Читать книгу "Знаки в небесах"

– С этим все понятно, – проворчал Эрик, недовольный тем, что Надежда Филипповна очень часто отходит от темы. – Про Андрея что можете рассказать?

– Да ничего особенного! Обычный парень. Никаких хлопот он нам не доставлял. Учился хорошо, работящий, прилежный, семьянин отличный из него получился.

– А каких-то необычных случаев с ним не происходило?

– Не припомню, – покачала она головой. – Не мальчик, а пряник. А вот у его мамы бывали приключения! Я вам сейчас расскажу…

– Ну, и у нас остался Николай? – довольно-таки бесцеремонно оборвал ее Эрик.

– Да, Николай, – переключилась она на очередную персону, и глаза ее загорелись. – Кольку мы называли – ребенок-тайфун. Он ни секунды не мог усидеть на месте. Куда ни придет, обязательно что-то натворит. Или чашку разобьет, или рассаду потопчет. И когда только успевал – его родители ни на минуту его одного не оставляли. А одни раз… недосмотрели. Он спустил с цепи Бурана, Изольдиного пса. А пес-то был самого бешеного нрава. Кавказец, здоровый такой! Изольда его на двойную цепь сажала. Так вот, Коля этого пса спустил и залез на дерево, понаблюдать, что будет дальше. А Буран, очумев от радости и свободы, сначала потоптал все в огороде, а потом набросился на Ивана Чернорукого. Особых повреждений он ему не нанес, но напугал сильно. Мы тогда еще смеялись, говорили: даже пес знает, кого следует потрепать!

Колю тогда здорово наказали. Он целую неделю сидел дома. А для него это равносильно длительному заточению.

– А что Буран? – поинтересовалась Мариша, не обратив внимания на недовольный взгляд сыщика.

– Бурана ловили два дня. Он оказался таким хитрецом! Только заметит хозяйку – и сразу убегает. Его и едой приманивали, и ждали, когда он выдохнется, – бесполезно.

– И как же его поймали?

– А никак! Он сам пришел! Надоело, видимо, гулять.

– А Николай? – наконец вклинился Эрик в диалог Мариши и Надежды.

– С Николая – как с гуся вода. Пока он был маленький, все было еще терпимо, а как школа началась, так его и… понесло. Каждый день приходил с замечаниями и двойками. Учителя стонали, родители плакали, а ему – хоть бы хны!

– Что же такое он вытворял? Дрался, кусался?

– Нет, ничего такого, просто глупые выдумки. Фантазером он был страшным в детстве. Однажды представил себе, что он не на уроке истории, а в космосе, и его, мол, атакуют инопланетяне. Ему нужно отбить их атаку, а кроме карандашей и ручек, ничего у него нет. Ну, он и принялся швырять свои письменные принадлежности в доску! Учительница, пока до него докричалась, чуть не охрипла. И так было постоянно. Ладно бы сам что-нибудь придумает и играет, так и других ребятишек вовлекал в эти проделки!

– Как он ладил с одноклассниками?

– Прекрасно! Они его обожали! С ним всегда было интересно. Он выдумывал новые игры, занятия. Только один раз они на него ополчились. В школьный двор забежала бродячая собака, абсолютно безобидная. А он играл в Чапаева. Собака стала врагом. И так он этим увлекся, что, когда собака подошла к нему поближе, он стукнул ее несколько раз палкой, причем очень сильно. Ребята потом с ним два дня не разговаривали.

– Подобные случаи повторялись?

– Нет, ни разу. Потом Николай ушел в армию. Вернулся совсем другим человеком. Я слышала, что в их части была ужасная дедовщина. И страсть к выдумкам ему там напрочь отбили. Жалко, конечно, из него мог бы получиться творческий человек.

– В общем, теперь он спокойный, порядочный гражданин! – усмехнулся Эрик.

– Да, он и в самом деле такой. Кстати, так часто бывает. В детстве ребенок может быть подвижным и непослушным, а потом он это перерастает. Словно достаточно наигрался в детстве. И становится серьезным и обстоятельным. Скорее всего, так случилось и с Николаем.

– Так его сломала армия или он эти игры перерос?

– А кто его знает? Может, и то, и другое вместе.

– Спасибо! – поблагодарил женщину Эрик.

– Да, очень подробно и досконально вы все рассказали, – поддакнул ему Игорь. – Вам бы истории писать, такой талант пропадает!

– Так я этим и занималась, – спокойно ответила Надежда. – Писала сценарии для передач нашего районного радио.

Игорь захлопал глазами, а Эрик ухмыльнулся. Все-таки следователь был мастером попадать впросак!

– Надежда Филипповна, – обратился он к женщине. – Я смотрю, у вас много фотографий?

– Да, я очень этим увлекалась. Однажды выиграла конкурс за лучший сценарий, и мне подарили фотоаппарат! С тех пор я фотографировала все, что видела.

– Но в других домах я не заметил снимков.

– А! – Надежда маханула рукой. – Они – старые перечницы. Ничего не понимают в искусстве! Они и меня не понимали, считали, что я занимаюсь ерундой. Конечно, просили иногда сделать общие фото, но на этом их интерес к фотографии заканчивался. А я буквально болела этим! Бывало, выйду утром на рассвете и снимаю, снимаю… Знаете, как красиво, когда природа просыпается?..

– И много у вас снимков? – бесцеремонно перебил ее Эрик.

– Много. Несколько ящиков.

– И жители деревни на них запечатлены?

– А как же!

– Давайте посмотрим!

– Давайте, если вам интересно. Кстати, вы – первый, кто заинтересовался историей нашей деревни.

– А разве местные жители не любят рассматривать на досуге старые фото?

– Нет, они рассуждают так: зачем бередить душу? Когда-то, мол, все были молодыми и красивыми. Молодость не вернуть, так зачем же лишний раз об этом вспоминать?

– В этом что-то есть! – кивнул Игорь. – Я тоже не люблю фотографии. Хотя иногда забавно посмотреть, каким же я был ребенком лет трех-четырех. Даже не верится, что это когда-то было.

– Вот поэтому старые люди и не любят фотографии, – подхватила Надежда. – Я сама сто лет не притрагивалась к этому ящику.

Она достала большую коробку и, прежде чем открыть, несколько раз провела по крышке ладонью, словно сомневаясь, следует ли это делать. Наконец Надежда Филипповна медленно приоткрыла крышку, заглянула внутрь, вздохнула и виновато посмотрела на гостей.

– Такое чувство, словно я делаю что-то нехорошее, – заявила она, придерживая крышку. – Странно… Раньше ничего подобного я никогда не испытывала.

Она вновь погладила коробку и медленно-медленно открыла крышку. Внутри оказалась целая кипа старых фотографий. Некоторые пожелтели от времени. Другие были почти новые… Но все они содержали историю чьих-то судеб. Надежда подхватила стопку снимков и с любовью принялась их разглядывать. На каждую фотографию у нее уходило по несколько минут. Лишь после этого она передавала снимок Эрику.

Едва лишь сыщик увидел старые снимки, как сердце его громко заколотилось. «Наконец-то!» – с облегчением подумал он, хотя и сам не понимал, почему у него возникло это чувство. Да… в ближайшие несколько минут, вероятно, что-то произойдет… что-то важное… иначе и быть не может. Чутье еще никогда его не подводило!

Совсем другие мысли бродили в голове у Игоря. Ему было невыносимо тошно оттого, что они теряют время впустую. Он ни минуты не верил, что разглядывание старых фотографий им что-то даст.

«Скорее всего, дело закончится старушечьими воспоминаниями, – с тоской подумал он. – Надежда Филипповна будет причитать, какая она была молодая и сколько времени утекло с тех пор».

– Игорь! – окликнул его Эрик. – Ты смотришь или нет? Разуй глаза. Сейчас важна любая мелочь.

– Ты надеешься найти ее в старых фотографиях? – спросил Игорь.

Сыщик с недоумением посмотрел на следователя, но ничего не сказал.

– Вот это я! – с упоением показала им снимок Надежда Филипповна. – Здесь мне двадцать пять. А рядом Матрена. Правда, мы похожи?

Игорь поморщился. Он не понимал, как можно восхищаться собой прежней, если сейчас ты – старая и некрасивая?

– Очень! – кивнул Эрик. – Сейчас вы похожи гораздо меньше.

– Это потому, что Матрена никогда собой не занималась. А я – то маску сделаю, то массаж, а недавно мне Платон провел курс омолаживающих уколов.

– Что за уколы такие?

– Да обычные витамины. Но я всем растрезвонила, что уколы – омолаживающие. Пусть завидуют! – и женщина рассмеялась. – А это Изольда.

– Какая красавица!

– Да, правда. Она была самой симпатичной среди девушек нашего возраста. А в личной жизни ей не повезло. Вышла замуж за козла! Ой, а вот и Пантелей с Добродеем. Смотрите, какие они были забавные. А как похожи! Словно родные, а не двоюродные братья.

– Действительно! А где их отцы?

– Вот они, на следующей фотографии. Здесь и их дед, давший мальчикам такие ненормальные имена.

Эрик долго разглядывал фотографию. Люди, о которых он столько слышал, с кем говорил, предстали перед ним молодыми.

– А вот это Иван Чернорукий. Правда, у него прямо на лице написано, что он – противный человечишка?

– Что-то такое есть, – кивнул Эрик, не желая спорить с женщиной. Он внимательно посмотрел на мужчину. На первый взгляд – самый обычный мужик. Ничего особенного, только вот во взгляде какая-то хитринка.

– Вот и другие фотографии, – продолжала рассказывать Надежда. – Вот здесь Андрюша с родителями. Это моя сестра Аня, а это – ее муж.

Мариша внимательно присмотрелась к мужчине. Он и вправду был хорош. Масленый взгляд, кучерявые волосы, смотрит с вызовом. Да, такой вполне может загулять, если жены нет дома. Кстати, Андрей очень на него похож.

– А вот и Николаша! Вместе с отцом. Мама его не любила фотографироваться, она считала, что продаст душу дьяволу, если ее запечатлеет мой «чертов аппарат». Почему она так считала? До сих пор не пойму! Колькиных снимков почти что и нету. И все потому, что мать категорически запрещала сыну фотографироваться. Представляете, в десятом классе, как раз перед выпускным балом, классная руководительница с трудом уговорила ее разрешить Коле сфотографироваться на общей фотографии. Была целая история, мы уговаривали ее всем миром.

– А где его мама сейчас? – полюбопытствовала Мариша.

– В дурдоме, – коротко ответила Надежда и достала следующую фотографию. – А это более свежие. Это Платон, они с Леной только что поженились. А это он встречает ее у роддома. Это Евгения. Здесь она еще без груди, вернее, без тех форм, которые она себе недавно сотворила. Кстати, прежней она мне нравится гораздо больше… Это Добродей. Мы встречаем его из мест не столь отдаленных. Тут Пантюша, сразу после похорон его матери. Видите, как плохо он выглядит? Он и в самом деле очень переживал. Согласитесь, далеко не каждый будет переживать о смерти родителя. Скорее всего, вздохнет с облегчением, и все. А это уже молодое поколение: Никита, Алеша, Аня с Яной… Ой, смотрите, Жорка с Ванюшей! Когда же я успела их сфотографировать? – Надежда Филипповна надела очки и поднесла фотографию поближе к глазам. – Наверное, на прошлогоднюю Пасху. Тогда я в последний раз доставала фотоаппарат.

Эрик еще раз быстро перебрал стопку фотографий и закрыл глаза. Кусочки пазла стали постепенно складываться в картинку. Теперь он точно знал, кто убийца. И ответ ему подсказали эти старые фотографии. Все, что раньше казалось ему не вписывающимся ни в одну стройную теорию, вдруг стало ясным и понятным. Единственное, что до сих пор ему было неясно: зачем этот человек совершал эти поступки? Ведь должна была быть какая-то причина?

Эрик вернул фотографии хозяйке и откинулся на спинку дивана. Впервые за эти дни он почувствовал, как напряжение уходит. Наконец-то он позволит себе расслабиться! Конечно, впереди еще огромная умственная работа. Нужно придумать, как вывести этого человека на чистую воду. Ведь ни одной улики против него нет. И, скорее всего, их не будет. Он слишком умен, чтобы оставить после себя какой-то след. А сейчас он затаится и никак не проявит себя. Он будет таким же, как все. И это – страшно! Ведь все вокруг воспринимают его как вполне адекватного, нормального человека, не способного на дурные поступки. И в определенный момент он этим воспользуется. Не сегодня, не завтра и даже не через месяц. Он выждет время – и нанесет удар. Но зачем же он все-таки это делает? Эрик не знал ответа на этот вопрос. А пока он не узнает его, очень трудно будет бороться с этим человеком…

– Спасибо, Надежда Филипповна! – произнес он и рывком встал с дивана. – Вы нам очень помогли.

– Действительно? – обрадовалась женщина.

– Да, мы получили массу полезной информации.

Игорь фыркнул. «Массу полезной информации»! Эрик – не кто иной, как позер! Только зря потеряли время! А он, видите ли, получил массу полезной информации! На самом деле следователь и сам не мог бы объяснить, почему он так злится на сыщика. Может, потому, что он понятия не имеет, куда двигаться дальше? Срочно хотелось что-то сделать, а вот что – он не представлял.

Глава 13

На улице Эрик резко прибавил шагу. Он никому ничего не говорил и только быстро шел вперед.

– Эрик, куда ты так торопишься? – наконец спросила Мариша, уставшая от быстрого темпа.

– Домой. Мне нужно подумать.

– А что тут думать? – проворчал Игорь. – Потратили время зря. Вместо того чтобы сделать что-то полезное!

Эрик ничего не ответил и еще прибавил шагу. Мариша бросила на следователя недоумевающий взгляд, но он только пожал плечами.

– Я вам сейчас буду задавать разные вопросы, а вы будете на них отвечать, – заявил Эрик, отпирая ворота и входя в дом.

– Хорошо, – хором ответили его спутники, крайне удивленные поведением сыщика.

Эрик быстро вошел в гостиную, уселся за стол и только теперь позволил себе выдохнуть.

– Я хочу вас послушать, – начал он, постукивая по столу пальцами. – Не обращайте на меня внимания, только отвечайте на вопросы. Хорошо?

– Хорошо!

– Что особенного вы услышали в рассказе Надежды?

– Особенного? – наморщил лоб Игорь. – Да ничего!

– Не торопись! Подумай. Она рассказывала о разных людях. У каждого из них есть какие-то свои особенности, черты, присущие только им. Ладно, я задам вопрос по-другому. Если обобщить все эти рассказы, какие особенности вы заметили в каждом из наших подозреваемых?

– А зачем тебе это? Или ты решил заняться психологией?

– Неважно. Ответьте на мой вопрос.

– Надо подумать, – и Игорь закрыл глаза.

– Эрик, а что нам это даст? – робко поинтересовалась Мариша.

– Помните, когда мы слушали деревенскую легенду, а потом и читали ее в пересказе одной из местных жительниц, там было одно интересное упоминание? Дословно я его, конечно, не передам, но общий смысл такой: придет зверь, и будет особый знак… Знак, понимаете?

– Так есть же знак, – сказал Игорь, продолжавший злиться на сыщика. – Светящаяся морда, помнишь?

– Я все помню. Но именно она-то меня и смущает! Сначала – следы, в которые далеко не все верят, потом – морда. Причем в семидесятые годы, когда был целый шквал подобных случаев – пропажи детей, – ни о каких знаках не упоминалось. О чем это говорит? – Эрик обвел свою немногочисленную аудиторию горящим взглядом.

– О чем?! – поинтересовалась Мариша.

– О том, что люди не поняли, о каком знаке идет речь! Народ решил, что должны проявиться некие внешние признаки появления зверя – и ждали именно их, а нужно было подумать совершенно о другом. Знаком должен быть отмечен сам зверь, понимаете?! Тогда во всей этой легенде появляется смысл. Не какие-то малопонятные знаки-символы должны были предупредить людей о появлении зверя, а совсем наоборот: по определенному знаку этого зверя можно было бы вычислить. Не зря предупреждала их старая знахарка о звере! Она знала, что зверь вернется. И у него будет особый знак! А откуда она это знала? В этом нет никакого секрета, потому что зверь этот – обычный человек! Он родится от отца, как рождался зверь и прежде, и будет иметь некую отличительную особенность. Так вот, подумайте и скажите мне: какие отличительные особенности имеются у наших подозреваемых?

Игорь, который еще несколько минут назад едва сдерживался, чтобы не зевать от скуки, встрепенулся и с надеждой посмотрел на сыщика:

– Ты думаешь, стоит нам выявить какую-то личную особенность, и мы выйдем на след убийцы?

– Вполне возможно. Во всяком случае, нам будет легче определить мотив убийств, а значит, и раздобыть доказательства.

– Так, сейчас соображу! – бодро кивнул Игорь и задумался.

– Давайте начнем с характеров. Особенности характера позволяют наиболее полно судить о человеке. То, что в принципе ему свойственно, может проявиться в любой жизненной ситуации. Перечисляйте черты характеров, а я буду сверять их с собственными ощущениями. Начнем с Пантелея.

– Пантелей был изгоем, – припомнил Игорь. – На этой почве у него выработался комплекс неполноценности. Причем настолько сильный, что после нападения на человека ему пришлось лечиться в психиатрической больнице.

– О чем это говорит?

– О том, что теоретически он мог совершить убийство.

– Так. Теперь поговорим о его внешних особенностях. Что вы можете сказать?

– У Пантелея отсутствует мизинец на правой ноге, – медленно проговорила Мариша. – Этот недостаток был наследственным.

– Добродей тоже мог задушить человека, – заторопился Игорь. – Именно за это он и сидел. И совсем неважно, что Иван вывел его из себя. Нормальный человек всегда держит себя в руках. Вот только какой же у него отличительный знак?

– Об этом никто ничего не упоминал, – заметила Мариша. – Хотя есть одна особенность…

– Какая? – полюбопытствовал Игорь.

– В его семье все мужчины после сорока лет отращивали бороды.

– Хм! Ты считаешь, что это может быть знаком? – недоверчиво спросил Литовцев.

– А почему бы и нет?

Эрик удовлетворенно кивнул и предоставил товарищам возможность продолжить разговор без него. Ему сейчас совсем не нужны были дискуссии. Он хотел послушать, как звучат разные версии со стороны. И решить – так ли сложно найти повод для убийства для всех подозреваемых?

– Хорошо, пусть будет борода. Кто у нас следующий?

– Платон. О нем сделать вывод непросто. Он не исконный житель деревни.

– И тем не менее, что мы о нем можем сказать?

– Он немало перенес, – заметила Мариша. – И мог затаить зло на все человечество. Хотя, с другой стороны, детство давно прошло, теперь он сам – отец.

– И о его отличительных чертах сказать что-либо сложно, мы не знаем, кто его родители, – подхватил Игорь.

– Постой! – Мариша задумалась. – Помнишь, у Платона есть родинка на животе? Он назвал ее в качестве приметы, когда ребята собирались играть в сыщиков. И тогда же он сказал, что такие родинки могут быть только наследственными. Скорее всего, у кого-то из его родни тоже они были.

– Да, это может быть особой приметой, – протянул Игорь. – Кто там у нас дальше?

– Андрей. Но, судя по тому, что о нем рассказывала Надежда Филипповна, он вряд ли мог бы напасть на человека. Поэтому здесь сложно сделать вывод – способен человек на убийство или нет?

– Поверь мне, каждый человек способен на убийство, – с видом знатока заявил Игорь, – если у него, конечно, есть руки и ноги.

– А если нет? Тогда он не сможет убить? – улыбнулась Мариша.

– Вероятно, нет, если только не перегрызет жертве горло.

– Значит, Андрей не имеет предрасположенности к убийству. А что по поводу особых примет?

– О его приметах тоже сложно что-то сказать. На мой взгляд, в Андрее нет ничего особенного. Эрик, а ты как считаешь?

– Я просил тебя внимательно смотреть на фотографии, – покачал головой сыщик. – Лично я почерпнул из них много ценной информации.

– Ну, и какую же информацию ты увидел относительно Андрея?

– Я заметил, что он – очень красивый мужчина. И очень похож на своего отца.

– И что? Мы это отнесем к особым приметам? – иронично спросил следователь.

– Нет, но мне в глаза бросилась еще одна вещь: ты обратил внимание на уши нашего Андрюши?

– На уши? Нет, конечно. Тем более что он носит длинную прическу, ушей особо-то и не видно.

– А я, знаешь ли, разглядел. У него очень необычная форма уха. Если внимательно приглядеться, она напоминает цифру шесть. Кстати, такая же форма уха и у его сына, и у отца! Что скажешь?

– Подожди, ты хочешь сказать, что форму уха мы можем считать знаком зверя?!

– А почему бы и нет? Нам важно то, что передается из поколения в поколение. Только по этому признаку и можно распознать зверя. Именно об этом и говорила Антонина.

– Стоп! У меня уже в голове сумбур… Крутится какая-то важная мысль, но я никак не могу ее уловить…

– Послушайте, – вклинилась Мариша в их диалог. – Во всем этом деле есть одна особенность. Зверь должен быть выходцем из этой деревни. Ведь только в этом случае Антонина могла говорить о наследственности!

– Точно! – воскликнул Игорь. – Именно это и мучило меня последние полчаса.

– У Добродея и Пантелея отцы были из этой деревни, – продолжила девушка. – А что по поводу Андрея? Его мать точно жила здесь, она – троюродная сестра Надежды. А что по поводу отца? Ведь я правильно понимаю, именно через отца передается особая примета?

– Вероятнее всего, так. Из всего того, что мы слышали, вытекает именно это. Хотя вопрос спорный. Поколения так перемешались за эти несколько десятилетий, что и матери, и отцы вполне могут передавать своим детям какие-то отличительные знаки.

– Нужно спросить, откуда родом папаша Андрея, – сказал Игорь, – и дело с концом!

– Спросим, – кивнул Эрик, делая в памяти заметку.

– Теперь Николай, – сообщил следователь. – Кроме того, что он один раз поколотил собаку, ничего плохого о нем я не услышал.

– И я, – добавила Мариша.

– Однако это может быть показательным моментом, – внушительно произнес Эрик. – Коля привык, что ребята смотрели ему в рот, и наслаждался этим. А потом он избил собаку, и от него все отвернулись, и, естественно, он очень переживал. И дал себе слово – больше никогда ничего подобного не делать. Но дело в том, что дать слово просто, а вот сдержать невыносимо трудно. Возможно, все эти годы он постоянно сдерживался, но наступил такой момент, когда его «переклинило», и возбуждение, накопленное за многие годы, вылилось через край. Как вам такой расклад?

– Как-то не очень, – призналась Мариша, немного подумав.

– Мне тоже не нравится, – кивнул Эрик.

– Почему? А я считаю, что такое вполне могло произойти, – не согласился Игорь. – Меня смущает только отсутствие знака.

– Знак как раз-таки есть. Не знаю, заметили вы или нет, но на левом виске у Николая – белый клок волос!

– Я заметила, – кивнула Мариша.

– И у его отца – такой же знак.

– Да ты что?! – восхитился Игорь. – Снимаю шляпу! Я-то считал, что разглядывание старых фотографий ни к чему не приведет, а поди ж ты, столько информации!

– Игорь, я ничего просто так не делаю, – укоризненно заметил сыщик. – Пора бы тебе привыкнуть к этому!

– Исправлюсь! – торжественно пообещал следователь, настроение которого заметно улучшилось. – Значит, у Николая – клок белых волос. Итак, какой вывод мы можем сделать?

– У каждого из пяти подозреваемых есть особые приметы, – констатировала Мариша и вздохнула. – А значит, сейчас мы ничуть не ближе к разгадке этого дела, чем час назад.

– Тьфу! – сплюнул Игорь. – И вправду – ничего! А я-то понадеялся…

– Все равно уже легче, – подбодрил его Эрик. – Я знаю, что мне нужно сейчас сделать. Я поеду в архив.

– В архив? – переспросил следователь. – Что ты там забыл?

– Хочу просмотреть перепись населения.

Игорь широко раскрыл глаза:

– Думаешь, мы кого-то не учли?

– Поедешь со мной? – вместо ответа спросил Эрик.

– Поеду, если нужно.

– Нужно. Распорядишься, чтобы мне выдали все материалы. Все-таки ты – лицо официальное, а мне придется использовать природное обаяние, чтобы растопить лед в сердце архивной работницы.

– Что-то ты подозрительно весел, – настороженно заметил следователь.

– Не болтай лишнего, собирайся. Это дело мне уже порядком надоело.

Эрик вышел во двор и завел машину.

– Я с вами, – заявила Мариша, пройдя за ними и открыв дверцу автомобиля.

– Нет, сегодня ты останешься здесь. Если произойдет что-нибудь важное, ты мне тут же сигнализируешь. Поняла?

– Поняла! – вздохнула она и поплелась в дом. – Жаль, конечно, – прошептала она про себя, – хотя, с другой стороны, в архиве наверняка скучно, а здесь и в самом деле может произойти что-то серьезное. Самое главное, чтобы девица, заведующая архивом, не оказалась чересчур красивой. Правда, с Эриком поехал Игорь. Наверняка именно ему и предстоит взять удар на себя. Так что, если кому-то и будут строить глазки, «объектом» наверняка будет следователь!

Мариша направилась в кухню. Очень хорошо, что она осталась сегодня дома. Ей очень нужно поговорить с бабушкой Эрика. А вдруг такой возможности больше не представится?

Ника стояла у плиты и готовила что-то. На сковороде шипели поджаристые шарики, и Маришин рот тут же наполнился слюной.

– Что это будет? – поинтересовалась она, усаживаясь за стол.

– Лепешки с картофельно-сырной начинкой.

– Звучит так же вкусно, как и пахнет.

– Это на закуску, а в качестве основного блюда вас ожидает запеченный осетр с грибами. Ну, и кое-что по мелочи – пара салатиков, холодец, пироги. Вот только с пирогами я оплошала. Хотела сделать два вида сытных пирогов – с мясом и с капустой. И большой сладкий пирог – с малиной. А теста не хватило. Поэтому будет только сладкий пирог. Надеюсь, не оголодаете? А то, может, еще что-нибудь на скорую руку приготовить?

– Я думаю, нам хватит, – улыбнулась Мариша.

Она сидела, поставив локти на стол, облокотившись подбородком о ладони, и с умилением смотрела на Нику. Удивительная женщина! Столько всего испытала, еще от большего отказалась – и все же сохранила в себе способность радоваться жизни. Видимо, за те лишения, через которые она прошла, ей и выпала возможность прожить такую долгую жизнь! А судя по ее прекрасной форме, впереди у Ники еще немало счастливых лет.

– Ну что? Спрашивай! – усмехнулась старушка, поймав восхищенный Маришин взгляд.

– О чем?

– Не знаю. Это я у тебя хочу узнать. Который день ты ищешь момент, чтобы поговорить со мной наедине, но никак не находишь.

– А откуда вы знаете? – улыбнулась девушка.

– Догадаться нетрудно. Уж больно странно ты иногда на меня смотришь. Сначала пытливо, потом как-то стыдливо, а под конец – смущенно.

– Какая вы проницательная!

– Вот когда ты проживешь столько лет, сколько я, тоже станешь проницательной.

– Да вы что! Ваш подвиг вряд ли кто-то в силах повторить!

– Не скажи, девочка моя. Просто проблема в том, что люди ленивы по своей природе. Они считают, что здоровье можно вернуть таблетками или вообще – положиться на русский «авось» и ничего не делать, рассчитывая, что все и так прокатит. Но – нет! Здоровьем нужно заниматься с самого детства и до глубокой старости поддерживать себя в хорошей физической форме. Если взять меня, я ни одного дня тренировок не пропустила. Каждый день занималась любимым спортом. Даже когда ждала рождения Эрика – я сейчас имею в виду моего сына, – все равно по часу в день уделяла упражнениям. Пусть они были простыми, но тело всегда было в тонусе. Поэтому хочу дать тебе совет: не ленись, делай по утрам зарядку! Пусть ты потратишь на нее всего пятнадцать минут, но зато это будут твои первые шаги к долголетию.

– Спасибо, я обязательно это учту, – Мариша тепло улыбнулась Нике.

– Ну, а теперь говори, что тебя гложет? Наверняка мой внук. Так?

– Так, – послушно ответила она.

– Ты знаешь, я была приятно удивлена, когда Эрик сообщил мне, что приедет с девушкой. Скажу больше – я была несказанно рада! Причем мне было все равно, какой именно эта девушка окажется. Самое главное, что Эрик наконец-то стал общаться с женщинами. Я очень переживала из-за того, что он пошел в деда. Наследственность – это не просто красивые слова. Она и в самом деле несет в себе огромную информацию. В истории человечества много примеров, когда дети, не зная, кто их родители, поступали точно так же, как и они, имели схожие интересы, и даже в пище у них были одинаковые пристрастия. Правда, скажу тебе честно, когда вы приехали, я отчасти утратила свою радость.

– Почему? Вам не понравилась… я? – насторожилась Мариша.

– Что ты! – Ника рассмеялась. – Ты мне очень нравишься! Беда в том, что Эрик не видит в тебе женщину. Вернее, не желает видеть. Хотя я вижу, что его к тебе тянет, но он подавляет эмоции, которые могли бы возникнуть в его душе. Ты ему нужна, но – лишь в качестве друга, который, с одной стороны, всегда рядом, а с другой – не посягает на его независимость.

– Значит, вы считаете, у меня нет шансов?

– Почему? Я бы так не сказала. Все зависит от твоего терпения и желания. Если ты готова ждать много лет, возможно, ваши отношения и перейдут когда-нибудь в другую стадию. Но когда это случится? Вот вопрос!

– Вы когда-то бросили все и сбежали в другую страну, лишь бы не ставить любимого человека перед тяжелым выбором, – тихо сказала Мариша.

– Да. Я действительно выбрала жизнь одиночки. Тогда мне это казалось правильным, – Ника отвернулась к окну, и Марише показалось, что на ее глазах блеснули слезы.

– А сейчас?

– А сейчас я в этом очень сомневаюсь. Эрик – дед моего внука – действительно не хотел связывать себя обязательствами. Для него это было бы равносильно смерти. И я пошла у него на поводу. Я решила, что не имею права так нахально вмешиваться в чужую судьбу. Я считала, что должна уважать чужие желания. Меня никто не просил родить ребенка. Я сама приняла это решение. Так с какой стати я должна навязывать его человеку, который не желал никаких перемен в жизни?

Именно так я и рассуждала, когда приняла решение уехать в Россию. Никто не знает, чего мне это стоило. Сколько я пережила! И только сейчас я понимаю, что нужно было остаться. Пусть он никогда не принял бы моего ребенка, пусть он от меня отказался бы, но у него хотя бы было право выбора. А так – я лишила этого выбора и себя, и его. Я даже не сообщила ему, что у него родился сын. Сейчас я, конечно, понимаю: то, что говорят мужчины, и то, что они делают, – это разные вещи. Впрочем, как и женщины. Люди не знают, чего они хотят, до тех пор, пока этого не получат! – Ника кивнула и перевернула лепешки.

Последняя ее фраза зацепила Маришино внимание. «Люди не знают, чего они хотят, до тех пор, пока этого не получат!» Именно это она и говорила Эрику, когда надеялась еще как-то достучаться до его чувств. Значит, в чем-то она права! А раз так, у нее есть шанс заполучить его.

– Значит, если бы можно было все вернуть, вы бы не уехали из Франции? – медленно спросила Мариша.

– Скорее всего – нет. Правда, там была еще одна сложность – мой муж. Эрик, наверное, рассказывал тебе, что я была замужем, в то время как встречалась с его дедом?

– Рассказывал.

– Я спасовала. Мне было непереносимо думать о том, что он отвернется от меня, узнав, что я его предала. Я посчитала, что для него же будет лучше, если я просто уеду и тем самым избавлю его от этой боли. Конечно, он все равно все узнал. Единственный плюс, что я не была рядом и не страдала вместе с ним, но тем не менее все равно это было очень тяжело для него. Да, я бы осталась, – повторила Ника. – А там, может, все и наладилось бы! А вдруг под конец жизни мой Эрик обрадовался бы тому, что у него есть сын? А я лишила его этой радости. Я считаю себя виноватой в жонглировании чужими жизнями, – женщина помолчала. – Вот я тебе сказала, что причина моего долголетия – в спортивном образе жизни. А вдруг все не так?