Текст книги "Хроники Дерябино в трёх частях. Часть 1. Эффект Малевича"

Следователь прокуратуры проткнул вилкой голову жареного целиком карпа на одноразовой тарелке и тем самым призвал всех к исходному причалу. Продолжая терзать останки пойманной неделю назад рыбы, Петр Ефимович сетью в пруду «поймал» санитара морга вопросом:

– Что привело вас сюда, Дим Димыч? Что вы дразните нас ложным следом! Экспозиции медицинского оборудования для трансплантации человеческих органов здесь не наблюдается. Вы пришли посмотреть на «Чёрный квадрат»! Так что «пригладьте» свои нервы и уберите свой утюг от Капеля. Мы должны спасти Дарью! Вернёмся к творению Казимира и подумаем, как это сделать. Не скальпель же преступник поместил внизу социальных страничек, а голубой квадрат…

Дружной ватагой слегка измотанные качкой и без видимых трофеев участники мозговой «путины» влились в уже обмелевшую реку дерябинцев в музее, столкнувшись с неожиданной преградой. Слабо освещённая копия шедевра Малевича «корчилась» под пристальным взглядом забредшего сюда в поисках смысла жизни Захарки. Бомж с отвращением отрёкся от призывного ложа Авдотьи после политических дебатов в чреве психиатрической клиники. Кроме поваренной книги, его вдруг обретённую не по своей воле гражданскую супругу интересовали только биржевые котировки и текущая цена акций зерновых кампаний. Свобода лишила Захарку общения с себе подобными и оный алкал родственные души здесь.

Самозабвенно вглядываясь в чёрную бездну квадрата на стене, бывший учитель истории всё понял. И почему революция вдруг стала октябрьским переворотом, и почему «замайданилась» Украина, и почему не пустили российских байкеров в Германию накануне Дня Победы. И даже почему именно ночью почтили память погибших во Второй мировой войне на брегах Дуная.

Молчаливо застывшие у бессмертного шедевра правоохранительные органы, пишущая братия, частный сыск и автор индуктивного метода также стали пристально вглядываться в сумеречную гладь картины. И неизвестно, до чего бы догляделись, но тут дерябинское утро поглотило солнечным светом и «Чёрный квадрат», и научные брошюры фонда «Династия» на журнальном столике сразу у входа, и выполненные на принтере призывы правозащитной организации «Доколе?» сказать свое «фи» Первому лицу государства в связи с принятым Госдумой законом о нежелательных элементах в России.

Выдворив ищущих отдохновения от тягот жизни в созерцании пасторальных сцен старорежимного быта в стенах музея, его служители с облегчением вздохнули. Конвоируемые широкой общественностью блюстители порядка и заинтересованные в нём лица фрегатами покинули гостеприимную гавань на встречу трудовым катаклизмам.

Алиса Ковалёва удалилась вместе с преданно опекавшим её частным сыском по направлению к редакции. Володька Чижиков спешил заступить на пост по охране потенциальной жертвы бананового маньяка на общественных началах, то есть не корысти ради и не славы для.

Иван Васнецов предводителем скифов Атиллой устремился в бывший Дом пионеров, дабы продолжить в своем Твиттере клеймить неблагодарных «европов» за освобождение от фашистского ига. Благо, что завещанные матерью акции «Газпрома» освобождали от необходимости забот о хлебе насущном. Терзаемый муками рождения ещё неясной мысли Дим Димыч в задумчивости отправился по месту своего служения.

Следователь прокуратуры Бессмертный и опер Пекшин разъехались по надолго оставленным ещё днём рабочим местам. Что неизбежно приблизило оных к служебному несоответствию на столько, что им впору было озаботиться отсутствием в своих жилах хотя бы капли «незалежной» крови. Ибо по Порошенко: «Гений украинцев всюду изменял и продолжает изменять планету – на всех континентах от микромира генетики до звёздных путей космонавтики». Уж чубатый хлопчик умял бы это «банановое дело» в один присест.

Город после бессонной музейной ночи умылся из проезжающей по его артериям водяной пушки, протёр усталые глаза окнами жилых домов и замер в ожидании чуда освобождения Европы от похитившего её англосаксонского быка. Дерябинское упование на это было также амбициозно и безнадёжно, как упование Пономарева на придание ему статуса политического изгоя, а не мелкого «щипача» из карманов государственных портков.

Глава 18

Начало нового дня в редакции дерябинской газеты «Особый путь» возвестил звонок городского телефона. Его приняла Люси, с остервенением ощипывая нарисованные на бледном лице брови. Металлический голос в трубке без всяких признаков окисления попросил соединения с редактором Гудковым.

Валерий Иванович был хмур и подавлен. Гнёт нерешенных классовых противоречий в дерябинском обществе и едва уловимый признак застоя в гражданской системе кровообращения взывали к публицистическому перу. Пошитый с десяток лет назад костюм стал вдруг узок и тесен. Тело требовало движения и рывка вперед, но «покоцанное» неустанной борьбой за неясные идеалы сердце Гудкова оставалось к этим порывам глухо – оно требовало покоя. И потому редактор бился головой о стол, пытаясь освободиться от ослепивших глаза шор, дабы узреть фонарь на конюшне со стойлом после евроремонта и пахучую охапку сена с заокеанских холмов по окончании особого пути. Как обычно, идеологические метания окончились удручённым состоянием духа.

Барабанной дробью тамбурина гудок селектора поставил редактора с головы на ноги и вернул ему вертикальное сплину настроение. Редактор схватил трубку ступившим на твердую почву обветренным морским ветром капитаном. Абонент, нарочно грассируя, спросил Валерия Ивановича:

– Нельзя ли получить денежное вознаграждение за сведения о банановом маньяке мелкими купюрами и желательно в евро?

– Конечно, конечно!, – вскричал стреноженным ретивым конем Гудков и запустил письменный прибор в дверь кабинета.

Это был условный знак для Люси – она включила запись телефонного разговора. Лишившийся второго глаза канцелярский орёл был тут же отправлен в нокаут под книжный шкаф прибежавшим на грохот котом Леопольдом. От хвостатого, кстати сказать, давно было пора избавиться – он был неизлечимо болен синдромом Станкевича со всеми дружить, а это никак не способствовало увеличению тиража газеты.

– И какими сведениями вы располагаете? Достоверны ли они? – сомневающимся оппозиционным наблюдателем при подсчёте голосов на думских выборах спросил звонившего Валерий Иванович.

С твёрдостью булатной стали тот ответил:

– Не сомневайтесь. Сведения от первоисточника. Короче, в иностранной валюте по текущему курсу.

– Но курс рубля так зыбок и сыпуч… – в свободном «падении» заметил редактор, но тут же обрёл равновесие посредством валютных интервенций. Засим заработавшим капиталы из воздуха биржевым спекулянтом с придыханием спросил стукача:

– Где и когда желаете получить? Если, конечно, ваши сведения стоят таких денег!

Предлагающей пассажирам купейного вагона горький чай по цене сладкого проводницей тот с вызовом ответил:

– А во сколько вы оцениваете жизнь Дарьи Вороновой? Я перезвоню через сутки. Надеюсь, все заинтересованные лица будут готовы к передаче денег. Но! Правоохранителям объявляю выходной! Надорвались, поди…

Последняя фраза звонившего выдавала в нём всё-таки человека, а не робота, коим представилась на предвыборных дебатах кандидат в президенты США Клинтон. Валерий Иванович облизнул пересохшие губы, вытер пот со лба салфеткой Безрукого и замер в некотором остолбенении, слушая гудки в телефонной трубке. Через секунду прозвучал ещё один зуммер. Гудков нажал кнопку и услышал тот же голос: «Извините, у вас живёт лошадь Пржевальского?». Редактор вошёл в затяжной ступор… Вышел из которого только когда в дверь вбежала Люси, стуча «копытцами» модельных туфель

– Что это было? И что теперь будет? – прошептала она застигшей мужа при заигрывании с козой бюргерской женой. Но тут же встрепенулась и напомнила:

– А тут еще областные телевизионщики едут… Как гиены на падаль!

Валерий Иванович с пренебрежением махнул рукой в сторону пампасов и успокоил владычицу своего тела словами:

– Это потом. А сейчас найди Бессмертного, Пекшина и эту паразитирующую на народном добре элиту. Пусть соберутся через час. Да, и тащи сюда телефонную запись…

К концу назначенного часа Гудков пришёл в совершенно паническое состояние духа обложенного ворогом со всех сторон крепостного люда. С юга – осведомитель с враждебной угрозой появления четвёртой жертвы, с севера – общественный ропот из-за повышения цен на товары и услуги пострадавших от «маньячных» рук отцов, с востока – приближающийся гул столетнего юбилея пролетарской революции, а с запада – телевизионный десант из области. Последний для конспирации своей истинной цели высадки в Дерябино предложил провести в записи ток-шоу «Глас народа» на невинную, как первая жертва Потрошителя, тему: «Почему нас не любят на Западе?». По замыслу организаторов беседа о банановом маньяке должна была возникнуть как бы сама собой, ненавязчиво и интимно. Что думают дерябинцы по заявленной теме теледесант мало интересовало, как не интересует генерала о чём там думает рядовой, стоя на боевом посту.

К тому же телевизионному начальству донесли: городской люд активно включился в сбор средств для создания киношного триллера о местном душегубе по призыву редактора нелегальной газеты «Вилы». И не лишне будет показать свою полную готовность к этому. На всякий случай!

Прибывшие по зову Валерия Ивановича участники общего сбора тем временем рассаживались за редакторским столом, гнусавя и сверкая глазами. И все-таки госслужащие заняли первые места, настойчиво оттеснив поверженных горем бизнесменов на задний план. Люси в окружении многочисленной охраны вип-лиц в приёмной чувствовала себя пойманной в силки голубкой, но продолжала орлицей охранять вход в редакторский кабинет от сомнительных элементов. К коим примкнули привлечённые сладостным запахом сенсации по пути к дерябинскому Дому культуры областные телевизионщики.

«Лексусы» и по-сиротски прильнувшие к ним авто неопределенной марки тошнотворного цвета в компании с полицейской машиной у редакционного крыльца имели такое же действие на телевизионную команду, как команда «Ату его!» имеет на зверского боксёра. Ясно же – здесь что-то затевается. Вторгшись в редакционный «предбанник», они были тут же остановлены выдающимся «форпостом» Люси. Амазонкой прикрыла она дверь редакторского кабинета грудью. А, закрыв её на ключ, уютно расположила оный предмет меж двух притягательных холмов в вырезе платья.

Слёт заинтересованных лиц открыл Валерий Иванович. С чистосердечностью подследственного рассказал собравшимся обстоятельства записи телефонного разговора с доносчиком и дал его прослушать. Пётр Ефимович Бессмертный на правах следователя прокуратуры первым взял слово:

– Голос, естественно, не родной. Принадлежность не определить, это – минус. Однако, мы не ошиблись в замысле преступника и сами вычислили потенциальную четвёртую жертву. Это – плюс. Значит, мы идём верным путем, господа-товарищи!

– Позвольте! – негодующе вскричал Кузьма Романович Воронов, нещадно терзая запонки с изображением статуи Свободы на рукавах батистовой рубашки. И с нарастающим крещендо в голосе закончил:

– Почему меня не поставили в известность о замысле маньяка? Речь все-таки идет о жизни моей единственной дочери!

В нерешительности подбирающейся к рокфору оголодавшей на плавленом сырке крысы опер Пешкин с взыгравшим аппетитом ответил:

– А мы не были до конца уверены! А вас не удивляет, что звонивший ссылается на первоисточник? Выходит, он лично знаком с преступником и мы можем это использовать! Ну, слегка прижать за то самое место…

Со скорбным негодованием оттолкнув от себя цинично желтеющее блюдо с горстью бананов на редакторском столе, Аркадий Васильевич Дробышев придирчиво заметил:

– Лично меня сейчас «вставляет» валютный курс на завтра. Кто его знает, что за «кипиш» может случиться – выброс сланцевой нефти на рынок или изжога у сенатора Маккейна. Англосаксы уже вкатили свой гол в ворота ФИФА! И то ли ещё будет! А всё из-за того, что кое-кто метит на роль смотрящего, а другие паханы на это «забили»!

В последних словах магазинного магната опер Тин Тиныч Векшин усмотрел «наезд» на государственные органы власти. И тут же бросился в атаку, обнажив потными ладонями холодное тело «макарова». Он мысленно «пронзил» осевшее на пол тело Дробышева пахнущими выхлопными газами словами:

– А вы бы предпочли посадить Россию на кол и, приплясывая, ждать, когда она кончится в страшных муках? А потом присягнуть на верность звездно-полосатому флажку?

Валерий Иванович с непремиримостью Главлита отрезал:

– Отставить диспут! Давайте займёмся делом. Одни – ловят стукача, другие платят за «маляву». Со своей стороны гарантирую полную конфиденциальность ваших действий. Чёрт, мне же ещё на загривок областные телевизионщики сели…

Возведённый звонком доносчика в ранг главнокомандующего засадным полком Валерий Иванович распустил воодушевлённую рать по намеченным целям. Конфиденциальность чуть было не пала под натиском обнажившей затворы фотоаппаратов и нацелившей пики микрофонов на гостей редактора областной прессы. Но те позорно бежали с поля боя. Правоохранительным органам похвастать было нечем, капитаны бизнеса не желали огласки о потерянном попутном ветре – конкуренты могли потопить корабли оных, воспользовавшись удушающим отцовским горем.

И посему телевизионный табор угнанным табуном ворвался в кабинет редактора. Ведущая задуманного в записи ток-шоу «Глас народа» Виолетта Маркова цыганкой выдала следующий расклад: из числа простых дерябинцев должно быть шесть человек разных социальных слоев и разных политических воззрений; для поглощения враждебных завихрений необходимо также пригласить имеющих вес в дерябинском обществе трёх общественных нейтралов; массовкой можно пренебречь – её вмонтируют из прошлых выпусков. Само действие имеет место быть в Доме культуры по согласованию с местным мэром. Сам градоначальник пожелал присутствовать на ток-шоу анонимно, но не на столько, чтобы обидеть общество неприятием народных мыслей.

Маркова поручила Валерию Ивановичу явку участников и вслед за этим областная пресса отбыла к месту дислокации. Оставив после себя запах заграничного одеколона, опустошённое блюдо на редакторском столе и истерзанную плоть Люси в борьбе за доступ к начальственному телу. По ходу следования Виолетта еще раз прошлась по клавишам своего мысленного баяна. Идея узнать, что же думает о текущем моменте не обременённые собственностью люди, казалась ей сама по себе революционной. Впрочем, могла вознести на самый верх телебашни или снести башку на лобном месте. Но всё же лучше рискнуть, решила окончательно она, чем тупо клонировать придуманные англосаксами теле-шоу.

Чем невольно нашла общий язык с редактором подпольной местной газеты «Вилы» Прокопием Сидоровичем Кротовым. Тот в очередном пасквиле на рыночные порядки в государстве высказался так:

«Телевизионные политические ток-шоу по принципу «стенка на стенку», особенно с участием Жириновского или «властителя дум» украинского народа Карасёва, имеют высокий зрительский рейтинг. Однако, ожидаемого резонанса в общественном сознании не достигают по мысли «гарцующих» на них с шашкой наголо либералов. Лишённый слова по умолчанию простой люд на подобных ток-шоу не может зримо дотянуться до говорящих голов, выполняя роль статистов при дележе лавров хулителей или приверженцев власти. «Радетели» общественного блага с пеной у рта уверяют телезрителей – полузадушенные кремлёвской пропагандой россияне только и ждут, когда наделённый венцом политического лишенца Ходорковский воцарится в русских пределах. Когда же, наконец, народ скажет своё слово?

Как высказался он в общении с Первым лицом государства, вынеся безапелляционный приговор российской медицине: смертность пошла вверх, рождаемость – вниз. И эти качели застыли на верхней точке, приближая россиян к Высшему судье за то, что имеют наглость умирать при идущих семимильными шагами реформах здравоохранения. Наши либералы постоянно стремятся от чего-то освободиться – от качественного образования, от сберегающей медицины, от завоёванной гордости за страну. Видимо, с одним единственным прицелом – освободиться, в конце концов, и от измордованного ими населения.

В наши дни государство село на шпагат: Президент – государственник, правительство – коллективный либерал. При такой позиции встать на обе ноги также затруднительно, как донести воду до плиты в дуршлаге».

Глава 19

Подкравшиеся на цыпочках к Дерябино сумерки надёжно укрыли прибывшего инкогнито на запись ток-шоу «Глас народа» местного мэра. Дом культуры принял заговорщический вид, потушив все огни в своих окнах за исключением ровесницы эпохи застоя роскошной люстры в зрительном зале. Просветительское здание внешне напоминало нацеленный в небо штык. Буйная архитектурная мысль советского периода воздвигла оный в такой форме в назидание потомкам – чтить заветы высокого театрального искусства. Что не помешало нынешнему руководителю местного художественного театра использовать сцену для реализации своих сексуальных фантазий и физиологических потребностей на публику. Прочтение классических драм сим господином было сродни пособию по Камасутре. И было также полезно народу, как урина при лечении онкозаболеваний. Это был зловонный театр мнящих себя бессмертным логосом промежностей.

Дом культуры находился в жесточайшем антагонизме с городским людом, но кассу пополнял исправно. Что давало худруку повод считать себя новатором и авторитетом «опущенного» криминальным образом современного театрального искусства. Градоначальник мирился с таким положением вещей из страха быть зачисленным в ретрограды и пособники цензуры.

Народ в количестве шести голов уже томился на сцене за трибунками, брезгливо принюхиваясь и скользя подошвами штиблет по щедро политому «новаторскими» испражнениями сценическому полу. Массовка в зрительном зале образовалась сама собой из фанатов Дим Димыча и фанатиков васнецовской веры в разлагающее влияние Интернета на архитип дерябинцев, дабы взломать ментальный код оных с дальнейшим переформатированием в бессловесных рабов.

Узнавшие об участии своих гуру в политическом ток-шоу «Глас народа» адепты того и другого пришли поддержать кумиров по призыву вахтера Дома культуры Никиты Сергеевича. Тот был неделю как крайне подавлен – тендер на покупку кресел в зрительный зал чудесным образом выиграла жена мэра, а не его зять. Приобретённые сидалища по удобству были подобны электрическому стулу и он с мстительным чувством ожидал ярильского возмущения народа. А также был переполнен надеждами на развенчание культа первого лица Дерябино, агитацию за выдворение из бизнеса его ближайших родичей со стороны призванных лиц в ходе телевизионных дебатов. Что красноречиво указывало на политическую близорукость оного, однако, на думских выборах Никита Сергеевич дальнозорко голосовал за основательную партию.

И посему стихийно образовавшаяся массовка просочилась в Дом культуры без каких-либо препятствий. «Ум», «совесть» и «честь» дерябинцев в лице директора гимназии Нонны Фёдоровны Брюшкиной, редактора местной газеты «Особый путь» Валерия Ивановича Гудкова и начальника полиции Сидора Ивановича Стародубцева уже расположились в креслах купца Малышева. Эти парадные атрибуты позапрошлой жизни были получены от родовитого потомка в качестве компенсации за чересчур фривольное поведение его девицы на одном из собраний дворянского объединения Дерябино.

Мэр демократично расположился на заднем плане сцены на стуле из буфета. Ведущая Виоллета Маркова познакомилась с участниками ток-шоу из народа и внесла данные в свой «ноут». Ничего не имея против массовки, она только предупредила оных – в «картинку» они не попадут и пусть ведут себя толерантно и «по-покойницки» приземлённо. По мнению товарища Кротова, кстати сказать в назидание всем продвинутым «засланцам» мирового капитала в «медвежий угол»: толерантность в медицинском смысле – ослабление иммунитета.

Добиваясь полного погружения в народные массы, теледива надела на себя унисексуальный костюм покойной бабушки, бывшей пионервожатой. Операторам Виолетта настоятельно рекомендовала не «брать» её крупным планом, после чего они приступили к работе.

– Итак, почему нас не любят на Западе? – обращаясь к участникам ток-шоу спросила она, приподняв брови и младшей из рода Гайдара стеснительно стиснув губки.

Заручившийся поддержкой своих сторонников из зала неясным предгрозовым гулом Иван Васнецов озлобленной на весь мир фурией мстительно ответил из-за трибунки:

– Хотя бы за то, что на наш Парад Победы они могут ответить только гей-парадом, как считает один известный политолог. И ещё – наш народ только сделал вид принявшей общеевропейские ценности нации, а сам продолжает жить по своим традициям, нашим и родным. Если хотите, он Сусаниным завел российских либералов в болото, откуда они сейчас и квакают в полном изнеможении. Мы пошли на Запад в девяностые годы прошлого столетия с открытым сердцем, а он «плюнул» нам в лицо базами НАТО у границ и гегемонией одной страны.

– Позвольте, позвольте, – вступил в полемику объевшимся васаби самураем Игорь Антонович Мошкин и по-японски верноподнически продолжил:

– Наше правительство исповедует либеральные взгляды и Первое лицо государства не было замечено в обратном. Подписчики дерябинской газеты тоже не склонны к столь категоричным оценкам.

Он отвечал в местной газете «Особый путь» за обратную связь с читателями и считал себя праве говорить от лица народа.

Бывший учитель истории в миру Захарка, а по паспорту Захар Тимофеевич Красин, побитым розгами из супермаркета школяром воскликнул:

– А что им остается делать? И тем, и другим. Прикажете «тем» начать массовое изъятие неправедно нажитой собственности у своих и чужих компаний, а «другим» возводить баррикады из покрышек на Красной площади? Это будет не гражданская война дубль два, а третья мировая!

Нонна Фёдоровна Брюшкина с парадного кресла согласно кивнула головой, хотя именно она уволила в своё время Красина за дуализм оного во взглядах на российскую историю. Местный пожарный Сидоров Пётр Павлович шумно отпил воды из стакана и с гибкостью пожарного рукава присовокупил:

– Вот именно! Нет на них Гори с ударением на первый слог. Мировой пожар уже раздувают! Ближний Восток облит бензином, дымит и восток Украины. Осталось только бросить спичку, и главное – есть кому!

– Надеюсь, вы не на Америку намекаете?! – вскричал Игорь Антонович и обдал водяной струёй огнеборца из бокала. А затем неискоренимым борщевиком закончил:

– От ваших намёков на усатого тирана у меня прямо кровь стынет в жилах! А звёздно-полосатая страна мужественно борется не за мировое господство, а за торжество прав человека на всей планете. И не её вина, что наш народ деградирует и продолжает молиться на дымящуюся трубку!

И тут бывший опер Кузьмин Фома Андреевич блеснул стёклами перетянутых на переносице изолентой очков и ядовитой коброй прошипел:

– А нельзя за них бороться без бомбовых ударов и секретных тюрем в чужих пределах?!

Ещё минута, и заданное течение ток-шоу могло выйти из берегов и накрыть участников бурным селевым потоком. С интонацией грохочущих сапог Виолетта Маркова призвала всех к порядку и грозовым раскатом «Калибра» повторила вопрос:

– И все-таки! Почему на Западе нас не любят?

С неукротимой решимостью Яценюка потребовать от России списания суверенного долга «незалежной» перед ней Игорь Антонович выскочил из-за трибунки и злобно приговорил:

– За советскую оккупацию народов Восточной Европы! За сталинизм и наше упёртое нежелание покаяться публично в этом!

Иван Васнецов бультерьером вылетел из-за трибунки, схватил Мошкина за стодолларовый галстук и прорычал в его облагороженное ботоксом лицо:

– Может, для начала покаетесь за геноцид собственного народа в девяностых?

Полузадушенный Игорь Антонович лишился возможности ответить, а галерка в зрительном зале встала в полный рост, аплодируя своему кумиру. Предводитель общественного движения «Интернет-нет» брезгливо отряхнулся от перхоти либерала и, тыча пальцем в украшенный алым маком нагрудный карман стильного пиджака оного, комендантом осаждённой крепости бунтовщиками продолжил:

– Мало того, что вы материально ограбили наш народ, так вы его и духовно подорвали! Как сказал один известный режиссёр, заменили Дом Павлова на Дом-2. Эта идеологическая бомба подорвала народную душу и разбросала клочьями по квартирам. Но вы рано праздновали победу! Вот почему как оголодавшая стая волков вы набросились на Бессмертный полк…

С хрипом подбитой вороны Игорь Антонович «прокаркал» в ответ словами:

– Да, как считает один известный политолог, телевизор победил холодильник! Но это временная победа. Государственное управление собственностью в конце восьмидесятых годов прошлого века доказало свою рахитичность. Мы отдали её в здоровые руки!

«Задорновым» хохотом прокомментировала массовка откровение Кошкина и затопала ногами. Виолетта Маркова вспугнутым стрижом слетела с лобного места в центр сцены и «клюнула» спорящих негодующими восклицаниями:

– Кончайте внутрипартийные разборки! Мы собрали вас здесь не за этим!

И тут фанаты Дим Димыча прокричали из зала: «Скажи им, Димыч…». Мина замедленного действия на лице санитара морга «взорвалась» и «разлетелась» под потолком дробными осколками. Приняв вид описывающего «нажитое непосильным трудом» имущество губернатора Коми в протоколе опера, санитар морга вырвавшимся из недр земли гейзером спросил Мошкина:

– Тогда почему, любезнейший господин хороший, мы до сих пор находимся на задворках экономического мегаполиса? В тридцатые годы советская Россия совершила гигантский экономический прорыв за десять лет, а после опустошительной войны через пятнадцать годков вновь крепко встала на ноги. Без кабалы иноземных кредитов, притворных инвестиций и насмешливых похлопываний по плечу… Лучший министр финансов РФ, по мысли англосаксов, хранил державную заначку у любовницы за океаном, а не под боком у родной жены. Пусть возомнившие себя капитанами российские пираты бизнеса инвестируют в нашу экономику, а не в чужую! А наш руководитель Центробанка не старается быть «святее Папы Римского», самоотверженно оберегая рыночные заветы! Кстати сказать, её уже признали лучшим начальником финансового учреждения за океаном. Де жавю, однако!

С важностью профессора Гарвардского университета по экономике завядший было либерал Кошкин воспрявшей зеленью заметил:

– Коррупция, велеречивый вы мой, коррупция. На смену диктатуры пролетариата пришла диктатура бюрократии. Ещё более жадная и беспардонная!

Вновь нацелившись на торчащий колом кадык Игоря Антоновича, предводитель молодёжного движения подскочил к нему и боксёром Тайсоном нанес сокрушительный словесный хук:

– А не вы ли в девяностые годы прошлого столетия сварганили для этой заразы питательный бульон? Поставили Россию перед Западом в интересную позицию задом, а теперь беситесь, что она выпрямилась и вновь расправила плечи!

Пожарный Сидоров Пётр Павлович погасил на корню разбушевавшееся было пламя, оттащив юного трибуна от закалённого в идеологических разборках Кошкина. Честно не ожидавшая такого накала политических страстей в российской глубинке Виолетта Маркова вновь вернула дерябинцев к теме ток-шоу всхлипом: «Ну, почему, почему они нас не любят?». Всем своим видом демонстрируя англосаксонскую уверенность в том, что русский человек угнетён только одной мыслью – когда его полюбят на вожделенном Западе.

С «цицероновским» красноречием Кличко местный огнеборец Пётр Павлович конкретно так ей ответил:

– Ну, это, понятно же! Мы не поклялись в вечной верности общеевропейским идеалам через покаяние, а потом ещё и Крым «оттяпали». Сначала они отшлепали Россию за это, а теперь хотят поставить в угол как нашкодившего ребёнка за попытку закрепить своё место в песочнице.

И тогда изрядно потрёпанный, но не поверженный Мошкин применил запрещённый джентльменами от пропаганды выпад словами:

– Вы собираетесь заменить колбасу на ракеты? Так вы получите «горячий поцелуй» от ковбоя!

Игорь Антонович протянул со священным трепетом перед культовым продуктом трясущиеся руки к массам в зрительном зале. Массы потерянно молчали. И тут проявивший недюжинный политический нюх бывший опер Кузьмин Фома Андреевич отчеканил:

– Хватит сбиваться в стаи и ждать, пока Акела промахнётся. Заморская фабрика по производству печенья «Юбилейное» на нашей земле работает в три смены, а Нуланд уже пакует чемоданы.

Внезапно из зала пойманным за хвост чёртом взвился неизвестно как проникший в Дом культуры редактор самиздатовской нелегальной дерябинской газеты «Вилы» Прокопий Сидорович и возопил:

– Сегодня Европа как та сидорова коза сама себя высекла в угоду мирового пастуха! Протёкшая крыша Пентагона докладом о нацеливании ядерных ракет на нас не оставляет ей никаких шансов ещё долго резвиться на лугу! Единственным условием сближения Запад ставит перед нашим народом смену политического режима, читай Первого лица государства. Но кичливая Европа сама же привила нас от «майданного» бешенства Украиной. Осталось только изрыгнуть из государственного чрева коллективного либерала!

Дабы снизить накал страстей, лидер общественного движения «Интернет-нет» Ванька решил внести эротическую нотку в диспут словами:

– Изнасилованная атлантической интервенцией Восточная Европа ежедневно ожидает нападения русского медведя с нетерпением алчущего свою Дульсинею Тобосскую Дон Кихота. И всё никак не дождётся!

Романтическая тема не получила своего завершения к искренней досаде автора. Внезапно погас свет и мелитаристски властный голос неизвестно откуда сообщил: «Прошу всех покинуть свои места. Вторая часть „марлезонского балета“ отменяется. В здании бомба и через четверть часа рванёт!». В атмосфере ощутимо запахло порохом…

Встрёпанные крики Васнецова о происках либералов и Госдепа США остались без внимания. Первым покинул зал градоначальник, за ним гуськом с глубокой озабоченностью удалились «ум», «совесть» и «честь» дерябинцев, потом схлынула и народная волна. Областные телевизионщики побросали орудия труда на сцене и бежали, матерясь и стеная. Затеянная ради сенсационных подробностей преступлений бананового маньяка и обличения правоохранительных органов из народных уст передача была обречена на забвение. Никого ровным счетом не интересовало: что на самом деле думают дерябинцы о текущем политическом моменте.

По ходу бега к служебной машине начальник местной полиции Сидор Иванович Стародубцев нервно хохотал, пугая прижавшихся к асфальту галок и зазевавшихся представителей общественных масс на крыльце. Выходка неведомого террориста позволила оному избегнуть выходящего за пределы вверенного его надзору городка общественного поругания. Мысль о том, что прерванное ток-шоу на самом пикантном месте могло быть инспирировано маньяком лично, догнала его уже в машине и погрузила в кромешный ужас.