Читать книгу "Мелодия для короля"

Глава 14, в которой отворяются врата

– Боюсь и думать, что вы там себе напредставляли. – Спаситель явно веселился.

– Хватит насмехаться! Я все еще король! – Возмущенный Реми дернулся и тут же охнул, схватившись за ребра.

С минуту Микель помолчал, будто что-то прикидывал, а потом начал рассуждать:

– Итак, у нас есть несколько вариантов. Прошу вас, внимательно выслушайте все и выберите один. Во-первых, мы можем дождаться следующей ночи. Когда большинство разбойников будут спать, я попытаюсь незаметно проскочить мимо часового и сбегаю во дворец за подмогой.

От мысли, что придется торчать тут несколько часов, одному, в непроглядной темноте, Реми задохнулся.

– Не подходит, – поспешно сказал он. – Слишком опасно. Тебя могут поймать, тогда мы оба погибнем.

– Во-вторых, – продолжал шерьер, – можно выломать эти ворота. Понадеемся, что за ними найдется хороший лекарь.

– Не думаю, что кто-то согласится помочь тому, кто разрушил часть его дома. – Реми пару раз стукнул кулаком по створке ворот. – Да и справиться с ними будет не так-то просто.

– Ну, предоставьте это мне. В любом случае разломать их я всегда успею. Третий вариант – я подлечу вас прямо сейчас. Правда, процесс лечения может быть слегка… дискомфортным.

Реми хмыкнул.

– Еще более дискомфортным? Что бы там ни было, как-нибудь стерплю. Сейчас здоровье важнее.

– Я имел в виду, что процесс будет дискомфортным для меня, а не для вас, – произнес спаситель, отводя взгляд в сторону, и виновато добавил: – Понимаете, если бы перелом был открытый, это бы сработало, но раны нет, поэтому придется как-то доставить лекарство внутрь.

По спине короля пробежали мурашки.

– Постой, ты сказал, что целебными свойствами обладают все жидкости твоего тела, так? – побледнел монарх. – То есть не только слюна, но и, например, слезы, кровь и даже… хм, пот? – Он поморщился.

– Ага. – ответил Микель. – Только пот не особо помогает, разве что против мелких царапин. У крови полно побочных эффектов, вроде несварения. Вот слезы хороши и при отравлениях, и при внутренних повреждениях. Но добыть их не так просто.

– Да ты ходячая аптечка, как я погляжу, – фыркнул Реми. – Кстати, к чему была вся эта волокита со слюной, если я мог просто хорошенько врезать тебе, чтобы ты разрыдался?

– Боюсь, что даже в лучшей своей форме вы недостаточно сильны, чтобы настолько «хорошенько» меня ударить, а сейчас тем более.

Реми хотел было возмутиться, а потом вспомнил, с какой легкостью шерьер победил его в поединке на фьютиях, поэтому сдержался:

– И что же ты предлагаешь?

– К чему эти вопросы? Вы ведь уже поняли, – тихо произнес бархатный голос, – вам нужны мои слезы или слюна. И со слюной несколько проще…

Сияющие фиолетовые глаза неожиданно оказались совсем рядом с глазами Реми, он вздрогнул и попытался оттолкнуть угрозу, но тут же поморщился от нестерпимой боли.

– Не сопротивляйтесь, тогда это будет не так противно.

То ли из-за того, что Реми не видел собеседника, то ли по какой-то иной причине каждый звук, каждое прикосновение чувствовалось острее. Он будто даже уловил пугающее дыхание на своей шее. Словно дикий зверь примерялся, как половчее откусить ему голову. Он попытался абстрагироваться и воспринимать происходящее как часть необходимого лечения. «Это то же самое, что проглотить горькую пилюлю, – уговаривал он себя. – Чем скорее решишься, тем быстрее станет лучше». Он приготовился испытать нечто ужасное.

Мужчина отчего-то медлил.

В голове Реми всплыла та ночь, когда он впервые влез в комнату шерьера. Если бы это существо, кем бы оно ни было, захотело его убить, у юноши не было бы и шанса. Лицо Микеля упрямо возникло перед мысленным взором короля, будто он видел его прямо перед собой. Реми почему-то хорошо помнил все его детали, мозг выдавал их одну за другой и рисовал слишком уж четко. Чем отчаяннее пытался юноша выкинуть все это из головы, тем больше мелочей подкидывала память.

Все происходящее казалось нереальным и даже глупым, а боль в ребрах была настолько нестерпимой, что Реми уже почти сдался на волю случая, но до него вдруг донесся отчетливый запах мандаринов. В голове тут же что-то щелкнуло, он пришел в себя и, прежде чем сообразил, что делает, инстинктивно двинул мужчине коленом туда, куда дотянулся.

Ребра вновь обожгло болью, но удар получился сильный, к тому же, видимо, пришелся по правильному месту, ведь его незадачливый спаситель всхлипнул и отшатнулся. Несколько мгновений до Реми доносились лишь рваное дыхание и хриплое покашливание, возня, а затем голос из темноты произнес:

– Что ж, так тоже можно…

В следующую секунду монарх почувствовал холодную шершавую ладонь на своих губах, и что-то круглое, похожее на крупную горошину, скользнуло в рот.

– Глотай, – велел мужчина, и вторая горошина последовала за первой. – Не пропадать же добру.

Реми не успел понять, как исчезла боль.

– Хватит… – шепнул юноша, жадно поглощая воздух, но едва он приоткрыл рот, как раззадорившийся спутник пихнул ему третью пилюлю. – Я уже в порядке…

– Уверен? А я думаю, чем больше, тем лучше. Чтоб уж наверняка.

Почувствовав, с каким азартом говорит мужчина, король осознал, что если ничего не предпримет, то вынужден будет проглотить с десяток неизвестных пилюль. Тогда Реми собрался и самым строгим тоном, на который только был способен, произнес первое, что пришло в голову:

– Микель, нет!

Прозвучавшее имя подействовало как отрезвляющая пощечина.

Шерьер поспешно отстранился. Аметистовые огни потускнели.

– Когда ты понял?

– Когда ты нес меня на руках, – честно ответил Реми. – Поверить не могу, что ты оставил на шее ключ, хотя и снял все остальное.

Микель чертыхнулся и, судя по треску, ударил кулаком в резную дверь. Они посидели в тишине.

– И все же я должен спросить, – нарушил наконец молчание король. – Ты так упорно доказывал, что испытываешь ко мне одну ненависть. Почему ты меня спас? Не из ненависти же?

Он говорил резко, но ждал ответа с замиранием сердца. Его собеседник прикрыл глаза, отчего все вокруг погрузилось в темноту, и начал:

– На самом деле я…

Раздался всплеск. Реми почувствовал, как его хватают и куда-то тащат, зажимая рот. Он попытался вырваться, но его сил для этого явно было недостаточно. Тихий знакомый голос шепнул в самое ухо:

– Замри, я это, я.

Руки разжались. Похоже, они с Микелем сидели за какой-то каменной глыбой в глубине пещеры.

– Посмотри, кто там, – сказал шерьер и, почувствовав удивление Реми, пояснил: – У меня глаза светятся, а у тебя нет.

Король повиновался. Он нащупал валун, медленно приподнял над ним голову, вглядываясь в темноту.

– Вижу три пары глаз. Твои родственники?

Микель мгновенно дернул его вниз и прижал к себе. Сердце Реми заколотилось так, что казалось, стук его разносится по всей пещере.

– Тс-с-с-с…

В тишине пещеры раздавались шлепки босых ног по каменному полу. Судя по всему, они остановились у ворот. Один из незваных гостей без предисловий начал что-то мягко напевать на незнакомом языке. Голос его звучал печально и одиноко. Реми не разобрал ни слова, но был почти уверен, что слышит песню о несчастной любви. В каждом звуке чувствовалась тоска по дорогому человеку. У короля защемило сердце, хотя он и не знал поющего.

В какой-то момент он понял, что видит очертания плеча Микеля. В пещере откуда-то появился свет, и с каждой секундой он становился ярче. Реми осторожно выглянул из-за валуна. Свет исходил от камней, украшавших врата. Рядом стояли трое мужчин. Пел самый высокий из них, широкоплечий красавец с густыми черными волосамидо талии, в черно-серебряной набедренной повязке и причудливой короне. Ладони его лежали в выемках, выдолбленных в дереве. Как только он закончил, раздался щелчок, и створки с протяжным скрипом открылись. Мужчины вошли внутрь и затворили их за собой.

Реми собрался уже было встать, когда увидел еще одного человека, в плаще с капюшоном. Тот прятался в противоположном углу пещеры. Король стиснул плечо Микеля – тот понял намек. К счастью, незнакомец их не заметил. Он выскользнул из своего укрытия и направился к вратам, но касаться их не стал. Ловко вскарабкался по неровной стене, ударил несколько раз по трем выступающим булыжникам, и перед ним открылся лаз. Не успел Реми опомниться, как человек нырнул туда, и проход закрылся.

Свет врат начал тускнеть. Реми с Микелем решили, что безопаснее будет последовать за одиночкой в плаще. Они забрались по стене, король стукнул по булыжникам в нужной последовательности и пропустил шерьера вперед. Проход оказался довольно просторным, чтобы взрослый мужчина мог свободно ползти по нему, не сгибаясь в три погибели. Для Реми это было чем-то новеньким, Микель же чувствовал себя как рыба в воде. Он шустро продвигался вперед, время от времени оглядываясь: не отстал ли король.

Тоннель уперся в глухую стену. Там громоздились такие же три булыжника, как и в начале пути. Микель попробовал на них надавить, но безрезультатно.

– Ты не в том порядке по ним бьешь, – проворчал Реми.

– Правда? – саркастически отозвался шерьер. – Может, тогда сам попробуешь?

Проход был достаточно широк для одного, но не для двоих. Микель с самодовольной ухмылкой вытянулся на полу, чтобы Реми тоже смог протиснуться. Как же все-таки бесила эта его наглая физиономия! Вложив всю свою злость в удары, Реми стукнул по выступающим камням и почувствовал, как пол накренился и они оба начали сползать в пустоту. Микель обхватил его, стараясь смягчить падение.

Они выкатились на плоскую площадку, окруженную тремя статуями рыб, из ртов которых лилась вода. Реми поспешил освободиться, вскочил на ноги и отступил к одной из статуй. Припал к щели меж двух рыбьих хвостов, будто его что-то страшно интересовало, и тут же отпрянул, зажав рот.

– Что там? – шепнул Микель и тоже выглянул.

Площадка оказалась балконом под потолком просторного зала. На убранство не поскупились. Чего тут только не было – затейливая лепнина, скульптуры морских существ, многоцветные мозаики и искусные фрески, некоторые весьма фривольные. Но больше всего впечатляла огромная золотая статуя в самом центре: стройный молодой мужчина с ниспадающими до земли локонами.

Микель всмотрелся в лицо изваяния. Глаза его округлились.

– Какого черта?

Глава 15, в которой появляется коварный и хитрый демон

– Ты все так же ждешь меня здесь, – печально говорил мужчина, стоящий перед статуей. – За два века не нашел я никого и вполовину так хорошо понимающего меня, как ты, Лён. Если бы ты был тут, я рассказал бы тебе сейчас, как я прожил этот год… Я провел его в одиночестве…

Мужчина пустился в подробные описания своих серых будней, которые на деле оказались полны интересных событий. Каждую историю он от души приправлял цветистыми эпитетами, описывающими степень его тоски.

– Та-а-ак, – протянул Микель. – Либо это твой чокнутый тайный поклонник, либо нам посчастливилось наткнуться на храм божества, которое совершенно случайно очень на тебя похоже.

Реми не мог оторвать глаз от человека внизу. Каждое слово отзывалось в его сердце болью. Опустив голову на ладони, король внимательно смотрел на него и слушал. В какой-то момент он не выдержал и тихо спросил:

– Неужели такая искренняя привязанность не заслуживает взаимности?

Стоящий за его спиной Микель ответил:

– Заслуживает. Но люди, да и не только они, умирают. Так случается.

Ну и циник. Возмущенный Реми обернулся, чтобы отругать бесчувственного шерьера, и подскочил. Из пустоты лаза сверкнули аметистом глаза.

– Микель! За нами следят! – позабыв об осторожности, воскликнул Реми. Мелькнула чья-то фигура, и вход за ней начал закрываться.

Шерьер прыгнул следом, за ним нырнул король. Они вскарабкались на крышку люка и успели услышать возглас:

– Не может быть!

Вход закрылся окончательно. Микель и Реми приземлились на каменный пол. Король был уверен, что тоннель выведет их в ту темную пещеру, из которой они пришли. Но шерьер рванул за беглецом в незамеченный ими ранее боковой проход, переходящий в другой зал, тоже с высокими потолками. Тут и там высились горы серебряных украшений, кубков, ларцов и прочих драгоценных изделий.

Когда Реми выбрался из тоннеля, Микель уже схватил незнакомца, заломив ему руки за спину. Тот пытался вырваться. Капюшон упал с головы, открыв светлые, коротко остриженные волосы.

– Отпустите! – завопил он. – Что вам от меня надо? Я не сделал ничего дурного!

– Если не сделал ничего дурного, почему убегаешь? – резонно заметил Реми, склонившись, чтобы заглянуть пойманному в лицо.

Увиденное заставило его отшатнуться. Бровь, щеку и губы человека, еще довольно молодого, пересекал уродливый толстый шрам. Один глаз, здоровый, точно такого же цвета, как у Реми, внимательно смотрел на Микеля. Второй оказался затянут бельмом.

– А что бы ты сделал на моем месте, увидев двоих подозрительных людей там, где никому, кроме тебя, быть не полагается? – сварливо заметил человек.

Реми уже собрался ответить что-нибудь едкое, но взгляд его скользнул по фреске, и слова застряли в горле. Череда картин складывалась в историю. На первой был изображен пир нечисти. Демоны и духи плясали под раскидистыми деревьями. Кто-то пил, кто-то уже крепко спал, а в центре златовласый красавец пожимал руку отвратительному темному чудовищу, напоминающему гигантского зубастого мотылька. Изучив все фрески, король убедился: да, это определенно была та самая легенда, не так давно рассказанная Мальтруем. Значит, золотая статуя, которую они только что видели с балкона, – это…

– Льёненпапиль! – вырвалось у Реми.

– Тише ты! Меня уже лет двести никто так не называл.

Король вытаращил глаза.

– Так, погоди-ка. – Он попытался собраться с мыслями. – Хочешь сказать, что этот несчастный в соседнем зале – морской царь?

– Ну-у-у, – протянул демон, – я-то предпочитал называть его иначе, но да, это царь морей Шелестиаль. Каждый год притаскивает мне побрякушки и ноет не переставая. Думает…

– Что ты мертв, – закончил за него Микель.

– Поверить не могу, что ты столько лет его обманывал! – воскликнул Реми. – Ты должен ему открыться!

– Никому я ничего не должен! – возмутился Льёненпапиль. – Тому, что я до сих пор не показывался, есть объяснение! У меня есть причины скрываться! И весьма… весомые, между прочим!

В его капризном тоне было что-то знакомое. Король внимательнее всмотрелся в лицо демона и с ужасом понял: если бы не шрам и не коротко остриженные волосы, он бы сказал, что смотрится в зеркало.

– Какого черта?! – взъярился Реми. – Что за черная магия? Почему ты так похож на меня?

– Строго говоря, это ты похож на меня, – парировал Льёненпапиль. – И кстати, может, вы меня все-таки отпустите?

– Ну уж нет! – ответил Реми. Он как раз приметил неподалеку серебряные наручники, усеянные аквамаринами, подхватил их и защелкнул на запястьях пленника.

Подобрав под себя ноги, демон сидел на холмике из серебряных монет, беспокойно поглядывал куда-то в сторону. Судя по всему, охоту разговаривать он потерял. Разве что бубнил время от времени, что ни в чем не виноват и его надо отпустить. Микель, освобожденный от необходимости удерживать пленника, решил осмотреться. Пока рассерженный король пытался добиться от Льёненпапиля хоть чего-то нового, шерьер обошел комнату. Его внимание привлекли несколько предметов. Из груды сокровищ он выудил серебряный гребень – точную копию того, что Реми стянул у него, – кубок причудливой формы с орнаментом из сапфиров и старинный щит с тем же узором. Вернувшись, он показал находки королю.

– Здесь вархосские сокровища, – заявил он.

– Да ну, ерунда какая, – отмахнулся Реми. – Каждый ребенок знает, что Вархосия – выдуманная страна.

– Вархосцы здорово преуспели в скрытности. Я был там однажды, в глубоком детстве. Эти орнаменты, – шерьер указал на узоры, – точно принадлежат им.

Льёненпапиль оживился и предпринял очередную попытку уговорить собеседников:

– О да, это редкие сокровища из затонувшей Вархосии! Они все мои, но, если вы меня отпустите, можете забрать их себе! Мне они больше не нужны.

– Если мы захотим забрать что-то из этого, нам не понадобится твое разрешение, – отрезал Реми. – Я не настолько глуп, чтобы верить первому встречному. Не знаю, где там бывал в детстве Микель, но точно не в Вархосии. Это всего лишь байки, такой страны никогда не существовало.

Демон прищурился:

– Забавно слышать такое из уст человека, предок которого стал причиной падения Вархосии.

– Что? – опешил Реми.

– Что слышал, – огрызнулся Льёненпапиль. – Ты что, историю Этуайи не читал? Первый этуайский король почти уничтожил их народ, и остатки выживших были вынуждены скрыться.

Реми знал историю. Слишком хорошо знал. Из поколения в поколение передавалась легенда о том, как один храбрый воин объединил множество разрозненных земель, чтобы противостоять орде жестоких оборотней. Те наотрез отказывались жить в мире с остальными. Он собрал огромную армию и пошел войной на чудовищ. Битва длилась долго, и большая часть армии храбреца пала под натиском варваров.

В разгар самого страшного сражения, по колено в крови, воин на миг остановился перевести дыхание. Опустил меч, оперся на его рукоять – и на его перчатку села откуда-то прилетевшая бабочка. «Ах, – подумал он, – вот бы и все мы жили так же беззаботно, как это создание, в мире и процветании». Воззвал он небесам, и небеса вняли его мольбе. Ему было ниспослано легендарное оружие. С его помощью доблестный воин победил нечисть, истребил всех оборотней и стер их страну с лица земли.

В летописях не сохранилось упоминаний о том, что это было за оружие. В некоторых древних свитках и на старинных гравюрах оно изображалось в виде небольшой коробочки, которую герой держал в руках. После славной победы он основал объединенное королевство, назвал его Этуайя и стал первым правителем. Когда же пришел его смертный час, на небесах сочли его достойным святости, и с тех пор он стал покровителем всех своих потомков. Считалось, что бабочки приносят этуайским королям удачу и счастье. В каждом поколении королевского рода в семье рождался младенец, отмеченный родимым пятном в форме бабочки – таков был знак основателя династии. Этот отпрыск считался благословленным небесами, поэтому именно ему и доставался престол.

Реми никогда не задумывался о том, что страной, с которой враждовал первый король Этуайи, могла быть Вархосия. Это звучало как бред – и одновременно могло быть правдой. По преданиям, вархосцы были весьма воинственны и умели оборачиваться животными. Из-за их свирепости и презрения ко всем, кроме себе подобных, небеса покарали вархосцев, погрузив всю страну вместе с жителями под воду.

– Наш с тобой глупый предок совершил кое-что весьма жестокое, – сказал Льёненпапиль. – Однако историю пишут победители, так что можешь и дальше жить в своих радужных иллюзиях. Но будь так любезен, меня в это не впутывай.

Послышался скрежет – кто-то отпирал замок. Микель и Реми переглянулись.

– Надо уносить ноги! – сказал шерьер и припустил к лазу, через который они попали в зал.

Реми последовал было за ним, но вдруг увидел, что их пленник не сидит рядом, а со всех ног бежит к одной из фресок с изображением саркофага.

– Стой! – воскликнул король. – Ты не должен так с ним поступать!

– Прости, парнишка, но я просто не могу иначе. – Демон приложил к фреске руку и скрылся в потайном проходе.

Реми кинулся за ним и вдруг почувствовал неладное. Наручники с аквамаринами каким-то образом замкнулись на его щиколотках. Запнувшись о короткую цепь, он не удержал равновесие и с грохотом рухнул на груду серебра.

Двери в конце зала распахнулись, и на пороге показались трое. Стоящий впереди всех мужчина увидел Реми и выронил серебряный поднос, который держал в руках. Лежавшие на нем драгоценности рассыпались по полу. Не обращая на них внимания, мужчина кинулся к молодому королю. В мгновение ока он пересек пещеру, прижал юношу к себе и со слезами на глазах запричитал:

– Лён, ты жив! Где же ты был столько лет? Почему не вернулся? Ах, неважно, главное, что теперь ты здесь. Поверить не могу, что это ты! Я больше никому и никогда не позволю причинить тебе вред!

Глава 16, в которой проложен путь в покои морского царя

Микель уже дополз до развилки, оглянулся. Реми сзади не было. Сердце камнем ухнуло вниз. Он пару раз окликнул своего короля и не услышал ни звука в ответ. Шерьер с трудом развернулся в узком проходе и поспешил обратно. Он достиг выхода как раз вовремя, чтобы успеть увидеть, как некий крепкий мужчина, подхватив бездыханного Реми на руки, выносит его из зала. На ногах юноши сверкнули серебряные кандалы.

Выскочив из укрытия, Микель рванулся вперед в тот самый момент, как дверь захлопнулась. Он подергал ручку – заперто. Попробовал взломать замок или выбить дверь, но безуспешно. Оставалось вернуться в знакомый тоннель. Вскоре он вышел к залу со статуей.

Тот был пуст. Цепляясь за лепнину и выступы на стене, шерьер спустился вниз. Дверей здесь было четыре, и все тоже оказались заперты.

С трудом вскарабкавшись обратно, он прополз до самого конца тоннеля, надеясь нагнать похитителей в пещере у озера. Однако выход был наглухо закрыт, и никакие постукивания не помогли. Взволнованный Микель двинулся наугад и не заметил, как снова оказался в сокровищнице. Он уже собирался возвращаться и вдруг увидел, что там кто-то есть. Шерьер затаился.

В центре зала на горе серебра сидел человек. Присмотревшись, Микель понял, что это тот хитрый демон, похожий на Реми. Насвистывая себе под нос что-то веселенькое, он беззаботно перебирал побрякушки. Те, что ему нравились, складывал в мешок, а недостойные внимания отбрасывал. Видимо, он решил, что опасность уже миновала, а потому даже и не думал вести себя потише и не следил за входами в зал. К тому лазу, из которого выбрался шерьер, он и вовсе сидел спиной. Когда ему на плечо легла ладонь Микеля, демон подскочил так, будто его огрели сковородой, и выронил мешок, но, увидев всего-навсего хмурого юношу, спутника короля, моментально повеселел.

– А, это ты, – беззаботно сказал он и потянулся за мешком, но рука Микеля сильнее сжала его плечо. – Что ж, пожалуй, мне пора…

– Ты пойдешь со мной, – отрезал Микель.

– С чего бы? – Льёненпапиль дернулся, но хватка стальных пальцев оказалась настолько сильной, что он поскользнулся на одной из серебряных чаш и рухнул в гору сокровищ.

– Ты знаешь, куда они направились, – не спросил, а констатировал шерьер, – и ты можешь открывать эти двери. Отведи меня туда.

Лицо демона исказилось от боли и ненависти. Даже с этой уродливой гримасой он по-прежнему походил на Реми, но так, словно молодой король отражался в кривом зеркале.

– Я ни за что не вернусь туда, слышишь! – выплюнул он.

Внутри у Микеля все оборвалось. Что же испытал демон, если так боится возвращаться? Что заставило его скрываться целых двести лет? Какая жуткая опасность грозила Реми, если морской царь принял его за Льёненпапиля?

Чудовищные догадки вихрем пронеслись в голове. Времени на размышления не хватало. Стоило поспешить, пока не произошло непоправимое. Микель отпустил плечо Льёненпапиля, но тут же вцепился в его запястье.

– Показывай дорогу, – сказал он таким голосом, что демон сразу понял: шутки с ним плохи.

Не осталось и следа от того безобидного мальчишки, что несколько минут назад рассуждал о вархосских сокровищах. От него исходила пугающая сила. Демон пораскинул умом: прямо сейчас сбежать ему не удастся. Заболтать этого парня не выйдет, на жалость тоже не надавишь. А если этот безумец догадается, как открываются двери, может и вовсе отрубить ему руку. Действовать опрометчиво не стоило.

Льёненпапиль столько лет обманывал всех подряд, что плутовство стало его второй натурой. Он лгал и мошенничал не задумываясь. Лицо его всегда было абсолютно невозмутимым – и не заподозришь, что тебя прямо сейчас обводят вокруг пальца. Демон сделал несколько витиеватых пассов и произнес сложное запутанное заклинание, которое вряд ли смог бы повторить, попроси его кто-нибудь об этом. Затем он торжественно приложил ладонь к двери и отбил простенький ритм. Высокие резные двери беззвучно распахнулись. Любой человек поверил бы, что все дело в магических словах и жестах. Однако у следующей двери, когда демон поднял было руку и начал бормотать ритмичную бессмыслицу, Микель свел брови и отрезал:

– Хватит паясничать. Быстрее.

Когда четвертая дверь вывела их к озеру, Микель не колеблясь нырнул и потащил пройдоху за собой. Демон отчаянно задергался. Шерьер вдруг понял, что тот не вырывается, а тянет его к большому плоскому валуну. На камне был начертан знакомый символ – знак Вархосии.

Как только Льёненпапиль отстучал привычный ритм, камень щелкнул и ушел внутрь скалы, открывая темный проход куда-то вглубь. Они проплыли несколько метров и, поднявшись на поверхность, оказались в еще одной пещере. Она отличалась от предыдущей тем, что дверей там не было, зато в центре высилась покрытая мхом каменная арка. На ней были вырезаны подстершиеся от времени вархосские символы. Демон прикоснулся к одному из них, и камень ожил, засияв мягким фиолетовым светом. Он переливался, словно арка целиком состояла из самоцветного чароита.

– Вот и все, – задыхаясь после долгого плаванья, произнес он. – Это портал во дворец Шелестиаля. Теперь отпусти меня. Тогда ты сможешь… Эй, что ты делаешь? Нет! Ни за что, не смей! Я не хочу! Я не могу-у-у-у!

Микель молча, не разжимая руки, швырнул сопротивляющегося из последних сил демона прямо в арку и шагнул за ним. Водоворот фиолетовых искр закрутил их и выбросил в ярко освещенный и богато обставленный будуар. Все здесь переливалось оттенками багрового, розового и золотого.

– Нет… Нет… Нет… – как умалишенный бормотал Льёненпапиль. – Он не должен меня увидеть…

Микель безжалостно схватил его за шкирку и потащил за собой из комнаты. Двери во дворце открывались сами, участие демона больше не требовалось. Однако шерьер не спешил его отпускать.

За первым же поворотом коридора их встретили вооруженные охранники. Продолжая сжимать запястье демона, Микель ударом ноги снес сразу двоих. Третьего приложил головой об стену. Последнего, громилу на голову выше, он с силой ударил макушкой в подбородок. Тот, покачнувшись, завалился на спину. Льёненпапиль всерьез забеспокоился, не сломана ли у него шея.

Все это произошло за считаные секунды. Шерьер, крепко держа плененного демона, направился дальше по коридору. Впереди их ждал тупик. Три двери вели в три разные комнаты.

– Куда? – коротко спросил Микель.

Льёненпапиль заколебался. С одной стороны, он хотел поскорее покончить со всем этим. С другой – оставался шанс, что, встретив достойное сопротивление, шерьер выпустит его руку или хотя бы ослабит хватку. Он кивнул на одну из дверей, и через мгновение они оказались в оружейной, полной крепких стражников. Дверь с лязгом захлопнулась, и перед ней тут же вырос здоровенный бугай. Бежать было поздно. Демон приготовился стремительно ретироваться при первой же возможности.

То, что он увидел в следующую минуту, повергло его в трепет и перевернуло все планы. Две дюжины сильных воинов, нелюдей из личной охраны морского царя, полегли на пол, а Микель не только руки его не выпустил – даже не вспотел.

– Куда дальше? – спросил он.

Льёненпапиль почти бессознательно кивнул в сторону двери в дальнем углу.

– Ты где научился так драться? – спросил он, когда шерьер волок его за собой к следующей комнате.

Микель, полный решимости и тревоги, не счел нужным отвечать. Он подгонял тормозящего его демона, то и дело дергая за руку. Оббегав половину дворца, они уложили сотни две отборных стражников. Наконец очередной поворот вывел их к двери, у которой демон меньше всего хотел оказаться.

Шерьер вопросительно посмотрел на спутника.

– О нет, нет, это покои морской царицы. Нас казнят, если мы сюда сунемся! – Льёненпапиль замотал головой, возможно, чересчур рьяно.

Будто почувствовав подвох, Микель дернул его обратно к себе и решительно толкнул дверь. Та не поддалась.

– Открывай.

От тона голоса шерьера у демона по всему телу пробежал холодок. Замирая от ужаса, он сглотнул и все-таки отступил на шаг. Тогда Микель одним стремительным движением бросил его на дверь и прижал к ней. Льёненпапиль почувствовал, как его рукой парень отбивает знакомый ритм. Дверь начала открываться. Демон затрясся мелкой дрожью, припал к широкой груди шерьера и съежился, будто пытаясь стать меньше, незаметнее. Не обращая внимания на прилипалу, Микель толкнул дверь и вошел в комнату.

Это явно были личные царские покои. Просторные, светлые, отделанные всеми оттенками синего и голубого, украшенные серебром, они вызывали приятное чувство комфорта, а витающий в воздухе будуарный аромат фиалок будоражил кровь. В центре комнаты, под полупрозрачным темно-синим пологом, расшитым серебристыми бисерными звездами, раскинулось просторное ложе.

На нем угадывались два знакомых силуэта. До вошедших донесся всхлип.

«Прекратите! – хотел было закричать Микель. – Это не тот, кому вы хотите отомстить!»

Но прежде, чем шерьер успел открыть рот, демон, воспользовавшись его замешательством, вырвался на свободу, рванул со всех ног к алькову, дернул полог и с горьким возгласом сквозь слезы прокричал:

– Шелест! Как ты мог нас спутать?!

Легкая ткань медленно опустилась, открывая невольным зрителям наилучший обзор на распластанного на ложе Реми и морского царя Шелестиаля, склонившегося над ним с занесенным кинжалом в руке.

Микель и Льёненпапиль замерли, а демон даже покраснел от гнева.

Морской царь обернулся и вдруг оглушительно расхохотался:

– Ну вы и копуши!

Лицо Реми было залито слезами. Он поднял на своего шерьера взгляд, полный злости и обиды, и выплюнул:

– Ты опоздал.