Читать книгу "Кровавые легенды. Античность"

Дмитрий Костюкевич
Волчий

Спасибо моему сыну, Александру Костюкевичу, за точечное соавторство. Он спросил, будет ли его имя на обложке. Я улыбнулся: вряд ли. Но новые кроссовки и имя в благодарностях – ведь тоже неплохо, верно, Санька?

И снова большое спасибо моему брату, Антону Костюкевичу, за дельные мысли и советы, которые вселили в меня уверенность и вернули за письменный стол.

Его рывком выдернуло из сна: кричал Ник.

Игорь сел на кровати, еще не понимая, где находится. Комната была маленькой, незнакомой, с телевизором на стене напротив изножья кровати; задернутые шторы пропитались утренним светом.

«Отель. Прилетели ночью. Корфу…»

Он повернулся к сыну, которого уже успокаивала Марго:

– Все хорошо. Не бойся, это сон. Приснилось плохое?

Номер считался трехместным: в комнату втиснули три кровати – две рядом, одна отдельно, через узкий проход на ширину тумбочки. Ник в свои десять лет по-прежнему спал с родителями: они упустили этот момент и теперь пожинали ежевечерние истерики и упрашивания. В отпуске, тем более на море, ругаться не хотелось, к тому же вчера измотались переездами и перелетом, в отель заселились после двух ночи и, не разобрав чемоданы, повалились спать.

– Мама! – Не открывая глаз, Ник мотал головой. – Он на меня смотрит!

– Тише, солнышко. Мама рядом. Это сон. Все хорошо.

– Пускай он уйдет! Пускай не смотрит!

– Здесь никого нет. Только мама и папа. Солнышко, ты уже не спишь.

Сердце Игоря продолжало колотиться, в ушах стоял полный страха крик сына. Он сел на кровати и взял Ника за руку.

– Сын, открой глаза.

Ник дернулся, будто его ужалила змея.

– Кто это? Мама! Это он?!

– Тише, это папа. Мы на море. Посмотри, уже утро. Скоро пойдем купаться.

– Это я, папа, – подтвердил Игорь. – Не пугайся, я просто хотел взять тебя за руку.

Марго обняла Ника, тот зажмурился плотнее и прижал руки к груди.

– Ну все, тише, тише. Ты в безопасности.

– Открой глаза, – сказал Игорь, стараясь не злиться. – И увидишь, что мы в номере.

– Вчера мы прилетели на самолете, помнишь? – нашептывала Марго. – Потом ехали на автобусе по горам, было темно и непонятно. Приехали в гостиницу, и, пока стояли в очереди на заселение, ты увидел на улице котика и пошел его гладить. Помнишь? Похоже, здесь много котиков, и днем их будет легче найти. Пойдем искать котиков?

Игорь сдержался, чтобы не прокомментировать обилие котиков: видел напряженное лицо сына. Впрочем, оно расслаблялось, светлело. Ник приоткрыл один глаз.

– Привет, – сказала Марго.

– Привет, – ответил Ник.

«Вот и славно».

– Калимера. – Игорь спустил ноги на пол и взял с тумбочки телефон. 6:42.

«Четыре часа не совсем здорового сна».

– Ну что, будильник, первый ужин мы точно не пропустим. – Он подмигнул Нику, но тот не отреагировал: еще не скинул паутину кошмара.

«Ничего, скоро забудется. Главное – не акцентировать».

– Значит, всем официальный подъем. Раскачиваемся. Не спешим. Кто не выспался, доспит на пляже.

Игорь раздернул шторы и откатил до упора балконную дверь. С улицы потянуло свежестью, морем, утренней тишиной, началом отдыха. И вдруг, перебив все запахи, завоняло сигаретным дымом: курили соседи.

«Первая ложка дегтя».

С балкона открывался вид на неприглядный пустырь, видимо отведенный под строительство нового корпуса. Долина за пустырем утопала в серебрящейся зелени олив, над которой поднимался в дымке тумана темно-зеленый холм, покрытый зарослями миртов и пирамидами кипарисов.

– Море видно? – спросил Ник.

– Море с другой стороны.

– Но это ведь остров! Море должно быть со всех сторон!

Игорь рассмеялся.

– Подловил, молодец. Но ближе всего море все-таки там, на севере. И если бы мы жили слева по коридору, а не справа, то наш балкон выходил бы на море.

– А вот и нет! Там еще один корпус стоит.

– Ты это ночью подметил? Глаз-алмаз.

– А Албания где?

– Дай прикинуть… На севере и на востоке. Там и там.

– А мы туда поплывем?

– Сомневаюсь.

– Почему?

– Пустим все силы на покорение Корфу.

– Главное – меня не трогайте, – сказала Марго, тоже улыбаясь: Ник повеселел. – Доведите до лежака и покоряйте свое Корфу сколько хотите.

Игорь снова выглянул в открытую балконную дверь.

«Да, с видом на море не получилось. Хотя…»

– Ну что, номер будем менять?

Марго посмотрела на него без вчерашней решимости. Ночью, при заселении, они чувствовали себя обманутыми: и корпус далеко, и этаж третий, и то, и это.

– М-м, не знаю. Не хочется с вещами дергаться. Давай пройдемся по территории, посмотрим, как оно днем.

– А мне все нравится! – Ник запрыгал на кровати.

«Отлично. Проснулся окончательно».

– Ты же еще ничего не видел, – сказал Игорь.

– Ну и что? Зато я чувствую, что мне все понравится.

«Кроме ночных кошмаров».

– Настрой отличный. Ладно, до ужина еще час. Успеешь почистить зубы, умыться, отжаться и написать несколько страниц дневника.

– Но мы на отдыхе!

– Две страницы, это немного. И пойдем на пляж.

– Ну пап!

– Давай-давай.

– Мам, скажи ему!

– Папа – главный. А мне надо собраться.

– Купальник надеть?

– Ты и со мной хочешь поссориться?

Ник надулся и ушел в туалет. Хлопнула дверь. Зашумела льющаяся вода.

– Обнадеживающее начало отдыха. – Губы Марго стиснулись в тонкую полоску.

– Да ладно, не нагнетай. – Игорь набрасывал на кровать вещи, которые собирался взять на пляж: ридер, плавки, очки для ныряния, игральные карты. – Наоборот. Плохое снится к хорошему. Что-то в этом духе.

– Кто сказал?

– Народная мудрость. Ах да, ты же веришь только сетевым экспертам.

– Ха-ха. Сам бы лучше что-нибудь почитал.

– Около ста книг в год – мало?

– По воспитанию подростков почитай.

– Вернемся в Минск, куплю толстую умную книгу.

– Скачать дешевле.

– Сказал экономный человек, который отвалил почти три тысячи евро за путевку. Только бумага, только хардкор.

– А вы такие бедные-несчастные, не хотели лететь на море, да? Заставили вас? На диване планировали отпуск провести?

– С удовольствием. На диване с бумажной книгой.

Тяжело вздыхая, Ник устроился за письменным столом, в тумбе которого прятался мини-холодильник. Медленно раскрыл блокнот, постучал по лбу ручкой.

– О чем писать?

– Серьезно? – сказал Игорь. – За последние сутки ничего не припоминаешь? Сборы? Аэропорт? Остров?

– Ничего не произошло. Я – «Камень в лесу».

– Кто? – не понял Игорь.

– Группа в ВК. Там каждый день чел пишет посты, что ничего не произошло.

– От лица камня?

– Ага.

– Хм, неплохо. А теперь – пиши.

– Ла-адно…

– Игорь! – крикнула Марго из душевой комнаты. – Принеси крем. На тумбочке!

Соблазнительно наклонившись над раковиной, Марго рассматривала в зеркале какой-то невидимый Игорю изъян на своем лице.

– Папа – главный? – Он протянул крем. – Что-то новенькое.

– Поддерживаю миф, – улыбнулась она.

Он прикрыл дверь и обнял жену со спины.

– Что это ты придумал?

– Главенствую.

– Там же Никита.

– Он занят, а мы тихо. – Он погладил ее по животу, скользнул ладонью ниже, снова погладил и почувствовал, как набрякли половые губы.

– Игорь…

Вторую руку он запустил под футболку Марго, помял теплую мясистую грудь, ущипнул сосок. Марго наклонилась, чтобы умыться, он подался за ней; болезненно ноющий член прижался через ткань трусов к ее пояснице.

– Закрой дверь, – сказала она, – и забирайся в душ.

– Наверное, под душ. Потому что душевой кабинкой это назвать трудно.

– Будешь умничать, придется справляться самому.

– Вас понял.

Он с трудом отлип от жены и бесшумно закрыл дверь на защелку.

Они спешили, неловко переступая ногами по скользкой керамической плитке c длинной решеткой слива, хватались друг за друга, за стены и стеклянную перегородку, под которую просачивалась мыльная вода, его взгляд останавливался на подтеках ржавчины в межплиточных швах, на покосившейся полочке для шампуня, но в целом все вышло пьяняще и нежно, как в первый год брака.

– Опять меня не дождался, – возмутилась Марго, когда он взорвался и, обмякнув, прижался губами к ее мокрой шее.

– Извини.

– «Извини» не отделаешься. Дай сюда свою руку.

Обтершись и накинув халаты, они вышли из душевой, как парочка заговорщиков.

Ник размашисто дописал предложение и воткнул кончик гелевой ручки в блокнот.

– Финальная точка! Целых пять страниц!

– Если писать через две строки, то можно и на десять растянуть, – заметил Игорь.

Марго ткнула его в бок.

– Шучу. Молодец.

– Я самый крутой!

– Святой Спиридион! И точно самый скромный.

– Спиридион? – удивилась Марго. – Ты этого где набрался?

– У Джеральда Даррелла, натуралиста. Мы про его семью сериал смотрели. Как они жили на Корфу.

– Ага, помню. Хороший.

– Спиридион – покровитель острова. Ну что, заканчиваем пляжные сборы – и в путь.

* * *

Игорь вынул ключ-карту из гнезда выключателя, захлопнул дверь, и они спустились по узкой торцевой лестнице. На парапетах скопились грязные тарелки с остатками засохшей еды и барные стаканы разной степени опустошенности.

«Вторая ложка дегтя…»

Отель впечатлял размером территории. У главного корпуса, к которому вчера (то есть уже сегодня) подкатил ночной автобус, рядом с бассейном раскинулась столовая зона: столики на веранде и на террасе вокруг бара. За пляжем поднимался шестиэтажный корпус, размещение в котором, судя по изящному вестибюлю и подвесным креслам на просторных балконах, существенно увеличивало цену тура. Остальные корпуса (Игорь насчитал восемь) прятались в глубине – четырехэтажные здания песчаного цвета с плоскими и красночерепичными скатными крышами и стеклянными перегородками балконных сот. Больше тысячи номеров: Игоря, Марго и Ника поселили в 1037-м.

По пути к ресторану они миновали три бассейна, густо обставленные по периметру лежаками. Большая часть лежаков уже была занята полотенцами.

– Люди приехали не на море, а к бассейну, – сказал Игорь.

– Я тоже хочу! – Ник опустился на колени и черпанул ладошкой хлорированную воду. – Бассейн круче!

– Ага. А пицца полезнее гречневой каши.

– Сто пудов!

– Никаких бассейнов, – весомо сказала Марго. – Будешь дышать солью.

– Так я и у бассейна могу дышать.

– Закончили спор.

– Начали!

– Ник, угомонись, – сказал Игорь, и сын послушался.

При солнечном свете территория выглядела ухоженно и приветливо. Белые мощные дорожки, бровки из камня. Кипарисы, мирты, тамариксы, цветущие каллистемон и бугенвиллея, неуместные здесь пальмы. Припыленной и заброшенной выглядела только зона развлечений: платный бильярд «американка», баскетбольный автомат, кран-машина с одиноким игрушечным миньоном за стеклом, автомат для размена купюр, грязное массажное кресло – еще и сам заплатишь, чтобы не усадили.

– Не так уж и далеко, – заметила Марго, когда они вышли к пляжу. – К тому же у нас шуметь не будут вечером под окнами.

– И мошки на третий этаж не суются. Я боялся, что заедят. Читал у одного блогера.

– Значит, не переезжаем.

– Не факт, что получилось бы. Смотри, сколько народу с самого утра. И вещи на балконах. Корпуса, похоже, битком.

Они заняли два лежака в тени мирты, под скрюченными ветвями которой болтались на цветных лентах гладкие овальные камни, и пошли завтракать. Игорь настроился на ресторанные очереди (начитался отзывов об отеле), но столпотворения у линии раздачи не наблюдалось, пустые гастроемкости оперативно заменяли на полные, вездесущий персонал поспевал тут и там. Марго заняла столик практически у самой воды, и они заставили его тарелками: свежие фрукты, тосты, оладьи, яичница, сыр, ветчина, капсулы с джемом, шоколадом, маргарином. Ник взял себе три стакана сока – апельсинового, лимонного, грейпфрутового. Марго выбрала кофе со сливками, Игорь – чай.

– Опять набрали с перепугу, – сказал он, намазывая тост маргарином. – Надеюсь, здесь не штрафуют, как в Турции.

– За что? – спросил Ник.

– За недоеденное.

– Я все съем. И выпью.

– Тогда за дело.

– Ура! – воскликнул Ник. – У нас африканский завтрак!

– Почему африканский? Мы же в Греции.

– Не знаю.

– Красота, – мечтательно произнесла Марго, скользнув взглядом по глянцу воды на зелень холмов, в которой прятались, точно ягоды, кремовые, розовые, желтые домики.

Игорь согласился: греческая пастораль выглядела умиротворяюще. Горы Албании стояли на горизонте призрачной громадой. Утреннее море было бледным, голубовато-серым. По воде бежала искрящая рябь. От недосыпа побаливала голова, но свежий морской воздух убаюкивал и расслаблял.

Позавтракав, они переместились на пляж. Песчано-галечный, крошечный, невзрачный. Это не стало ударом: с мечтой о широкой полосе белоснежного песка Марго попрощалась еще в салоне туроператора, разглядывая фотографии курорта. Зато шезлонги и зонты из пальмовых листьев были бесплатными, а цена на двухнедельный горячий тур – вполне демократичной. Сказочные пляжные виды они заранее решили ловить в Палеокастрице.

– Так, все в Адриатическую ванну! – скомандовал Игорь.

– Я сначала прогреюсь. – Марго поправила верхнюю часть сочно-оранжевого купальника, отчего на Игоря второй раз за утро накатила щекотная волна желания.

– Не разбегаться, пока кремом всех не намазала!

В белых разводах солнцезащитного крема, улюлюкающие и предвкушающие, Игорь и Ник вбежали в море – сначала по камням («Минус ноги!» – прокомментировал Ник), потом по песку. Игорь нырнул, вынырнул, убрал с лица мокрые волосы и рассмеялся.

– Прохладно, бр-р.

– Потому что ты мерзляк! – разобрался Ник.

– Ах вот оно что!

Пологое дно лениво уходило вглубь, к подводным городам с разумными осьминогами и затонувшим судам из ламповой фантастики. Игорь приблизился к каменному волнорезу. По зеленоватым от ила камням ползали бурые крабики. На западе, напротив соседнего отеля или деревушки, виднелся изогнутый мол, к которому прилипли рыбацкие лодки. Игоря окатило брызгами: Ник наступал, изображая пароход. Игорь снова нырнул, превратился под водой в акулу и попытался цапнуть добычу за ногу. Добыча вырвалась и, отбиваясь, огрела его кулаком по затылку. Игорь всплыл мешком, лицом вниз, притворяясь мертвым. Ник скакнул ему на спину и пустил на дно.

– Все, все, победил! – отплевавшись, сдался Игорь. – А теперь поплавай немного, потренируй мышцы. Видел, какие у пловцов широкие плечи и грудь?

– Не хочу сиськи как у бабы!

– Да не сиськи. А развитая грудная клетка. И сильная спина. Поплавай, пожалуйста. А потом прогуляемся по отелю, поищем водную горку.

– Да!

Вода теперь казалась теплой, почти парной. Игорь поплыл над волнистым песком, высматривая на дне ракушки. В бледно-голубой воде сновали стайки мелких рыбок, полупрозрачных, словно стеклянных. В просветах между черными клубками водорослей лежали бородавчатые морские огурцы, голотурии, унылое существование которых сводилось к прокачиванию через длинное тело морской воды. Игорь отложил голотурий в мысленную папку идей: «А если их увеличить и заменить воду на кровь?» Он нырнул за зеленым камешком, который оказался скатанным морем осколком бутылочного стекла.

На солнце, почти мгновенно обсохнув, кожа покрылась щекотной корочкой соли.

Марго болтала с соседкой. Пожилая женщина с короткими белыми волосами (излишне смелая и молодежная стрижка, по мнению Игоря) сидела на краю лежака и курила тонкую сигарету.

– Мальчики, познакомьтесь, – сказала Марго и представила женщину: – Оксана. Оксана, это…

– Мальчики, – морщинисто улыбнулась женщина.

– Игорь и Никита.

– Приятно, – кивнул Игорь.

Ник что-то пробормотал.

– Оксана советует сходить в мастерскую кожевника. Тут недалеко.

– За прокатом автомобилей развилка, – сказала Оксана, – автобусы налево в Роду едут, а другая дорога в гору ползет, к деревушке Астракери. Начнете подниматься, увидите лавку Гермотима. Очень специфичный мужчина, но товары интересные.

– Гермотим? – переспросил Игорь.

Женщина кивнула и элегантно затянулась.

«Не хватает мундштука и перстня с алмазом».

Ник откровенно пялился на женщину: сигарета, хриплый голос, шоколадный загар, мальчишечья стрижка. Наверное, сопоставлял со своими бабушками – менее эффектными, приземленными огородами и копеечной пенсией, невесть когда летавшими на моря.

– Спасибо, заглянем, – сказал Игорь.

Женщина перевела взгляд на Ника, поднесла свободную руку к своему лицу и постучала узловатым пальцем под носом.

– Больно было? – спросила она с обманчивой заботой.

Игорю захотелось сказать ей что-нибудь резкое. Ник опустил голову и неосознанно прижался к отцу.

– Он маленьким был, не помнит, – попыталась сгладить Марго.

– Мы с Ником прогуляемся по территории, – сказал Игорь жене.

– На обратном пути захватите выпить.

– Пива? Вина?

Марго прислушалась к собственным желаниям.

– Пива.

– Сделаем.

Они обулись в шлепанцы, накинули на плечи футболки, чтобы не обгореть, напялили панамы и выдвинулись. Ник тут же застрял у прудика с черепашками возле ресторанной террасы. Игорь вернулся на пляж за полотенцем: сын наверняка захочет искупаться в бассейне или съехать с водной горки. Новая подруга Марго проводила его пристальным взглядом.

– Ну что, всем ниндзя имена дал?

– Почему ниндзя? – Перегнувшись через перила мостика, Ник вглядывался в мутную заиленную воду. – А-а, понял…

– Идем?

– Да. А можно лимонада взять?

– Все включено. Заскочим в бар.

– Только в другой. У бассейнов.

– Айда.

Они прошли по белой дорожке, обсаженной кустами каллистемона; над красными, пушистыми, похожими на больших гусениц цветами гудели шершни. Розовые кусты с подсохшими бутонами выглядели измученными зноем. Меж стволов и наземных фонарей змеился перфорированный садовый шланг.

Выбор бесплатных напитков ввел Ника в тяжкие думы: оранж, тоник, лимонад, лимон-лайм, вишня, минеральная вода. Словно пародируя сына, Игорь задумался у краников для взрослых. Пойло, как водится, было дрянным, дешевым или разбавленным. Не нравится – раскошеливайся на платный алкоголь. Впрочем, бармены горазды на фокусы: из красивых, узнаваемых бутылок, «Метаксы» или «Бакарди», в стакан отдыхающего могло запросто политься все то же дешевое или разбавленное пойло.

– Один джин, – сказал Игорь на английском.

Бармен, смуглая женщина средних лет с пирсингом и татуировками, щедро сыпанула в стакан льда и плеснула из огромной (двухлитровой, не меньше) бутылки с этикеткой на греческом. Лайма не полагалось. Ну, хоть пальцы в стакан не совали, как египетские разливалы.

Игорь поблагодарил и отошел к автомату с газировкой, чтобы добавить тоника.

Бармен обслуживал всю стойку – не только напитки, но и витрину с мягким мороженым. Ник взял два шарика, манго и бабл-гам, и они уселись за столик под решетчато-деревянным террасным навесом на кирпичных колоннах.

За соседним столиком громыхала немецкая речь. Тянуло сигаретным дымом. Развалившись, расплывшись телесами на пластиковых креслах, немцы тянули вонючие сигареты, пили и перекрикивались, будто находились в разных комнатах. Столешница была заставлена пустыми стаканами, над пепельницей высилась горка окурков. Утром Игорь уже отметил засилье курящих, гомонящих, мусорящих бюргеров – у бассейнов, на пляже, в ресторане. Немцы совершенно не заботились об отвратительном впечатлении, которое производят на окружающих.

«Третья ложка… а то и черпак».

Ник скривился от дыма и быстро допил апельсиновый лимонад.

– Пошли, я мороженое на ходу поем.

– Пошли, – согласился Игорь, забирая стакан с джин-тоником. – Начнем осмотр от главного корпуса?

– Давай.

Главный корпус повернулся к морю симпатичными балконами с балюстрадой. Подъездная дорога огибала здание и упиралась в пристройку кухни; из блестящей трубы с зонтом-оголовком вытекал густой белый дым («Чем порадуют на обед?»). Справа на небольшой парковке скучали старенькие припыленные микроавтобусы, мотороллеры и прокатные авто. За парковкой кучковались хозяйственные постройки и трансформаторные вышки. Ник заметил компрессор со шлангом для заправки сжатым воздухом.

– Надо будет матрас накачать!

– Так и поступим.

Они сунулись между гаражами. В торце одного из корпусов стоял стол для пинг-понга с шариком, придавленным к столешнице облезлой ракеткой.

– Принесем свои ракетки и сыграем, – сказал Игорь.

– Сейчас?

– Вечером.

У бассейнов не было свободных мест. Пахло хлоркой. Вода пестрела от детских надувных кругов. Взрослые загорали, пили, ели; каждый второй страдал от лишнего веса.

Указатель «Meeting Room» вывел к сцене под открытым небом. Рыжеволосая гид в форменной одежде вещала из-за стола с разложенными рекламными буклетами, десятка полтора новоприбывших туристов слушали с кресел. Игорь и Марго решили проигнорировать встречу с гидом: на экскурсии от отеля не собирались, а время вылета можно узнать и на ресепшен.

Игорь и Ник прошагали мимо очередного корпуса-близнеца и вышли к зоне отдыха с беседками-шатрами. В прохладной тени дуплистых олив прятались лежаки из ротанга – полупрозрачные балдахины, толстые подушки, уютные гнездышки для влюбленных парочек.

– Ух ты! Маме понравится!

– Если все это перенести к морю.

– Можно вечером поваляться.

– Боюсь, позанимают.

Ник замер, прислушиваясь.

– Ты чего?

– Что это за звук?

Игорь сразу понял, о чем спрашивает сын. Странно, что выступление удивительного оркестра не привлекло их раньше. В оливковой рощице звенели скрипки цикад.

– Цикады стрекочут. Я читал, они здесь громкие. А еще читал, что есть цикады-долгожители.

– Они живут сто лет?

– Семнадцать.

– Так это мало!

– Для насекомых очень много. Цикады – как живой музыкальный инструмент. Внутри у них разные перепонки, мембраны, резонаторы, которые усиливают…

– Горка! Там горка!

Горок оказалось целых две – красная и синяя гидротрубы, которые выстреливали в бассейн мальчишками и девчонками. Брызги воды летели в сторону павильона аниматоров.

Раздался веселый детский крик, и у Игоря сдавило в груди: на контрасте вернулся муторный крик Ника, разбудивший его утром. Ему непреодолимо захотелось расспросить сына о ночном кошмаре, но Ник уже бежал к бассейну, теряя на бегу желтые кроксы.

* * *

«Мы вызвали такси. Когда оно приехало, мы сели и поехали в аэропорт.

Мы всегда выезжаем, выходим, заказываем такси заранее из-за папы, он не может опоздать, особенно когда едем на отдых. Ему даже проблема собрать чемодан. Он должен сделать все идеально. А мы с мамой собираем чемодан вот как: я ложусь на него (потому что он не закрывается), мама застегивает и нормально, нам пойдет, главное чтобы больше вещей влезло.

В аэропорту я захотел в туалет. Мы пошли с папой. В писуаре были наклейки с футбольными воротами, куда надо сцать.

В зале прилетов было табло прилетов. Сначала мы как обычно с папой обошли весь аэропорт. Нашли рекламу фильмов, модель самолета, поднялись на другой этаж, купили минеральную воду. Мы с папой гуляли, а мама отдыхала или даже спала.

Потом подошло наше время и мы пошли к месту регистрации, а там уже была очередь. Папа разозлился, потому что мы опоздали и стали в середину очереди. Мама попросила тетку за стойкой посадить нас троих рядом. Та согласилась, так как в самолете по три места справа и слева. У нас проверили белеты и паспорта. Потом нас направили на ринген. Там у нас забрали и положили на конвеер сумки, так же часы, ремни и повели на железоискатель. Когда мы прошли нам отдали вещи и отпустили в дьютифри.

Когда мы вошли в дьютифри, то заметили что там есть автомат с питьевой водой. Я попил. Мы набрали воду в пустую бутылку. В дьютифри были духи, алкоголь, разные магазины с едой. Папа купил себе бутылку виски и для мамы просеко. Мы походили по магазинам, а потом сели и стали ждать вылета.

Когда подошло время мы стояли вторые в очериде. Нас проверили и пропустили в проход. Мы остановились там и смотрели как выходят люди, которые прилетели. Не знали куда нам надо идти. Потом пришла стюардеса и погнала нас дальше. Мы зашли в самолет, уселись и сложили вещи. Нам показали инструкцию как вести себя при аварии и мы взлетели.

Полет был спокойным до посадки. Когда мы снижались началась турбулентность и мы как будто падали и поднимались. Я уже успел попрощатся с жизнью. Но мы довольно мягко сели и вышли из самолета. Зашли в зал, сходили в туалет, забрали вещи.

Дальше не было никаких проверок, мы сразу вышли на улицу. Там было прохладно, темно, стояли автобусы. Мы подошли к маленькому столику где стоял менеджер турфирмы. Он нас направил в автобус (самый бомжацкий). Мы отдали вещи и папа поблагодарил водителя по руски. Хотя водитель был греком и понимал только по англиски. За это я папу отругал.

Мы сели в автобус на первое место и вскоре поехали. Мы ехали по темным дорогам. Когда мы заехали в город, самой яркой вывеской была вывеска магазина Лидл. Также был большой и красивый порт. Пляжа я не заметил.

Водитель гнал по узким, темным дорогам. Вскоре нас ждал очень резкий поворот, почти на стовосемьдесят градусов. Когда мы ехали на гору закладывало уши (как в самолете при взлете и посатке).

Нас привезли к отелю. Пляж и отель разделяла дорога. Мы вышли, забрали вещи и побежали в отель (так как хотели быстрее засилится и лечь спать). Мы оказались пятые. Мы засилились и нас повел какой то дед до нашего корпуса.

Мы легли спать».

* * *

В обед кормили вкусно и разнообразно, после плавания у всех троих проснулся волчий аппетит. Наметились очереди – правда, небольшие и только к раздаче мяса.

Марго предложила прогуляться в мастерскую кожевника. Игорь удивился:

– А как же бронзовый загар?

– В полдень самое опасное солнце. Успею еще вечером поваляться.

– Твоя Оксана сама отдыхает?

– Да. Учительница истории на пенсии. В прошлом году победила рак.

Игоря кольнула совесть: зря он хотел ей нагрубить. «Но не нагрубил же».

– Сильная дама. И стрижку объясняет.

Они прошли мимо проката автомобилей и моторных лодок: лодки стояли на прицепах вдоль обочины. Граффити на стене заброшенной постройки изображало мальчика, кричащего в рупор на монстров.

Днем, на солнце, море преобразилось, приобрело лазурный оттенок с зелеными бликами, вспыхнуло гребешками волн. На развилке, о которой говорила победившая рак Оксана, дорога разделилась на три. Правая уходила к набережной, узкой полосе щербатого бетона с низким парапетом и металлическими скамейками, изъеденными коррозией; на каменистом берегу гнили груды водорослей. Средняя дорога взбиралась на холм, густо поросший у подошвы хвойником и тростником. По левой приезжали автобусы.

Поднимаясь по грунтовой дорожке, Игорь прикинул, не придется ли им лезть на каменную оградку, если кто-нибудь надумает здесь проехать. Под подошвами шлепанцев хрустели щепки и сухая листва.

Фиговые деревья протягивали луковицы инжира. Спелые плоды зубасто распахнули алые пасти – Игорь вспомнил о лангольерах, пожирателях прошлого из экранизации одноименной повести Стивена Кинга. О лангольерах… и о патологии сына, с которой тот появился на свет.

Волчья пасть.

Срединная расщелина нёба.

Узнав о диагнозе сына, Игорь испытал страх. Марго же, как она призналась позже, грызло чувство вины. Красивые родители, благополучная семья, патологий в обозримом роду не было… Как такое могло случиться? В чем причина? В стрессе? Окружающей среде? Инфекции?

Страх не отпускал Игоря в течение года. Особенно во время кормления сына, которое превращалось в настоящее испытание. Из-за щели малыш не мог прижать соску к небу. При кормлении с ложки еда постоянно вываливалась изо рта. Поить приходилось аккуратно, по чуть-чуть, чтобы не захлебнулся.

Игорь вышел на лучшего в городе челюстно-лицевого хирурга. В полтора года после полного обследования Ника успешно прооперировали. Врачи наблюдали его каждые полгода после операции: верхняя челюсть формировалась хорошо, рубцы разглаживались, проблем с носовым дыханием не было.

Когда Ник подрос и стал задавать вопросы о своем лице, о шраме, Игорь рассказал ему о Тутанхамоне: «У самого известного фараона тоже было расщепленное небо. Ученые поняли это, когда изучили его мумию. И что, помешало это Тутанхамону стать крутым? Нисколечко».

По обе стороны дороги в окружении мандариновых и лимонных садов стояли приземистые домики. Побелевшие от солнца ставни, черепичные кровли, оштукатуренные стены приглушенных тонов. В виноградной тени прятались столики, лавки, хозяйственная утварь.

Странным образом дома и патио выглядели покинутыми, даже с бельем, сохнущим на веревках и балконах. В крошащейся ограде или треснувшем камне, вывернутом из обрамления клумбы, виделись приглушенные следы ветхости. Но это была ветхость особого, философского рода – ветхость безвременья, спокойствия, отрешенности, приятной усталости, простой греческой красоты.

Арочная терраса и балконная балюстрада с кисеей бугенвиллеи, малиновые гроздья цветов. Текущие по стенам виноградные лозы. Грецкий орех и гранат. Цветочный аромат щекотал ноздри.

Вдали открывался вид на сочно-зеленые равнины и бледно-голубую, в тон небу, горную гряду. Марго фотографировала, Ник гонялся за кузнечиками. Пропитанный солнечным светом изумрудный мир казался идеальным.

«Смог бы я жить на острове? Просто жить и писать? Насколько бы меня хватило, прежде чем захотелось бы сбежать, как с “острова феаков” сбежал на родную Итаку Одиссей?»

Игорь не знал ответа, но остро захотел вернуться сюда впредь. Не зря, видимо, местные звали Корфу «островом возвращений».

Легкий ветерок стих. Миндальные деревья и кипарисы неподвижно застыли в знойном воздухе.

Резкое движение на периферии взгляда заставило Игоря отпрянуть. Деревенский пес бросился на калитку, истерично заливаясь лаем и брызжа слюной. Слипшаяся от грязи шерсть, тощие ребра, узкая морда. Верхняя губа собаки искривилась, обнажив желтые клыки. Хвост мотался из стороны в сторону.

Ник отбежал и замер спиной к калитке, весь дрожа. Игорь пристально посмотрел на визгливого пса, надеясь, что тот заткнется, но псина только усилила звук. Игорь плюнул и пошел к сыну.

Ник всхлипывал, обхватив себя руками.

– Тоже испугался? Кабысдох плешивый. Выскочил как из-под земли.

– Кто? – сквозь слезы спросил сын.

– Кабысдох. Мы с друзьями так раньше собак дворовых называли. Да ты глянь на него: он сам нас боится. Вот и гавкает.

Игорь поискал взглядом Марго. Жена ушла вперед, щелкая телефоном направо и налево.

– Ну что, успокоился?

Ник все еще вздрагивал и опасливо косился на сотрясающего калитку пса. Раньше он так не реагировал. Лающая псина, конечно, всегда неприятно, но чтобы в слезы…

– Что тебе приснилось? – желая проверить догадку, спросил Игорь. – Что напугало ночью?

Ник прижался к нему и обнял, крепко, искренне, ища защиту. Игорь словно перенесся на годы назад. Глаза защипало.

«Все еще мой маленький сын, лучший друг».

– Волк, – тихо сказал Ник. – Большой волк.

– Теперь понятно. Волк – это страшно. Он хотел тебя укусить?

– Да. Но сначала он не был волком.

– Это как?

– Сначала он был высоким мужиком. Он стоял передо мной и смотрел. И вдруг начал меняться. Из его рук и ног начала лезть шерсть, одежда начала рваться, а руки и ноги вывернулись… Я не мог убежать, не мог крикнуть. А он все менялся, трясся и раздувался, под кожей что-то двигалось…