Текст книги "Хроники Дерябино в трёх частях. Часть 1. Эффект Малевича"

Суходольский призывно взглянул в глаза терпеливо ожидающей смерти, натужно привстал с издавшего протяжной стон кресла и слабо проронил:

– Поздно говорить об этом. Для меня Малевич – гениальный мастер раннего пиара. Но! В его «Чёрный квадрат» ухнуло всё человечество, включая Россию. И её возрождение как империи духа начнётся с меня. А я? Я хотел вернуть дерябинцам бирюзовую высь…

Его последний вздох слился с истошным лаем задетого хламидой улетающей «костлявой» пса Казимира. Допросить тётку с косой о судьбе девчонок правоохранительные органы не решились. Санитар морга в немой скорби опустил голову и остался недвижим продолжительное время. Проникшая по сигналу Бессмертного в помещение опергруппа суетливо занялась своим обычным делом, старательно обходя остывающее в осиротевшем кресле тело художника.

Понятыми вызвались быть Дим Димыч и частный детектив Антон Поветкин. Неожиданно для себя оставленный за кулисами разыгравшегося последнего акта драмы он вошёл в садовый домик с обиженным видом лишённого законной чекушки за работу плотника. Жадно принюхиваясь и ловя ноздрями едва уловимый запах духов Ненашевой, нелегальный сыск застыл в центре жилища. Увы, перемешанный со стойким лекарственным амбре аромат парфюма Марии терялся и не мог навести на след девичьих тел.

Обыск жилища усопшего сопровождался скупыми комментариями подавленного неожиданным исходом дела следователя прокуратуры Петра Ефимовича со стула. Опер Тин Тиныч писал протокол на хранившем ещё тепло рук художника журнальном столике карандашом – все испробованные шариковые ручки «плевались» пастой ему в лицо. «Шмон» земного приюта художника ничего не дал. Никаких материальных следов жертв бананового маньяка обнаружено не было. Всё, что досталось оперативным органам – пристроенный на подоконнике скотч, висящая на декоративном кусте в углу домика гроздь экзотических ягод и набор примитивного маньяка из нескольких ножей в деревянной стойке.

Исцарапанный кустами малины во дворе убежища Суходольского папарацци проник в садовый домик под видом санитара «Скорой помощи». Щёлканье его фотоаппарата осталось незамеченным – Казимир отгонял всех от хозяина зверским лаем и свирепым Циклопом охранял покой ушедшего навсегда хозяина. Тут Дим Димыч поспешно вышел из душевной летаргии и обезвредил собаку ласковыми протяжными словами. Пёс благодарно лизнул лицо санитара морга, признав в нём родственную душу призванного в мир иной бывшего кормильца.

И посему возникшие на пороге садового домика «по-щучьему» велению ладные молодцы из бюро ритуальных услуг беспрепятственно приникли к телу. Появление оных санитаров почему-то не удивило – напротив, дюжий медработник с повадками прикормленного пса пожал жилистую руку одного из них, приветственно обнажил золотую коронку на зубе и преданно заглянул тому в глаза. Безмолвный диалог закончился обращённым неизвестно к кому вопросом «ритуальщика»: «За чей счёт тризну справлять будем?». Похоже, трудящиеся похоронной конторы кем-то были осведомлены о финансовых возможностях художника – холост, бездетен, акциями банков не владел и даже не спекулировал на бирже. Санитар морга выступил вперёд и нежно почесал за ухом Казимира.

Областные телевизионщики вторглись в садовый домик через распахнутые настежь окна бодро стрекочущими камерами. Им никто не мешал: не столько из уважения к свободе слова, сколько из пиетета перед прахом борца с чёрной бездной Малевича. Тело Суходольского покинуло свою последнюю юдоль в сопровождении о чем-то шепчущихся медработников. Прихваченный за бока сотрудниками бюро ритуальных услуг Дим Димыч мельком взглянул на измусоленный множеством потных дланей листок бумаги и размашисто расписался в заискивающе предложенном ему договоре.

Телевизионный легион благополучно отбыл в город, захватив в плен упирающегося папарацци Чижикова. Тот ясно понимал – его собираются использовать для придания репортажу вкуса куркумы и всячески пытался избегнуть участи индийской специи в постном вареве. Теледива Виолетта Маркова употребила данные ей от природы возможности и заполучила таки фотокора во временное пользование. Разлившийся румянец по её ланитам бордово свидетельствовал – сделка состоялась.

Частный детектив Антон Поветкин пытался было улизнуть в городскую пучину безобидным китом, но был прижат «гарпуном» Тин Тиныча к земле – необходимо было перекопать лишённый растительности участок художника в поисках жертвенных тел и без понятых в этом процессе было не обойтись. К огромному сожалению правоохранителей, воспользоваться советами Матильды из телевизионной «ОСЫ» не представлялось возможным. Посему рядовые опера неспешно приступили к копательному делу. Найденные четыре лопаты в сарайчике художника были подозрительно чисты, что вызвало охотничий блеск в сумеречных глазах Петра Ефимовича и нескончаемые причитания из уст санитара морга. Но не знавшая до сих пор проникновения в своё чрево земля не выдавала никаких тайн и только утробно вздыхала от насилия над ней садовыми орудиями.

Уже солнце собиралось ко сну, когда все заинтересованные лица покинули сиротское пристанище художника. И напрасно поздними лучами оно пыталось пробудить к жизни выкрашенный в цвета подсолнечника маленький домик под темнеющим звёздным паланкином с бахромой угасающих болидов.

Прижимая к груди поникшего ушами Казимира и стараясь певучими словами подавить собачий вой по дороге в город, санитар морга прикрыл его моргающие глаза похолодевшей ладонью при виде пролетавшей по ходу движения казённого авто котельной. На рвущийся из казимировой пасти лай Дим Димыч только скорбно кивнул головой и погладил того по землисто-чёрной шёрстке.

Нахлынувшая на город ночь накрыла абажуром ночник дерябинской жизни. Санитар морга беззвучно плакал в своей каморке под аккомпанемент тоскливого скулежа пса неизвестно по кому. И даже портрет достопочтенного сэра Артура Конан Дойла на стене каморки сочувствовал Дим Димычу до такой степени, что упал на пол. Чихнув, санитар морга только теперь понял: почему его индуктивный метод не дал блестящих результатов как обычно. Он во время всего официального следствия был на стороне преступника. И, о ужас, хотел бы иметь Суходольского среди своих близких друзей.

Освещённые монитором вдохновенные лица гимназисток искали в Интернете новых неземных кумиров. Молодые щенки бизнес бульдогов «метили» территории в расцвеченных искусственным светом неоновых ламп ночных клубах. Бредущий по проезжей части кладбищенский сторож Безрукий факелом торил путь гордящимся безудержным потреблением дерябинцам, тщетно взывая к «оскотонившимся» душам.

Опер Тин Тиныч Пекшин спал безмятежным сном исполнившего свой воинский долг часового. Следователь прокуратуры нашёл успокоение в аппетитных объятиях оголодавшей Агриппины.

Поставленный в известность о финальном акте банановой пьесы начальник полиции Стародубцев спрятал «ноуты» своих дочерей в домашний сейф, повелев им разучить слова песни о кузнечике в траве к утру. С этим и погрузился в исполненный надеждой на возвращение старых порядков сон. Тем более, что потомки царской фамилии обратились к нынешней власти с просьбой выделить соответствующую статусу оных резиденцию на российской земле.

Редактор газеты «Особый путь» Гудков бился в дремотном припадке так и не добившегося примирения между консерватором и реформатором патриота, пугая Люси раскольническими вскриками. Папарацци Чижиков томился предчувствием новой жизни после обнародования незатейливых подробностей бытия потерянных для социальных сетей гимназисток и безудержно мечтал об издании любовно увитых цветочками фотоальбомов жертв художника.

Бывший учитель истории Захарка вернулся в местное узилище из-за намеренного побития в супермаркете бутылок виски «Белая лошадь» и самозабвенно всхрапывал на нарах назло жаждущему реванша либералу Крутикову в казематном углу. Главный врач психиатрической клиники Безбрежный в своем кабинете забылся над проектом приказа о приеме санитаров на службу только с ярко выраженными политическими пристрастиями, дабы избежать эксцессов среди безумно перемешанных в разных палатах постояльцев.

Но не спала директор дерябинской гимназии Брюшкина в виду разницы между местным временем и вашингтонским. Она отправляла смс-сообщения куратору с требованием немедленно призвать к ответу Первое лицо России за пренебрежение к европейским ценностям. Тот уже вернул сочинение в школу – как бы до реставрации советского образования дело не дошло!

Уже ранним утром «Голубой квадрат» кисти Владимира Суходольского был куплен на паях осиротевшими отцами и разрезан на четыре равные части. Поздним вечером под освещение автомобильных фар они были преданы так и не принявшей девичьи тела кладбищенской земле. И только уханье сов в лесополосе стало для них похоронным маршем.

Тем временем редактор местной нелегальной газеты «Вилы» товарищ Кротов писал очередной памфлет о текущем политическом моменте при ярко горящей свече: «Стаи перелётных российских либералов потянулись за океан и в „незалежные“ чертоги нового американского штата. Зримые бойцы невидимого фронта обнажили информационные штыки и нацеленные на Кремль ржавые перья. Каркающее вороньё алчет трибунала над орлом двуглавым за якобы сбитую окраса русского триколора птицу в вышине и покаяния за Победу от простреленных навылет у груди партбилетов. Господи, храни Россию!».