Читать книгу "Хулиганка для маньяка"

– Эх и дурак ты, Андрюха. Дурак, – сокрушенно качаю головой и паркую машину на заасфальтированном пятачке. Тут уже стоит тачка Славы, нива Нива Ольги Алексеевны и маленький синий спарк Ани из отдела продаж. Или Тани. Хрен их разберешь. Остальные еще в пути.

Прихватив сумку, неспешно шагаю к крыльцу. Где-то позади дома громко играет музыка и раздается дикий хохот. Народ уже отдыхает, и мне не терпится присоединиться к ним, но сначала надо застолбить комнату. А будет как в прошлый раз. Несмотря, что я вроде как начальник, но именно мне пришлось дрыхнуть на небольшом диване на террасе. Как назло, было жарко, но при этом столько комаров, что не раскутаешь. В итоге утром я проснулся весь в красных бляшках, которые опухли и дико чесались. Особенно на левом бубенце. Сразу видно, что комариха покусала. Сука злая.

Оторвавшись от мыслей о злых комарихах, я взлетел на второй этаж и начал ломиться во все комнаты подряд. В первой уже стояли чьи-то чемоданы, во второй – на кровати валялась смятая в комок одежда. В третьей….

В третьей переодевалась Вера.

Меня пот ледяной волной прошиб, когда увидел обнажённую спину с родинкой под лопаткой. Просто окатило с ног до головы.

Надо уходить, а ноги приросли к полу и напрочь отказываются подчиняться. Верка тем временем начинает оборачиваться ко мне. Идиот блин. Сейчас увидит, что я таращусь на нее и возникнут вопросы.

Опережаю ее на долю секунды и первым выбиваю дробь по косяку, обозначая свое присутствие.

Она оборачивается и бодро так чеканит;

– Занято, Андрей Валентинович, я первая.

К счастью, когда она полностью ко мне разворачивается, вижу, что она уже в купальнике, просто завязок на спине нет, а те, что на шее спрятались под темными локонами.

Не голая.

Слава богу.

Испытываю дикое облегчение, смешанное с не менее диким разочарованием. Почему она не голая?!

– Я хотел узнать, как устроилась.

– Прекрасно. Пока ты там внизу топтался, я уже переодеться успела.

– Шустрая какая, – криво усмехаюсь, наблюдая, как она склоняется над раскрытым рюкзаком. При этом ткань шорт натягивается на круглой крепкой заднице.

– Там вроде еще есть свободная комната…но на твоем месте, я бы поторопилась.

– Да, пожалуй, пойду.

…Подобру-поздорову.

Последняя свободная комната моя. Ура.

Бросаю спортивную сумку на кресло, прохожусь по своим новым владениям, заглядывая во все уголы. Чисто, никаких забытых презиков по углам, пустых бутылок и прочих атрибутов, которые могут попасться в таких местах. Потом раздвигаю шторы и выхожу на длинный, широкий балкон. Походу мне повезло, урвал самую крутую комнату.

Вид прямо на бассейн. Там уже дурачатся парни из IT и девочки из отдела продаж. На них, сурово стреляя поверх очков, смотрит Ольга Алексеевна, попутно натирая свое внушительное тело солнцезащитным кремом. Вся такая строгая и неприступная. Интересно, надолго ли? В прошлый раз, помнится ее сорвало в крутой вираж ближе к вечеру. Как будет сегодня – посмотрим.

– Андрей Валентинович, – Таня замечает меня и призывно машет рукой, подпрыгивая в воде. Грудь прикрытая двумя крохотными треугольничками плавно подскакивает, привлекая к себе внимание, – идите к нам!

– Мы вам ждем! – вторит ей Аня, неспешно нарезая круги на воде. Она лежит на матрасе, задницей кверху и узкие стринги совершенно не оставляют места для фантазии.

Задница, кстати, хорошая, титьки тоже, но мне неинтересно. Я просто хочу искупаться и смыть с себя липкую жиру.

– Скоро спущусь, – киваю и возвращаюсь в комнату.

Прежде чем отправляться к бассейну мне нужно хорошенько прикрыть свою метку. Поэтому взяв пластырь встаю перед зеркалом и тщательно заклеиваю татуировку, следя за тем, чтобы нигде ничего не выглядывало.

Результатом я доволен и, натянув вместо трусов плавки, а поверх них шорты и в рубаху а-ля Гаваи, отправляюсь вниз, туда, где веселье идет полным ходом.

– Андрей Валентинович! – наперебой пищат мои сотрудницы, – мы вас заждались!

Обе выпрыгивают из воды, локтями опираясь на бортик и старательно демонстрируя свою женскую красоту.

Я же старательно делаю вид, что не замечаю этого. Потому что, во-первых, не приемлю романов на работе, а во-вторых, меня больше беспокоит Вера, расслабленно провалившаяся задом в надувной круг в центре бассейна. И рядом с ней, прилипнув как банный лист, крутится Славка.

* * *

– Ой, а что это у вас? – Аня-Таня дружно интересуются заклеенным боком.

– Боевая рана.

– Вы бы предупредили, мы бы с собой взяли все необходимое для лечения. Мигом бы на ноги поставили.

– Я и так на ногах, – ворчу в ответ на их плоское заигрывание. Вот никогда бы не думал, что это будет так раздражать.

Казалось бы, расслабленная атмосфера, все просто дурачатся, флирт без возможности развития и продолжения, но сейчас бесит. Особенно когда перехватываю Верин взгляд сначала на меня, потом на сотрудниц.

Она криво хмыкает и, ударив ладонями по воде, плавно разворачивается спиной. Славка следом. Болтается перед ней, как говно в проруби, смеется, а я чувствую себя так, будто накосячил от души. Мне на фиг не сдалось, чтобы она думала, будто у меня есть или может что-то быть с кем-то из здесь присутствующих, но кажется, уже поздно. И что делать в этой ситуации, я не понимаю, потому что у меня руки связаны.

Не подойдешь же к ней и не скажешь: ты все не так поняла. Она посмотрит, как на идиота, типа мальчик, а с чего ты вообще взял, что мне есть до тебя какие-то дело? Ты хоть со столбом телеграфным совокупляйся, а мне все равно, я за твоего брата замуж выхожу.

Я не должен перед ней оправдываться, а она не нуждается в этих оправданиях.

И это самый лютый треш в моей жизни. Мозги закипают.

Я ныряю и под водой плыву на другой конец бассейна. В первое мгновение перехватывает дыхание, но потом настоящий кайф. Легкие распирает от нехватки кислорода, в ушах звон, но это помогает справиться с ненужными мыслями, поэтому дотягиваю до самого дальнего угла и только там выныриваю.

Жадный вдох жаром проходит по венам. Я пока ничего не слышу, трясу головой, фыркаю. Одной рукой держусь за бортик, второй протираю глаза. Сердце тарабанит, разгоняя адреналин.

Вроде становится немного легче, но стоит мне обернуться, как снова напарываюсь на Веру. Теперь у нее солнцезащитные очки, но я чувствую, что наблюдает за мной, сканирует пристальным взглядом, от которого волосы дыбом на руках встают.

Что, дорогая моя Верочка, пытаешь понять, насколько испорченным будет твой новый родственник? Кем я тебе буду? Деверем? Слово-то какое дурацкое.

С другого конца ко мне старательно гребут Аня-Таня. И куда мне деваться? Не бегать же от них по всему участку?

У меня зубы сводит от досады, а они стараются, пыхтят, головы держат, как цапли, чтобы не намочить волосы и не размочить макияж.

Походу все, накупался я на сегодня. Надо куда-то сваливать, иначе так и будут рядом крутиться. Я уже с интересом посматриваю на Ольгу Алексеевну, и на свободный шезлонг рядом с ней. Она тетка боевая, мигом всех разгонит…

– Аааа, – дикий писк возвращает меня обратно.

Я оборачиваюсь и вижу, как Аня неуклюже барахтается, отплевываясь от воды, а Таня так вообще отбивается от надувного круга, который внезапно оказался у нее на голове.

Между ними выныривает Вера:

– Ты чего творишь, – кашляет Аня.

– Простите, я такая неловкая, – и улыбка в тридцать два зуба, – свалилась.

Разводит руками и, пока они там продолжают нелепо молотить конечностями по воде, плывет в мою сторону. Хорошо плывет, красиво, уверенным кролем. На миг останавливается рядом, бросает язвительное:

– Не благодари, – и дальше по периметру.

Славка, как поплавок за ней, но нещадно отстает. Вера не из тех самочек, которые подыгрывают и думают «а не слишком ли быстро я бегу». И мне это охренеть, как нравится. Я бы с удовольствием погонял с ней наперегонки, но кажется она не настроена на игры, потому что, добравшись до лестницы вылезает из бассейна. Я старательно стараюсь стараться не смотреть на то, как из воды выныривает ее пятая точка, как по коже бегут прозрачные капли. Как под мокрой тканью четко проступают острые вишенки сосков.

Бугор в моих плавках, ставит перед фактом, что плавать мне придется долго…

После Вериной диверсии Аня-Таня тоже вылезают, бросая в ее сторону сердитые взгляды. Верке плевать, он расстилает полотенце, ложится и, заложив руки за голову, смотрит на небо.

Мне хочется знать, о чем она думает. Надеюсь, там есть что-то обо мне.

Постепенно обстановка становится более расслабленной. Приезжают остальные сотрудники, мангал кочегарит на полную, мясом пахнет так, что все собаки в округе собираются под нашим забором и жалобно подвывают, выпрашивая хоть кусочек.

Горячительные напитки льются рекой, Ольга Алексеевна медленно, но верно набирает обороты, Славка с Диманом безрезультатно окучивают сдержано улыбающуюся Верочку, Аня-Таня – меня.

Когда начинает смеркаться, кто-то бодро предлагает:

– Давайте играть в Мафию!

Идея находит отклик, и мы быстро собираемся вокруг пляжного ротангового стола. Кто-то приносит специальные карты, роль ведущего достается Диману. Он тасует колоду и проходится по игрокам, позволяя каждому вытянуть по одной карте.

Мне достается роль горожанина. Скучнее не придумаешь, но делать нечего.

– Итак, – Диман таинственно разводит руками, – наступает ночь…

Это был оживленный бой. Меня дважды пытались убить, наверное, в отместку за то, что отказывался давать лишние отгулы на работе, и дважды меня спасал добрый доктор. В итоге горожане победили: Аня и Сергей оказались мафией, Таня полицейским, Ольга Алексеевна – проституткой, а доктором – Верочка.

Когда карты были раскрыты, она мне подмигнула, и стало так тепло внутри, что я разулыбался словно дурачок.

– Раунд два!

Снова тянем карты. И ура! Мне достается мафия. Вот это я люблю.

– Город засыпает, просыпается мафия.

Я открываю глаза. Вера, сидящая напротив – тоже.

На миг замираем, глядя друг на друга, потом на ее губах расплывается коварная улыбка. Она как бы говорит «давай размотаем их всех!»

О, да-а-а….

И мы отрываемся. Понимаем друг друга с полувзгляда, гасим одного за другим, ловко обманываем при общих обсуждениях, натравливаем их по ложному следу, в итоге побеждаем. У нас идеальная команда, просто совершенный механизм. Мы как Инь и Ян, Бонни и Клайд.

Меня даже трясет от азарта. Верку тоже. У нее так сияют глаза, когда смотрит на меня, что внутри закипает. Сердце грохочет, будто что-то важное вместе сделали, подвиг какой-то совершили. Приходится напоминать себе, что это всего лишь игра. Но такая кайфовая…

* * *

Когда, вдоволь наигравшись, все уползают в бассейн, мы одни остаемся наверху. Расположившись на соседних шезлонгах, потягиваем коктейли, игнорируя попытки остальных увлечь нас к воде.

– Так откуда боевое ранение? – Вера кивает на мой заклеенный бок.

Взгляд такой заинтересованный, что у меня причиндалы сжимаются. Кажется, она насквозь видит, что я там прячу.

– Просто ранение, – жму плечами.

– Огнестрел?

– Ножевое.

Мне хочется переключить ее на что-то другое, но ни черта не выходит. У меня нет подходящей темы, у нее напрочь отсутствует желание переключаться.

– Когда мы ехали, я пихала тебя пальцем в бок, – задумчиво произносит она, – и ничего там под рубашкой не было. Никакого пластыря. А теперь есть.

– Может, потому что у кого-то слишком острые когти?

– Что ты там прячешь? – щурится она, кровожадно поглядывая на меня поверх бокала.

– Ничего не прячу.

– Врешь. Была бы рана, ты бы так бодро не скакал, – хмыкает Верочка, выразительно рассматривая нашлепку на моем боку, – покажи.

Тянет лапку, и я бесцеремонно ее перехватываю.

– Эй!

– Все равно достану.

Вот ведь неугомонная!

– Это личное! – возмущаюсь, отпихивая от себя ее руку

– Обожаю личное.

От кровожадной улыбки просто штормит.

– Все закрыли тему.

– Хорошо, – соглашается Верочка.

Я удовлетворенно киваю, откидываюсь на шезлонг и потягиваю через трубочку какую-то терпкую жижу, а в голове долбит подозрительный дятел, выбивая четкое «Не расслабляйся, Крапивин!»

Скашиваю взгляд на Верочку. Она изображает из себя невинность. Старательно делает вид, что потеряла интерес к этому несчастному секрету, но я прекрасно чувствую, что именно делает вид, а сама строит коварные планы.

И дался ей этот пластырь! Коза упорная.

И это я еще не представлял насколько. Этим вечером мне предстояло почувствовать на себе всю степень упорства Верочки, которая решила во что бы то ни стало докопаться до правды. Стоило мне только расслабиться и отвлечься, как она тут как тут. Пальчики свои тянет, пытаясь подхватить за край повязки.

То в бассейне поднырнет, то воспользуется тем, что я пытаюсь вытащить прибухнувшую Ольгу Алексеевну из кустов, то протиснется между Аней и Таней, которые не оставляют надежды заполучить в свои сети начальника, то есть меня.

Даже парней подговаривает, чтобы меня заблокировали, когда перебираемся на волейбольную площадку.

Я только успеваю увертываться, а она сердито глазищами сверкает и с хищной улыбкой отступает, мол это только начало Андрюшенька, я до тебя все равно доберусь.

Я улыбаюсь в ответ, взглядом показывая, что ее попытки – полный отстой. Я так просто не сдамся.

На самом деле мне эта игра даже нравиться. Прикольно.

Уже не помню, когда в последний раз вот так бесился с кем-нибудь из своих девушек.

Проблема только в том, что она не моя. Но я старательно заставляю себя не думать об этом и лишний раз не вспоминать про брата. Утешаюсь тем, что ничего плохого не делаем. Просто бесимся. Просто корпоратив в молодой компании. И вообще мое присутствие напрочь отбивает у айтишников желание ухлестывать за верой. Так что Матвей должен мне сказать спасибо, за то, что присматриваю за ней.

Хотя кого я пытаюсь обмануть? Матвей здесь вообще не при чем. Я это делаю, потому что мне самому в кайф.

А брат, кстати, чувствует. Звонит. Только почему-то не Верочке своей ненаглядной, а мне.

– Здорово, Андрюха, – у него на заднем фоне тоже музыка, – погоди, не слышно ни черта.

Я тоже пользуюсь заминкой, сваливаю от бассейна в дом и падаю на диван в гостиной.

– Ну что, как у вас там? – интересуется брат.

– Норм.

– Очень подробный ответ.

– Жрем шашлыки, бултыхаемся в воде. Скоро баня раскочегарится, пойдем друг руга вениками дубасить.

– Как там Верочка?

– Почему бы тебе не позвонить ей самой и не задать этот вопрос?

– Не хочу ее дергать, пусть отдыхает.

Надо же, какой воспитанный.

– Сам-то чем занимаешься? Судя по музыке, тоже не дома сидишь?

– С друзьями.

– То есть для вас нормально вот так, по отдельности отдыхать?

Если честно это вызывает у меня легкое недоумение. Будь я женихом Верки, ни на шаг бы от нее не отходил. Везде бы с ней мотался. Но у Мета, кажется, совсем другой взгляд на отношения.

– Надо отдыхать друг от друга. Чтобы не надоесть раньше времени.

Как эта коза может надоесть, вот скажите мне, пожалуйста? С ней каждую минуту новый поворот и не знаешь, куда вынесет в этот раз.

– Прям так устал, куда деваться, – подкалываю его.

– Не учи меня жить, – парирует брат, – лучше помоги материально.

– Перебьешься.

Мы беззлобно прикалываемся друг над другом, а у меня щемит под ребрами. Я повторяю, про себя как заведенный, что это брат, что его счастье важнее личных прихотей. Что Вера под запретом, и в то же время хочется проорать в трубку: какого хрена ее встретил именно ты.

С тоской думаю о том, что с такими темпами нам придется сокращать общение, и вообще, я бы с радостью прогулял их свадьбу. Потому что это невозможно! Сколько бы я ни пытался привести себя в чувство, все равно бомбит. И с каждым днем все сильнее, потому что Верка стремительно прорастает внутрь.

Где же я так накосячил, что мне Вселенная такое испытание приготовила?

– Кстати, не вздумай играть с Верой в «кто дольше просидит в парилке». Любого за пояс заткнет! Даже не пытайся! Ей жара вообще ни по чем. Она просто демон в человечьем обличии.

Точно демон. Демоница! От которой у меня кругом голова.

– И тем более не оглашайся играть на желание. Потом не расплатишься.

– Как ты ласково о своей невесте, – усмехаюсь в трубку.

– Мое дело предупредить. Все, счастливо повеселиться.

Мы прощаемся, мобильник гаснет, и я тупо сижу в темноте и пялюсь на огни за окном.

За этим занятием меня и застает Аня. Или Таня.

На ней нет ничего кроме купальника а-ля два пятачка-три ниточки. В руках – высокий стакан с ярко-малиновым коктейлем

– Андрей Валентинович, вот вы где, – мурлыкает и идет ко мне, плавно покачивая бедрами, – а я вас везде искала.

Глава 10

Верочка

И куда запропастился мой начальничек? Стоило только на минутку отвернуться и как ветром сдули.

Это все Ольга Алексеевна виновата. Она уже порядком поднабралась и решила во что бы то ни стало осчастливить молодёжь своим жизненным опытом, к сожалению, ближе всех к ней оказалась именно я. И пока она зажимала меня в углу и, страстно причмокивая губами, изливала историю какой-то нереальной любви чуть ли не с миллиардером, готовым подарить ей целый остров, я потеряла из виду Андрея.

Вот вроде только что был тут, а потом хоп! И нет его!

Прохожусь до зоны барбекю. Там несколько мужиков спорят о том, какая степень прожарки лучше, и как добиться самой вкусной корочки на свиных ребрышках. Интересно, вкусно, питательно, но в данный момент меня еда не интересует, что само по себе странно.

Продолжая поиски, заглядываю в баню.

– Еще не готово, – сообщает Славка и начинает надвигаться, как самый настоящий мачо. Грудь колесом, походка вальяжная, во взгляде обещание дикого и безудержного траха, – Скоро раскочегарится и зажжем по полной. Да, Вер?

– Непременно, – рассеянно отмахиваюсь от него.

Его пьяные подкаты уже изрядно притомили. Я сюда приехала, не как женщина, ищущая развлечения на свою пятую точку, а как человек желающий просто отдохнуть. Поиграть, посмеяться, пофлиртовать со всеми и ни с кем в отдельности – запросто. Все остальное мимо.

Это вон сиамские близнецы, пожаловали с явной целью поймать в свои сети Крапивина. Весь вечер к нему льнут. И так, и эдак, и передом, и задом. Столько томных взглядом и закушенных губ, что хватит на роту солдат. Даже у меня от концентрации сахара в их улыбках слиплось все, что только могло слипнуться.

Они меня раздражали. Обе. Очень сильно. И кажется, основной источник этого раздражения, скрывался в том, что я злостно ревновала. Мне хотелось взять швабру и с криком «это мой начальник!» разогнать их всех по кустам. Даже сама от своей кровожадности растерялась.

А еще меня бесило, что ответить ничем не могу, потому что я вроде как невеста его брата, а невестам брата вроде как не положено кокетничать с будущими родственниками. Кстати, после того как пропустила несколько коктейлей, пришлось напоминать себе это гораздо чаще.

– Ну, Матвей, получишь ты у меня, – ворчу, сбегая из бани, – втянул в какую-то дичь и спрятался. Сам где-то прохлаждается, а мне отдувайся.

Ситуация такая нелепая, что я не знаю, как из нее выруливать. Меня тянет к Андрею, и в его взгляде нет-нет, да и проскакивает тщательно скрываемый ответный интерес, от которого мгновенно закипает кровь. И в то же время Матвей с меня клятву взял, что не подведу и не выдам его страшную тайну. На мизинчиках клятва между прочим! Все серьезно.

Прикидываю сколько времени осталось терпеть этот фарс. До сентября еще полтора месяца, пролетят – не заметишь. Надо как-то перетерпеть, потом «расстаться» с Матвеем и уж тогда…

Блин, то есть со стороны будет выглядеть, как будто я одного брата поматросила и бросила, и тут же на другого переключилась?

Да ё-мое! И как тут быть? Всем ребусам ребус.

Возвращаюсь к бассейну. Крапивина по-прежнему нет, а еще я не нахожу Аню.

Татьяна плещется возле бортика, растерянно посматривая по сторонам, а ее закадычная подруга исчезла.

Может у нее несварение желудка, и она сбежала куда-нибудь в сад? Сидит бедняга под кустом, сжимая в руках лопушок, плачет…

Однако интуиция подсказывает, что вовсе не на поиски лопушков она отправилась. Совсем нет.

– Так блин! – Упираюсь руками в бока и перевожу взгляд на дом, безразлично смотрящий на нас темными провалами окон, – это что за беспредел?

Я чувствую, что они там. И по идее, нет у меня никаких прав и оснований им мешать, но… Но какого хрена!

Решительно шагаю ко входу, не обращая внимания на веселых коллег, пытающихся увлечь меня то в карточную игру, то еще во что-то. В доме тихо. Переступив через порог, я замираю и прислушиваюсь, пытаясь уловить хоть какие-то звуки.

Сердце гремит – атас просто. Бом, бом, БОМ! Аж зубы ломит.

Я убью этих Крапивиных! Они меня такими темпами до нервного срыва доведут! Засранцы!

Прохожу чуть дальше и, наконец, слышу неразборчивый женский шепот. Я аж подскакиваю от возмущения и рвусь вперед, еще не совсем понимая, что буду делать. Правда мозгов хватает притормозить и аккуратно, ничем не выдавая своего присутствия, заглянуть в просвет между дверями.

Андрей сидит на диване, разметав руки по спинке, а перед ним, опираясь ладонями на его колени, стоит Анечка. Я вижу ее практически голую жопу, которой она плавно водит из стороны в сторону. Золотистый шнурок стрингов теряется где-то в междубулочном пространстве. Злюсь. Хочется взять линейку, подкрасться и со всей дури щелкнуть, так чтобы прижгло.

– Андрей, – голос с блядским придыханием, – ты так напряжен.

Шагает пальчиками по его бедру, откровенно подбираясь к ширинке.

Я молчу, не дышу, наблюдаю. Пытаюсь договориться со своим внутренним боевым гномом, готовым достать огромную секиру и ринуться в бой, и объяснить ему, что у меня нет никаких причин воевать. Мне никто ничего не должен, кругом взрослые люди…

– Я могу помочь тебе расслабиться.

– Да ты что, – хмыкает он, – интересно как?

Вместо ответа она опускается перед ним на колени и тянет за ремень.

* * *

Нет, это как вообще называется? Что за разврат? Почему эта курица так настойчиво к нему липнет? Почему он ее не останавливает? И почему, черт подери, я так сильно сжимаю кулаки, что ногти в ладони впиваются?

Надо уходить, а я не могу. У меня походу что-то внутри поломалось. Оборвалась связь между мозгом и всем остальным телом. Потому как серое вещество в голове вроде еще пытается выдать что-то разумное, а вот все остальное подводит. Ноги приросли к полу, сердце навязчиво пытается протиснуться между ребер и выпасть на пол.

Аня тем временем продолжает воевать с ремнем, а Крапивин не шевелится, так и сидит, раскинув руки в стороны, и наблюдает за ней без единой эмоции.

– Не получается, – смущенно смеется она, – поможешь?

– С удовольствием, – соглашается Андрей. Берет ее за плечи и разворачивает лицом к двери. Я едва успеваю юркнуть за угол, чтобы меня не заметили, – выход там. Вперед.

Аня растерянно хлопает глазами, силясь понять, что произошло.

– Что?

– Свободна, говорю, – повторяет Крапивин.

– Но почему? – она вырывается и разворачивается с явным намерением продолжить начатое, – из-за того, что я не справилась с ремнем? Сейчас исправляюсь.

– Ремень здесь не при чем, Анна Павловна. Меня не интересуют интрижки с коллегами. Ни на отдыхе, ни в рабочее время.

– Мы никому не скажем. Это будет наш маленький секрет…

– Я не ясно выражаюсь? – в его голосе прорезается неожиданная сталь, – иди к остальным. Не нарывайся.

– Но тебе ведь нравится!

Ни черта ему не нравится! Я как истинный шпион тут же прилипла взглядом к мужскому паху. Так вот, там полный штиль! Ничего не топорщится! Даже унылой кочки нет.

– Серьезно? Мне было интересно посмотреть, насколько ты не дружишь с головой, раз решилась на это.

– А в чем дело? – Аня возмущенно фыркает и медленным отрепетированным жестом перебрасывает волосы с одного плеча на другое, – ты молодой, красивый мужчина. Нравишься мне. Что плохого в том, что я хочу приятно провести с тобой время? Никаких обязательств, просто взаимное удовольствие…

– Хорошо, – внезапно соглашается он, и я задыхаюсь от возмущения.

В смысле хорошо? Чего в этом хорошего?!

– Да? – мурлыкает Аня уже совсем другим голосом. Низким, с откровенной хрипотцой и предвкушением.

– Да. А в понедельник я подписываю приказ на твое увольнение.

– В смысле?!

– Я не гажу там, где ем. Никаких интрижек на работе. Если мне потребуется сбросить напряжение, я это сделаю в другом месте. Любовницы, даже одноразовые, мне под боком не нужны. Я ясно выражаюсь?

– Андрей Валентинович!

– Если понимаешь, о чем я вообще говорю, то кивни, – похоже, он умеет быть жестким, – сегодня делаю скидку на общее состояние и атмосферу. Но если повторится – можешь искать себе новую работу. Моя позиция не изменится.

До нее наконец доходит, что он не шутит:

– Вы же несерьезно?

– Сама как думаешь?

В этот раз Аня поджимает хвост и выскакивает из комнаты, не заметив меня, вжавшуюся в стену. Лицо несчастное, губешки трясутся. Так ей и надо!

Я не знала, что могу быть такой злорадной. Но провожая взглядом почти голый зад, разделенный пополам золотистой ниткой, я испытываю именно злорадство. А еще облегчение. Мне было бы очень плохо, если бы он сейчас с ней…

– Ку-ку, – раздается над самым ухом, – ты чего здесь забыла?

Я с визгом отшатываюсь в сторону, цепляюсь ногой за столик, коварно притаившийся сбоку и со всей дури падаю на пол. Почти не больно, но громко и эпично бестолково.

Сижу, потирая ушибленное бедро, и исподлобья смотрю на Крапивина, который стоит надо мной, уперев руки в бока.

– Ты меня напугал.

– Так что ты здесь делала?

– Ничего. Просто зашла в дом, хотела подняться к себе…

– Значит, подслушивала? – хмыкает он.

– Обижаешь… Подсматривала!

Крапивин сокрушенно качает головой, а в глазах черти веселые скачут:

– Верочка, ты бесподобна, – протягивает мне руку, и я после недолгих колебаний принимаю помощь.

Он тянет меня кверху, поднимая с пола. И делает это чуть сильнее, чем того требуют обстоятельства, поэтому я не просто встаю, а буквально врезаюсь в него. И, пользуясь внезапной близостью, пытаюсь как бы невзначай прихватить краешек пластыря.

Чувствует гад! Засекает за долю секунды до того, как я успеваю реализовать свой коварный план, и перехватывает мое запястье.

– Даже не думай!

– Что ты там прячешь?

Почему-то я убеждена, что мне крайне необходимо увидеть, что скрывается под этой нашлепкой.

– Я же сказал, боевая рана, – ворчит Крапивин и на всякий случай отодвигается подальше от меня.

– Я все равно узнаю.

– Не узнаешь.

– Вызов принят, Андрей Валентинович. Теперь бойся! Я до тебя доберусь, – показываю пальцами сначала на свои глаза, потом на него, – я как ниндзя! Подкрадусь на крыльях ночи и сорву полог тайны.

Он смеется.

Боже, как мне нравится, когда он смеется. Такой классный, что от восторга слабеют коленки и кругом голова. Наверное, пора завязывать с коктейлями на сегодня, а то он и меня на фиг уволит.

С улицы доносятся громкие радостные вопли.

– Похоже, баня готова, – произносит Крапивин, – идем?

– Да, – напоследок я делаю еще одну попытку добраться до пластыря, и снова провал. Андрей звонко хлопает меня по руке, потом показывает кулак и, распахнув передо мной дверь, выпускает на улицу.

Я чувствую, что он идет следом, и не могу унять дрожь.

* * *

Первое что я вижу, это недовольные физиономии Ани и Тани. И судя по тому, как воинственно топорщатся волосья у них на загривках, меня ждут разборки. Еще бы, одну из них выкинул и тут же следом появляется рука об руку со мной, как тут не взбеситься.

Мне в принципе плевать. У меня сейчас столько проблем, что обиженные девицы, у которых из-под носа уплыл аппетитный кусочек в виде Андрюшенькиного накаченного тельца, волнуют мало. Сунутся – пожалеют, не сунутся – сама ни слова не скажу. Каждый в этой жизни лажает, как может, кто-то прокалывается с навязчивым предложением сделать минет, а кто-то с опрометчивым согласием на «фиктивный брак». Так что не мне их осуждать.

Главное, чтобы не лез никто.

– Так, народ! Баня готова, – зычный голос Славки перебивает весь остальной гомон, – но жара такая, что уши в трубочку сворачиваются. Есть желающие хорошенько поджариться?

О! То, что надо!

– Я хочу! – тут же вскидываю руку.

Крапивин как-то сразу напрягается и смотрит на меня с подозрением, словно я сейчас какую-нибудь жуть сотворю.

– Верочка у нас бессмертная? – смеется Миша.

– Я просто хочу хорошенько пропарить свои старые радикулитные косточки, – уверенно шагаю к бане, потом оборачиваюсь и бодро спрашиваю, – Кто со мной? Андрей Валентинович, идете?

Он аж с лица бледнеет. Зеленый такой становится, унылый. Он же обещал брату за мной присматривать, да и на глазах сотрудников идти в отказ неудобно, поэтому вздыхает и тащится следом за мной.

Я победно улыбаюсь. И да, это маленькая месть за то, что заставил меня поволноваться в том темном коридоре. Нечего, а то расслабился. Самец, блин.

– Вер, может, ну ее эту баню? – спрашивает начальник, когда я заглядываю внутрь, выпуская клубы горячего воздуха. Аж волосики на руках закручиваются. – пусть кто-нибудь другой сначала идет. И мы потом.

– Не-а! – ухожу в маленькую комнату, стаскиваю с себя одежду и заматываюсь в полотенце.

Под полотенцем ничего нет кроме маленьких, полупрозрачных трусов. Это волнует. Очень сильно волнует. Настолько, что у меня мурашки по коже несмотря на жару. Мне плевать, что кроме Крапивина в предбанник заперлись и Славка с Мишей, я испытываю дикий азарт и возбуждение от одной мысли о том, что между нами ничего больше нет кроме этих жалких тряпок.

Но когда выхожу из закутка, Андрей лишь мельком задевает меня взглядом и отворачивается, всем своим видом демонстрируя, что не очень-то и интересно, что у меня там припрятано. Жук какой. Я бы посмотрела, как ты у меня запел, если бы я за тебя всерьез взялась.

Увы, всерьез я браться не могу, потому что он брат моего жениха.

Достало!

Я напяливаю на макушку войлочную шапку со звездой на лбу, точно такую же передаю приунывшему Крапивину, и первая ныряю в ароматных жар. Внутри пахнет можжевеловыми ветками. Первый вдох и из легких выбивает весь воздух, по ощущениям – кругом раскаленная лава, но проходит несколько секунд и жара становится терпимой. Сначала кажется, что тело просто ледяное, но постепенно температура выравнивается и становится хо-ро-шо-о-о-о.

Я заползаю, на самую верхнюю полку и громко охаю, когда жар лавки даже через полотенце кусает пятую точку.

– Ну вы где там?

Дверь открывается с тихим скрипом и внутрь с мрачным смирением шагает Крапивин. Белое полотенце на бедрах смотрит очень даже очень. Нормальная, не избыточная шерсть покрывает мужскую грудь и от пупка темной дорожкой спускается вниз.

Я стараюсь не пялится, но выходит плохо. Поэтому для безопасности перевожу взгляд на пластырь.

– Даже не думай! – Крапивин грозит пальцем и садится на максимальном удалении от меня.