Читать книгу "Мелодия для короля"

Глава 17, в которой король раздет и обесчещен

Реми пришел в себя на просторной постели в роскошно убранной комнате. Он уже где-то видел завитки лепнины и орнаменты на стенах и покрывалах. Реми напряг память: что-то похожее показывал ему Микель, утверждая, что это вархосские орнаменты.

Микель. Он велел следовать за ним и скрылся в тоннеле, но, прежде чем Реми двинулся с места, чертов демон что-то сделал. Наручники, побег, еще одна потайная дверь в стене. Что же случилось дальше? Последним, что он помнил, было мужское лицо, а затем…

Он подскочил. Тот мужчина завел его в свои покои. Но силы покинули Реми, и он потерял сознание. Какой позор… Раздумывать времени не было. Стоило поторопиться, если он хотел покинуть это место незамеченным.

Юноша поскорее подбежал к единственной двери и взялся за ручку. Прежде чем он успел ее повернуть, дверь распахнулась, и на пороге возник тот самый человек с подносом, полным необыкновенной еды. Икра мятного окуня, крохотные морские кролики самых немыслимых расцветок, жареные остропятые угри – Реми видел их на картинках, в Этуайе считалось, что они давно вымерли, – и уйма других неведомых блюд. Среди всего этого великолепия стояла бутыль вина «Звездный мальчик», которая пробудила в нем не слишком приятные воспоминания об одном из последних ужинов в компании Микеля.

– О, ты уже проснулся. – Человек вошел. Щелкнул замок. – Прости, что оставил тебя. Проголодался? Поешь.

– Где я? – сразу спросил Реми.

– Мои покои так изменились за эти годы, что ты уже не узнаешь их? – Хозяин замка поставил поднос с едой на прикроватный столик. – А ведь мы подолгу здесь с тобой беседовали и делились откровениями. Я помню твой голос, помню каждое твое слово…

Мужчина протянул руку к лицу юного короля, и того прошиб холодный пот. Он поспешно отстранился, осознав, что одет в легкую воздушную сорочку до колен с кружевным воротником и пышными рукавами.

– Зачем меня переодели? – бледнея, спросил он.

– То, что было на тебе надето, уже и одеждой не назовешь. Так, грязные лохмотья, – ответил мужчина. – Сказал бы лучше спасибо за заботу.

Было очевидно, что этот человек – морской царь. И похоже, сейчас он думал, что Реми – это демон Льёненпапиль. Надо было срочно его переубедить. Юноша лихорадочно соображал. Что делать: раскрыть себя и оказаться в плену или же притвориться тем самым демоном и при первом удобном случае сбежать? Оба варианта имели изъяны. В первом случае его с большой вероятностью убьют, чтобы сохранить тайну Вархосии. Морское царство считалось легендарным, никто не верил в его существование. Как только станет известно, что это не миф, сотни кладоискателей и любителей наживы тут же устремятся сюда.

Пока он размышлял, морской царь встал прямо перед ним.

– Должно быть, ты утомился, – заботливо сообщил он, быстрым движением уложил Реми на обе лопатки, уселся рядом и цыкнул. – Так исхудал… Проголодался?

В мозгу тут же всплыла та первая ночь, когда он влез в комнату шерьера и оказался в точно таком же положении. В какой-то момент Реми даже уловил в облике морского царя что-то смутно напоминающее Микеля. Король тут же начал проклинать себя за эти мысли. А когда тот стал пихать ему в рот какой-то сомнительный склизкий морепродукт, решение о раскрытии своей личности принялось как-то само собой.

– Постойте, Шелестиаль, я не ваша Тихая Волна! Я не Льёненпапиль! Прекратите сейчас же!

Морской владыка и бровью не повел, ни на секунду не прекратив своих манипуляций, только наклонился ниже, к Реми, и, глядя ему прямо в глаза, произнес:

– Не пытайся меня обмануть, Лён. Теперь тебе больше не сбежать!

Руки короля мгновенно попали в плен ладоней Шелестиаля. Хватка морского царя была настолько сильной, что все попытки вырваться равнялись нулю и привели только к тому, что Реми быстро ослаб.

Юноша в очередной раз проклял свое тело. Только бы вернуться во дворец, и он сразу начнет упражняться. Нет, он, конечно, не был хилым, но крепость мускулов никогда его не заботила. Ловкость, гибкость, скорость движений и их бесшумность – все это было куда важнее. Он оттачивал эти навыки годами и никогда не думал, что пожалеет о том, что не стремился развивать силу.

В отчаянии юноша воспользовался последним доступным ему оружием – речью. Он что есть мочи завопил:

– Я не лгу! Меня зовут Реми, я – этуайский король! Если вы что-нибудь сделаете со мной, то мои подданные и моя мать вас…

Он не сумел договорить, так как губы его накрыла ладонь царя. Реми крепко сжал зубы и решил, что будет стоять до последнего и дорого продаст свою жизнь. Он стал барахтаться, лягаться, мотать головой, выкручивать руки, чуть ли не выворачивая самому себе запястья.

Мужчина зловеще усмехнулся и дернул кисточку висящего над ними шнурка. Полупрозрачный синий полог, расшитый серебристыми звездами, опустился будто с неба.

– Я, конечно, добрый, но даже у царского терпения есть предел. Когда ты сбежал, первые годы я думал, что умру от горя. Потом десятилетиями сходил с ума. Ну а теперь… Что ж, попробуй угадать, чего я хочу теперь?

Пленный монарх почувствовал, что руки его получили свободу. Он обрадовался, но вдруг увидел блеснувшее у лица лезвие кинжала.

Реми уже прощался с жизнью, когда царь одним быстрым движением разрезал надвое сорочку. Шелестиаль посмотрел на его беззащитное тело, словно примеряясь, куда повыгоднее вонзить кинжал, чтобы пленник не умер мгновенно, а подольше помучался.

Юноше хотелось кричать, но от накатившего чувства беспомощности он сумел выдавить из себя лишь позорные рыдания. Он несколько раз ударил мужчину кулаками в широкую грудь, не причинив тому, впрочем, никакого вреда. И добился лишь того, что Шелестиаль с силой развернул его лицом вниз. Реми стиснул зубы и зажмурился, приготовившись к смерти, как вдруг почувствовал, что царь убирает руку, и услышал странные звуки, подозрительно похожие на сдерживаемый смех.

Осторожно приоткрыв глаз, юноша обнаружил, что мужчина по-прежнему сидит рядом, но кинжал покоится в отдалении, руки наглеца скрещены на груди, а на лице гуляет солнечная улыбка.

– Видел бы ты себя сейчас! А-ха-ха! – наконец выпалил он. – Ты что, всерьез подумал, что я тебя убью? Бедняга. Ну прости, прости, глупая была шутка. Думаешь, я не отличу свою Тихую Волну от подделки?

– Чего…

Реми готов был вцепиться этому шутничку зубами в глотку. Он зарычал и с силой пихнул морского царя в бок. Тот не сопротивлялся, просто повалился на спину и откатился в сторону. Реми торопливо пытался привести в порядок одежду и хоть как-то запахнуть разорванную надвое сорочку, но все было бесполезно.

Шелестиаль с заинтересованной улыбкой наблюдал за его стараниями и ничего не предпринимал. В какой-то момент он тихо произнес:

– И все же жаль, что ты не Лён.

– Если вы сразу поняли, что я не он, то зачем похитили меня? – взвился Реми, рассерженный еще больше тем фактом, что с одеждой ничего толкового не получается.

Он уже подумывал навязать кусок ткани, в который превратилась сорочка, на манер набедренной повязки. Кивнув самому себе, он повернулся к морскому царю спиной и решительно спустил рубаху с плеч.

Воспользовавшись этим, Шелестиаль на локтях подполз к нему поближе и забормотал:

– Двести лет одиночества сведут с ума кого угодно, а ты так похож. Подумать только, даже родимое пятно той же формы и почти на том же месте.

Реми заметил, как к его пояснице тянется рука, и по телу прокатилась волна неприязни. Он поспешил оттолкнуть морского царя, но был тут же пойман за запястье.

– Немедленно отпустите! – вскричал он. – Вы же двести лет его искали! Не для того же, чтобы убить?

– К сожалению, мой Льёненпапиль давно покинул этот мир, – печально протянул Шелестиаль, опустив взгляд грустных фиалковых глаз на искаженное бессильной яростью лицо Реми. – Ах, если бы он только был жив, мой милый Лён! Убедиться бы кое в чем… но для этого мне нужна твоя помощь. Постарайся расслабиться и не принимать близко к сердцу все, что я сейчас сделаю.

Как раз в тот момент, когда дверь в комнату распахнулась и в покои ввалились двое мужчин, кинжал вновь оказался в руках морского царя, пальцы легли на талию Реми, и вдруг, лукаво усмехнувшись, Шелестиаль просто взял и от души ущипнул юношу за бок. От неожиданности с губ короля сорвался всхлип, и он тут же зажал себе рот. Реми весь съежился, слезы не желали останавливаться, происходящее пугало до чертиков, а сил сопротивляться по-прежнему не было.

Вдруг скрывающий их полог спал, и Реми увидел Льёненпапиля, а за его спиной растерянное лицо Микеля. Все еще одетый в те самые узкие брюки, взъерошенный и тяжело дышащий шерьер представлял собой жалкое зрелище.

– Шелест! Как ты мог нас спутать? – рыдая, выпалил демон.

На миг лицо морского царя показалось Реми растерянным, но уже в следующую секунду он нацепил на себя беззаботную лучезарную улыбку, обернулся к вошедшим и расхохотался:

– Ну вы и копуши!

Встретившись с ним глазами, Льёненпапиль покраснел. Микель же стоял как вкопанный с глупым видом и просто пялился на униженного, напуганного, рыдающего короля. Реми вдруг окатила такая злость и обида на свою судьбу, на этого обезумевшего царя, на наглого демона, на резко отупевшего шерьера. Монарх хотел спросить, где носило этого олуха столько времени, но вместо этого со злостью выпалил:

– Ты опоздал.

Все краски мгновенно схлынули с лица Микеля. Он пошатнулся и наконец сдвинулся с места, сделав шаг в сторону ложа. Только заметив его реакцию, Реми понял, что шерьеру не видно кинжал в руке морского царя, и до него дошло, как со стороны выглядит открывшаяся сцена и как звучит в совокупности с ней его фраза. Он густо покраснел и принялся вырываться. Так как это ему вновь не удалось, он попытался хотя бы спрятать лицо.

Однако Микель не стал дожидаться развития событий. Он, похоже, покончил с терзавшими его противоречиями, и в следующую секунду тело морского царя отлетело в сторону. Реми почувствовал, как его самого оборачивают бархатистым покрывалом. Шерьер подхватил короля и вынес из злополучной комнаты.

Очень хотелось всыпать горе-спасителю по первое число. Но взгляд Микеля был таким отчаянным, что Реми решил отложить наказание. Ничего, по возвращении он придумает какую-нибудь изощренную пытку.

Они свернули за угол. На полу распластались несколько стражников, пребывающих в блаженном бесчувствии. Шерьер хладнокровно переступил через одного из них и направился к двери. Куда бы они ни пошли – везде натыкались на лежавшие тут и там тела.

– Это что еще за бойня? – спросил Реми, с удивлением оглядываясь по сторонам.

Микель немного помолчал, будто не решаясь что-либо сказать, но все же тихо ответил:

– Я торопился.

Король не сразу осознал, что он имеет в виду, а осознав, забыл, как дышать.

– Хочешь сказать, это ты их всех разметал? Да здесь же пара сотен отборных воинов – дворцовая стража морского царя! Разве это не лучшие из лучших? А ты говоришь, что в одиночку пробился сквозь все это полчище и даже штанов не порвал?

Микель остановился и посмотрел на Реми – так глядел бы на хозяина провинившийся пес.

– Какая разница, скольких я победил, если им удалось меня задержать? В конце концов, важно только одно, – он болезненно вздохнул и печально опустил глаза, – то, что я опоздал.

Заглянув Микелю в глаза, Реми вдруг понял, что они вовсе не карие, как ему раньше казалось. Они были глубокого фиалкового цвета. В них было все: раскаяние, преданность, понимание, прощение и что-то еще, чему не было названия. Реми сжал руку шерьера – так крепко, как только мог, – и прошептал:

– Спасибо, друг. Правда, спасибо.

Глава 18, в которой лопаются штаны и терпение

Микель тут же отпустил Реми и отстранился. Почти отпрыгнул, будто его окатили ледяной водой.

– Ну и как это понимать? – сердито спросил Реми.

– Ваше величество, есть причины, по которым вам не стоит… рассчитывать на дружеские…

Реми задохнулся от возмущения.

– Значит, как выуживать из меня откровения – так мы на «ты»? А стоит проявить благодарность – так сразу «вам, ваше величество, не стоит»? – Король толкнул шерьера в грудь. Высокомерно фыркнув, он закинул за плечо конец покрывала и направился к ближайшей двери.

– Реми! – с отчаянием в голосе начал Микель. – Я могу объяснить… часть причин! На самом деле я…

Он кинулся вслед за юношей и запнулся. Раздался треск, не предвещающий ничего хорошего. Реми уже вынашивал планы, как будет десять – нет, двадцать! – часов подряд дуться, молчать, бросать высокомерные взгляды и тем самым вынудит шерьера вымаливать прощение. Звук заставил его обернуться. Злополучные узкие штаны зацепились за чей-то доспех, и наконец их время пришло. Лопнули прямо по шву. Король не сдержался и расхохотался. Правда, теперь они оба выглядели как идиоты. Ничего не оставалось, кроме как заняться срочными поисками подходящей одежды. Реми, пыхтя от усилий, оторвал кусок бархатного покрывала и протянул его Микелю, чтобы тот прикрылся. Снимать со стражников их потные тряпки не хотелось.

Шерьер поделился с королем открытием: двери устроены так, что открыть их мог только Льёненпапиль. А раз Реми настолько похож на демона, они, видимо, одной крови. Значит, и его замки послушаются. Догадка оказалась верной.

Пройдя несколько комнат, юноши попали в оружейную. Сбоку на стене висели доспехи, кожаные куртки. На скамье аккуратной стопкой были сложены нательные рубахи, куртки и штаны. В деревянном ящике грудой лежала обувь.

Реми решил, что обойдется черным трико – похоже, его поддевали под доспех. Оно было почти таким же удобным, как его костюм для ночных вылазок. Поверх трико он надел пояс, к которому пристегивались ножны. Всему разнообразию оружия он предпочел короткий кинжал с серебряной рукоятью в синих камнях. В ящике нашлись мягкие сапоги его размера. Волосы он заплел в косу, которую двумя быстрыми движениями закрутил на затылке и скрепил несколькими длинными гвоздями, найденными неподалеку.

Микель же не церемонясь выбрал первые попавшиеся штаны, подходящие по размеру, совершенно жуткую красную рубаху из какой-то блестящей ткани и тяжелый ярко-бирюзовый доспех. На ногах красовались сандалии, напяленные на полосатые носки.

Покончив с костюмом, Реми взглянул на своего шерьера и еле удержался от того, чтобы расхохотаться. Сильный, умный и ловкий, всегда и во всем безупречный Микель, у которого будто бы совсем не было недостатков, кроме разве что излишней любви к насмешкам, не имел никакого вкуса. До этого момента Реми видел его только в форме, поэтому даже и подумать не мог, что тот способен вырядиться как пугало.

– Оделся? – спросил его Реми и, получив в ответ кивок, продолжил: – А теперь снимай с себя все, кроме брюк.

– Что? Зачем? – недоуменно воззрился на него шерьер.

– В таком виде я тебя никуда не выпущу. Нас обоих на смех поднимут, – улыбнулся Реми. Он наскоро осмотрел висящую одежду, перебрал кое-какие вещи и протянул Микелю простую льняную рубаху, легкую, но прочную кожаную куртку со множеством ремешков и карманов, пояс с ножнами для хорошего меча и мягкие сапоги. – Надень это и не позорь меня. Как доберемся до дворца, проведу с тобой беседу о правилах этикета в одежде.

Покончив со всем этим, парни отправились к арке-порталу.

– Ощущения, что, если мы сейчас сунемся в этот проход, нас утащит за тысячу километров друг от друга и от Этуайи.

– Есть такое.

Микель провел рукой по выступающим узорам, на лице его появилось странное выражение.

– В чем дело? – спросил Реми.

– В прошлый раз я торопился и не обратил внимания, но теперь кажется, что я уже видел эту арку когда-то очень давно. – Он тряхнул головой, сбрасывая наваждение. – Неважно, идем скорее.

Реми поколебался немного. Они посмотрели друг на друга в молчаливом понимании и так, на всякий случай взявшись за руки, вступили в портал, в вихревой танец искр. В нос ударил резкий запах забродивших ягод, и они вынырнули в темноту. Король почувствовал, как Микель сжал его ладонь и замер.

– Что? – тихо спросил юноша.

– Это не то место, из которого мы перенеслись во дворец морского царя, – отозвался шерьер.

Было непроглядно темно, Реми раздражала неизвестность, беспомощность, невозможность видеть.

– Расскажи, что там, – попросил он, поглядывая на вновь засветившиеся фиолетовые глаза.

Шерьер осмотрелся и начал:

– Это похоже на погреб. Нет, скорее на винодельню. Тут большой зал с колоннами, везде стоят бочки, бутылки, пресс… – Он на секунду замолчал. – «Звездный мальчик».

Реми сразу все понял.

Он знал, что любимое вино королей изготавливали в большой тайне в очень скромных количествах. Поставщики не менялись на протяжении многих десятилетий, потому цена вина была невероятно высока. Однако вкус его полностью компенсировал все затраты: сколько бы виноделы ни старались, ни одно вино в мире не могло сравниться со «Звездным мальчиком». Его изготовители знали какой-то секрет. Похоже, он состоял в том, что виноделами были вархосцы.

Стоило Микелю замолчать и остановиться – и король окончательно его потерял. Юноша решил направиться туда, где слышал его шаги в последний раз. За спиной что-то зашуршало. Реми обернулся – фиалковые глаза сверкнули в паре метров от него совсем в другой стороне.

Король сделал несколько шагов и протянул руку, но получил в ответ шлепок по тыльной стороне ладони. Глаза, лукаво сощурившись, отодвинулись дальше.

– Ты что творишь? – возмутился юноша.

– Осматриваюсь, – гулко прозвучал голос Микеля откуда-то из другого конца зала. – Ты же сам попросил.

Владелец лукавых фиалковых глаз вдруг звонко расхохотался тонким девичьим голосом, схватил Реми за шею, сделал ловкую подсечку и повалил его на пол, торжественно усевшись сверху. Все это произошло так быстро, что юноша успел только ойкнуть. Этого, однако, хватило, чтобы обратить на происходящее внимание Микеля: он в мгновение ока оказался рядом, одним рывком стащил незнакомку со своего короля и поставил на ноги.

Над головой Реми две пары фиалковых глаз уставились друг на друга. Одни были полны возмущения, а вторые вдруг округлились и наполнились слезами.

– Наконец ты пришел за мной, любимый! – воскликнула женщина и кинулась на шею Микелю.

Теперь уже глаза шерьера округлились. Он хотел было что-то ответить, но незнакомка без умолку трещала о том, как долго она ждет, как много дней и годов минуло с их последней встречи, как тяжело ей было в одиночестве. Вставить в эту тираду хоть слово не представлялось возможным. Не дав парню опомниться, она потащила его за собой. Он едва успел ухватить за руку только что поднявшегося на ноги Реми, чтобы вновь не потерять его.

Вскоре они достигли тяжелой деревянной двери в конце зала. Оказавшись внутри, девица отпустила Микеля. Она метнулась в угол, повозилась там, и вскоре комнатку озарило пламя свечи.

Это оказалась совсем крошечная келья, обставленная скромнее некуда. Из мебели там были лишь небольшая кровать и письменный стол с ящичками да стул, на спинке которого громоздилась одежда. Весь потолок и почти все стены были расписаны кривоватыми четырехконечными звездами. Присмотревшись, Реми понял, что они выцарапаны каким-то острым предметом. Лишь один угол оставался незаполненным.

– У тебя тут уютно. Будто звездное небо, – сказал Микель, воспользовавшись передышкой.

– Эти звезды – дни, что я провела вдали от тебя, – отозвалась девушка и, улыбаясь слегка безумно, прижалась к груди Микеля.

Это была миловидная миниатюрная брюнетка лет восемнадцати с тугой косой до самой земли. Платье казалось довольно старым и потертым, но опрятным. Когда-то оно явно было роскошным дорогим нарядом, достойным царской особы, но сейчас пообтрепалось. На бархате виднелись проплешины и следы штопки.

– Девушка, нам надо выбраться отсюда. Где здесь выход? – не церемонясь, спросил Реми.

– Ха. Забавно, что именно ты меня об этом спрашиваешь. Это моя тюрьма, – ответила девушка. – Если бы я нашла выход, меня бы давно здесь не было. Знаете, я почти свихнулась тут от одиночества, но теперь мой любимый пришел за мной, отец больше не сможет нас разлучить! Да? Ты взял с собой этого демона, чтобы вызволить меня?

Микель посмотрел на нее с жалостью. Ему не хотелось расстраивать страдалицу, поэтому он просто коротко кивнул. Усадив ее на кровать рядом, он принялся осторожно расспрашивать об этом месте и о последних годах заточения, стараясь не выдать себя.

Выяснилось, что девушка провела в одиночестве больше двадцати лет. За все эти годы единственным, с кем она общалась, был ее отец. Он приходил раз в год, чтобы забрать готовое вино и спросить, не одумалась ли она, но та хранила верность своему любимому и лелеяла надежду на встречу с ним.

– Сколько же вам лет? – удивился Реми.

– Спроси что полегче, сынок, – рассмеялась девица. – Уж и не помню, когда родилась. Мне кажется, до встречи с любимым я и не жила вовсе.

В соседнем помещении что-то бумкнуло, послышался громкий топот, и до них донесся грозный крик:

– Ше-е-ел, ты где? Выйди ко мне!

Девушка подскочила с кровати, заметалась, зачем-то схватила со стола потертую книжку. Опомнившись, приподняла свесившееся с кровати одеяло и указала на открывшееся пространство, поспешно приказав:

– Это отец, прячьтесь! Я выведу его, а вы бегите. Этот демон сможет активировать портал. Любимый, тебе не победить отца сейчас. Нужна та шкатулка. Вернись за мной, когда найдешь ее.

Микель кивнул с таким видом, будто сразу понял, о чем речь. Она сунула ему в руки какую-то мелкую блестящую вещицу и толкнула шерьера на пол. Юноши едва успели втиснуться в узкую щель и прижаться к стене, когда в комнату вошел нежданный визитер.

– Шел! Ты спишь, что ли? – спросил он. – А, читаешь.

По спине Реми пробежал холодок: он узнал голос морского царя. Микель почувствовал, как он дрожит, и осторожно положил руку ему на плечо. Король сжался в комок и затаился.

Морской царь оглушительно рассмеялся и выдал:

– Дочь, твой папаша сошел с ума!