен был, когда невестка пошла против «семейных традиций», даже хотел, чтобы сын ушел от нее. Но после того, как его скрутило, и не на шутку, он отказался от этих мыслей. Люди поговаривали, что это она, травница, напустила на него болезнь, чтобы он лишнего не болтал.

– Тогда почему Добродей не женат, если у него все нормально?

– А по-твоему, все люди обязательно должны жениться или выходить замуж?

– Может, и не все, но мне казалось, что в деревне это принято.

– Да, в деревне все немного по-другому. Мы ближе к природе. А природа гласит – живи и размножайся!

Эрик недоуменно приподнял брови. Изольда замолчала и задумалась.

– Так почему же он не женат? – спросила Мариша.

– Он тоже со своими странностями, – словно бы очнулась женщина и махнула рукой. – Видишь ли, всех девушек он сравнивал со своей матерью. У одной были не такие глаза, у второй – волосы. Третья была ниже ростом… и так далее. Конечно, найти похожую девушку, тем более в таком ограниченном пространстве, как наша деревня, невозможно. Но мне кажется, дело было в другом.

– В чем?

– Его мать была очень властной женщиной и всех домашних держала в ежовых рукавицах. Это неплохо, когда ребенок растет, его нужно приучать к дисциплине. Но когда он становится взрослым, ему нужно давать определенную свободу. Чтобы человек научился ею пользоваться. У Добродея такой возможности не было. Мать слишком давила на него. А всем известно, что нет ничего более опасного, чем излишняя материнская любовь. Или забота, называйте это, как хотите. Обычно мужчины, которых всю жизнь пытаются опекать матери, так до самой старости и остаются неуверенными в себе подростками. И личная жизнь у них не складывается. Потому что они или сравнивают свою супругу с матерью, или мать постоянно придирается к невестке. Мало у кого хватает храбрости порвать такие тесные отношения с матерью.

– А я еще обижался на маму, что она мне уделяет недостаточно внимания, – вдруг произнес Игорь. – Теперь я понимаю, что она была права!

– Недостаток внимания тоже не приводит ни к чему хорошему, – ответила Изольда. – Но это все же лучше, чем его избыток.

– Значит, Добродей тоже не женился, – задумчиво протянул Эрик. – А детей у него нет?

– Откуда? В нашей деревне девицы старались не вступать во внебрачные отношения. Здесь только дай слабинку – со свету сживут. Вот город – другое дело. Но только Добродей никогда в городе не жил.

– А чем он занимался в деревне? – спросила девушка.

Изольда бросила на Маришу быстрый взгляд и замолчала.

– Так чем? – настойчиво поинтересовалась она.

– На тракторе работал, – нехотя ответила женщина.

– А что еще? – лениво спросил Эрик.

– В тюрьме сидел…

– Как интересно! Что же вы молчали?!

– А вы не спрашивали!

– И за что он туда угодил?

– За драку.

– Смотрите-ка, – хмыкнул Игорь, – оба братца стоят друг друга! А драка, случайно, была не с элементами удушения?

– Не знаю. Я там не присутствовала, а люди разное рассказывают. Вообще-то Добродей ничего плохого не хотел. Просто их сосед постоянно придирался к его матушке. То слово ей обидное скажет, то, извините, говно на огород скинет… А один раз он плюнул в нее. Ну, Добродей и не стерпел. Накостылял соседу по полной. Еле оторвали его от обидчика… Тот потом в больнице долго лежал. С сотрясением мозга и множественными ушибами. У нас тогда следователь сменился. Пришел молодой да рьяный. Вот и принялся направо и налево справедливость творить. В этом деле он даже разбираться не стал. Есть потерпевший – в тюрьму преступника! Лет пять Добродей отсидел, наверное. А когда вышел, странным стал. Кланялся всем, говорил вежливо, старался поменьше рот открывать, если в разговоре участвовал. Бороду даже отрастил.

– Кстати, по поводу бороды, – перебил ее Эрик. – Мне показалось странным, что человек в наши дни носит такую длинную бороду. Она у него почти до пояса!

– А что здесь такого? – пожала плечами Изольда. – Нравится человеку. Тем более что все мужчины у них в роду носили бороды. Правда, отращивали они ее лет в сорок или даже позже. Говорят, в этом возрасте люди постигают некую истину. К жизни начинают относиться более ответственно, стараются жить по справедливости. Мне всегда борода казалась признаком святости. Посмотрите, ведь все святые носили бороды!

– Все может быть, – коротко кивнул сыщик.

– И в поведении Добродея что-то изменилось. Он стал более терпимым, скромным.

– А что за история с патронами?

– С какими?

– Да с теми, которые он на поясе носит.

– Ах, это… Отец его был заядлым охотником. Бывало, по несколько дней бродил по лесу, добычу искал. И ведь всегда приходил с трофеем. По правде говоря, – женщина понизила голос и наклонилась к Эрику, – я не думаю, что он так любил охотиться. По другой причине он бродил по лесу.

– И по какой же?

– Жены боялся. Да, да! Перед супругой он просто трепетал! Слово боялся ей поперек сказать. Вот и бегал в лес. А сыну внушал, что охота – самое главное мужское ремесло. А мальчишка разве понимает, что правда, а что нет? Вот и благоговел перед отцовским занятием. А когда тот умер, забрал его ружье себе. Правда, охотник из него получился никакой. За все это время только зайца подстрелил и утку. И то случайно, наверное. Но патроны он всегда носит при себе. Мол, смотрите, какой я молодец!

– А мы тут краем уха слышали, что Добродею нравится Евгения. И он даже не прочь за ней приударить! – Эрик подмигнул Изольде Сергеевне.

– Бред! – фыркнула она. – Жене, конечно, нужен мужик, но на Добродея она посмотрит в последнюю очередь.

– Почему?

– Да он знает ее с пеленок, качал ее, когда она была маленькой.

– Ну и что? Многие мужчины сначала играют с дочерями своих друзей, а когда те вырастают, делают их своими любовницами.

– Это все разврат и распутство, – покраснела Изольда. – Здесь не может быть ничего подобного!

– Но ведь люди везде одинаковы! – возразил сыщик.

– Может быть, зато поступки различаются. Человек – существо мыслящее, он не должен уподобляться животному и действовать, только исходя из своих желаний. Может, вам покажется это странным, но в деревне люди более чистые и целомудренные. Им с детства внушают, что можно, а что нельзя. И учат на собственном примере. Здесь жить по-другому невозможно. А город – это рассадник порока! – и Изольда махнула рукой.

– Как интересно получается! – произнес Эрик. – Воспитывались братья по-разному, а итог получился один. И тот, и другой не женаты, детей не имеют, ни к чему не стремятся…

– Как здорово подмечено, – распахнула глаза женщина. – А ведь так и есть! Я всегда считала, что воспитание и семья формируют человека. А получается, нет?

– Есть еще и судьба, и предрасположенность, и масса всего другого. Мы все время идем к какой-нибудь цели, и путь к ней может быть не единственным. Какая-то дорога короче, но сложнее, другая – длиннее, но проще, а итог все равно один.

– Да вы философ! Нужно будет подумать об этом на досуге. Как верно подмечено! – и она восхищенно закатила глаза.

– Ты по-прежнему пользуешься успехом у женщин, – шепнула Эрику Мариша.

– А разве ты сомневалась?

– Нет, просто в который раз убедилась.

– Может, вы чаю хотите? – Изольда с готовностью поднялась со стула и направилась к плите.

Было видно, что ее отношение к сыщику кардинально изменилось. И если поначалу она приняла их настороженно, то сейчас буквально излучала добродушие и смирение. Мариша удивилась этой перемене. Неужели женщина и в самом деле прониклась к Эрику доверием? Странно все это. Ей снова вспомнились слова Матрены, что у Изольды свои тараканы в голове.

– Эй, господин сыщик! – послышалось со двора. – Вы здесь?

Эрик подошел к окну и выглянул во двор.

– А что случилось?

Никита и Алешка смущенно переминались с ноги на ногу.

– Мы хотели попросить вас отдать нам ключ от клуба. Там шашки, а нам скучно.

– Сейчас я приду.

– А может, ключ дадите?

– Ключ не дам. Сказал, ждите.

– Правильно, с мальчишками надо построже, – поддакнула ему Изольда. – Так как насчет чая?

– Нет, спасибо, мы пойдем. А то народ будет недоволен. Скажут, приехал погостить – и установил свои порядки.

Глава 11

У здания клуба собралась целая толпа. Мальчишки стояли тихо, зато Матрена с Надеждой старались изо всех сил. Недовольство било из них, словно вода из фонтана.

– Мы теперь за вами по всей деревне носиться должны? – завела Матрена, едва увидела сыщика. – Какой умный! Запер клуб – и усвистал. А мы что должны делать? Стоять здесь и ждать у моря погоды?

– Я думаю, это будет сложно сделать, – серьезно ответил сыщик. – Особенно если учесть, что море отсюда за много километров. В этом случае даже мое присутствие не поможет.

– Не смешно, – проворчала Матрена, но продолжать скандал не стала, лишь покосилась на сыщика. Власть здесь привыкли уважать.

Эрик достал ключ и отпер замок. Натренированным глазом он осмотрел все три окна, убедился, что все заперты, и махнул рукой.

– Проходите. Проведем очередное собрание, раз уж почти все жители здесь.

– Эрик, мы так устали от всех этих собраний! – тоскливо произнесла Галя. – Когда это закончится?

– Как только преступник будет пойман.

– По-моему, это не произойдет никогда!

– Почему вы делаете такие выводы?

– Так ведь пока что нет никаких результатов! Вы сами сказали, что убийца – один из пяти мужчин, но если хорошенько подумать, этого просто не может быть! Значит, вы либо заблуждаетесь, либо здесь действительно замешана нечистая сила.

– И какой вариант вам больше нравится? – с иронией поинтересовался Эрик.

– Никакой. Но, как бы я ни относилась к местной легенде, все же второй мне кажется более реальным.

– Интересно…

– Судите сами. В своем муже и муже Люды я уверена. Хотя вы и считаете, что их алиби – это только наши слова, но для себя-то мы точно знаем, что они не виноваты. Мой муж спал рядом со мной. Вы же не сможете меня в этом переубедить, если я это знаю! Такая же ситуация у Лены и Платона. Ну, а Добродея и Пантелея я знаю всю свою жизнь. Они абсолютно безобидные!

– Конечно! Словно новорожденные младенцы! – колко заметил Игорь. – Только один в тюрьме сидел за драку, а другой в психбольнице лечился!

– Это вы о ком? – недоуменно спросила девушка.

– Это я о ваших безобидных соседях!

– Подождите… А кто сидел в тюрьме?

– Добродей, а вы не знали? Он человека избил как-то раз.

– Нет, в первый раз слышу!

– Значит, ваши мамы не посчитали нужным донести до вас эту информацию. Вероятно, вы были еще маленькие, и подобные темы с вами не обсуждались.

– Я помню, что дядя Добродей уезжал в город на заработки. Во всяком случае, так говорила его мать.

– Может быть, теперь это так называется, – хмыкнул Игорь, – а раньше это называлось – отбывать наказание!

– Я не верю! Добродей Затеевич – прекрасный человек, добрейшей души! Он никогда ни на кого голос не повысил, а вы говорите – человека избил!

– Справку показать?

– Нет, – замялась девушка. – Добродей! – она обернулась назад и тут же наткнулась взглядом на мужчину. – Неужели это правда?!

– К сожалению, да! – развел тот руками. – Конечно, это было давно, но ответственности этот факт с меня не снимает.

– А за что вы его побили?

– Да ну! Вспоминать не хочется! Маму мою он вечно до слез доводил. Ну, я один раз и не выдержал. По правде говоря, он сам первым в драку полез, но разве следователь будет разбираться? Виноват я, и все!

– А где сейчас этот сосед?

– Помер. Самогона паленого выпил – и все! А еще охранник!

– Какой охранник?

– В школе он охранником работал. Правда, раньше эта должность называлась – вахтер. Это сейчас ее так красиво обозвали.

– Это, случайно, не дядя Ваня? – поинтересовалась Женя, настороженно глядя на Добродея.

– Да, он. Гад был редкостный!

– Значит, ты его поколотил?

– Ну да…

– Молодец! Так ему и надо! – воскликнула женщина и закашлялась.

– А тебе он чем насолил?

– Так… Тоже много гадостей наговорил.

– Вот! – поднял палец вверх мужчина. – Мужик был – говно, а я за него в тюрьме сидел!

– Ладно, забыли, – кивнула Галя. – А что с Пантелеем случилось?

– Голова у меня слабая была, – смущенно пояснил мужик. – Говорят, у нас у всех в роду была такая ерунда. Папенька иногда по несколько дней из дома не выходил, пил какие-то отвары. А мне повезло. Подлечили чуток – и я снова в строю!

– Так, и что вы нам головы морочите? – грозно спросила Галя, гневно глядя на Игоря. – Да у нас таких, как Добродей и Пантелей, половина страны!

– Я констатирую факт, – спокойно отозвался следователь. – Не бывает безупречных людей, бывает неполная информация о них! – и он улыбнулся собственной шутке. – Вот взять, к примеру, ваших ребят. Если судить по вашим словам, они у вас белые и пушистые. Но стоит копнуть поглубже, и мы можем обнаружить интересные вещи… – Игорь открыл папку и покопался в своих бумагах. – Вот. Никита и Алеша поставлены на учет в совете школы за то, что подрались с одноклассником. Читаю дословно: мальчики выбили Саше Мастерову два зуба, сломали руку и нанесли множественные удары по мягким тканям.

Галя громко задышала.

– Ну, что вы на это скажете? А кое-кто меня уверял, что их дети – просто новогодние подарки! Сплошные конфеты и пряники!

– Они были совсем не виноваты в той истории! – вступилась за мальчишек Люда. – Их дразнили и обзывали. В сельской школе их только двое из нашей деревни было, все остальные – местные. Вот и задирали их постоянно. А в тот день ребята их позвали отойти за здание школы и принялись щипать и пинать ногами. А они терпеть не стали. Принялись отбиваться, да так, что почти все мальчишки убежали, остался только тот, пострадавший. К сожалению, мальчики не сразу поняли, что возле них, кроме этого Мастерова, больше никого нет, и успели крепко надавать ему. Кстати, наказание было чисто номинальным, их даже в милицию не вызывали.

Игорь отложил папку, откинулся на сиденье и восхищенно оглядел зал.

– Знаете, что меня в вас больше всего поражает? – наконец заговорил он.

– Что? – робко поинтересовалась Галя.

– Что во всех случаях, о которых мы с вами сейчас говорили, ваши мужчины были как будто и не виноваты. Белые пушистые овечки! Их вынудили, спровоцировали, заставили… Может быть, они не так уж и виноваты, а в итоге мы имеем покалеченных людей! И я не могу их оправдывать, потому что история повторяется снова и снова. Кто будет следующим?

Ответом ему было молчание.

– Не знаете, что сказать? А может, мне сейчас взять – и уехать отсюда, бросить это дело? Зачем мы будем мучиться, искать этого душителя… Вдруг завтра вы ко мне придете и скажете: не нужно его наказывать, его вынудили совершить эти поступки!

– Да вы что! – тихонько пискнула Люда. – Это же совсем разные вещи!

– Не скажите… Вашим мужчинам повезло, что эти эпизоды не закончились более трагично. А ведь грань иногда бывает очень тонкой!

– В этом мы с вами согласны! Но ведь мальчики так поступили не со зла, а задушить кого-то можно только нарочно.

– Не соглашусь с вами. Иногда случается временное помешательство, человек не отдает себе отчета в том, что он творит.

– Убийца должен быть наказан! – твердо сказала Люда и посмотрела на подругу.

– Все так же считают? – Игорь снова обвел взглядом зал.

– Да! – раздались нестройные голоса.

– Хорошо, иначе я могу подумать, что вы скрываете от меня какую-нибудь информацию.

Игорь сел на лавку и отвернулся.

– Эрик, во сколько ты планируешь закрыть клуб? – робко поинтересовалась Галя, посчитав разговор со следователем законченным.

– Как только все разойдутся.

– Сегодня наше дежурство. Ты не против, если мы помоем полы?

– Конечно, убирайтесь. А мы пока посидим, обсудим ситуацию.

Галя встала и убежала за ведром. Мальчишки играли в шашки. Лена вызвалась протереть окна. Деревенские мужчины уселись кружком и принялись тихонько о чем-то беседовать.

– Ну, что мы с вами почерпнули из сегодняшних разговоров? – спросил Игорь, когда на них перестали обращать внимание.

– На первый взгляд – ничего, – развела руками Мариша. – Конечно, и Пантелей, и Добродей… их истории наводят на размышления, но меня вполне устраивают их разъяснения. Очень часто так и получается – один человек постоянно провоцирует других людей, а когда у кого-то не выдерживают нервы, он сразу становится пострадавшим.

– А ты что скажешь? – следователь посмотрел на Эрика.

– Что скажу… – сыщик погладил подбородок. – Скажу, что все люди, с которыми мы сегодня разговаривали, теоретически могут быть убийцами. Одного не понимаю: почему мы до сих пор не поняли, кто он? Ведь это не так просто – скрывать свои эмоции, чувства, личину…

– Постой, – замахал руками Игорь. – Давай по порядку. Кого ты подозреваешь?

– Конкретно – никого. Но если рассмотреть вероятность совершения этих преступлений, здесь открывается множество возможностей. Изольда – порядочная, рассудительная женщина. Но она явно одержима теорией греха. Надеюсь, вы не забыли, как она рассуждала о судьбе Жорки? Да ни одна любящая бабушка не скажет такого о своем внуке! Она, видите ли, ждала, что с ним случится что-то плохое! Вот я себя и спрашиваю: а не могла ли она подтолкнуть события? Чтобы ей… не думалось!

– Бррр… – Мариша передернулась. – Какие ужасы ты предполагаешь! А при чем тут тогда Ванечка?

– Он мог что-то видеть.

– А в этом что-то есть, – медленно проговорил Игорь. – Я читал о таких случаях. Иногда спятившие священники убивают неправедных прихожан, чтобы другим неповадно было…

– Я не могу поверить, что Изольда на это способна, – возразила Мариша, – хотя… наверное, она и могла бы это сделать.

– Здесь есть одно «но»! – Эрик сделал паузу.

– Какое?

– У нее небольшие руки.

– Точно! – хлопнул себя по лбу Игорь. – А чего же ты нам головы тогда морочишь?

– Игорек! – сыщик поморщился. – Ты опять меня не слушаешь. Я говорил о теоретической возможности!

– Ладно, ладно… С Изольдой все понятно. Но меня больше интересуют мужчины!

– Да, каждый из них способен на убийство. Но убийство убийству – рознь. Все преступления, о которых мы сейчас услышали, совершались спонтанно. Это значит, что люди сразу бросались в бой, теряя голову от раздражения и злости. Именно поэтому в каждом случае были свидетели, и виновники не ушли от наказания. Наше преступление – иное. Здесь присутствует явный расчет. И холодная голова. Конечно, я допускаю, что наши герои могли проявить себя еще раз, в другом амплуа, но мне не кажется это возможным.

– Значит, нужно искать кого-то другого?

– Вероятно, хотя я не буду утверждать это так однозначно.

– А мне еще кое-что показалось странным, – тихо сказала Мариша.

– Что именно? – заинтересовался Игорь.

– У Пантелея четыре года тому назад умерла мать. И ему стали чудиться странные вещи.

– И что?

– А когда пропал первый ребенок? Я имею в виду последнюю череду этих случаев.

– Сейчас посмотрю, – и следователь зашуршал бумажками. – Чуть больше трех лет тому назад. Ты думаешь, что это он мог… – Игорь не закончил мысль.

– Не знаю, – пожала плечами Мариша. – А вдруг смерть матери что-то сдвинула в его сознании?

– Все может быть…

Пока Мариша и Игорь обсуждали кандидатуры вероятных убийц, Эрик краем глаза поглядывал в зал. Лена уже закончила протирать окна, Галя домывала полы. Андрей перетряс занавес на сцене, а мальчики сбегали на улицу и сбрызнули цветы, растущие в горшках, водой прямо из колонки. Люди суетились, выполняя свои каждодневные обязанности, а он пытался разобраться в своих ощущениях.

Сегодня ему было не по себе. Такое чувство иногда посещало его, но было оно очень редким гостем. Как правило, он четко знал, чего хочет и как этого добиться. Уголовные дела не были исключением. Он действовал так же, как и в повседневной жизни, – видел перед собой цель и определял способы, которыми он ее достигнет.

Однако сегодня все было не так. Его чувства как-то перемешались, спутались, вместо того чтобы четко встать на свои места. Он хотел знать, куда он идет, но видел перед собой лишь тоненькую тропинку, а от нее – разбегающиеся в разные стороны развилки.

Эрик закрыл глаза. Он должен, просто обязан почувствовать источник зла, ради которого он и проводит всю эту работу! Этот источник – здесь, в этом зале, он точно знал. Но откуда зло исходит? Эрик злился на самого себя. Такого с ним еще не бывало! Обычно он с уверенностью мог назвать человека, которого искал, уже спустя несколько дней общения с подозреваемыми. Но здесь все было не так. Создавалось такое впечатление, что все люди в этом клубе совершали злые поступки. А этого просто не могло быть!

Эрик попытался отключиться от лишних звуков и прислушаться к себе. Через несколько секунд он ощутил поток энергии. Этот поток лился прямо на него и давил всей своей мощью. Сыщик открыл глаза и посмотрел в ту сторону, откуда исходил этот поток.

Так и есть. Абсолютно все присутствующие собрались в одном углу. Ну и как определить, кто воплощает собою зло? Люди тихонько обсуждали сегодняшние новости и время от времени поглядывали в его сторону. Все глаза смотрели на Эрика настороженно и с опаской – и вместе с тем в каждом взгляде читались покорность и повиновение.

Но одна пара глаз принадлежала человеку, который умел скрывать свои чувства и эмоции. Он притворялся белой овечкой, а на деле был злым голодным волком. Голодным до чужих жизней. До чужих эмоций и страхов. Человек смотрел на сыщика, олицетворяя собою покорность и слабость, но в душе его жили злорадство и чувство превосходства. Он буквально кожей чуял, как сыщик исследует мыслью их сердца, стараясь отыскать того единственного, который должен уйти от этого мира. Уйти – и сесть в клетку, в тюрьму, чтобы, возможно, больше никогда из нее не выйти! Но он – осторожный. Он не даст повода себя заподозрить. Он умеет ждать и терпеть. Так было всегда. Много раз он был на грани провала, но всегда его как-то оправдывали. Он умел превратиться в недотепу, мог выглядеть слабым и мягкотелым, но о его истинной личине не знал никто. И в этом была его сила. Самое главное, забрать из клуба вещь, которая может его выдать. Что ж, может быть, сегодня ему повезет!

– Мы закончили, – сообщила Галя и поставила в угол ведро. – Можно расходиться.

– Собрание можно считать закрытым? – усмехнулся Эрик.

– Да. Что-то не хочется сегодня больше ничего обсуждать. Настроения нет.

– Сдается мне, что его еще долго не будет.

– Почему? Вы не надеетесь поймать убийцу?

– Совсем не поэтому. Убийцу я найду, даже не сомневайтесь. Но поимка преступника окажет на вас неизгладимое впечатление.

– Вы так считаете?

– По-другому и быть не может. Вы до сих пор не осознаете, что преступник – кто-то из вас. Разумом вы можете все понимать, а сердце никак не хочет признавать это. Вы сами говорите мне о неверии в то, что кто-то из вас может оказаться убийцей. А теперь представьте, что завтра один из вас будет арестован. Как вы к этому отнесетесь?

– Сложно сказать. Не знаю, – помотала головой Галя.

– Вот и я о том же. Так что идите по домам и после наступления темноты поодиночке не ходите.

– Вы думаете, будут и другие подобные случаи?

– Возможно. Если преступник почувствует опасность, он нанесет еще один удар.

– А мне кажется, что ничего подобного больше не произойдет! Во всяком случае, в ближайшем будущем. Лимит и так уже превышен… если можно так выразиться.

– То, что вы называете «лимитом», было бы характерно в том случае, если бы все прошло, как обычно. То есть ребенок бы пропал, и его не нашли бы. Преступник наверняка на это и рассчитывал. Но в этот раз все пошло не по его сценарию. Жорку нашли, а Ваня слишком много знал. И я уверен: есть еще один человек, который что-то знает или догадывается.

– Почему вы так считаете? – полюбопытствовал Андрей.

– Потому что не верю, что никто из вас не приметил ничего особенного. Наверняка кому-то бросилось в глаза чье-то нетипичное поведение, взгляд, жест… А раз так, этот приметливый человек будет в опасности до тех пор, пока преступника не поймают, либо… – Эрик остановился.

– Либо – что?

– Либо пока убийца не нанесет удар первым! В общем, я вас предупредил. Не ходите поодиночке и следите за детьми.

Лена поежилась и прижала к себе Даню.

– Мы ни на минуту не оставляем сына без присмотра, – сказал Платон, с любовью оглядывая ребенка.

– Вам проще, – кивнул Эрик. – Он еще маленький. А вот дети постарше находятся под ударом. За ними не уследишь. Они свободны в своих передвижениях.

– Не пугайте нас, – попросила Люда, – мы и так практически не спим, прислушиваемся к каждому звуку!

– Отлично, лучше проявить бдительность, чем потом кусать локти.

– Скажите, а вы… – начал Платон и остановился. В его кармане резко зазвонил телефон. – Извините, – пробормотал он и отошел в сторонку. – Алло, слушаю!

Через несколько секунд его лицо изменилось. Брови насупились, выражение глаз стало жестким.

– Понял, скоро буду, – коротко бросил он и посмотрел на сыщика. – Извините, мне нужно в больницу. Случилась непредвиденная ситуация.

– Что такое?

– Только что обнаружили пропажу двоих больных. Мне нужно присоединиться к поискам.

– В полицию сообщили? – поинтересовался Игорь.

– Пока ничего не знаю. Я брал два отгула, чтобы быть рядом с семьей. Ну, вы понимаете… В свете последних событий…

– Мы все понимаем, – перебил его Эрик. – Расскажите подробнее о случившемся. Когда они пропали?

– Не знаю! Вместо меня на дежурство назначили Арсения Петровича, а он человек не очень надежный. Любит выпить и все такое… Видимо, эти два дня, вместо того чтобы работать, он пил. В общем, когда именно пропали больные, он сказать не может.

– Два дня… – задумчиво протянул Игорь. – А не может быть такого… – Он замолчал, обдумывая свою мысль. – Скажите, а они точно пропали два дня тому назад?

– Не знаю. Нужно проверять журнал записей о состоянии больных. Я сейчас еду в больницу, разбираться в ситуации. Может, они где-то на территории? А может, и нет. Сначала прочешем все вокруг больницы, а после этого подумаем, что делать дальше. Привлекать к поискам полицию или нет?

– Я еду с вами, – решительно произнес Игорь. – Не нравится мне эта история. Уж больно многозначительно это совпадение по времени! Мы с вами считаем, что убийца – местный житель, но им вполне может оказаться кто-то из этих психов. Кстати, если вы спросите мое мнение, то я вам отвечу: я больше чем уверен, что местные жители ни при чем. Я с самого начала считал, что ваше увлечение местной легендой не более чем блажь, Эрик!

– У вас есть велосипед? – спросил Платон у следователя.

– Нет, конечно, а зачем он мне?

– А на чем вы собираетесь ехать? Здесь больше двух километров, пешком шлепать минимум полчаса. А я вас ждать не могу, поеду на велосипеде.

Игорь растерянно посмотрел на сыщика:

– А я в одиночку не найду дорогу…

– Поехали, – коротко кивнул Эрик. – Меня тоже заинтересовала эта история. Ждите здесь, я сейчас.

Через несколько минут мощный внедорожник сыщика затормозил около клуба.