Текст книги "Кухарка тайного советника"

22. Дознание

А на следующее утро началась полная вакханалия. Все слуги по очереди опрашивались, хорошо хоть в гостиной, а не в кухне. Кто что видел, кто где был в последние дни, у кого какой магический дар – а это-то зачем, интересно?

Ко мне же, как репей, прицепился Йозеф Гродный. Напрасно я уверяла его, что во мне нет никаких особенностей. То, что я называлась внучкой Сабирова, сыграло свою роль. Меня непременно должны были проверить в отделе магического учета.

Пришлось идти – это как раз был тот случай, когда проще согласиться и потерять пару часов времени, чем раз за разом придумывать повод для отказа. Поэтому я надела пальто с объёмным капюшоном, теплые рейтузы и сапоги, натянула перчатки и позволила льеру Гродному взять меня под руку. Я была выше его на полголовы, но старик этого даже не замечал, заявив, что он так давно не гулял с дамой, что почти забыл, как это приятно. Отдел магического учета был, разумеется, в ратуше, а ратуша – в центре города. Погода стояла замечательная, солнце грело по-весеннему, а Гродный разливался соловьем, рассказывая, сколько привилегий у магов: и возможностей-то у них больше, и карьерный рост, и всяческие плюшки в виде сниженных налогов и государственных наград.

– Льер Гродный, – не выдержала я. – Во-первых, я не маг. Даже если я магию ощущаю, то это не дает мне никаких преимуществ. А во-вторых, я обычная кухарка. К чему мне ваши особые способности?

– Как знать, как знать, – задумчиво отвечал старик, поддерживая меня за локоток, когда я едва не поскользнулась на мокром крыльце. – Пришли, льера.

Он помог мне снять пальто, провел в кабинет, полный всяких непонятных приборов и усадил на стул с высокой спинкой – напротив стола, за которым сидел плюгавенький мужчина в огромном парике. Или нет? Я моргнула. Парик как-то странно расплывался перед глазами, да и сам мужчина внезапно показался мне крупнее. Виски прострелило острой болью.

– Льер Иволгин, это та дама, о которой я вам вчера толковал, – сказал Йозеф, внимательно меня рассматривая. – Лирра, вы побледнели.

– Голова болит, – выдавила из себя я. – Льер Иволгин… пожалуйста… уберите это.

– Что это? – наклонился ко мне Иволгин.

– Вашу магию. Иллюзии, да?

В голове словно щелкнуло, и боль сразу схлынула. Передо мной сидел чем-то очень довольный обычный мужчина средних лет с прилизанными волосами с проседью и в черном сюртуке. Сложив перед собой руки, он кровожадно улыбнулся, оглядывая меня с головы до ног.

– Итак, льера – внучка Егора Субарова, я правильно понимаю? Из Руана?

– Да, – настороженно ответила я, предчувствуя, что мое прикрытие трещит по швам.

– И кто ваш отец?

Я молча смотрела на него, понимая, что не знаю ответа на этот вопрос. Мы ведь с Еropoм Матвеевичем даже не рассматривали подобный поворот событий. Внучка и внучка. Опустила глаза. Поводила пальцем по столу.

– Можно я пойду без всяких проверок? – спросила я безнадежно. – Ну ее, эту недомагию, право слово!

– Йозеф, ты проиграл мне сто златников, – ехидно заметил Иволгин. – Итак, льера… дайте угадаю. Вы появились в Орассе в конце октября, и веса в вас было… ну, килограммов пятьдесят. Совершенно логично, что выкинуло вас в лесу, Субаров все же привратник. Пожили у него в избушке, дед к вам явно проникся теплыми чувствами… Вы – его любовница?

– С ума сошли? – искренне изумилась я. – За кого вы меня принимаете? Ну ладно, я! А за кого вы принимаете Егор Матвеича? Ему же почти восемьдесят!

Мужчины переглянулись и грохнули хохотом.

– Для мага – не самый критический возраст, – просветил меня Йозеф. – Моей жене нет и тридцати, и поверьте, она не жалуется.

Я смерила его взглядом, едва не морщась. Ну знаете! Не хотелось бы спать со стариком. Но Гродный, подмигнув, вдруг выпрямился, расправил плечи и вскинул подбородок. На моих глазах веселый толстенький старичок превратился пусть в не слишком высокого и не очень молодого, но вполне импозантного мужчину лет этак пятидесяти на вид. Без бороды и живота он выглядел довольно привлекательно, да еще глазами темными сверкал, как заправский ловелас.

– Но как? – растеряно спросила я. – Ведь я не почувствовала! И вы не иллюзионист!

– На самом деле – это оба варианта меня, – весело сказал Йозеф. – Тут магические петли и игра с вероятностями. Немногие маги так умеют, но я в самом деле силен. Матвеич тоже умел раньше. А сейчас – ну, если он сбреет свою бородищу и скинет лапти – вы и не узнаете. Признавайтесь, какой льер Гродный вам больше по душе?

– Пожалуй, в образе доброго гнома вы мне нравились больше, – вздохнула я. – Там не нужно думать о том, что ваша молодая жена может повырывать мне волосы в случае недоразумения.

– Я вижу, вы из развитого мира, – кивнул Иволгин. – Грамотная, образованная, уверенная в себе. Зачем согласились? От чего бежали? На преступницу не похожи, но кто знает. Хотя нет, проверялись же. Без этого никак. Давайте, Ольга, раскрывайте карты.

– От себя бежала, – хмуро ответила я. – Пропадала там от одиночества.

Он посмотрел на меня странно и киавул:

– А что, здесь стало лучше?

– Не намного, – призналась я. – Сначала казалось, что лучше. А потом – да то же самое.

– Мир менять собираетесь? Технологии знаете какие-то?

– Мой максимум – муссовый торт, зефир ручной работы и роллы, – вряд ли в моем голосе можно было расслышать энтузиазм.

– Торт – это звучит гораздо лучше, чем революция и электрификация, – заметил Иволгин. – Ну что ж, Ольга, не вы первая, хотя, признаться, в Орассе таких, как вы, не было лет двадцать, но протокол есть протокол. Легенда у вас есть, договор о неразглашении и невмешательстве в технический прогресс подпишете, тестирование пройдете – и свободны. А Субарову выговор в личное дело. Знал, как надо поступать в таких случаях, как– никак привратник, да почему-то не зарегистрировал вас. Ну это уж мы у него спросим – почему.

Мне подвинули бумаги, которые я внимательно прочитала. Жизнь в столице научила читать даже мелкий шрифт.

– Я это не подпишу, – заявила я. – Знаете что! Оставьте меня в покое, я не хочу никуда встревать!

– Почему?

– Потому что тут сказано, что при необходимости я должна всячески содействовать службе магического контроля, а меня это не устраивает. Я просто хочу тихо и незаметно жить.

– Поздно, льера Субарова, – жестко ответил Иволгин. – Бы уже влезли по самые уши. Спасли Лисовского, обнаружили незаурядный дар… Вы понимаете, что лишь вопрос времени – что все поймут, что вы не отсюда?

– Да кому нужна простая кухарка?

– Ферзь уже на вас стойку сделал. А что знает Ферзь, то знает и король. Хотите под инквизицию лечь? Вперед!

– У вас и инквизиция есть? – в ужасе спросила я.

– Разумеется. Для магов. Так вот, наш многоуважаемый Ферзь – птица очень важная, несмотря на то, что он лирр. Впрочем, не зря же он от всех званий отказывается – гордый.

– Ян Рудый? Вы о нем? – уточнила я.

– О нем самом. Поверьте, он очень страшный человек.

– Страшнее, чем королевский палач?

Мужчины посмотрели на меня странно, но Иволгин нехотя ответил:

– Пожалуй, нет. После столкновения с Ферзем шансы есть, а если попал и Палачу – это уже конец.

– А почему? Он и в самом деле… убивает людей? – я сглотнула, испуганно глядя на мужчин. Ну не вязался у меня Лисовский с нарисованным моим воображением образом!

– Нет. Он полностью обнуляет личность. Убивать магов слишком расточительно, куда удобнее воспитать нового. Но для общества человек пропадает бесследно, но факт. Так что, льера, подписывайте.

– Я могу подумать?

– Можете. Но недолго. Скажем, до завтра. Но проверку все равно придется пройти. Так нужно.

Я кивнула, совершенно опустошенная. Шоковое состояние даже не позволяло удивляться. Мне же, пользуясь моей потерянностью, подсовывали всякие штуки, которые на меня никак не реагировали. На какой-то кривульке явно из чистого золота я очнулась, повертела ее в руках и, бросив на стол, поднялась.

– Господа, мне нехорошо, – сообщила я. – Нервы, знаете ли. Я сейчас впаду в истерику, оно вам надо?

– Мы узнали все, что хотели, льера. Это вам, – мне в руки сунули пачку мелко исписанных листов. – Выучить и уничтожить. Это ваша родословная. И да, после посещения нашего отдела полагается два дня выходных для восстановления сил. Отдыхайте, думайте, ждем вас завтра.

Я пошла домой пешком. Одна. На Гродного, который хотел было меня сопровождать, поглядела таким взглядом, что тот отшатнулся. Мне, кстати, было совершенно понятно, от чего меня хотел уберечь Егор Матвеевич – вот от таких вот шакалов, которые готовы из меня высосать все силы и выкинуть отработанный материал на помойку.

Я вдруг поняла, что если у меня дома были хоть какие-то права, пусть и смутные, я могла хотя бы попытаться добиться справедливости, в конце концов – там были друзья и родители (какие-никакие, а родители, Машку же они спасли!), то здесь я вообще никто. Даже не гражданин страны. Всем на меня плевать. Дошла до дома, плюхнулась на кровать и молча уставилась в стену. Почему у меня все через одно место? Неужели за одну-единственную ошибку я должна расплачиваться всю жизнь? И ведь даже ошибкой это не назовешь, разве может ребенок быть ошибкой?

Надо было вставать, что-то делать, а меня вдруг накрыло черной тоской. Вернулось то состояние, которое так часто преследовало меня в прошлой жизни. Хотелось напиться и забыться. Правильно говорят – от судьбы не уйдешь, да и от себя не убежишь. Судьба и здесь меня нашла.

В дверь постучали. Видимо, льера Гдлевская прислала ко мне Михаила. Вот да, я пойду к ней и хотя бы отвлекусь. Спорим, что у нее есть вино? У такой женщины, как Елена Гдлевская, просто обязано быть вино! Пошатываясь, встала, распахнула дверь и с искренней растерянностью уставилась на льера Лисовского.

23. Нежность

Он так же потерянно глядел на меня, то открывая рот, порываясь что-то сказать, то закрывая его. Я молча посторонилась, позволяя ему пройти.

– Что случилось, Оль? – наконец, спросил он, снимая с себя пальто и теплый шарф и вешая их на крючок. – Тебя обидел кто? Выглядишь измученной.

– Я была в отделе магического контроля, – тускло ответила я. – Из-за вашего «зеркала», между прочим.

– Ясно. Там умеют напугать. Кто тебя обследовал, Штырин?

– Иволгин.

– Сам Иволгин? Сочувствую. Он страшный человек. Иди ко мне.

Я шагнула к нему, позволяя себя обнять, утыкаясь носом в его плечо. Он большой, он сильный и пьянит не хуже вина. И что с того, что он какой-то там палач? Важно то, что здесь и сейчас я могу найти успокоение в его руках.

– Поцелуй меня, – попросила я. – Не нужно разговоров, не нужно ничего, просто поцелуй.

Я не хотела ни о чем думать. Плевать, что будет потом. Плевать на всё. Вина у меня нет, есть кое-что покрепче. Его руки сжались на моей талии, потом скользнули вверх по спине, зарылись в волосы на затылке.

– Пожалеешь ведь, – шепнул он.

– А разве ты не за этим пришел? – с вызовом спросила я.

– За этим, – не стал отпираться он.

– Тогда будь смелее.

Я сама обвила руками его шею, сама потянулась к его губам. Он вздохнул и сдался, целуя меня в ответ и подталкивая к постели.

Льер Лисовский… нет, Александр… оказался опытным и нежным любовником, впрочем, я в этом и не сомневалась. Хотя он и был чересчур нетерпелив, но он ведь не молод уже. А я… а мне был куда более важен сам факт, что он здесь, со мной… его прерывистое дыхание, его губы, целующие за ухом, мурашки на его руках и глухой стон.

Я лежала на его плече, слушала биение сердца, водила пальцем по животу и рассеянно улыбалась. Всё же секс классно прочищает мозг. Теперь ситуация в целом не казалась такой уж катастрофичной, ну подумаешь, договор! Даже если я не подпишу его – что они со мной сделают? Убьют? Слишком хлопотно, да и искать меня будут. Угрожать станут? Помилуйте, чем? Я – всего лишь кухарка, что можно у меня отобрать?

– Оль, расскажи, что тебя беспокоит, – попросил Алекс, перекладывая меня чуть выше и обвивая руками. Будто случайно его пальцы оказались у меня на груди и осторожно ее исследовали. – Из тебя эмоции так и искрят, и это не те эмоции, которые я бы хотел сейчас ощущать.

– Опять меня прощупываешь? – лениво полюбопытствовала я.

– Нет, просто я ж менталист. Оно само.

– Алекс…

– Ты называла меня по-другому.

– Саша?

– Да, мне нравится. Необычно.

– Шурик, – хихикнула я.

– Нет, Саша лучше. Так расскажешь?

– Да что рассказывать? Они хотят, чтобы я подписала какой-то контракт, по которому обязуюсь выполнять их требования.

– А что взамен?

– А я не знаю… Не дочитала. Начала орать и ругаться.

– В следующий раз я пойду с тобой, и почитаем вместе. Если что-то мне не понравится – подписывать не будешь. Заставить-то не смогут. Иволгин, конечно, не гнушается шантажом, но ты ведь не преступница, не какая-то там…

– Сама справлюсь, не маленькая, – рассказывать ему о том, что я не местная, никак не хотелось.

– Опять начинаешь? – грустно усмехнулся он. – Гордая, да?

– Гордая…

– Оль, я хочу тебе помочь. Поддержать. Как мужчина, как друг.

– Вы мне не друг, вы мне работодатель.

– Да ну, а сейчас мы занимались любовью по долгу службы? Не строй из себя недотрогу, кухарка ты только в рабочее время.

– А сейчас? – с любопытством спросила я.

– А сейчас ты моя женщина.

– Громко сказано!

– Оля! – взорвался Александр. – Ну что ты к словам цепляешься? Я не мальчик, мне не двадцать и даже не тридцать лет, я давно не гонюсь за разнообразием. Любовниц, кроме тебя, у меня нет. И я не собираюсь их заводить. Ты мне нравишься, ты мне интересна. Я надеюсь, что у нас что-то получится.

– Что получится, Алекс? Поселишь меня в отдельном домике и будешь содержать? Или что?

– Тебе нужно содержание? Или дом? Мне показалось, ты с этим и сама справляешься.

– Мне ничего от тебя не нужно! – я, почти рыча, вырвалась из его объятий и принялась одеваться.

– Здорово же тебя потрепала жизнь, – задумчиво сообщил он, – если ты любое проявление доброты воспринимаешь как милостыню. Почему ты не можешь принять, что я могу просто хотеть заботиться о тебе?

– Потому что ничего не бывает просто так.

– Глупости, – Лисовский и нe думал уходить, растянувшись на моей кровати и закинув руки за голову. – Ты с Лиской словно курица с яйцом носишься из расчета какого-то? А повышение жалования своим поварихам выбиваешь, чтобы они лучше работали?

– Именно.

– Иди ко мне, расчетливая моя. И дай другим побыть щедрыми и заботливыми, не ты одна у нас ангел. Давай, снимай обратно все это вот. Красивое белье, но оно сейчас не нужно ни тебе, ни мне.

– А ты уверен? – я с сомнением поглядела на мужчину. Нет, я-то не против, а он на что рассчитывает? – В твоем-то возрасте…

– Гнусные инсинуации, Оля. Очень гнусные и очень обидные. Я вообще-то маг, у меня всё в порядке с потенцией, если ты об этом. Ты ведь понимаешь, что моя честь задета? Я просто обязан доказать, что ты не права.

Я задумчиво посмотрела на него и, шагнув к кровати, оперлась на нее коленом, склоняясь над мужчиной. Мне, пожалуй, хотелось бы, чтобы он схватил меня в объятья, швырнул на постель и все такое, но вместо этого его пальцы нежно скользнули по шее, зарываясь в волосы и притягивая губы к губам. Он был нежен со мной, а я давно отвыкла от нежности. Прав он, тысячу раз прав: я столько времени была одинока, что совершенно забыла, что это такое – доверять людям. И теперь от нежности было почти больно, словно болячку oт paны отдирать.

Он, наверное, понимал: менталист все же. Сейчас я была этому рада: словами я объяснить все равно не смогла бы. Теплые губы неторопливо сцеловывали слезы с моих щек, а потом спускались ниже, отчего меня просто выгибало. Теперь уже я жалобно всхлипывала и постанывала, голова кружилась от его неторопливой обстоятельности, а мир вокруг перестал существовать.

Мы заснули в обнимку; я никогда и ни с кем так не засыпала, кроме Машки. Никогда не оставалась в постели с мужчиной после акта любви. Мне было неудобно, неловко. Мешали чужие запахи, раздражало даже дыхание. И вообще, утром на работу, семья, дети, некормленые кошки. В московскую жизнь взрослых людей не вписывались совместные ночевки А с Сашей мне было неожиданно комфортно. И тепло, очень тепло.

– А туалет у тебя на улице, да? – разбудил меня утром Александр.

– Ночная ваза под кроватью, – зевнула я. – И тебе доброе утро. А вода для умывания в кувшине.

– Я так давно не ночевал с женщиной, что не могу себе позволить пользоваться при ней ночной вазой, – философски заметил Лисовский. – Не сочти за эгоизм, но я, пожалуй, буду домой уходить. Как-то мне удобнее, когда водопровод. Старый я уже чтобы на улицу до ветру бегать.

– Вперед, – усмехнулась, я. – А еще тебе кухарка завтрак принесет. И кофе. Дома всяко лучше.

Он как-то странно посмотрел на меня, крякнул и принялся одеваться. А я никак не могла решить – идти ли мне на работу сейчас, с ним вместе, или выждать? Впрочем, пока я умывалась, а затем по зимнему времени одевалась – чулки, еще одни чулки, панталоны, на них те самые кальсоны для тепла – я даже до юбок не успела дойти – в дверь пару раз стукнули.

– Лисовский здесь? – раздался смутно-знакомый голос. – Алекс, вылезай из постели, у нас проблемы.

– Ферзь, какого черта, как ты меня нашел? – немедленно откликнулся Александр.

– Ну, друг мой любвеобильный, я все же дознаватель, а не кто-то там. Умею думать и анализировать.

– Погоди минутку, сейчас.

Лисовский взглянул на меня с тревогой, а потом быстро поцеловал.

– Прости, что так получилось. Дойдешь сама?

– Лисовский, поторопись, дело срочное.

– Беги, – шепнула я. – У тебя работа.

Странное, забытое ощущение – провожать кого-то. Кого-то близкого, потому что считать чужими любовников я никогда не умела. Мне хотелось заботиться о мужчинах, кормить их, выслушивать. И льера Александра хотелось накормить, но что-то мне подсказывало, что уже не успею – сбежит. Зато можно спокойно одеваться и не думать о том, что я выгляжу нелепо и непривлекательно, когда натягиваю на себя черное платье служанки. А еще можно по дороге зайти в цирюльню и спросить про противозачаточные средства. Помню, когда мне волосы тут красили, что-то предлагали, но я отмахнулась. Кто ж знал-то, что пригодится?

В цирюльне предложили поставить противозачаточные знаки.

– Противозачаточные знаки? Что это вообще за ерунда?

Молодой человек с напомаженными волосами охотно объяснил, что магическая метка ставится на запястье специальной краской, ее нужно подновлять раз в месяц, стоит, конечно, недёшево, но дети, знаете ли, еще дороже обходятся.

– И что, даете какую-то гарантию? – недоверчиво спросила я.

– Разумеется. Если вдруг случится… непредвиденное пополнение, мы выплатим неустойку. Честно говоря, лирра, никто еще не обращался за неустойкой.

– Сколько? – спросила я.

– Пятьдесят серебрушек.

Я скрипнула зубами. Нормально так стоит – половина моей зарплаты. Денег все равно не было, я всё истратила на домик. Но как-то предохраняться нужно, беременность от льера Лисовского не входила в мои планы на жизнь. Не то, чтобы я была против, наверное, я бы даже обрадовалась, но вот он – вряд ли. Выставить себя в таком мерзком свете? Нет уж. Ладно, в следующем месяце пожертвую на благое дело. А может, и не придется.

– А попроще и подешевле что-то есть?

– Отвары, лирра. Их каждое утро пить. Но гарантия, конечно, не сто процентов. Вот, десять монет за мешочек травы. На месяц должно хватить. Каждый день, лирра, и обязательно свежий!

– Да, я поняла, спасибо.

Стоит ли говорить, что в дом Лисовского я явилась сердитая и с опозданием?

Лисовский и Рудый уехали в столицу, даже не позавтракав, как я и ожидала. Софья со своими девицами ускакала по своим девичьим делам, не иначе как по магазинам, Беляна с Марикой ушли на рынок, Лиска нарезала мяса и овощи на рагу, а я села на кухне, совершенно не зная, чем себя занять. Так пусто было в доме только осенью, когда еще Лисовские не вернулись. Даже страшновато немного, до того тихо.

– Лис, книги неси, – решила я. – Нечего нам без дела сидеть. Читать будешь, давно мы с тобой не занимались.

24. Об особенностях менталистов

Лиска обычно занималась охотно, она вообще была очень покладистая девочка. Я даже боялась, что слишком послушная – такой помыкать несложно. Научить бы ее за себя постоять! Но я порой и сама не умела, и все, что я могла – помочь ей учиться, и не потому, что благодетельница, как говорил Лисовский, а чтобы помощницу себе вырастить.

В кухню заглянули Демьян с Никитой. Смотрели жалобно, как кот на сало. Эти всегда голодные.

– Сами чай себе наливайте, – кивнула им я. – На полке вон кекс с изюмом. Я сейчас занята.

 Лиска старательно перерисовывала из книги буквы – стальным пером, макая его в чернила.

– А что вы делаете? – радостно спросил Демьян, как-то пристально окидывая взглядом мою девочку. – Учитесь, да? Алиса, ты ведь маг?

– Маг, – кивнула девочка, вся заливаясь краской. – Но небольшой совсем. Так, пятна вывести и огонь зажечь. По мелочи.

– Так это пока по мелочи, тебе лет-то сколько?

– Тринадцать.

– Ну вот. Сила, она максимума к двадцати достигнет, а то и позже. А ты перо неправильно держишь, кстати. И вообще оно у тебя все кривое. Давай я свой набор принесу? Да и заниматься удобнее в кабинете.

– Коней придержи, Демьян, – одернула я юного мага. – Какой кабинет, кто нас туда пустил?

– Так я пустил. Лирра Ольга, я могу с Алисой позаниматься. Чего ей вашу муть кулинарную переписывать? Пусть вон историю магии читает лучше, польза хоть будет.

– Пойдем-ка, льер, поговорим, – я с тревогой взглянула на Никитку и Лиску, которые вовсю болтали – они были почти одного возраста и неплохо дружили. – Заодно дров принесешь.

– Ладно, – если Зеленов и удивился, то виду не подал.

Мы вышли на улицу, встали возле поленницы, и я смерила юношу суровым взглядом.

– Ты чего от Лиски хочешь, маг? Не просто так ты к ней подкатываешь, да? Ребенка мне не смущай своими предложениями!

– Видите, какое дело, лирра, – Демьян даже не рассердился на мои упреки. – Алисия маг. Причем нормальный такой маг. Сила у нее рано проснулась, в отделе магического контроля сказали, что девочка перспективная. Потому ее к нам в дом и взяли. А я так… присматриваюсь. Мне ведь, чтобы степень приличную получить, жениться нужно будет. Я ведь, как льер Лисовский, менталист. Мне нужна жена для баланса сил.

Это были интересные сведения, и я тут же навострила уши.

– Ну-ка, ну-ка, поподробнее!

–Да чего там, – Демьян смутился и принялся разглядывать поленницу. – Менталисты в юности нестабильные. Закрываться не умеют, силы контролировать не всегда выходит. Меня потому к Лисовскому и приставили, чтобы наблюдал, учился, спрашивал совета. А я, придурок, «зеркало» не увидел. Кухарка обычная увидела, а я нет!

– Не обычная, а внучка Егор Матвеича. А Лиска тут при чем?

– Так маг она. Всяко лучше жена с магическим даром. И полезно, и это… ну… во время супружеских обязанностей происходит стабилизация ментального дара. Там оно само собой получается потому что невозможно в такие моменты закрываться от близкого человека. Boт вы, к примеру, не выдержали бы… ну, с менталистом. А Алиса – маг. Для нее нормально будет.

Не выдержала бы с менталистом, говоришь? Хм. А ночью что было?

– А льер Лисовский?

– Что льер Лисовский?

– Ну, он же менталист. Но не женат.

– Так он зрелый стабильный маг. У него все прекрасно с даром. Ну, было прекрасно. До «зеркала». Теперь-то у него тоже срывы могут быть, да… Наверное, потому и в столицу поехал. Здесь женщину найти сложно, городок маленький. Сплетни пойдут…

Я молча улыбнулась. Женщину найти сложно? Алекс справился. Значит, наши отношения помогут ему прийти в норму. Это прекрасно. Не думаю, что его потребности сыграли решающую роль – притяжение между нами возникло до «зеркала». То, что он выбрал меня – даже лестно. Значит, я действительно ему нравлюсь. По-настоящему. И вообще, какое прекрасное самооправдание для меня – я не предаюсь блуду и разврату, а делаю полезное дело. Сексотерапией занимаюсь.

– То есть ты Лиску видишь своей будущей женой, я правильно понимаю? – уточнила я у Демьяна. – А Софья?

– А что Софья? – страшно покраснел он.

– Тебе она нравится.

– Нравится, – глухо подтвердил он. – И что с того? Мне она не пара, да и не интересен я ей. Она в другого давно влюблена.

Однако! Я даже и предположить не могла, что в этом доме столько любовных линий! Потому что только внутрь себя смотрела, только своими переживаниями увлеклась.

– А Алисия – она хорошая, скромная, – продолжал юноша. – Требовать свой особняк и брильянтовый гарнитур не будет. Я ведь не богатый и не из какой-то там знатной семьи, просто наемный маг. Для нее я партия хорошая, да и она мне по душе.

– Ей тринадцать.

– Подожду. Все равно мне еще учиться и на третью ступень экзамены сдавать. Лет через шесть буду предложение делать, если ничего не изменится, а пока с удовольствием познакомлюсь с ней поближе, тем более, что вы так много для нее делаете, она прямо расцвела. Раньше я сомневался, а теперь вижу – надо брать, пока другой кто такое сокровище не увел.

Я только головой покачала: мне и такую рассудительность в его годы! И в самом деле: молодой маг для Лиски – партия прекрасная. Он ее вытащит с кухни, сделает хозяйкой в своем доме, а самой Лиске Демьян страшно нравился, я об этом знала, может, и правильно так – что они хорошими друзьями будут, друг к другу присмотрятся, тем более, что Демьян соблазнять ее не собирается. В общем, мы с ним договорились, что когда у него свободное время будет, он свою «избранницу» будет сам учить – писать и магичить помаленьку.

Лиска, правда, не сказать, что обрадовалась – едва в слезы не ударилась. Робеет она перед Демьяном, стесняется. Но я ей объяснила, что писать – это хорошо, но и дар развивать нужно. Она ведь не хочет всю жизнь в посудомойках ходить? Лиска подумала и сказала, что нет, не хочет. Если Всевышний ей дал магический дар, то надо свои возможности развивать, к тому же тогда она своим родным помогать сможет – даже одежду подлатает или еще что. Мне в тот момент стало невероятно стыдно. Вот у такой, как Лиска, явно бы мозгов хватило с взрослым дядькой в постель не ложиться, да и потом она бы себя иначе вела. Девочка явно умнее и рассудительнее, чем я в ее возрасте была. Конечно, детства у нее не было, но зато в будущее она серьезно смотрит и, уверена, добьется своего, особенно, если ей ненавязчиво помочь, подтолкнуть в правильную сторону, поддержать. Словом, Лиской я гордилась, словно она моя дочка.

***

К обеду в кухню изволил спуститься Гродный. Надо же, я так надеялась, что он про меня забудет! Но нет, он, зевая и щурясь, заявил, что менталисты никогда ни о чем не забывают, если сами не захотят, и от этого у них всегда выдающиеся успехи в любых начинаниях. Я ядовито ответила, что я не менталистка и охотно забыла бы обо всем, что тут произошло, а особенно– дорогу в отдел магического контроля.

– Увы, регламент есть регламент, – противно бодрым тоном заявил льер Йозеф, наливая себе холодный кофе из кофейника и подогревая его движением рук. – Документы вам все равно нужны, тем более, какие-то способности у вас имеются.

Я покачала в руках половник, мрачно размышляя, смогу ли я спрятать тело? По всему выходило, что не смогу, к тому же есть еще некто Иволгин, которого я вряд ли смогу прибить кухонной утварью. Жаль.

Бежать мне некуда, защитник мой Егор Матвеевич в столице, некому мне даже совет дать. Ну что ж, Оля, ты – женщина взрослая. Придется брать себя в руки и принимать какое-то решение относительно твоей дальнейшей жизни. И что с того, что ты последние десять лет от всех решений бегаешь, надеясь, что само рассосется? Как видишь, настал твой звездный час.