Читать книгу "Хулиганка для маньяка"

А Мет будто чувствует мом состояние и присылает короткое «Напоминаю. Завтра в два». Пишу ему, что не приду, но сообщение так и не отправляю. Стираю.

Приду. Куда я денусь.

К дому родителей я приезжаю на полчаса раньше. Просто скучно было сидеть дома, никакого достойного занятия я себе придумать не смог, поэтому собрался и поехал.

Мать открывает мне дверь и на ее губах тотчас расцветает улыбка.

– Привет, ма, – целую ее в щеку, – отлично выглядишь.

– Спасибо, дорогой. Ты тоже красавец. Просто загляденье, а не жених.

Начина-а-ается.

– Кто там? – раздается голос из глубины дома.

– Андрейка пришел.

– О, Андрейка, усы побрейка, – отец выходит к нам, вытирая руки о клетчатое полотенце. Он любит готовить, и у плиты его можно увидеть гораздо чаще, чем мать, – а что это ты так вырядился, как на свадьбу?

На мне просто светлые джинсы и белая рубаха навыпуск, с расстегнутыми верхними пуговицами. Но, блин, я реально собирался сегодня с особой тщательностью, даже не отдавая себе в этом отчета. Понял это, когда третью рубашку сменил, крутясь перед зеркалом. Именно поэтому после слов бати у меня начинает калить кончики ушей.

– Валь, – мама смотрит на него с мягким укором. Но он тот еще любитель потроллить, поэтому продолжает:

– Чем же мы обязаны появлению блудного сына?

– Почему блудного? – ворчу я, пожимая его медвежью лапу, – между прочим, я у вас был…был…

Он снисходительно наблюдает за моими потугами, потом подсказывает:

– В начале лета.

– Да!

– Почти два месяца прошло.

– Я работаю много.

– Идем уже, работяга, – мама берет меня под локоть и тянет на кухню, – скоро ребятки подъедут. Матвей сказал, что Верочка с тобой теперь работает?

Черт. Почему я раньше не подумал о том, что если припрусь раньше, то придется отдуваться и удовлетворять мамкино любопытство относительно будущей невестки.

Она усаживает меня за стол, садится напротив и с жадно горящими глазами ждет увлекательного рассказа. Отец отсвечивает у нее за спиной и явно тоже не против послушать про Верочку, а я не готов про нее говорить. Потому что сегодня полночи вместо того, чтобы спать, опять думал о ней.

– Работает, – скупо киваю.

– Матвей говорит, что она умница, красавица, скромница. Да?

Мама смотрит на меня с такой надеждой, что мне неудобно говорить, что на самом деле Верка та еще оторва. И если ей на пути встретится маньяк-трясун, то она запросто загонит его в угол, выпорет крапивой и по возможности запинает. Так что:

– Да. Именно такая.

– Ну и как она тебе? Понравилась? Хорошенька? В твоем вкусе?

Боже, мама… Как ты умудряешься задавать такие вопросы, что они наотмашь бьют по болевым точкам.

– Совершенно нет, – категорично качаю головой, – не понравилась.

У нее разочарованно вытягивается лицо.

– Что, совсем-совсем не понравилась? А мы думали, что…

– Мам, я ее знаю, всего пять дней. Выводы делать не могу. Работает хорошо, старается. Но главное, чтобы Матвею нравилось – все остальное неважно.

– Ты прав, – немного расстроенно соглашается она.

– Да не переживай ты так. Сейчас приедут и сама все увидишь, – ободряюще сжимаю ее ладонь.

– Уже едут, – внезапно выдает отец и у меня сердце ухает куда-то под коленки. Дергаюсь. Мать, до сих пор сжимающая мою руку, удивленно поднимает брови:

– Ты чего?

– Испугался, – вру.

– Эх ты ж надо, пугливый какой, – хмыкает батя, – идем встречать.

Родители идут первыми, а я ползу следом, нога за ногу, словно секундная отсрочка может меня спасти.

Выхожу на крыльцо, как раз в тот момент, когда Мет выскакивает из тачки, оббегает ее спереди и распахивает пассажирскую дверь, помогая Вере выбраться из салона.

На ней сегодня легкий голубой сарафан в пол, без лямок. Я зависаю на открытых плечах и на собранном мелкими складками верхе выреза, держащегося на груди.

Приваливаюсь плечом к косяку и, с трудом глотая, смотрю, как она смущенно, но в тоже время с обожанием улыбается Мету, а он обнимает ее за плечи, притягивает к себе и по-хозяйски целует в висок.

Мне хана.

Глава 7

Верочка

– Ты готова? – спрашивает Матвей, когда мы заруливаем во двор уютного двухэтажного коттеджа.

– А ты? – возвращаю вопрос.

– Понятия не имею, – смеется он, – я никогда в жизни не приводил девушек знакомиться с родителями. Вообще не представляю, как это делается. Так что считай, у меня сегодня первый раз. Девственно практически лишаюсь.

– То же мне, девственник нашелся, – улыбаюсь в ответ, – у тебя столько девок было, что и не сосчитаешь.

– Не преувеличивай.

– Кстати, сколько? – мне внезапно становится интересно, – десять? Двадцать?

Серые глаза возмущенно сверкают:

– Вообще-то сто двадцать семь!

– Эх ты ж еп… – присвистываю, – у тебя, наверное, дрын под самый корень уже стесался.

– Все в порядке с моим дрыном, – ворчит он, – показать?

– А давай!

– Верка! Заканчивай меня драконить! Мы вообще-то приехали с семьей знакомиться. И я им тебя описал исключительно как возвышенную тонкую натуру, которая носит с собой томик Есенина и падает в обморок, стоит только услышать матерное слово.

Я чешу кончик носа:

– Начет Есенина ты, конечно, погорячился. Да и с обмороками у меня не очень.

– Ничего не знаю. У нас уговор.

– Да помню я.

– Если ты меня подведешь и разболтаешь – я с тобой перестану разговаривать. Я тебе, так сказать, самое ценное доверил!

– Не переживай. Не подведу.

– Клянешься? – выставляет вперед мизинец.

– Клянусь, – торжественно произношу, хватаясь за его палец своим. Это так нелепо, что давлюсь хохотом.

– Все, хватит ржать. Пора. Все в сборе. Вон Андрюха тоже приехал.

У меня колет где-то в районе копчика. Я не знаю почему, но смущаюсь. Перевожу быстрый взгляд туда, куда кивком указывает Мет и, увидев его братца, тут же отворачиваюсь. Потому что колет второй раз, уже повыше, на уровне пупка.

– Все. Идем.

– Не забудь меня поцеловать, – флегматично улыбаюсь своему женишку.

У него на лице крайняя степень замешательства:

– В смысле?

– Ты жених или как? Без французского обойдемся, дабы не нервировать родителей и младшего братика плохому не учить, а вот нежненько поцеловаться придется. Губы трубочкой сложил и чмокаешь.

– Вер-р-ра, – рычит.

– Что Вера? Ты как их обманывать собрался, если даже поцеловать меня не можешь?

Он обреченно вздыхает:

– Ладно, разберемся.

Пока Матвей обходит машину, чтобы распахнуть дверь перед своей обожаемой невестой, то есть передо мной, я вытираю внезапно вспотевшие ладони о подол.

Ерунда какая-то. Похоже, рефлекс сработал. Когда подбираешься, едва заметив своего начальника даже за пределами работы. Да, наверняка, дело именно в этом.

– Прошу, – Матвей галантно протягивает мне руку, чтобы помочь выбраться из машины.

Я на миг торможу, снова ощутив укол, в этот раз в области сердца, а потом улыбаюсь и вкладываю свою ладонь в его.

Погнали. Стоит мне только выйти, как Мет обнимает меня за плечи и легко касается губами виска.

Ладно, для первого раза сойдет.

– Мам, пап, привет.

– Здравствуй, сын.

– Я вас давно хотел познакомить со своей невестой. Вот. Время пришло, – он легонько подталкивает меня вперед, – знакомьтесь. Верочка. Это Валентин Аркадьевич, и Наталья…

– Можно просто тетя Наташа, – тут же поправляет его мама, – не люблю официоза.

Ладно хоть мамой не попросила называть.

Смущенно улыбаясь, делаю шаг навстречу.

– Здравствуйте, я очень рада с вами познакомиться. Матвей мне столько про вас рассказывал…

Мы обмениваемся ничего не значащими любезностями. Они хвалят мое красивое платье, шляпку и вообще меня всю, умиляясь тому, какая я красавица. Я старательно пытаюсь покраснеть. Вспоминаю последний взрослый фильм, который я смотрела. Там пара бодрых сантехников в два смычка прочищали трубы знойной мулатке.

Не покраснелось.

Попыталась вспомнить какой-нибудь свой косяк, за который было бы стыдно.

Не помогло.

Моя наглая физиономия напрочь отказывалась краснеть, а без томного румянца на щеках, образ тонкой ранимой лани, рыдающей над томиком Есенина, будет не полным.

И тут снова кольнуло. Я невольно перевожу взгляд на дом. В дверях стоит Андрей. Сложив руки на груди, он подпирает косяк плечом и исподлобья смотрит на нас. На меня.

И вот тут чудо-то и случается. Краснею. Да так, что уши начинают калить.

Хрень какая-то.

– Идемте в дом? – предлагает тетя Наташа, – Валечка такого гуся приготовил – пальчики оближешь.

Ура. Еда!

Матвей чувствует мое воодушевление и предупреждающе сжимает руку. Он в курсе, что пожрать я люблю, и готова посреди ночи жареную картошку из сковородки жевать и холодными котлетами закусывать. Это тоже не вяжется с образом томной барышни.

Мы идем к дому. И по мере того, как крыльцо приближается, у меня все отчаяннее бухает в груди. Я чувствую на себе чужой взгляд. Пристальный, изучающий, полный непонятного интереса.

Даже спотыкаюсь на первой ступеньке, сильнее цепляясь за локоть Матвея.

– Осторожнее, Верочка, – он накрывает мою ладонь своей.

– Я так волнуюсь, – хлопаю глазами.

Он снова меня целует. В щеку.

И в тот момент, когда теплые губы касаются моей кожи, я сталкиваюсь взглядом с Крапивиным-младшим. Он все так же подпирает косяк и горько усмехается. Потом выпрямляется и, бросив короткое:

– Добро пожаловать, – уходит в дом.

У меня в груди все жгутом стягивается.

Что-то не так с моими реакциями. Какой-то сбой.

– Не обращай внимания, – Матвей улыбается во весь рот, – брат бывает ворчливым как старый пердун.

– От пердуна слышу, – раздается из глубины дома.

Мы проходим в кухню-столовую. Она большая, светлая с высоким панорамным окном, выходящим на цветущий сад. Возле окна большой овальный стол, сервированный на пятерых.

Во главе садится Валентин Аркадьевич. По правую руку от него – Наталья, по Левую – Матвей. Я рядом с ним, а напротив меня оказывается Андрей.

Я нерешительно ему улыбаюсь, а он пару секунд смотрит напряженно и отворачивается. Кажется, его больше интересует запечённый гусь в центре стола. А еще, кажется, что я его раздражаю своим присутствием, и почему-то это меня задевает.

* * *

– Расскажите, как вы познакомились? – Наталья изящно режет мясо на своей тарелке и отправляет кусочек в рот.

Видно, что ей вкусно. Я хочу, чтобы мне тоже было вкусно, но Мет незаметно толкает меня под столом, напоминая, что я не жрать сюда пришла, а отрабатывать роль его невесты.

– В Париже, – выдаю заранее заготовленную ложь, – весной. Мы встретились возле Эйфелевой башни. Шел легкий дождь, солнце пробивалось сквозь кружевные облака, и скромная радуга только набирала цвет…

– А прошлый раз ты говорила, что был вечер и огни, – флегматично заметил Андрей, не поднимая взгляда от тарелки.

Жук противный! Я уже и забыла, что ему наплела по поводу знакомства с его братцем.

Под столом меня за ляжку щиплет Матвей.

Еще один жук! Он, видите ли, женится не хочет, а мне отдувайся.

– Я не еще не до конца рассказала, – выкручиваюсь на ходу, – под дождем мы двигались навстречу друг другу, зацепились на мгновение взглядами и разошлись. А на следующий вечер столкнулись на том же месте, и уже не смогли пройти мимо. Да, дорогой?

Он ест и кивает:

– Так и было.

Смотрю на Мета влюбленными глазами, и очень надеюсь, что он улавливает в них обещание расправы. Только тут до меня дошло, что он собирается все свалить на мои хрупкие плечи, а сам сидеть рядом и поддакивать. Хорошо устроился, блин!

Но если думает, что я всю эту авантюру буду вытягивать сама, то глубоко ошибается.

– А что потом? – никак не уймется его маменька.

– А потом все было как со сне, – мечтательно вздыхаю, – Матвейка устроил мне настоящую сказку. Расскажи, как ты возил меня в горы.

Перекидываю стрелки на него. Мет давится, но потом берет себя в руки и рассказывает о нашей несуществующей поездке. И все у нас там так классно и романтично было, что я сама себе завидовать начинаю. И цветов у меня оказывается было море, и купание в горячих источниках под звездами, и вкусная еда, и номер с огромной кроватью, и зеркальным потолком.

Ну просто королевский отдых. Жаль, что выдуманный.

Матвей рассказывает очень убедительно. Мать у него умиленно шмыгает носом, отец кивает, мол красавец, одобряю, и только Андрей напротив меня с каждой секундой мрачнеет все больше.

Что ему не понравилось – зеркальный потолок или романтика под звездами – я не знаю. Но физиономия у него стала совсем грозовая, аж желваки на скулах заиграли.

– Молодцы какие, – Валентин Аркадьевич кивает и откладывает вилку, – романтика – это прекрасно, но меня интересует что дальше. Какие у вас планы.

– Женимся, первого сентября, – Матвей с гордостью надувает грудь, будто действительно этому рад. А я скромно потупляю взор и снова краснею, потому что по мне раскаленным лезвием проходит взгляд Андрея.

Непонятный, тяжелый. От него становится тяжело дышать и где-то за ребрами начинает надсадно бухать сердечная мышца.

– Верочка, ты платье уже присмотрела? – пристает ко мне Наталья, – если что, у меня есть прекрасная портниха. Я давно с ней контакты поддерживала, все надеялась, что кто-то из наших оболтусов образумится. И вот пригодилось.

Только портнихи мне и не хватало.

– Я уже нашла платье своей мечты, – вру со смущенной улыбкой, – простите.

– Жалко, – она расстроенно поджимает губы, а потом перекидывается на своего младшего, – Значит, Андрюш, твоей невесте будем платье шить.

– Угу, – кряхтит он, – обязательно.

– Поворчи мне еще тут. Смотри, Матвей какой молодец. Верочку привел, а ты как бобыль, один.

– Мне и так хорошо.

– А мне будет хорошо, когда у меня будет полный дом внуков. Минимум по два от каждого из вас! У Зинки вон уже трое! У Ирины – пятеро. Даже Зойка в начале лета своего первенца-внучка увидела, а я все не при делах. Скоро кошек начну заводить, чтобы свою нереализованную любовь на них тратить

Вот неугомонная мадам. Неудивительно, что Матвейка придумал всю эту авантюру с подставной женитьбой.

– Тебе какой породы? – флегматично интересуется Андрей, – Любого принесу. Перса, бенгала или лысую? Или простого рыжего?

– Бесстыжего! – беззлобно огрызается мадам Крапивина, – я про серьезные вещи, а тебе лишь бы шутки шутить. Бери пример с брата! Хоть один за ум взялся. Наконец-то.

Знала бы она правду, так бы не радовалась. Андрей хоть просто отлынивает, а Матвейка вон целый спектакль разыграл, лишь бы мамка ему мозг не выедала.

– Надеюсь, вы не из тех современных пар, которые считают, что надо жить только для себя? – опять переключается нас, – сразу порадуете нас малышами?

Боже… Ну, какие малыши? Я сама еще, как малыш. Бестолковый и прожорливый. Про Мета вообще молчу. Большой, да бестолковый.

Что отвечать – не знаю, поэтому уже привычно краснею. Кто бы знал, что роль скромной невесты мне так зайдет.

Все бы ничего, но напротив сидит Андрей и вокруг него буквально искрит. Эти искры обжигают, лишая внутреннего спокойствия, и чем дольше мы тут разыгрываем сладкую парочку, тем сильнее у меня закипает внутри.

Матвей, наоборот, забавляется и еще больше подливает масла в огонь:

– Конечно. Сразу сына заделаем, а через год дочку, а может и двух.

– Правильно, – соглашается папаша, – нечего тянуть. Вы главное не бойтесь ничего. Мы поможем. Андрейка вон присмотрит за Верочкой, пока на работе будет.

– Что?! Нет! – возмущается Андрей, – я не буду ни за кем присматривать!

– Будешь, будешь. Раз сам ни невесту, ни детей завести не можешь – будешь беременной Верочке помогать.

Бедняга поднимает обреченный взгляд к потолку и сокрушенно качает головой.

Мне даже жалко его становится. Ну чего пристали? Симпатичный молодой мужчина, обеспеченный, интересный. Живет в свое удовольствие, девушек может менять, когда захочет. У него все здорово. И кажется, меня это бесит.

* * *

Мама у них, конечно, бронебойная. Если папенька ограничивался выразительными взглядами и лишь изредка вставлял свое веское слово, то она перла напрямую. Причем больше всего доставалось не мне, а ее младшему сыну.

Она раз двести сказала о том, какой Матвейка молодец, и что Андрюшенька должен равняться на своего брата. Тоже взяться за ум, найти невесту, настрогать детей. В общем все именно так, как и рассказывал Мет, когда пытался заманить меня в эту авантюру.

– И если ты сам не в состоянии этого сделать, то я готова взвалить на свои хрупкие плечи поиск и подбор достойной невесты, – она решительно поджимает губы.

– Ма-а-ам, – вспыхивает Андрей, – прекрати.

– Ну а что, от тебя пока дождешься решительных действий в этом направлении, от старости загнешься.

– Не преувеличивай. Мне всего двадцать восемь.

– Тебе уже двадцать восемь! – сурово припечатывает она, – у нас с отцом в твои годы…

– Да-да, я помню. Мет уже в школу ходил, а я в сад, – ворчит бедолага. Тяжко ему под напором заботливой матушки.

– Знакомь его, – угорает Матвей, – у тебя, помнится, в том году много кандидаток для меня нашлось. Теперь Андрюхина очередь.

Мстит за то, что младший прошлым летом его опрокинул и сбежал на месяц во Вьетнам, оставив наедине с разбушевавшейся родительницей.

Андрей тайком от матери показывает ему кулак, Мет в ответ нагло дергает бровями, мол выкуси, мелкий.

Мальчишки такие мальчишки.

– А вот и познакомлю! – продолжает Наталья, – ты не представляешь, какие хорошие девочки есть. Люсенька у Марины Ивановны – готовит просто великолепно. Кулинар от бога.

– И весит как среднестатистическая лошадь, – веселится Матвей, за что получает гневный взгляд матери. И тут же обнимает меня за плечи, дескать я в домике, мне можно.

– Леночка Зимина – прекрасная девушка. Свой бизнес. Машина.

– Леночка это та, которой за сорок, – шепчет мне на ухо, но Андрей тоже слышит и смотрит на брата так, будто готов его закопать прямо сейчас.

– А, Олеся? Умница. Красавица. Скрипачка! Между прочем лауреат второй степени на международном конкурсе. Не хухры-мухры.

– Спасибо, мам, – Андрей дергает ворот футболки, – скрипачка – это то, чего мне по жизни не хватает.

Я помню, про какие еще варианты рассказывал Матвей. Там одна краше другой, и все со странностями. Он через все это уже прошел и поэтому от всей души потешается над младшим братом.

– Зато как она смычком машет.

– Ты-то откуда знаешь? – не могу удержаться и подкалываю женишка, – она тебе частный концерт устраивала?

Если честно, в данный момент, мне хочется встать на сторону Андрея. Ну, а что он один, а их много? Не порядок!

– Так, я не понял. Ты на чьей стороне, дорогая моя невеста?

– На твоей, милый, – вздыхаю, вспоминая, для чего я тут.

– Вот и…

– Но от брата отстань, – строго грожу пальцем.

Он улыбается во весь рот:

– Как прикажешь, госпожа, – и покорно склоняет голову в шутовском поклоне.

Придурок. Правильно говорят, первые сорок лет самые сложные в жизни мальчика, одна дурь на уме.

Сокрушенно качаю головой и встретившись с угрюмым взглядом сидящего напротив Андрея, подмигиваю ему. Он как-то нервно сглатывает и снова тянется за едой.

Почему-то его маменька в этот момент сияет, как начищенный пятак.

– Надо все варианты предложить, – убежденно выдает она, – Я же до сих пор не знаю, какие девушки нравятся моему сыну. Он их не показывает.

– Мам…

– Вот какие тебе нравятся. Блондинки? Рыжие? Или может как Верочка, темненькие?

Снова быстрый, непонятный взгляд в мою сторону, от которого коленки начинают мелко подрагивать.

– Разные, – ворчит Андрей. В этот момент у него начинает гудеть телефон, и он поднимается из-за стола, – извините. Надо ответить.

И быстренько сваливает на террасу. Довели бедного. Я прямо чувствую, как он кроет всю свою семейку и меня в том числе. Провожаю его следом и испытываю неуемное желание отправиться следом, но заместо гуся на столе появляется торт, и моя внутренняя обжора, готовая продаться за кусок сладенького, напрочь отказывается уходить от этого великолепия.

К счастью, когда Андрей возвращается, разговор перескакивает на другую тему, и я его активно поддерживаю, не позволяя свернуть в старое русло. Хотя попытки были. Наталья пару раз набирала воздуха побольше и жадно смотрела на младшего сына, готовясь разразиться очередными нравоучениями. Но меня ж не сдвинуть если упрусь, поэтому я каждый раз гасила ее порыв и уводила в сторону.

Вот еще удумали, начальника моего обижать!

Начальник, кстати, в скором времени совсем сник. И в отличие от меня, тортик его совершенно не радовал. Он только вяло копался в нем вилкой и время от времени одаривал меня задумчивым взглядом.

А потом и вовсе взял и свалил! Сказал, что у него планы и сбежал, оставив нас наедине с родителями. И поскольку главный объект для битья исчез, то все внимание безраздельно доставалось мне.

Допрос я выдержала. Разговор по душам, когда мужчины вышли «на перекур» тоже. По крайней мере Наташа осталась довольна. Кажется, я ей понравилась. Вроде бы. Наверное. Но это не точно.

Еще спустя час мы тоже распрощались и уехали.

– Ну как ты? – спрашивает Матвей, – жива?

– Нормально все, – жму плечами, – мне даже понравилось.

– Вот поэтому я и выбрал тебя на эту роль. Другая бы сбежала еще в самом начале, а ты стойкая. Еще и удовольствие умудрилась получить от этой встречи.

– Да хорошие они у вас. Напористые, конечно, но видно, что любят. И тебя, и Андрея.

– А что это ты его защищала? – подозрительно таращится на меня.

– А что вы все на него навалились? Ладно родители, но ты-то чего отрывался? Да еще и в моем присутствии. Мне вообще-то с ним еще работать. Он мой начальник. Думаешь, нам будет удобно, после такого представления?

Мет досадливо крякает:

– Прости. Об этом не подумал. Меня просто от радости накрыло. Ведь на месте Андрюхи мог бы быть я, – его передергивает.

– Кажется, я продешевила с платой за услуги. Тут одних стейков мало.

– Не наглей, Верочка, – ухмыляется мерзавец, – ты еще получила работу своей мечты.

Работа – это хорошо. Мне все нравится. Только сердце начинает шуметь, когда думаю о том, что в понедельник снова столкнусь с Андреем. После таких семейных посиделок, мне как-то неудобно теперь смотреть ему в глаза. Если бы не я, их бы с Метом обоих песочили, а так получается, что мы подставили бедолагу по полной программе.