Читать книгу "Хулиганка для маньяка"

Черт! Черт! Черт!

Ну зачем ты здесь?! Мне и так плохо.

* * *

– Уезжаешь? – спрашивает, напряженно всматриваясь в мои глаза.

– Да, – я слабо улыбаюсь, – возникли срочные дела.

Он мне не верит.

– Сбегаешь?

Можно было бы и дальше отпираться, но смысла нет. После этой ночи между нами слетела ненужная шелуха, обнажая неожиданную правду.

– Так будет лучше.

– Кому?

– Всем. Я не хочу портить окружающим настроение своей несчастной физиономией.

– А ты несчастна?

Очень!

– Я запуталась, – подступаю ближе к нему, – то, что случилось между нами…это…

– Ошибка, – произносит за меня. Такое простое слово, а между ребер впивается, как раскаленная игла.

– Да, ошибка, – подтверждаю, а у самой внутри все выворачивается.

Потому что по ощущениям, ошибкой было – уйти от него этой ночью. Даже не просто ошибкой, а преступлением.

– Я был слишком пьян. Прости. В другой ситуации никогда бы не позволил себе прикоснуться к невесте своего брата.

Андрей любит Матвея. Между ними настолько крепкая связь, что я восхищаюсь. Сколько случаев, когда братья, сестры, наплевав на родственные чувства лезут в постель к избраннику или избраннице своего родственника. Потому что хочется, потому что завидуют, потому что просто так. Предают, потом врут и улыбаются в глаза, или разрушают чужие жизни.

Крапивин не такой. И хотя мне чертовски больно и тяжело дышать, в этот момент я чувствую, что окончательно и бесповоротно в него влюбляюсь.

Не знаю, как буду объясняться я с ним после того, как спектакль закончится, не представляю, что со мной будет, если он решиться найти замену, чтобы стереть из памяти досадный инцидент с невестой брата. Я сама себя загнала в ловушку.

Время на исходе, мы балансируем на грани. И, между нами, Матвей, которого ни он, ни я не можем предать.

Глупая ситуация. Я даже представить не могла, что эта нелепая афера в итоге так сильно ударит по мне самой.

– Я понимаю, – сдержано улыбаюсь, – сама была не в себе.

– Надеюсь, это останется между нами? Не хочу, чтобы у Мета возникли какие-то сомнения.

– Естественно, – голос подрагивает, – прости, что поставила тебя в затруднительное положение. Я не хотела. Просто вчера было весело и пьяно.

Он улыбается, но глаза серьезные.

– Хорошо отдохнули, да?

– Отлично, – у меня щемит за ребрами с новой силой. Не могу уйти вот так. Больно, – Андрей…

Я не знаю, что хотела сказать. Нас прерывают:

– Андрей Валентинович, – Танечка, выглядывая из-за угла, – вот вы где! А мы вас заждались.

– Сейчас приду, – отвечает не оборачиваясь.

Напряженный взгляд по-прежнему на мне.

– Как доедешь – позвони.

– Обязательно.

Когда я выхожу за ворота, сердце обливается кровью.

Они остаются здесь еще на одну ночь. Аня-Таня будут продолжать увиваться рядом с мужчиной моей мечты, И у него нет ни единой причины, чтобы себе отказывать в маленьком развлечении.

Кажется, я очень сильно продешевила, потребовав от Матвея стейки и работу. Я тогда не знала, что взамен придется отдать свое разбитое сердце.

– Приехали, – громко произносит таксист, и я испуганно дергаюсь. Подскакиваю на сиденье, пытаясь понять, где я и что происходит.

Оказывается уснула.

Тру заспанную, помятую физиономию, благодарю за комфортную поездку и выползаю на улицу. Погода хорошая, а у меня внутри дождь и слякоть.

Не спасает, ни ванна, в которой я отмокаю. Ни бокал любимого красного, ни трансляция шикарного боя по телевизору.

Обычно меня бодрит, когда здоровенные мужику метелят друг друга на ринге. А сегодня смотрю, как свозь ватную пелену, и периодически ловлю себя на мысли, что я не здесь. А там, рядом с Крапивиным.

Спустя пару часов мне снова звонит Матвей:

– Верундель, привет!

– Здоровались уже.

– Чего какая сумрачная?

– Спать хочу.

– Эй! Никакого сна! В пять заеду и к родителям. У мамы там какие-то идеи по нашей свадьбе.

Со стоном падаю на подушки:

– Какие еще идеи?

– Мне-то откуда знать? Она сказала. Что это девичьи секреты, и такой бестолковый кабан, как я все равно ничего не поймет.

– Ладно, кабан. Заезжай. К пяти буду готова.

– Мое ж ты солнце!

– Иди на фиг!

Он смеется в трубку и отключается, а мне не до смеха. Но к назначенному времени я готова. Причесана, одета и даже накрашена. Все эмоции убраны далеко под замок, поэтому Матвей моего подавленного состояния не замечает. Или делает вид, что не замечает.

Всю дорогу мы с ним болтаем, вспоминаем, как чудили в универе и сколько всего нас связывает. Мой самый близкий друг, мое наказание.

Его маменька встречает нас с распростёртыми объятиями. Такая счастливая, что мне даже становится неудобно, за то, что ее обманываю.

Встречаюсь с Матвеем взглядом, и он, будто прочитав мои мысли, грозит пальцем.

– Не смей, – читаю по его губам, – ты обещала.

Знаю. Я молодец. Обещания свои всегда держу. Главное при этом не чокнуться.

В столовой снова накрыт стол. В этот раз Валентин Аркадьевич приготовил мясо на гриле. Пахнет умопомрачительно, только с аппетитом у меня беда. Не хочу ничего.

– А пятая тарелка для кого? – интересуется Матвей, занимая свое место.

– Для Андрея, – как само собой разумеющееся, произносит их маменька, – он позвонил, и сказал, что тоже приедет.

И словно в подтверждение этих слов во двор въезжает машина Крапивина.

Я снова забываю том, что когда-то умела дышать.

Глава 12

Верочка

Крапивин входит в дом бодрым шагом и вообще выглядит как огурец. Отвратительно бодрый, злой огурец, которые будто и не дебоширил полночи напролет. Улыбается родным, жмет руки брату и отцу, мать целует в щеку, а меня одаривает таким взглядом, что хочется спрятаться под столом и не отсвечивать.

Не знаю, чем он занимался все это время, но кажется кто-то успел его накрутить и очень сильно разозлить. Надеюсь, не я…

Вспоминаю наше с ним небольшое ночное приключение и мучительно краснею. Не от стыда, а оттого, что тело моментально откликается и требует продолжения банкета. Он замечает мою растерянную неприлично малиновую физиономию, хмыкает как-то недобро и садится напротив.

Точно злой. Я даже на расстоянии чувствую, как вокруг него искрит. Между нами большой круглый стол, а меня пробирает до самых костей, будто снова соприкасаемся кожа к коже. Кашляю, прикрываясь салфеткой, чтобы хоть как-то скрыть смущение.

Второй Крапивин тоже смотрит на меня и удивленнл поднимает бровь, будто спрашивая, что происходит. А мне и сказать нечего, потому что происходит какой-то адский зведец, которому я пока затрудняюсь дать определение.

– Как отдохнули? – интересуется матушка оболтусов, из-за которых вся моя размеренная жизнь пошла кувырком. – Матвейка сказал, что у вас на работе корпоратив был. С ночёвкой. И Андрюшенька за тобой присматривал.

– Изо всей дурацкой мочи! – ухмыляется Крапивин, и мне хочется запустить в него шматком мяса.

Мне не нравится его настрой. Слишком агрессивный, в каждом жесте сквозит неприкрытый вызов.

– Все прошло нормально?

– Отменно, – продолжает мой начальник все тем же тоном наглого говнюка. И на меня смотрит в упор, – да, Верочка?

– Да, – блею, не зная куда деваться.

Уж не надумал ли он разоблачить шальную невесту в глазах всей семьи? Это будет позор. При чем незаслуженный!

Сильнее стискиваю в руках вилку, прикидывая, в какое место лучше ее воткнуть начальнику, чтобы тот перестал меня нервировать. В ногу? В задницу? В глаз?

– Чем вы там занимались? – влезает Матвей.

– Все, как всегда. Баня, шашлыки, вино, – улыбается Андрей одними губами, а глаза остаются злющими.

– Девочки?

– Куда же без девочек. Огонь. И грудь покажут, и ночью в комнату прорвутся.

Я его сейчас убью.

– А ты, можно подумать, против, – как бы невзначай подкалывает отец.

– Конечно, не против. Тем более, что девочки такие, что хочется себе и на постоянно основе.

– Влюбился?

– Практически.

Схлестываемся с ним взглядами, и я тут же утыкаюсь в тарелку. Зачем он это говорит? Я и так вся на нервах, а это завуалированное признание и вовсе опору из-под ног выбивает.

– А ты чего не ешь, Верочка? – внезапно решает докопаться Матвей, – аппетит потеряла? Это же стейк, с гриля. Ты так их любишь.

Пиздюк. Подколол. Напомнил условия нашей сделки. Мне не до шуток, у меня кусок в горло не лезет, потому что напротив сидит Андрей и продолжает в открытую на меня пялиться. Так и хочется заорать: да что ж ты делаешь, засранец. Отвернись и не нервируй меня, гад!

– Верочка! Ты беременна?! – их маменька прижимает ладонь к сердцу, – неужели дождались?

Одновременно с этими словами оба отпрыска Крапивиных давятся. У Матвея в горле застревает оливка, а Андрюха устраивает фонтан из апельсинового сока. У обоих слезы на глазах, дышать не могут, сипят.

Я мечтаю стечь под стол и жирной гусеничкой уползти прочь из этого дома.

– Нет! – выталкиваю сквозь зубы.

– Может, все– таки, да? – родители смотрят на меня с искренней надеждой.

– Нет, – беру себя в руки, даже вроде улыбаюсь, – не беременна и в ближайшие лет пять не собираюсь.

И уж точно не от Матвея!

Взглядом ему показываю, что еще немного и я поставлю точку в этом фарсе. Он понимает. Он всегда меня понимает с полуслова, полувзгляда.

– Мам, – хрипит, еще не до конца прокашлявшись, – нет никакой беременности.

Нагло вскидываю брови, мол даже мне звучит неубедительно.

– У нас с Верой нет в планах детей, – уже твердо.

И ведь не врет. Только маменька все равно прет напролом:

– Как нет? Пора. Возраст у вас прекрасный, да и мы в самом соку, чтобы с внуками возиться. От Андрейки вон точно не дождешься. Он даже спутницу себе не найдет.

– Ищу, мам, ищу. Аж подметки дымятся.

– А что это мой младший сын ведет себя, как злой упырь? – строго спрашивает отец, – не выспался?

– Опять всю ночь с девками дебоширил? – мама с укором смотрит на него.

– Да. И ночью, и днем, – хмыкает он, – еле вырвался к вам.

– Я так и знал, – Матвей по-братски хлопает его по плечу, – дай угадаю? Те малышки из отдела продаж? Они на тебя давно слюной исходят. Признавайся, с кем из них замутил, или с обеими сразу?

Крапивин не отрицает, наоборот самодовольно усмехается, и у меня екает под коленками.

Гад! Котяра блудливый. Стоило мне только уехать и все? Побежал, задрав хвост?

Ревность моментально накатывает, захлестывая с головой. Я как наяву представляю, как он зажимает на своей кровати кого-то из Ань-Тань, а может они на пару делают ему приятное.

Скотина. Еще признания какие-то смеет делать.

Смотрю на тарелку перед собой и мучительно представляю, как надеваю ее, вместе со всем содержимым, на его гадскую башку.

Кобелина! Потаскун!

Свинья!

Он же… Я же…

Черт.

Кругом западня. Я не знаю, как из нее вырваться, не подставив Матвея. Утопаю в противоречивых чувствах, давлюсь ими.

– Заканчивал бы ты со своими однодневками, – качает головой Валентин Аркадьевич, – так и будешь всю жизнь скакать из койки в койку? Бери пример с брата. Видишь, какую девушку себе нашел.

– Да где ж такую взять-то, – Андрей поднимает на меня странный взгляд. Я ни черта не могу в нем разобрать, кроме откровенной горечи, – все заняты. Поэтому довольствуюсь чем могу.

Может он. Я вот уже ни черта не могу, поэтому поднимаюсь из-за стола:

– Извините, я вас ненадолго оставлю.

Сбегаю в туалет, включаю воду в раковине и привалившись боком с стене выпускаю на волю полувыход-полустон.

Хреново мне, капец. Я готова выйти из игры прямо сейчас, но слышу из-за двери голос Матвея:

– Верка, это я.

Открываю дверь, сморю на него сердито.

– Я все уладил, – примирительно поднимает руки, – больше ни слова про детей не будет.

Да плевать я хотела на этих несуществующих детей! Я не хочу слушать о порождениях Андрея, но Мет этого не понимает:

– Я предупреждал, что порой маменька бывает невыносима. Извини.

Отмахиваюсь от извинений и ставлю перед фактом:

– Через полчаса везешь меня домой.

– Но мы только недавно приехали…

– Я в тебя верю, что-нибудь придумаешь.

– Эх ты, уже бежать собралась? Я думал, ты более стойкая.

Я тоже так думала. Была уверена в этом, пока с Андреем не познакомилась, а теперь все наперекосяк.

– Полчаса, – тыкаю ему пальцем в грудь, – понял?

– Да понял я, понял, – ворчит, берет меня за руку и ведет обратно.

* * *

На следующий день я ползу на работу вообще без желания.

Во-первых, понедельник – день тяжелый, а вторых там Крапивин, в которого я безнадежно влюбилась, а в-третьих, я так запуталась, что кажется одну лапу вытащи, три остальные еще глубже увязнут.

Матвей весь вечер по мозгам ездил. Почувствовал, гаденыш, что готова соскочить с крючка и начал нервы вытягивать: не подведи, не рассказывай, продержись еще пару недель, потому что еще не дошли до полной кондиции.

Зачем и кого надо довести до полной кондиции я так и не поняла, но, по его словам, это очень важно. Если не дотерпеть, то все пропало. Казалось бы, пара недель, ну фигня же? Пролетят и не заметишь. Глазом моргнуть не успеешь, ан-нет…тяжко. Потому что каждая секунда – это испытание.

Чем дольше держусь, тем сильнее тоскую по Андрею, тем больше хочется к нему. И вот он рядышком, сидит в своем кабинете. Руку протяни и притронешься. А нельзя.

И он на меня злится. Я не понимаю за что именно, но то и дело перехватываю пламенные взгляды, адресованные моей скромной персоне. Искры между нами как над пороховой бочкой. Я боюсь к нему лишний раз подходить. И себя боюсь.

Матвей не дремлет. Шлет мне сообщение за сообщением, то и дело реанимируя совесть, которая упорно пытается сдохнуть.

Я просто разрываюсь.

Люди в бюро, наоборот, веселые и довольные. Вспоминаю корпоратив, смеются, какие-то приколы повторяют, сплетни. Например, о том, как я выставила сиськи напоказ, чтобы сразить нашего начальника.

Это точно сиамские близнецы Аня-Таня распространяют, давясь от злости и зависти, а у меня даже нет сил на них сердиться, все как в тумане.

С Крапивиным за всю смену мы едва ли парой фраз обмениваемся. Он лишний раз не вызывает меня к себе, да и я стараюсь не отсвечивать. Мы будто в состоянии холодной войны, и это очень выматывает. Гораздо приятнее, когда он улыбается и в красивых глазах пляшут лукавые огни. Мне хочется, чтобы он смотрел на меня так же, как ночью на корпоративе. Жадно, прожигая, беря в плен и плавя мои и без того потрепанные предохранители.

Жду не дождусь, когда этот день закончится, чтобы свалить домой и заесть печаль хорошей порцией пельмешек. А может беляш по дороге домой куплю, или тортик, или бутылку самогона. Еще не решила.

Я буквально отсчитываю минуты до того счастливого момента, как выйду на волю и, наконец, смогу нормально вдохнуть.

Два часа до окончания, час, полчаса.

Я уже натягиваю на плечи бежевую легкую курточку и жму на кнопку выключения компьютера, когда в приемную входит мужчина в строгом и очень дорогом костюме.

– День вечер, – здоровается, смерив меня отстраненным взглядом, – Андрей Валентинович у себя?

– Да, – киваю немного растерянно, – вам назначено?

Смотрит на меня так выразительно, мол, девочка, это я назначаю, когда и кто приходит, а остальные под меня подстраиваются.

Нервно сглатываю и подрываюсь с места:

– Я сейчас доложу.

– Скажи, что Петр Ильич из департамента.

Оп-па… Вот это уже серьезно.

Отрывисто стучу в дверь и услышав усталое «Да» заглядываю внутрь:

– Андрей, – от волнения даже забываю по имени отчеству обратиться, – к тебе Петр Ильич.

Крапивин, до этого сидевший, откинувшись на спинку кресла, тут же выпрямляется:

– Приглашай.

Я киваю и распахиваю дверь перед важным гостем.

– Проходите.

Потом возвращаюсь на свое рабочее место, вешаю курточку на вешалку, снова включаю компьютер.

Не оставлять же его одного. Мы ведь почти родные. Команда. И я чувствую, что ему потребуется моя помощь.

Крапивин выскакивает из кабинета через пятнадцать минут и увидев меня резко тормозит:

– Ты еще здесь?

– Да. Жду поручений.

У него в глазах проскакивает облегчение и благодарность:

– Спасибо. Я зашиваюсь. Принеси папки вот по этим проектам, – выдает мне список.

– Они уже в архиве, – я лично их туда отправляла, поэтому точно знаю.

– Найдешь?

– Запросто.

Я бегу в архив, а народ собирается домой.

– Вер, ты в трудоголики решила заделаться? – спрашивает Миха.

– Да, – отвечаю коротко и пробегаю мимо. Мне сейчас не до пустых разговоров.

Приношу папки, и Крапивин отправляет меня печатать документы, потом в отдел продаж. Офис уже опустел, и я одна ношусь по коридорам, выполняя поручения начальника.

Около восьми Петр Ильич уходит, вроде довольный:

– Завтра с утра жду полностью оформленную заявку. Если успеешь – проект твой.

– Успею, – уверенно произносит Андрей, и в этот момент я вижу не распиздяя, который порол меня веником в бане, а профессионала, увлеченного своим делом.

– Андрей Валентинович, – приношу ему кофе. Как он любит, черный с сахаром, – помощь нужна?

– Разве твой рабочий день не закончился еще три часа назад?

– Закончился. Но это ведь важная заявка?

– Очень важная, – он не отрицает, – заказ от области. Если нам его отдадут, то это и деньги, и связи, и большой задел на будущее.

Я неравнодушна к будущему бюро «Крапивин и Ко», и самого Крапивина, поэтому произношу без малейших колебаний:

– Я остаюсь.

Андрей смотрит на меня пристально, и во взгляде проскакивает что-то чему я не могу дать определения:

– Спасибо, Вер. Это много для меня значит.

Я стараюсь не обращать внимания на то, как сжимается моя сердечная мышца:

– Командуй. Я в твоем распоряжении.

Он наваливает на меня просто хренову кучу дел. Кажется, у меня за неделю меньше обязанностей, но я стискиваю зубы, киваю и иду делать.

Мы с ним пашем, как два чертовых маньяка до двух часов ночи. И только когда он щелкает по кнопке «отправить» и полный пакет документов улетает адресату, облегченно выдыхаем.

– Спасибо, Вер, – он устало трет глаза, – ты не представляешь, как меня выручила.

– Без проблем, – а саму от усталости поматывает. Но я смотрю на мужчину, который сидит напротив, и чувствую себя абсолютно счастливой. Мне понравилось работать с ним в едином порыве, понравилось быть на одной волне и схватывать на лету, чего от меня требуется. Из нас действительно вышла отличная команда.

Пока я размышляю о том, уместно ли напроситься к начальнику, чтобы он подбросил меня до дома, или лучше вызвать такси, телефон на моем столе начинает нервно вибрировать.

Матвей.

– Вер, ты чего не отвечаешь?

– Я на работе.

– До сих пор?

– Важная сделка. Мы с Андреем только что завершили подготовку документов.

Секунда молчания, потом:

– Я тебя сейчас заберу.

– Но….

– Жених я в конце концов или нет?

– Не стоит.

– Все, Вер. Пять минут и я у тебя.

Андрей слышит наш разговор и снова закрывается:

– Идем, уже поздно.

Момент упущен, и от отчаяния хочется драть волосы на голове.

Из офиса мы выходим вместе. У крыльца меня уже ждет «жених». Андрей кивает брату, но не подходит, а идет к своей машине, одиноко стоящей на парковке. Я же плетусь к Матвею и снова чувствую себя несчастной.

Глава 13

Андрейка

– Все, блядь, не могу больше, – угрюмо отодвигаю от себя стакан, – сейчас позвоню ей.

Олег с Диманом сидят всячески пытаются привести меня в чувство:

– Андрюх, очнись! Он твой брат! Если ты полезешь к его невесте, то все! Между вами сломается все! Как ты это не понимаешь?!

Я понимаю только то, что у меня уже внутри все сломалось, потому что без Верки жить не могу.

У меня все мысли о ней, все сны о ней. Я вижу ее в лицах прохожих, и дышу через, когда она заходит ко мне в кабинет. Это невыносимо.

– Нельзя, Андрюх, – Олег сжимает мне плечо, – никак нельзя. Землю жри, но своих не предавай. Как ты будешь потом смотреть ему в глаза, если влезешь в их отношения? Как?

– Да в душе не ведаю как! – я злюсь.

Мне кажется, что весь этот гребаный мир против меня.

– Не смей! – поддерживает друга Диман, – просто не смей и все. Мужик ты в конце концов или не мужик? Зубы сцепи и терпи. Они встретились до тебя, у них почти семья, и не тебе ее ломать!

– Нет у них никакой семьи! – рычу.

Пока нет.

До этой проклятой свадьбы еще полно времени. Можно передумать, отказаться. Они просто обязаны передумать! Потому что…потому что Вера Моя. И я просто сдохну ели она выйдет замуж за моего брата.

– Она моя!

– Ни черта она не твоя! Очнись! То, что вы там по пьяному угару на мгновение оказались в одной койке и чуть не поцеловались – не значит ни-че-го.

– Я тебе сейчас морду набью.

– Нас двое! Это мы тебе набьём. И Матвея пригласим. Вот уж кто имеет полное право отпинать тебя по почкам, за одну только мысль в сторону его невесты.

– Я ее люблю! – впервые произношу эти слова вслух и на меня просто накатывает отчаяние.

Ну как она может быть с другим, когда меня так кроет? Нельзя же! Неправильно это!

Неужели не понимает, не чувствует, что мы созданы друг для друга?

– Я должен ей позвонить, – вытаскиваю из кармана телефон, но парни чуть ли не в драку принимаются его отнимать.

– Ну-ка, прекрати. Ты пьян в дудку! Сейчас наговоришь не пойми чего, а завтра придется расхлебывать!

– Я должен ей позвонить, – упрямо повторяю, пытаясь отбиться от двух бугаев, внезапно озаботившихся моим моральным обликом. – Я ей позвоню…

– Нет! – Олегу удается выдрать у меня из лап мобильник, и он тут же прячет его у себя в кармане джинсов.

– Я все равно достану, даже если этого потребуется хрен тебе оторвать.

– Себе оторви, раз он здравый смысл загораживает.

Он не понимает…Никто их них не понимает, что дело не в вожделении, и не в том, что я хочу Верочку – хотя и правда ее так хочу, что дни напролет провожу с перманентным стояком. Но это не главное! Главное то, что у меня душа к ней рвется.

И после той ночи, что мы работали вместе рухнули остатки барьера, ограждающего от роковой ошибки. Я растерял остатки совести и порядочности. Я был готов отобрать Верку у брата.

Потому что она моя!!!

– Диман, нам надо срочно найти ему бабу. Какую-нибудь красивую, с сиськами! Андрюх, ты какие сиськи любишь?

– Такие, как у Веры! – рявкаю и жестом подзываю официанта. Уже и так почти сам себя не чувствую, но хочу напороться еще больше, может тогда хоть немного полегчает.

– Я не знаю, какие у твоей Веранды буфера…

– Прекрасные! Самые прекрасные буфера на свете!

Я их помню. Видел вживую в бане, и еле сдержался. Отчаянно хотелось прикоснуться, зарыться в них лицом, и пусть весь мир катится к чертовой бабушке.

– Плевать! Лови вон тех красоток, – Олег кивает на дальний стол, – пусть пересаживаются к нам.

– Какую именно? Их там трое!

– Всех берем. Обложим Крапивина со всех сторон, пусть восстанавливается.

Я бухчу, что не надо меня ничем обкладывать.

Я хочу к Вере или домой. Не надо мне никаких левых баб.

Но парней уже не остановить. Диман, пиздюк, как всегда легко находит общий язык с представительницами прекрасного пола и зазывает их за наш столик.

Они игриво смеются и подсаживаются к нам.

Слева Катя, справа Маша, напротив Юля.

Я весь окружён какими-то девицами. Они смеются, что-то говорят, а у меня голова кругом и от хмеля уже ни черта не соображаю.

Напился, как последняя свинья. Обычно в таком состоянии Крапивин младший вырывается из-под контроля и готов идти на поиски приключений, а тут полный штиль. Ничего не шевелится, даже когда обнаруживаю себя в какой-то подсобке с одной из этих девок.

Она тянет ко мне губищи, попутно пытаясь расстегнуть пояс на моих джинсах.

Да, что ж вам всем от меня надо, а?

Неужели непонятно? Я Верку люблю! Не нужны мне эти случайные связи и девки, имен которых я под утро и не вспомню.

– Я сейчас, – убираю от себя ее лапы и пошатываясь вываливаюсь в коридор. Она что-то лопочет, пытаясь меня удержать, а я только отмахиваюсь и сваливаю в мужской туалет.

Сюда она сунуться за мной не смеет. Я захожу впустую кабинку, опускаю крышку, и тяжело опускаюсь на унитаз.

В голове так сильно шумит, что не слышу своих собственных мыслей. Плохо. Не физически, а где-то глубоко внутри, там, где пульсирует обнаженная несчастная душа.

На часах уже давно за полночь, и приличные люди в такое время не звонят, но у меня с приличием в последнее время плохо. Я не помню, как отобрал мобильник у парней, но нахожу его в кармане и набираю номер Веры.

Мне до дрожи хочется услышать ее голос, хочется сказать…

– Да, – звучит серьезно, так будто и не спала.

Неужели с Матвеем…

Запрещаю себе думать об этом.

– Здравствуй, Вер.

У меня заплетается язык, и она прекрасно это понимает.

– Андрей, ты пьян что ли?

– В хлам, – даже не думаю отрицать.

– Все в порядке?

– Нет.

– Вляпался в неприятности? – обеспокоенно спрашивает она.

– Да.

– Где ты?

– Вер, – дыхание обрывается.

– Что? Крапивин! Ты меня не пугай, блин! Просто скажи, во что ты вляпался!

– В тебя.

– Что?

– Я тебя люблю.

Вот и сказал.

И отступать еже некуда. В трубке тишина. Такая густая, что я ощущаю ее кожей.

– Андрей, – у нее очень странный голос. Надрывный, измученный, – не надо, пожалуйста.

– Поздно, – горько усмехаюсь, – уже давно поздно.

– Ты пьян, и не в себе… И завтра будешь жалеть о своих словах

Не буду. О любви не жалеют.

– Я просто хочу, чтобы ты это знала, – у меня закрываются глаза. Надо вызывать такси и валить отсюда, пока не заснул прямо на толчке в общественном туалете, – прости, что вот так.

– Андрей, – шепчет она.

– Люблю, – повторяю без единого колебания, – спокойной ночи.

* * *

– Дебил, – со стоном утыкаюсь в подушку, – просто дебилище…

Это первое слово, которое проклюнулось в моем похмельном мозгу, с наступлением утра.

– Ой, долбоеб…

К такому выводу, я пришел, уже рассматривая свою помятую физиономию в зеркале.

– Это же надо, какой кретин, – сокрушаюсь, через силу глотая горький кофе.

Правы были парни, когда вчера отбирали у меня телефон. Правы! И Верка была права, когда сказала, что буду жалеть о своих словах.

Я жалею! Просто капец как сильно! Просто до дрожи в одном месте. Стоит только вспомнить, как пьяным, сидя на толчке, признавался в любви невесте своего брата, так начинается тахикардия.

– Олигофрен, мать вашу.

Пару раз стучусь лбом об стену. В башке шумит, в душе ломит. И не знаю, куда вообще теперь деваться.

Это же надо, учудил. Нашел куда со своей правдой и чувствами лезть.

Может, позвонить Верке и сказать, что просто неудачно пошутил? Ну типа с дружбанами на спор решил свалять дурака?

Отметаю эту версию сразу. Вера умничка, ее таким тупым способом с пути не собьешь. Она все прекрасно понимает и видит. И если сейчас начать заливать про шутку, пари и прочую лажу, то она вообще перестанет со мной общаться, посчитав полным идиотом.

– Черт, – падаю на диван и долго таращусь в потолок.

Он белый, на нем ничего нет, но я упрямо смотрю, будто жду что сейчас Вселенная напишет там какой-нибудь совет.

Долго жду. И без толку.

Никто ничего мне советовать не собирается.

Копайся, Андрюшенька, сам, как хочешь. Справляйся со своими никому ненужными чувствами, расхлебывай кашу, которую замесил неосмотрительно брошенными словами.

Молодей, я. Мо-ло-дец!

Я пытаюсь не думать о том, что теперь Вера думает обо мне. Скажет ли она о произошедшем моему брату. Как теперь все будет?

Один неосмотрительный поступок и жизнь, которая и без того с появлением Веры была непростой, запуталась еще сильнее.

А хотя…

Кого я обманываю?

Не смог бы я промолчать. Не привык я держать все в себе, и вариться в собственных мыслях. Не по пьяни, так на трезвую голову бы все рассказал. Не Вере, так самому Матвею.

Права вмешиваться в их отношения у меня нет. Они вместе, почти семья. А той ночью мне просто в потемках что-то привиделось. Я просто так хотел получить отклик, что увидел его там, где быть не могло.

Я просто дурак.

Вместо того, чтобы звонить Вере и как-то выкручиваться после вчерашних признаний, я звоню Матвею.

Он отвечает не сразу. Голос какой-то разморенный и блаженный.

Не разрешаю себе думать о том, чем брат занимается, только скупо, без приветствий ставлю перед фактом:

– Нам надо встретиться.

– Андрюх, это серьезно?

Серьезнее не бывает. Я намерен лично сказать ему, что не приду на их с Верой свадьбу. Извиниться, пожелать всего самого хорошего. А еще нужно как-то решать вопрос с нашим сотрудничеством. Я не смогу с ней работать. Это выше моих сил. Поэтому готов дать любые рекомендации и сделать звонки всем своим друзьям-приятелям, которые могу как-то помочь с новой работой.

– Да.

– Слушай, – тянет он, – давай не сейчас. Я занят. Освобожусь через пару часов.

– Где и во сколько? – у меня нет лишних слов. Получается отрывисто и даже как-то зло. Хотя почем кто-то? Я действительно злюсь. И на него, и на себя.

– Давай в четыре. У Семеныча.

Это бар, в котором мы время от времени зажигаем.

– Договорились.

Перед тем, как отключиться, я слышу, как у него в трубке играет знакомая реклама, а еще звонкий девичий голос.

– Ваш заказ.

Значит, пожрать решил.

Не то чтобы я против «пожрать», но именно сейчас я мечтаю разрешить проблему, которая не дает покоя, и мне не хватает чувства такта, чтобы терпеливо дождаться, когда брат закончит со своими делами.

Поэтому я собираюсь и еду к нему.

Я знаю, где звучит такая реклама. Сам слышал ее и не раз – это кафе на пересечения Советской и Громобоя.

С кем бы там брат не зависал, я много времени не займу. Скажу, что хотел, извинюсь и уйду. Даже лучше, если он окажется там не один. Не будет времени на лишние вопросы и неудобные объяснения.

Дорога дается мне с затруднениями. На пути попадаются то пробки, то ремонт дорог, из-за которых машины тянуться по одной полосе, и конца и края этой веренице не видно. Поэтому приезжаю к кафе спустя полчаса, а то и час после звонка.

Оставляю машину на парковке, заняв последнее свободное место. Тяжко вздыхаю, в очередной раз надавав себе красивых заковыристых эпитетов, и отправляюсь навстречу судьбе.

И первое, что вижу, зайдя в кафе, это Матвея в компании с какой-то девкой.

В недоумении притормаживаю. Может, коллега, или какая-то знакомая, или…

Какого хрена?!

Она перегибается через стол и целует его прямо в губы. А этот козел, даже не думает ее останавливать! Наоборот, притягивает к себе.

У меня ноги прирастают к полу, и все, что я могу сделать, это тупо пялиться на моего брата, который в данный конкретный момент, предает девушку, от которой я просто без ума!

Сучка, тихо смеется, потом садится обратно, и обводит кончиком языка свои пухлые губы. Вижу, как скидывает туфлю и пальцами с ярко-алыми когтями, прикасается сначала к его колену, потом поднимает выше. А Мет сидит и самодовольно ухмыляется.

Он точно ее трахает! Охренеть!

У него свадьба на носу. Невеста прекрасная, такая, что я ради нее удавиться готов. А он с какой-то шмарой обжимается!

Я люблю своего брата, и всегда за него горой, но сейчас хочется заорать, ты что мудак творишь?!

Я подыхаю, мучаюсь от совести, готов собственно сердце выкинуть на помойку, лишь бы не мешать их семейному счастью, а он срать на него хотел! У него девка на стороне! А может и не одна.