Текст книги "Кухарка тайного советника"

31. Входы и выходы

В кухне горела промасленная тряпка, и едва не плакала Лиска, которая эту самую тряпку слишком близко к огню положила, а сама выбежала «на минутку» за водой во двор. Во дворе совершенно случайно прогуливался Никитка, с которым Лиска заболталась, Эту парочку увидел Демьян и тут же начал пререкаться со своим приятелем из окна второго этажа, Лиска заслушалась… В результате кухню знатно задымило, к счастью, никакого ущерба больше не возникло, а если что и было – Лиска успела следы скрыть, она умела.

Я не ругалась. Отправила ее за хлебом – она умчалась вприпрыжку, а оба юных мага, как я успела заметить, решили ее сопровождать. А ведь и правда, Никитка тоже одаренный, хоть и ему и не больше четырнадцати, и уж он-то ни в какую Софью не влюблен. Ой, чую, девочка моя немало крови Демьяну попортит лет этак через шесть. Ну и ладно, меньше зазнаваться будет.

 Открыла окна нараспашку, впуская свежий весенний воздух, разогнала, как сумела дым и принялась за сервировку завтрака. День длинный, маги любят покушать, хотя, конечно, без толпы Софьиных друзей жить стало гораздо легче. Зевая, появилась Марика в криво сидящем чепце, принялась перебирать овощи к обеду, да яйца для омлета помыла с мылом: я заставляла. Потому что про всякие там сальмонеллезы знала не понаслышке. Был в моей прошлой жизни конфликт с санэпидстанцией, ну, не лично у меня, а в забегаловке, где я работала. Но – яйца мыть и точка. Словом, всё, как всегда. И никому нет дела о том, что происходит в этом доме по ночам. Не пойман – не вор, как говорится.

Если, конечно, этот вор сам не явится с повинной.

***

Я впервые видела Александра настолько подавленным. Нет, это даже хуже «зеркала» – он прямо лицом почернел, осунулся, постарел на глазах. Пришел в кухню среди бела дня – никогда ведь не приходил! – сурово посмотрел на поварих и мотнул головой. Они мгновенно побросали свои дела и испарились. Я только и успела, что глазами хлопнуть. Вот это скорость, на рынке бы так бегали!

– Что-то случилось? – осторожно спросила я, даже вначале подумав про новое заклятье.

– Случилось, – он устало опустился на стул и уронил голову на руки. – Дочь моя случилась… единственная. Драгоценная.

– Саш, ну не конец света. Думаю, что Ян поступит как благородный человек…

– Что? – Лисовский поднял голову и посмотрел на меня с изумлением. – Ян? Не думаю. Ему по службе не положено.

– Что не положено? – не поняла я. – Жениться?

– Ты сейчас о чем, Оль? – осторожно спросил Лисовский. – Почему Ян должен жениться?

– Ни о чем, – быстро ответила я, понимая, что только что сдала Софью. – Глупость сказала, прости.

– Ольга Дмитриевна! – Александр повысил голос, выпрямившись и гневно уставившись на меня. – Уж не хочешь ли ты сказать, что Ферзь соблазнил Софью?

– Нет, – помотала головой я. – Боюсь, что это Софья была… инициатором.

– Софья. И Рудый. В моем доме?

– Формально это и ее дом тоже.

– Да мне плевать, – заревел он. – Этот гад! Мою дочку! Твою мать, только этого еще не хватало!

– Если ты не знал, то почему на тебе лица не было? – спросила я, не понимая.

– Ах, это… М-да, жениться ему явно не придется. Видишь ли, это Софья наложила «зеркало».

Настала моя очередь без сил опуститься на стул и вытаращить глаза. Рука сама скользнула к горлу, расстегивая пуговичку на воротнике.

– Как Софья? – хрипло прошептала я. – На родного отца? Как посмела?

– На приемного, но это роли не играет. Вот так и посмела. Революционерка хренова. Пришла ко мне, призналась. Говорит, больше не может врать. Она в каком-то там братстве справедливости состоит. Говорит, всё осознала и готова понести наказание по всей строгости закона.

– И какое это наказание? – убито спросила я.

– За покушение на чиновника такого уровня, да еще с ее даром – обнуление личности.

– А если по-другому вопрос поставить? Ну, ради наследства… или вообще по ошибке?

– Оль, их всех возьмут. Всю их компанию глупую. Поверь, у этих идиотов и списки есть, и сдадут ее сразу же. Всех под обнуление пустят. Заговор его величество не простит. И это если маги, а простых – на каторгу. Софья мне всё рассказала, там не один я. Под «зеркало» планировались все двенадцать советников. А самое главное, они покушение на короля готовили.

– Ну и прекрасно, – кивнула я. – Так и рассказывать будешь всем: Софью внедрили в подпольную организацию. Не революционерка, а тайный агент.

Лисовский странно на меня посмотрел и вдруг ухмыльнулся:

– И эту женщину Иволгин отпустил, сочтя неопасной для Орассы? Оль, ты понимаешь, что предлагаешь?

– Саш, Софью надо спасать. Она искренне раскаялась. Каждый человек имеет право на ошибку.

– Оль, она государственная преступница!

– Она ребенок, который к тому же вырос без матери, – запальчиво ответила я. – Да и отец у нее не слишком внимательный. Мало любви ей давал, вот она и подружилась с теми, кто ее слушал и слышал! Она хорошая девочка, добрая, отзывчивая. Просто не с теми людьми связалась.

– Оля, она эгоистичная, ленивая, наглая…

– Она твоя дочь!

– Да не дочь! Племянница. Сестра моя… в общем, от любовника знатного понесла. Ну, чтобы скрыть от людей мы ее в поместье увезли. Софью я к себе забрал, мне всё равно наследник нужен. К тому же жениться я больше не собирался.

– А она знает?

– Нет, конечно. Я ее как родную дочь люблю.

– Насколько сильно любишь?

– Настолько, что Ферзя за яйца возьму и заставлю жениться. Раз уж всё так удачно вышло. И побыстрее ребенка ей заделать, потому что беременную женщину никто допрашивать не будет с магией, это просто запрещено. К тому же Ферзю придется свою жену защищать, иначе вся его карьера полетит к чертям.

От зловещей улыбка Александра я заерзала на стуле. Не позавидуешь Ферзю. И Софье тоже.

– Не смотри на меня так, – мягко попросил он. – Я не зверь. Я бы ее до последнего выгораживал, лгал бы, умолял, подкупал… не знаю… в твой мир бы отправил! Но вот так даже лучше. У нас будут ее показания, останется только найти по описанию этих «братцев». А Софья тем временем поживет в деревне, в глуши.

Что-то царапнуло меня в его словах, я широко раскрыла глаза, прокручивая его фразу… открыла рот, снова закрыла, хватая воздух, как рыба.

– Оль, ну я же менталист, – как-то устало посмотрел на меня Александр. – К тому же привычка у меня есть с прежних времен на всяких важных личностей досье собирать. Разумеется, Иволгин сопротивлялся, но я ему некоторые записи показал, и он тебя с потрохами сдал. И пообещал больше не пугать. Ведь не пугал?

– Погоди, – скрипуче уточнила я. – Ты знал, что я из другого мира?

– Когда мы с тобой на кухне целовались – нет. И когда я пытался тебя умными беседами завлечь – тоже нет. И даже в первую ночь не знал. Поэтому прекрати себе надумывать, как вы, женщины, это любите. Я ухлестывал за своей кухаркой, не за кем-то там загадочным. Ясно?

– Ясно, – недовольно надула губы я, не в силах даже придумать, за что теперь на него обижаться.

Ну правда, он начал осаду тогда, когда понятия не имел, кто я. И потом его отношение не поменялось, за что я ему искренне благодарна.

Он протянул руки, усадил меня к себе на колени, а я, оглушенная новостями, даже не сопротивлялась. Просто прильнула к нему, обвила руками его шею и на пару минут позволила себе и ему расслабиться, целуясь ласково и нежно. Кажется, эта крошечная близость была нужна нам обоим. Потом, конечно, вскочила, засуетилась, хотела даже кричать и махнуть на него тряпкой: чего выдумал, охальник, на кухне мне пуговки на платье расстегивать – а он крепко стиснул меня в объятиях, жадно поцеловал (совсем не так, как раньше) и сбежал, оставив меня растерянную, с глупой улыбкой и колотящимся сердцем.

Поварихи, опасливо на меня косясь, вернулись в кухню. Молча продолжили свою работу, не задавая вопросов. Я была им за это искренне благодарна.

Но это спокойствие продлилось недолго, спустя какое-то время с «белой» части дома раздались крики. Голос льера Лисовского мы узнали сразу. Ян Рудый отвечал ему не менее эмоционально.

– Что там происходит? – дрожащим голосом спросила Беляна, когда в гостиной загрохотало так, будто кто-то перевернул диван.

– Обсуждают свадьбу, – со вздохом пояснила я, понимая, что скрывать что-то бессмысленно, все равно к вечеру все знать будут.

– Вашу? – ахнула Марика, прижимая к груди полотенце.

– Нет, что ты. Софьи и лирра Рудого.

От автора: приглашаю вас в свою новинку «Птичка по имени Авелин». Обещаю приключения, самую нежную любовь, обаятельную героиню и мужественного героя, а еще немного эротики)

32. Громкая тишина

В доме Лисовских тихо и грозно. Не болтают горничные, не хлопают двери. Прислуга, кажется, левитирует, потому что даже половицы не скрипят. Даже на кухне поварихи шарахаются и разговаривают исключительно шепотом. К счастью, о главном не знают, только обсуждают «какой позор, какой кошмар, а чего еще можно было ожидать от этой избалованной девицы?»

Мне обидно за Софью, но приходится держать язык за зубами. Очень хочется рявкнуть на всех этих сорок, что они прекрасно судят других – а за собой грешков не замечают. На кухне подобных разговоров при мне не ведется, там Марика с Беляной знают мой характер. К тому же я сама в том же положении, даром, что вдова, а не девица.

Какое лицемерие! Когда льер Лисовский недвусмысленно дал всем понять, что у нас с ним отношения – все мне завидовали. А когда стало известно о связи Софьи и Яна, прислуга принялась ее осуждать. Чем она хуже меня? Тем, что знатного происхождения? Тем, что замужем не была? Не понимаю.

Лирра Рябина, сжав губы в куриную жопку, надменно заявляла, что в ее молодости такого разврата не было. Ну конечно! В ее время носили пояса верности, видимо. Я не утерпела, вмешалась в ее разговор с дворецким, заметив, что любовь – сложная штука.

– Да какая там любовь, – фыркнула экономка. – Уж с его-то стороны был голый расчет! Все же льера, с приданым, из прекрасной семьи! Сам-то он сирота безродный.

– Лирр Рудый – сильный маг и перспективный молодой человек, – напомнила я. – Как я слышала, его прочат во главу Совета Магов. Ему совершенно неважно, кто у него будет жена.

– Но он наверняка хотел бы скромную и нежную девушку, а не нашу… кавалеристку, – буркнул дворецкий, который явно был на стороне мага. – Попомните мое слово – они друг друга поубивают в первый же месяц, а потом разбегутся.

Я вздохнула: это было правдой. Софья, конечно, Яна любила, только для нее любовь – это бабочки в животе и поцелуи под луной, а брак – это совсем другое. Я, правда, замужем ни разу не была, но догадывалась, что отношения – это труд, причем с обеих сторон. А ни Софья, ни, тем более, Ян, никаких усилий прилагать не желали, потому что брак был, мягко говоря, вынужденным. Но ни тот, ни другой, в то же время, против этого фарса не возражал. Для Яна, действительно, льера Лисовская была прекрасной партией. Да и пару они составляли очень красивую.

День свадьбы был очень скромным. Софья с отцом и женихом в обычных своих нарядах сели в карету и уехали. Александр звал и меня, но я отговорилась тортом. Сказала, что кто-то должен заниматься свадебным обедом. А мы уж на кухне расстарались: и традиционный для этих мест суп сварили, и салатов всяких, и утку запекли, и торт, конечно. Не сложный, медовик обычный. Уж чего-чего, а мед тут – совсем не дефицитный продукт. Лирра Рябина украсила столовую цветами, постелила на стол белоснежную скатерть, достала лучшую посуду.

Чтобы было празднично.

Только молодожены приехали злые друг на друга, красные. У Софьи подозрительно блестели глаза, Лисовский мрачно сжимал челюсти. На мое приглашение к столу промолчали. Вот оно – воспитание! Каждому, кажется, хотелось заорать, топнуть ногой и спрятаться в своей комнате, но правила приличия не позволяли им так поступить, поэтому Софья скинула плащ на руки отцу и пошла в свою комнату переодеваться. Рудый прошел в столовую в чем был (ну правильно, ему не нужно было избавляться от шерстяных чулок) и сразу же налил себе коньяка в бокал.

Из гостей был лишь Йозеф Гродный, он-то и взялся сглаживать острые углы: мурлыча, словно кот, что-то рассказывал Ферзю, в чем-то мягко убеждал Лисовского, шутил за столом с новобрачной. Я подливала Софье шампанского, заменяла посуду и салфетки, приносила новые блюда. Разумеется, ели не то, чтобы много. Маги, конечно, прожорливы, особенно Демьян с Никитой. Они всегда голодны. Лисовский же ел мало, больше молчал, а под конец извинился и вышел из-за стола. Вслед за ним упорхнула и Софья. Остальные присутствующие старательно надирались.

Под конец вечера Демьян и Ян Рудый сцепились не на шутку, судя по их высказываниям – из-за Софьи. Льер Гродный с Никитой едва их растащили. Словом, свадьба удалась.

Мы с Лиской и Марикой убрали остатки еды на ледник и разошлись. Они – в свою каморку, а я домой. Александр догнал меня на половине пути, подхватил под локоть, молча пошел рядом. Я на миг прижалась щекой к его плечу. Мне было приятно, что он ищет моего утешения. Ему было нехорошо – все же Софью он любил как дочь. Но сложившаяся ситуация была наилучшим выходом для всех – особенно для нашей революционерки. Он на нее очень злился, но не мог её предать, пусть даже она предала его. Всё это он мне сказал в постели, старательно убеждая себя, что он всё сделал правильно, а я, как могла, успокаивала и отвлекала его. Пожалуй, мне неплохо это удалось, потому что наутро мы снова проспали.

Утром же он поднял вопрос, который мне совсем поднимать не хотелось.

– Ольга, в столице… было бы лучше, если бы у тебя было имя, защищающее от сплетен и всяких происков.

– Вы считаете, что имя льеры Субаровой недостаточно меня защитит? – я вдруг поняла, что он имеет в виду, и мне это совершенно не нравилось.

– Абсолютно точно не достаточно, – Лисовский был предельно серьезен. – К тому же ты лирра. У тебя ни знатного происхождения, ни весомого магического дара. И Субаров… он давно не имеет никакого веса в обществе.

– Ваши предложения? – разговор принимал сюрреалистический оттенок.

– Выходи за меня замуж.

Я этого ожидала; нет, не то, чтобы ожидала – просто с самого начала понимала, к чему всё шло. И мне было обидно. Все же куда приятнее, когда тебе делают предложение, исходя из каких-то чувств, чем вот так – по необходимости.

– Льер Лисовский…

– Прекращай, – довольно грубо оборвал меня он. – Послушай. Ты мне нравишься. У нас отношения. Я – человек порядочный и в любом случае, когда с тобой спал, рассматривал этот вариант. Скорее всего, я бы всё равно сделал тебе предложение чуть позже. Но сейчас это действительно хороший способ безболезненно ввести тебя в общество. Поедем вместе, ты будешь под моей защитой. Ну и финансово: платья, обувь, драгоценности. Оль, мы не дети, нужно подумать обо всем.

Я стояла ни жива ни мертва, закручивая пальцами передник, который только что надела поверх форменного платья. В груди теснилась обида. Он всё говорил красиво и правильно, но я не хотела, не хотела вот так! Возможно, если бы наши отношения длились чуть дольше, я бы и согласилась: в конце концов, я бы хотела родить ребенка, я вполне могу еще это сделать, но холодный расчет никогда не был моим коньком. Я прекрасно могу расписать бизнес-план своей кондитерской мастерской, но личную жизнь строить вот так…

– Александр, – я тяжело посмотрела на него и качнула головой. – Вы мне очень нравитесь. И поэтому…

– Молчи, Оль, – он посмотрел на меня с гневом и обидой. – Скажи, что подумаешь.

– Я подумаю. Саш, ну правда… Зачем тебе жена?

– Чтобы ее любить, – почти спокойно ответил он. – Чтобы защищать. Чтобы иметь возможность прикоснуться к ней в любое время, а не тогда, когда она решит, что уже не моя кухарка.

– Я подумаю, – повторила я, испытывая острое желание согласиться.

– Подумай. Но в столицу я поеду вместе с тобой. Ты ничего не знаешь, тебе может потребоваться помощь. И пожалуйста, пока Софья не уехала, сходи с ней по магазинам. Купи приличную обувь и одежду.

Я кивнула, нервно вытирая влажные ладони о передник. Поездка в столицу пугала меня всё больше, тем более – в качестве эксперта от отдела магического контроля. Лучше бы я и дальше оставалась в рядах прислуги, это, пожалуй, дало бы мне куда больше свободы.

Одежду и в самом деле придется покупать. Мне очень не хотелось этим заниматься. Да и Софью дергать было жалко, она и так была совершенно не в себе: бледная, заплаканная, с ввалившимися глазами. Я могла ее понять: замужество таким способом – не то, о чем мечтает юная девушка. Ни платья, ни праздника, ни гостей. К тому же нужно паковать вещи и удаляться на лето в загородное поместье Лисовских, которое теперь отходило в качестве приданного льеру Рудому – своего-то дома в такой глухомани у него не было. Софья нашлась в своей спальне, из которой она в последнее время почти не выходила. Разумеется, с вороньим гнездом на голове, опухшими глазами и красным носом.

– Лирра Рудая, выглядите отвратительно, – сообщила ей я.

– Чувствую себя так же, – буркнула девушка. – Оля, я тварь последняя. Понимаешь, я не хотела!

– Но "зеркало" наложила, – мрачно напомнила я.

– Я думала, что правильно все делаю, – всхлипнула девушка. – Я никак не думала… словно во сне… а как поняла, что это не игра, это по-настоящему, чуть с ума не сошла. Не подумай, я не оправдываюсь. Я виновата, мне нет прощения.

– А почему не призналась? Пока до края не дошло, можно было снять.

– Он был рядом, он с меня глаз не спускал… Заставил уехать.

– Кто он?

– Офицер. Он тоже менталист. Рядом с ним я была как в тумане. Словно и не я это делаю.

– Яну рассказала?

– Да, и папе, и Яну… Что я наделала, Оля? Как мне с этим жить?

– Молча, Соф. Только теперь ещё и замужем. И вообще…Зови камеристку, у нас с вами дела в городе.

– Ян велел и секретаря, и камеристку рассчитать, – шмыгнула носом Софья. – Сказал, что они могут быть из этих… из братства.

– Он, наверное, и прав. Соф… А мне твой отец предложение сделал.

– А ты чего? – оживилась девушка. – Согласилась?

– Нет. У нас с тобой лавка кондитерская, помнишь?

– Да какая мне теперь лавка, – потухла Софья. – Мне теперь в поместье загородном до скончания веков сидеть да детей нянчить. Так мне и надо, дуре.

Ее ладонь невольно легла на живот, она поджала губы. Что ж, как я понимаю, ее жених ребенка делал старательно. Во всяком случае, вечером в ее спальню заходил, по словам горничных, стабильно. А днем пропадал, сбегал.

– Ничего не до конца века, – попыталась подбодрить я свою несостоявшуюся падчерицу. – Всё пройдет через пару лет. Братство твое будет разогнано, найдут зачинщиков, да даже если и не найдут – про тебя все забудут. Родишь, вернешься в Кобор – как раз и театр достроят.

– Я боюсь, Ян против будет.

– И что? – я прищурилась. – Мало ли кто против. Ты что, не имеешь права жить своей жизнью? Не имеешь право на самореализацию? Будет сильно орать – разведешься.

– Так что же ты за отца замуж тогда не выходишь? – ухмыльнулась Софья. – Будешь с ним жить и самореализовываться. Да и отец не Ян, он тебе все позволит.

– Я не знаю, Соф, – вздохнула я. – Не вижу я себя его женой. Какая из меня жена? Я ж упрямая, своевольная. Боюсь, ему только проблем доставлю. Ни воспитания у меня, ни манер, только опозорю его перед людьми.

– А ты не бойся, он уже большой мальчик. Раз предложил – значит, уверен в своих действиях. Или ты думаешь, что он просто так, из благородства? Так я тебя расстрою: льер Лисовский ничего просто так не делает.

– Соф, а твое отношение к этому какое?

– Оля, ты ему жизнь спасла вообще-то. И он хоть живым стал в последнее время. Если он с тобой счастлив будет – я только рада. К тому же ты не старая, еще ребенка родить ему могла бы. Наследника. Что ты думаешь о детях?

– Я бы хотела ребенка, – призналась я. – Только не уверена, что я буду хорошей матерью.

– Ты будешь замечательной матерью, – заверила меня Софья. – Ты как наседка всех под свое крыло пытаешься взять. Так что не выдумывай, соглашайся.

– Если бы всё так просто было…

– А ты не усложняй!

Я засмеялась. Софья мне нравилась, она умеет поднять настроение. А ведь могла бы встать в позу, сказать, что ее отцу кухарка не нужна. Хотя… С ее революционными наклонностями она бы первая за кухарку ратовала, я полагаю.

– Софа, мне нужен гардероб для поездки в столицу, – вспомнила я, зачем пришла. – Департамент магии обещал оплатить счета. В разумных пределах, разумеется!

Софью, как и любую молодую девушку, хлебом не корми, дай походить по магазинам, но я как могу сдерживаю ее болезненный энтузиазм. И все равно к исходу дня становлюсь счастливой обладательницей нескольких пар обуви, кучи белья, двух строгих, но отлично сидящих платьев, нескольких шляпок, пелерины, клетчатого жакета, юбки, нескольких блузок… Как говорится, и в пир и в мир. Не то, чтобы гардероб был мне жизненно необходим… но черт возьми, какой же это кайф – осознавать, что ты выглядишь по-настоящему элегантно. Что платье на тебе сидит идеально, подчеркивая все достоинства фигуры – его, между прочим, подогнали под меня магией. И жакет, какой жакет! Я бы и в далекой, подернутой дымкой волшебства Москве с радостью его носила. Словом, хотя ноги и гудят, но я красивая. И счастливая. А может и в самом деле – выйти замуж и пусть Алекс меня защищает от всего мира?