Читать книгу "Хулиганка для маньяка"

Глава 8

Андрейка

Это просто какой-то невероятный всеобъемлющий пиздец. Такой, что волосы дыбом становятся. И не только на голове, но и на всей шерстяной части организма.

Верочка, мать ее. Умница, красавица. Что ж ты так влезла под кожу-то, а? Может мне кто-нибудь объяснить?

Меня чуть наизнанку не вывернуло во время этих распрекрасных семейных посиделок. Такое чувство, будто все они сговорились и прицельно били в самое больное место. Что предки, что Матвей, говнюк мерзкий.

Я там даже если бы мог, то не отбился, потому что напротив сидела Вера, и у меня от каждого случайного взгляда прошибало от пупка и ниже.

Слушая, историю брата об их романтической поездке в горы, я медленно закипал, представляя этих двоих вместе. Глядя, как он ее обнимал – испытывал лютую потребность оторвать ему руку.

Я хреновый брат. Просто самый наихреновейший брателло на свете. Потому что их счастье меня не радовало. Я ревновал. Давился этой идиотской ревностью и злостью на весь мир.

Когда я умудрился так сильно подсесть на Верочку? Всего-то ничего знакомы, а дышать не получается.

Перед глазами тот момент в парке, когда я разворачиваюсь, чтобы напугать пятую претендентку, а там снова она с веником крапивы в руках. Наверное, тогда это и произошло, я просто в шоке был и ни черта не понял. Дебил махровый.

Вокруг девок навалом, почему именно она? Объясните мне кто-нибудь. Потому что я ни черта не понимаю. Что это за прикол такой идиотский у Вселенной.

Все, нахрен. Больше с ними не общаюсь. Пусть варятся в своем счастье, а я как-нибудь один, сам.

Тут же вспоминаю, что Верка у меня работает, и со всей дури хлопаю по рулю. Потом еще раз. Резко выворачиваю на обочину, паруюсь и что есть мочи колочу по баранке.

– Бесит! – рычу от бессилия.

Утыкаюсь в сложенные руки и лежу, наверное, полчаса. Не меньше. Пытаюсь отойти, собрать себя в одну более-менее дееспособную кучу. Не выходит, конечно, ни черта. В голове на репите видео, как Мет целует Веру в щеку, и как трогательно она краснеет в ответ. В ушах винегрет из обрывков фраз: любовь, белое платье, беременность.

Снова бью по рулю.

– Блядь, да когда ж меня отпустит-то?

Порывисто завожу тачку и, едва не спалив шины, срываюсь с места.

Надо что-то делать. Найти замену, какое угодно занятие, чтобы переключиться. Поэтому на ходу звоню Олегу.

– Здорово, Крапива, – он что-то жрет.

Сил на долгую прелюдию нет:

– Помощь нужна.

– Чего надо? – он перестает чавкать.

– Напиться и забыться. Хреново мне.

– Выдвигаюсь на наше место. Диману звонил?

– Сейчас наберу, – отбиваю звонок и тыкаю другой номер.

Второй приятель отвечает с задержкой, но едва услышав мой истеричный голос, тоже соглашается приехать.

Дружеская поддержка, это то, что мне сейчас необходимо.

А вечером, когда я приползаю домой пьяный и разбитый, как старое корыто в сказке про Золоту рыбку, и иду в ванную, мне звонит Матвей.

Я долго смотрю на его улыбающуюся морду во весь экран и не знаю, что делать. Послать хочется далеко и надолго, но он не виноват в том, что я идиот, запавший на его невесту. Никто не виноват. Только я.

– Да? – выдаю через силу.

– Ты там как? – он отвратительно бодрый, в то время как на мне места живого нет. Чувствую себя замороженным куском дерьма от старого мамонта.

– Нормально, – получается криво. Через губу.

– По голосу не скажешь.

Выдыхаю, пригашивая раздражение:

– С парнями в баре сидели. Только приперся. Спать хочу.

– Спать? Время еще детское. Мы вот…

Если он сейчас начнет рассказывать об их совместных с Верой планах на вечер, я за себя не ручаюсь. Поэтому бестактно перебиваю:

– Ты чего хотел?

– Узнать, жив ли ты после маменькиных наездов.

– Живее всех живых, – криво улыбаюсь своему опухшему отражению в зеркале. Красавец, епть…

– Мог бы так рано не сваливать. Она после твоего ухода на Веру переключилась.

– Ничего. Ей полезно. Пусть привыкает.

– Ты че какой злой?

– Вы меня сегодня затрахали.

– Даже так, – хмыкает он.

– И ты в том числе, – все-таки не сдерживаюсь.

– Мы ж не со зла. Семейные подколы и все такое.

– Знаю. Но так подставляться я больше не буду. И на семейные посиделки больше ты меня не заманишь.

– Точно злой.

– И за твоей беременной Верой я присматривать не собираюсь.

– Да не беременная она. Просто к слову пришлось.

– Неважно. Сейчас нет, а потом да, – морщусь, потому что от этой мысли больно, – если такой разговор еще раз всплывёт, я ее уволю нахрен.

– Эй! – возмущается Матвей, – ты чего разошелся? Чем тебе Вера не угодила?

Очень хочется проорать в трубку: Тем, что она с тобой! Что ты целуешь ее когда захочешь и держишь за руку. Я хочу оказаться на его месте, но признаться в этом – равносильно потере брата.

– Она – ничем. Просто не собираюсь быть мальчиком для битья на вашем празднике жизни.

– Расслабься, Андрюх. Ты же знаешь, мать пару месяцев в боевом настроении будет, а потом осень, нехватка солнца и витамина Д, и она успокоится. Первый раз что ли?

Не первый. Она каждый год нам такие встряски устраивает, и я всегда относился к этому по-философски. Но теперь появилась Верочка, и меня выкручивает на полную, нервы жгутами стягиваются и звенят на пределе прочности. Тронь – порвутся.

Я пока не знаю, как с этим бороться.

– Я все понимаю, Мет. Сегодня, как ты просил, я принял мамин огонь на себя. На этом все. Лавочка прикрыта. Я не железный.

– Понял. Принял, – ухмыляется в трубку, – я просто не думал, что тебя так зацепит.

– Я тоже не думал.

– Ладно, хорошего вечера, ворчун.

– Иди в жопу.

Скидываю вызов. Набираю полную горсть воды и склонившись над раковиной мочу волосы. Потом умываюсь. Все равно тошно. А как подумаю, что в понедельник увижу Веру на работе, так вообще удавиться охота.

* * *

Мысли о Верке превратились в навязчивый дурман. После встречи у родителей я думал о ней все выходные. И ничего не помогало отвлечься: ни встреча с друзьями, ни книга, ни залипание в сети, ни переписка с одной из бывших.

Да, я снова попытался переключить свое внимание на другую особь женского пола.

Например, на Кристину. Почему бы и нет? Мы были с ней вместе всего пару месяцев, потом разругались в хлам и расстались. Потом помирились на неделю. И снова разругались. Потом еще несколько раз схлестывались – чисто по-дружески потрахаться без обязательств. Задорная, безотказная, садится на шпагат. Хочешь на продольный, хочешь – поперечный. Крутить можно, как угодно, дает во все дыхательно-пихательные отверстия.

Можно было бы забуриться с ней на все выходные и выйти на работы выжатым досуха, так что член не шевельнется, даже если ведро виагры принять.

Можно было бы. Да…

Но увы нет.

Не смог. Даже когда договорились встретиться, и я начал собираться, все внутри воспротивилось. Не хочу.

Вернее хочу, но не ее.

– Прости. Планы поменялись, – звоню ей по видеосвязи.

– Андрюшенька, а ты случаем не охренел, – шипит в трубку, как кобра, – я ради тебя от встречи отказалась! А ты меня опрокинуть решил?

– Мне жаль.

Ни фика мне не жаль, но она не виновата, что я придурок.

Кристина замолкает, а потом внезапно выдает:

– Березин, а ты случаем не влюбился? – приближает камеру и подозрительно всматривается.

– Что? Нет! – я гневно возмущаюсь, а сам чувствую, как начинает калить щеки.

– Точно влюбился. По морде блаженной вижу, – угорает сучка.

– Нет!

Она смеется:

– Ты покраснел, как пацан не целованный!

– Просто у меня дома жара.

– Да-да, – ухмыляется, – я так и поняла.

– Кристин, завязывай.

– Рано или поздно это должно было случиться, – глубокомысленно выдает она, – Кто эта волшебная женщина? Кто та фея, которая заставила твое сердце трепетать?

– Ничего у меня нигде и ничего не трепещет! – огрызаюсь.

– Значит мне показалось? Хорошо. Тогда я сейчас приеду. Завалю тебя на диван, доберусь до твоего члена, – жадно проводит языкам по ярким губам, – ты ведь не против?

– Я же сказал, что нет! – получается гораздо жестче, чем планировал.

Она снова ржет:

– Да ты однолюб, Крапивин!

– Кристин, иди на хрен!

– Ты сам мне написал, – невозмутимо напоминает она.

– На хрен! – повторяю.

– На свадьбу позовешь? – не унимается она.

– Никогда! – скидываю звонок, чтобы не видеть ее глумливую физиономию.

Никаких свадеб!

…Потому что это не моя невеста, а брата.

Со стоном падаю на подушку. Блин, неужели все настолько очевидно, что даже бывшая без труда через экран все определяет? Полная засада.

Мысли снова крутятся вокруг Матвея и его Верочки. Я думаю о них, вспоминаю, как сидели напротив и ворковали, словно голубки. И в какой-то момент позволяю себе фантазии относительно того, что будет если ее отбить у Мета.

Неправильные фантазии, грязные, порочные. Они никогда не станут реальностью, потому что брат важнее. Я хочу, чтобы он был счастлив…но все равно фантазирую, как она уходит от него ко мне. Мне чертовски стыдно, но остановиться не могу.

В понедельник прусь на работу, как на каторгу. Когда такое было? Никогда! Я кайфую от своей работы, наслаждаюсь каждой секундой, живу идеями, ставя перед собой амбициозные цели.

Это в обычное время. Не сегодня.

Сегодня я унылое говно, которое мечтает отлежаться где-то углу, и чтобы никто его не трогал.

Если бы кто-нибудь, когда-нибудь сказал мне, что такая фигня может твориться из-за каких-то там чувств, я бы рассмеялся ему в лицо. Сейчас ни хрена не до смеха. Меня реально выворачивает от ощущения беспомощности и дичайшего дисбаланса.

Что люди делают в ситуациях, когда на одной чаше весов семья, а на другой свои собственные чувства? Отступают? Или борются за свое?

– Андрей Валентинович, – Вера врывается в кабинет, как тайфун, – доброе утро.

– Доброе, – встречаю ее суровым взглядом.

Уволю. Точно уволю. Подожду еще недельку, другую – вдруг отпустит, и если нет, то пусть Матвей ее забирает, иначе добром все это не закончится.

– Ваш кофе, – ставит передо мной полную до краев чашку. Потом достает из-под подмышки блокнот и ждет поручений. Ни словом, ни взглядом не показывает, что помнит о вечере с родителями. За это ей большой и жирный плюс. Другая бы непременно показала, что теперь мы в одной лодке, почти родные, а у Верки все строго – на работе работа.

Становится немного легче.

– У нас наклевывается большой заказ.

– Что от меня требуется? – она тут же с готовностью раскрывает свой блокнотик.

– Подготовить презентацию. Данные я тебе пришлю.

Вера сосредоточенно кивает:

– Все сделаю, не переживайте.

Я переживаю исключительно о том, как не сорваться рядом с ней. Потому что пока она пишет, я пялюсь на нее, как блаженный идиот. На длинные ресницы, на то, как забавно двигается кончик носа, когда она сосредоточенно жует губы, на ямочку на подбородке. А еще на тонкие ключицы, которые видны в разрезе блузки, и на то, как пуговица на груди натягивает ткань. На ее руки с тонкими изящными пальцами. На одном из них кольцо. Точно такое же как у брата.

Колет в бок, но я продолжаю смотреть. А когда поднимаю глаза, сталкиваюсь с ее серьезным взглядом.

– Задание понятно? – хрипло спрашиваю, из последних сил удерживая маску начальника.

– Более чем.

– Тогда можешь приступать.

Она рассеяно кивает и уходит в приемную, а я сижу, откинувшись на спинку кресла и таращусь в потолок.

* * *

Я пытаюсь сосредоточится на работе. Вроде получается. Примерно до перерыва, а в обед случается бедлам. И начинается он с того, что ко мне врываются парни из программирования.

– Андрей Валентинович, – Мишка Потапов начинает бодро и с такими нотками, будто пакость какую-то собирается предложить. – Вы же помните?

Обожаю такие вопросы. Что я помню? Все ли сделал на рабочем месте? Надел ли трусы? Или что?

– Не уверен, – хмурюсь, особенно когда вижу Верочкину физиономию на заднем плане. Ушки на макушке, слушает, аж шею вытягивает. Лиса любопытная.

– Ну как же, – вторит Славка Долгов, – в пятницу. Двадцатое.

Говорит с придыханием так, будто это просто какая-то сакральная дата.

Хлопаю глазами, как дурак.

– Днюха у нас, – Миха закатывает глаза, а друг его неразлучный сурово хмурится, но глаза веселые:

– Я же говорил, что забудет. Каждый год напоминаем, и каждый год как первый раз слышит.

– Пардон, – развожу руками, – склероз и старческие деменции.

Они смеются.

– В общем, вы приглашены. Как всегда, арендуем дом. Шашлыки, сауна, бассейн. Отказ не принимается.

– Я и не собирался отказываться.

Гулянки с коллегами всегда проходят на ура и прекрасно укрепляют командный дух.

– Отлично. Будут все! Даже Ольга Алексеевна сказала, что придет.

Бухгалтерша у меня огонь. Чопорная, суровая, как Фрекен Бок, но как коньячка под шашлычок бахнет, так зажигает хлеще всех остальных вместе взятых. И в бассейн с разбегу сиганет, и ламбаду станцевать может, в конкурсе кто больше шотов бахнет запросто победит.

– Отлично, – я киваю.

И тут случается то, что я напрочь упустил из виду.

– Вер, ты с нами? – спрашивает Славка тоном заправского сердцееда. Грудь колесом, и улыбка блядская на губах. Меня аж подкидывает.

Вера тоже наша сотрудница! Я уверен, что она не пойдет, но слышу радостное:

– Конечно! Что с собой брать?

– Купальник и хорошее настроение.

– Купальник не обязательно, – подмигивает Мишаня, и тоже блядски улыбается, – простыни там есть, чтобы в сауне обмотаться. А купаться и голышом можно.

Так, блин! Какое голышом?! И почему эта зараза, вместо того чтобы возмутиться, смеется?

– Перебьетесь, – показывает фигу, сначала одному, потом другому, – голышом им захотелось.

– Эх, Вера, разбиваешь ты нам сердца.

Эти двое придурков наперебой к ней клеятся, а она лишь улыбается, вызывая дикое желание надавать по жопе.

– Ваши сердца – ваши проблемы.

– Жестокая ты…

– Зато красивая!

И наглая! Бесстыдница! Замуж за Матвея собралась, а кобелям этим подыгрывает.

– Ладно, в купальнике, значит в купальнике, – с тяжким вздохом соглашается Миша, – но придешь?

– Конечно.

– Предупреждаю, мы с ночёвкой, – зловеще сообщает Слава.

– Без проблем.

Эти два придурка уходят крайне довольные собой, а я сижу, словно хрен метровый проглотил, и согнуться не могу. Только когда карандаш жалобно трещит в руке и разламывается на две части, прихожу в себя.

– Вера, зайди! – гаркаю так, что в приемной что-то падает и раздается тихое

– Что ж так пугать-то? – думает, что я не слышу.

А я слышу, мать вашу! И готов так ее напугать, чтобы бежала и пятками сверкала! В сауну она собралась, с мужиками, с ночевкой. Не бывать этому.

– Ты никуда не едешь, – произношу сразу, как только она переступает порог кабинета.

– Чего? – глазами хлопает.

– Я про пятницу. Ты с нами не едешь.

– Это почему еще? – хмурит свой красивый лоб, силясь понять, какая муха меня укусила.

– Потому. Свободна, – киваю на выход.

– Ну уж нет, Андрей Валентинович, – наоборот подступает ближе и, опираясь руками на стол, склоняется ко мне.

Зачем блин?! Вырез блузки прямо перед глазами и там виден верх груди. Совсем немного, но этого достаточно чтобы у меня надулся бугор в штанах.

Зашибись блин. Только стояка на рабочем месте мне и не хватало.

– Я поеду.

– Нет.

– Не вы меня приглашали, не вам мне и отказывать. Или я не часть коллектива, и вы по этой причине не хотите меня там видеть? – взгляд прямой, как шпала. Такой же был, когда она меня крапивой по парку гоняла.

– Глупости не говори. Не в этом дело.

– Тогда в чем?

Старательно игнорируя зону декольте, смотрю ей в глаза:

– В том, что ты – невеста моего брата.

– И что? Невеста не человек? Должна поставить крест на всех развлечениях, сидеть дома и вязать носки?

– Ну уж по саунам точно не должна шляться.

Она охает от возмущения:

– Шляться по саунам? Это так у вас корпоративы проходят? Наелись, напились, а потом в бане друг друга …

– Конечно, нет!

– Тогда почему я не могу пойти?

Как ей объяснить, что я сдохну, если она будет скакать вокруг меня в купальнике и веселиться вместе с обормотами из IT-отдела?

– Потому что такие вещи ты должна решать с женихом. С Матвеем. Не думаю, что он одобрит такой отдых.

Она явственно скрипит зубами:

– Одобрит.

– Вот сейчас и проверим, – не отрывая взгляда от ее раскрасневшейся негодующей физиономии, набираю номер брата и, поставив на громкую связь, кладу телефон на стол.

– Да? – брат отвечает почти сразу.

– Привет, Мет.

– Здорова. Чего хотеть?

– Я тут по такому делу звоню. У нас корпоративчик намечается в честь Днюхи парней. Как всегда с сауной, ночевкой и шашлыками.

– Ну, круто. А я чего?

– При том, что Вера тоже собирается.

Она смотрит на меня, сердито сложив руки на груди.

– Тогда мяса в два раза больше покупайте. Она шашлыки любит.

– При чем тут мясо? Твоя невеста собирается ночевать не пойми где, и в сауне с мужиками торчать.

Верка сердито фыркает.

– А-а-а, ты об этом, – усмехается он.

– Да, Мет. Об этом!

– Она рядом, да?

– Я здесь, – влезает Вера, не дожидаясь моего ответа.

– Хочешь с ними?

– Очень.

– Тогда вперед. Если что Андрюха за тобой присмотрит.

Он дурак что ли?

– Я не буду ни за кем присматривать, – уже бешусь, и Верку покусать хочется, потому что она светится, как начищенный пятак, а потом и вовсе показывает мне язык.

– Не рычи, – у брата голос наоборот веселый.

– То есть, по-твоему, это нормальный расклад?

– Не вижу ничего страшного. Я Вере доверяю больше, чем самому себе. Пусть едет. Тем более ты там будешь, и если что не дашь ее в обиду.

– Знаешь, что…

– Все. Пока. Я занят, – и отключается.

– Ясно вам, Андрей Валентинович? Я поеду. Матвей не против. У нас с ним полное взаимопонимание и доверие. А вы можете ворчать сколько хотите!

Просто невероятно. Спасибо брат, помог, так помог.

Глава 9

Андрейка

К пятнице я прихожу к выводу, что с меня достаточно экстрима и испытаний на прочность, поэтому решаю проигнорировать намечающееся веселье.

Что я в сауне что ли не был? Был. Сто раз. И в чисто мужской компании, и с друзьями, и с бабами. Шашлыков не ел? Еще как ел! Если все то, что я слопал сложить в одну кучу, то можно будет слепить целую корову и пяток хрюнделей.

Или может не видел, как Ольга Алексеевна ламбаду танцует? Видел. К сожалению. До сих пор глаза кровоточат.

Так что все это веселье может идти лесом. Мне мои нервы дороже.

С нервами, кстати, беда.

Я наивный, все ждал, что еще немного и полегчает, ослабнет тот узел в груди, который образовался с Вериным появлением. Ага. Сейчас. Размечтался. Только хуже становится.

Эта мартышка везде. И на работе, и в мыслях, и в разговорах с семьей, и даже во снах. И это самое поганое, потому что снится там такое, что стыдно не то, что кому-то рассказывать, а даже просто вспоминать. А после этого еще как-то надо ей самой в глаза смотреть.

Верочка, кстати, странная какая-то. Вроде и бодрая, скачет, как коза, а вроде и в задумчивость сваливается. Я ее пару раз ловил за тем, что она меня рассматривала. Долго, пристально, с каким-то непонятным выражением лица.

– На мне что-то интересное нарисовано? – не могу не спросить, когда в очередной раз перехватываю ее взгляд.

Она дергается так, будто я ее спалил за чем-то преступным, на несколько секунд зависает, а потом выдает:

– Просто вы так похожи с Матвейкой…

Это вообще не то, что я хотел бы услышать, поэтому отмахиваюсь и ухожу.

Матвейка, в жопе батарейка. Кто бы знал, как сильно мне хотелось начистить ему репу, и вообще сослать куда-нибудь в Сибирь, чтобы не отсвечивал. И стыдно за такие мысли, но отделаться от них не могу. Эта одержимость чужой невестой ширится и растет, захлестывая меня с головой. Мне ничего не помогает. Ни размышления о том, что все это неправильно, ни жалкие потуги отыскать где-то в закромах остатки совести, ни попытки найти замену.

Она мне ничего не должна, я ей тем более, казалось бы, что проще – найти себе подружку и забить на все. Но я не могу найти…или не хочу. И это еще хуже.

В пятницу в конторе царит предвкушение, сотрудники работают спустя рукава и все разговоры только о том, что будем делать вечером, все ли мясо закуплено, и кто что собирается пить.

Чтобы не расстраивать коллег, я пока молчу о том, что сегодня меня не будет, а то ведь начнут нервы трепать, уговаривать…

Пытаюсь сконцентрироваться на работе и не замечать всеобщего воодушевления. Если честно, получается так себе. То слышу, как девчонки из отдела продаж обсуждают купальники, при этом, когда меня замечают – понижают голос и начинают шушукаться. То парни воюют из-за того, на ком добираться, и кто будет докупать оставшуюся жратву. Всем весело, все галдят.

А я молчу, только зубы стискиваю и глубже зарываюсь в бумаги, в тщетной попытке сделать хоть что-то, а еще жду. Надеюсь, что Вера передумает и не поедет на этот праздник жизни, но увы.

Застаю ее разговор с братом:

– Готова? – его голос приглушенно звучит в трубке. Не так что бы совершенно четко, но разобрать отдельные слова можно.

– Конечно. – бодро чирикает Верочка, – Барахлишко собрала: пару купальников, шорты, парео. Солнцезащитный крем, средство от комаров.

Она меня не видит, поэтому прижимаюсь к косяку и бессовестно подслушиваю дальше:

– На сколько ты туда?

– Не знаю пока. Может на одну ночь, может на две.

Скриплю зубами. Как представлю, что она там будет двое суток зажигать, так пар из ушей валит.

– Много не ешь!

– В смысле не есть? – тут же возмущается она, – я только ради этого и еду.

– Тогда не пей.

– Как пойдет.

– Ну хотя бы не хулигань, – смеется Матвей.

– Ничего не буду обещать, – нагло хмыкает это несносное создание в юбке.

– За тобой там Андрюха присмотрит.

– Ха-ха-ха, – она качает головой, – я почти уверена, что он сольется и не придет.

Я удивленно хмурюсь. Это как она умудрилась меня прочитать? Вроде ни взглядом, ни жестом своих намерений не выдавал.

– Куда он денется, – братан звучит уверенно, – придет, как миленький.

– Тебе виднее, это твой брат. Но мне бы хотелось, чтобы он пришел. Без него будет совсем не то.

На последней фразе в ее голосе проскакивает такая явная грусть, что у меня диафрагма сжимается. Тут же хочется выскочить из-за угла и заорать «конечно поеду!». Придурок, блин.

– Не переживай. Я его как облупленного знаю. Приедет.

Я уныло крякаю. Ни черта он не знает меня, и даже не догадывается о чем я думаю, глядя на его любимую Верочку. Уверен, он бы знатно охренел, если бы прочитал мои гадкие мысли.

– Вы во сколько выезжаете?

– Сегодня на час раньше заканчиваем. Долечу до дома, чтобы переодеться и в путь. За мной коллеги заедут.

Так! Это какие такие коллеги за ней заедут? Уж не IT-шники ли? Пусть на такси едет! Или вон с Ольгой Алексеевной на зеленой Ниве.

Моментально завожусь. Настолько, что вместо того, чтобы все-таки сообщить парням о своем нежелании ехать, сваливаю домой вместе со всеми. Тяп-ляп запихиваю в спортивную сумку какое-то барахло и сам отправляюсь за Верой.

Оказавшись возле ее подъезда, набираю заветный номер:

– Да, Валентин Андреевич, – Верочка отвечает практически сразу, будто только моего звонка и ждала.

– Ты готова?

– Да.

– Тогда спускайся.

– Но я…

– Спускайся! – давлю сквозь зубы, потому что именно в этот момент во двор въезжает темная, в хлам тонированная поношенная иномарка Михаила.

– Хорошо, – покладисто вздыхает Верочка и спустя три минуты уже выскакивает из подъезда.

На ней короткие малиновые шорты и белая майка, со сползающей на одном плече бретелькой, драные кеды, кепка козырьком назад и джинсовый рюкзак за плечами. Вылитая хулиганка, но я себя ловлю на мысли, что ничего прекраснее в жизни не видел.

– О, а вон и ребята, – она машет им рукой.

– Со мной поедешь или к ним побежишь?

– С тобой, конечно, – улыбается эта коза, – ни за что не откажусь от возможности покататься с начальником.

Швыряет рюкзак на заднее сиденье, а сама плюхается рядом со мной, и я тут же зависаю на ее голых, загорелых коленках. К счастью, она в этот момент опускает стекло и кричит пацанам:

– Я с Андреем Валентиновичем.

– Ну, Вер! Мы же договаривались…

Уволю на хрен. Но этого и не требуется, потому что Верка сама прекрасно разруливает ситуацию. Просто произносит:

– Я с ним, – таким тоном, что Миха со Славкой понимают, что спорить бесполезно. Первые вылетают из двора, а мы, не торопясь, трогаемся следом, и я никак не могу отделаться от ощущения, что все так, как и должно быть. Что наша совместная поездка – это самое правильное, что вообще может быть

* * *

И вот едем мы отдыхать. По трассе, до того места, где нас ждет коттедж, бассейн и баня – часа полтора. Мимо пролетают то поля, то леса, а я кручу баранку и сосредоточенно изображаю большого босса, только Верке на мое представление плевать. Она бесцеремонно жамкает по кнопкам, переключая радиостанции:

– Где нормальная музыка? Кто-нибудь может мне объяснить? – ворчит, напарываясь на очередное тили-тили-трали-вали, – Не хочу поющих трусов и картавых чудил, у которых во рту не пойми что перекатывается. Хочу грома и молний! Чтобы внутри все дрожало. Чтобы у-у-ух…

Я тоже хочу. Хотя меня этот самый «у-у-ух» и так не отпускает с первой секунды нашего знакомства.

После нескольких безуспешных попыток, эта чума находит Вейкап от Систем оф Даун и радостно подскакивает на сиденье:

– Кайф! – тут же начинает подвывать, не попадая ни в одну ноту и попутно изображая игру на барабанах.

Все. Финиш.

Я готов отравить своего брата, сбросить его с камнем на шее в самую глубокую реку, а сам жениться на его невесте. Мы будет колесить по необъятной Родине и во весь голос орать разную дичь.

– Чего молчишь? – она словно читает мои мысли, – подпевай.

– Не буду.

– Пой, – пихает меня в бок.

– Эй! – я возмущаюсь, машина вихляет, а зараза смеется.

– Никаких эй! Подпевай. Вот смотри как надо! – продолжает голосить дурным голосом.

Это выглядит так нелепо, что не могу сдержать улыбки.

– Ну как? – спрашивает она, коварно дергая бровями, – понравилось? Проникся моим сногсшибательным талантищем?

– Это было чудовищно, – честно признаюсь и тут же снова получаю пальцем между ребер. Охаю, а Вера испуганно замирает:

– Ничего, что я с вами…с тобой так панибратски? Просто я подумала, что раз наступили выходные, то можно рабочие отношения отключить до понедельника. Можно ведь? – с надеждой заглядывает мне в глаза.

– Можно, – я милостиво соглашаюсь. Мне самому не хочется с ней «выкать».

– Ну и хорошо, – снова тыкает меня.

– Эй! Еще раз, и я подумаю, что тебе просто нравится меня трогать, – не сдержался и подколол. Глупо, конечно. Это я мечтаю ее потискать, а не она меня.

Вера показывает язык и плюхается обратно на сиденье. Обмахивается сначала ладошкой, потом отодвигает край майки и дует на себя.

– Ну и жара.

Взгляд сам ныряет под ее одежду и выхватывает верх груди, прикрытой бежевым кружевом. У меня аж рука дергается, будто живет отдельно от тела и собирается пробраться к аппетитным холмам.

Да, ё-моё! Поспешно отворачиваюсь и еще крепче цепляюсь за руль, чтобы занять свои непослушные конечности. Хорошо же сидели! Куда меня опять понесло?

Представляю мопса. Того самого, с футболки, которую я так и не вернул. Его смятую морду и шоколадное пятно под хвостом. Потом суп из бараньих яиц, который мне довелось попробовать во время службы. Потом бомжа Леню, однажды облевавшего заднее колесо моей машины. В общем гоняю в голове всякую мерзость, чтобы сбить внезапно накатившее вожделение.

Да меня так в пятнадцать не накрывало от вида женской сиськи, а там пубертат такой бушевал, что ого-го-го. Наверное, проблема в том, что сиськи там другие были. Не те, которые недоступны и почти на законном основании принадлежат моему братцу.

– Надо найти магазин. Воды хочу.

Мне тоже воды хочется, желательно ледяной, поэтому с радостью соглашаюсь.

– Скоро будет заправка, там все и купим.

Не замечая моего состояния, Верка о чем-то увлеченно болтает. Я отвечаю невпопад и старательно держу шею прямо, чтобы голова не сворачивалась в ее сторону. Выгляжу, наверное, как старый паралитик, но плевать. Лучше так, чем пялится на эти острые загорелые коленки.

А еще думаю о том, какого цвета у нее купальник. Слитный или раздельный? Я увижу ее пупок? Почему-то мне кажется, что у нее должен быть обалденно красивый пупок.

А в сауне она будет в одном полотенце? Представляю, как ткань липнет к разгоряченному телу и сглатываю. Мне точно понадобиться много ледяной воды. Очень много.

Еще мне хочется покрасоваться перед ней своим собственным прессом. Что я зря что ли его качал? Не хуже, чем у Матвея, а может даже и лучше.

Детский сад какой-то. Самому от себя стыдно, но ничего не могу поделать. Рядом с Верочкой я теряю адекватность и скатываюсь на несколько ступеней развития, примерно до уровня блаженного, вечно озабоченного бабуина. И как истинный самец, горю желанием продемонстрировать самке свою мощь и тестостероновое великолепие. Пусть заценит. И пресс, и руки, и грудь, и татуху. Девки всегда балдеют от нее.

Татуха!

У меня колет куда-то в задницу. Она же видела мое тату тогда в парке! Вдруг опознает, поймет, что тот маньяк-трясун и я – это одно и тоже лицо?

Меня аж пот холодный пробивает. Когда останавливаемся на заправке, и Вера хочет выйти, я гаркаю громче чем нужно:

– Сиди в машине!

Смотрит на меня квадратными глазами:

– Ты чего?

– Я сам схожу. Там жарко.

Она не находится, что возразить, и жмет плечами:

– Ну ладно…иди… Мне воду с газом, пожалуйста.

– Без проблем.

Ворвавшись внутрь, первым делом бегу к прилавку с медикаментами и с облегчением хватаю самую большую пачку пластыря. Ура! Есть!

Становится немного спокойнее. Я уже с приличным видом прохожу мимо полок, кидаю в корзину несколько поллитровых бутылок воды, какие-то чипсы, орехи и пару шоколадок. Все, к отдыху готов. Останется только закрыть опознавательный знак на своем теле, и следить, чтобы в разгаре веселья пластырь не отклеился.

* * *

До коттеджа добираемся без происшествий.

С Верой весело и интересно. В те моменты, когда не угорает, она очень увлечённо рассказывает о том, как смотрит бокс и бои без правил, любит американские горки в самом их жутком проявлении и обязательно на первом сиденье, чтобы голос сорвать от воплей.

В ней энергия бьет ключом. Неиссякаемый источник, к которому жутко тянят, и в то же время с ней комфортно и спокойно, будто знаю ее сто лет.

Кажется это и есть оно, то самое ощущение, когда встречаешь своего человека.

Я все чаще задаюсь вопросом, а готов ли я просто так отойти в сторону. Отдать то, что стало моим с первого взгляда? И тут же горько признаюсь самому себе. Готов.

Ради Матвея на все готов. Надеюсь, это где-то зачтется. Должен прилететь жирный плюс в карму, иначе зачем это все. Хотя ответ очевиден, ради того, чтобы брат был счастлив. Он первый встретил Веру, у них отношения, любовь. Неужели я сунусь и попробую все это разрушить?

Да никогда!

Поэтому только вздыхаю, глядя сквозь лобовое, как Верочка бодро шагает к дому, накручивая аппетитными булками.